Дорогой скорби: "дорогой смертной тени"

Битва за крепость

Спустя три дня. Море Призраков. Погода совершенно не радует – небосвод затянут от горизонта до горизонта затянулось слоем непроницаемы серо-свинцовых облаков, которые посыпают море и землю из рога изобилия густым снегом. Кажется, что небо отяжелело, облеклось в грозные одежды предвестия страшного конфликта и жуткого побоища, а снег — это попытка смягчить подстилку для грядущих усопших. Тут в пучинах древнего моря решится судьба древнего заговора, который идёт сквозь века и эпохи, всё закончится сегодня, будет поставлена кровавая точка. Посреди бушующего и сильно волнующегося моря возвышается цитадель, громадный замок, ставший извечным стражем этих мест. Это целый комплекс строений, выполненных в стиле древних нордов, которые предназначены для обороны и содержания гарнизона. На юге расположены небольшие каменные верфи, у которых покачиваются деревянные трёхмачтовые корабли, вся крепость окружена толстой стеной, которая начинается от толстенных врат, защищающих от вторжения, если порт будет взят, и заканчиваются на севере, сходясь у огромной постройки, из которой выходит высоченная башня с просторным балконом. Восточная и западная стены защищены толстыми в основании башнями – по три на сторону света, в которых ютится по небольшому отряду. Через всё укрепление проходит дорога – от верфей и до самых ступеней главного строения, а по разным сторонам от пути высятся разные громадные строения, колонны и арки, предназначенные для поддержания жизни целой армии. Тут не на полдня не умолкает стук молотков, звон заточки клинков, шипение текучего металла и резкие крики дреморских командиров. Весь оборонный ансамбль сделан из серого камня, слегка поеденного временем, но всё ещё являющего мощь и великолепие древних строителей. К архаичной крепости медленно плывут корабли, несущие на своих палубах рок смерти и погибели защитникам её. Имперские двухмачтовые фрегаты, с наполненными порывами южного ветра алыми парусами, везут тех, кто покончить с этой крепостью, и заключит навеки стародавнего предателя в чертогах забвения. А по флангам в поддержку рассекают море нордские военные лодки, забитые теми, кто за деньги способен бросится в любое пекло. Дни, считанные часы назад казалось, что кара не коснётся этого места, как казалось, спрятанного ото всех. Удачно скрытое, лишённые пометки на всех картах, оно могло продолжать накапливать яд для Тамриэля, но проведение вывело на него целую армию. На одном из кораблей, опёршись на бортовую изгородь, к битве готовится молодой эльф, прошедший слишком много для своего века. Моряки и воины то и дело оборачивается на него, чтобы посмотреть, как у ещё не старого парня вьются под усилиями ветра серебристые волосы. Его доспехи выкованы эльфийскими мастерами, но с оглядку на надежность северного стиля. Наплечники, набедренники и нагрудная пластина сделаны из нескольких листов мифрила, и украшены крупными аметистами, предплечники и поножи же выкованы из стали и представлены набором пластинок. Торс надёжно закрыт кольчугой из облегчённых колец эбонита и покрыт белоснежным табардом. Листовидные наколенники, нависающие над сапогами, блистают посеребрённым лунным камнем, а обувь из кожи защищена закалённо-стальными щитками. Руки под защитой перчаток из мифрила. И вся эта краса под меховым плащом, защищают от колкого хлада северных морей. Парень вдыхает холодный северный воздух, чувствуя солоноватый привкус на языке и выдыхая его с потоком пара. За бортом стелется море, в которое вглядывается альтмер, исследуя его каждую милю, и восхищаясь силой вод. - Азариэль! – прозвучало обращение эльфу, и он отвлёкся от созерцания моря. Ты приготовился? Перед альтмером возник воин в чёрном атлетическом доспехе, так же накинувшим на себя плащ и только состриженную бороду можно разглядеть из-под большого мехового капюшона, блестящую от инея. - Господин Гюнтер, вы подстриглись? - Не сейчас. Ты готов? Я два дня по всему Скайриму рыскал добровольцев в эту пятую точку мира, и не хочу, чтобы всё провалилось. - Да. Я готов поставить точку. Что б мне самому это не мешало жить. Хах, - усмехнулся Азариэль. – Сколько бы я не бегал, но почему мне всё это выпало? Как бы я хотел сейчас спокойно жить, но нет… эта гадость никак не отпустит Тамриэль и меня. - Ничего. Сегодня мы положим всему этому конец. - Сколько у нас воинов? Я как на корабле оказался, всё забываю спросить. В ответе Азариэль услышал недовольство, полыхающее из каждого слова: - Не больше сотни рыцарей из орденов Крестоносцев, Кинаран, Лампы, Часа и Лилии, наёмничьего сброда в две сотни душ и добровольцев Имперского Легиона в пять контуберний. Да ещё и два десятка магов в придачу с артиллерийским кораблём, - Гюнтер на секунду смолк. – Одна катапульта, - тихо возмутился он. - Что ж, не все сегодня вернуться на материк, чтобы рассказать о подвигах. - Не думаю, что и мы сегодня выживем, - поникше вымолвил мужчина. – Ладно… ты… готовься к бою, собирайся с духом. Азариэль понимает настроение Гюнтера, который собрал крайне мало сил, летая через телепортационные свитки и святилища по всему северу Скайрима и Хай Рока наспех собирая воинов. Разведка, которая по находке карты доложила, что на острове может содержаться не менее тысячи боевиков и столько же персонала поддержки, несмотря на благоволение тёмного господина. Азариэль не знал, был ли культ частью плана с самого начала предательства Люция или появился спонтанно, но в совершенстве ощущает одно – это всё зашло слишком далеко, и явно непростой сектант из рода людей, меров или зверорас ведёт эту игру. Какой монстр с мрачной целеустремлённостью ведёт эту игру против Тамриэля… сначала Орден, потом культы Люция и теперь ещё одна напасть, и парень находит мысль – «всё это может повязано единой волей» Даэдрическая орда затаилась за стенами крепости, и её разрушительный марш может идти вплоть до столицы Империи, до самого её сердца, если удар станет неожиданным, нанесённым не вовремя. Северные части, расположенные в Скайриме не выдержат натиска, и не успеют предупредить своих братьев по оружию, как враг окажется у гор Джерол. Но мысли Азариэля о битве развеиваются, когда он смотрит на тех, кто пойдёт рядом с ним. Вспомнив последнюю похожую битву, эльф готов был всплакнуть от радости, ибо он идёт в пучину бездны не один. Тут и его друг Готфрид, в северном ламеллярном доспехе, натачивающий секиру, и проверяющий броню. Гоблин Крог, ставший диковиной для матросов, нацепил на себя полдюжины самодельных бомб, приделавший к подаренному арбалету штык, и облачившийся в точную копию доспеха двемеров, только специально сделанную под его рост. Он с надменностью и лёгкой наглецой смотрит на моряков, ожидая бой. Где-то в стороне, пребывая в молчании, молится про себя его учитель, призывающий Единого помочь им в битве. Ариан же наставляет смешанную роту рыцарей из разных орденов на подвиги, рассказывает им о тактике боя с дреморами и сторонниками тьмы. Ещё хотела Лира ринуться в пыл боя, чтобы воздать за дни, проведённые в гипнотическом плену магии, но её остановил Варкут’нель-Гайн, который убедил её остаться в монастыре, ибо рана на душе и слабость тела могут погубить её. По палубе раздался стук соприкосновения каблука о дерева. Азариэль улыбнулся, когда среди воинов в имперской броне скайримского типа и матросов в плащах и тёплых одеждах, появилась прекрасная эльфийка, чей рыжий волос мгновенно подхвачен ветром. Её зелёная одежда из тканей, пропитанных магией, усилена торсовыми пластинами магической стали, наплечниками, штанами и поножами из кольчуги лунного камня. - Азариэль, - эльфийка примкнула к парня и её ладонь мгновенно провела по щеке молодого альтмера, её безымянный палец на правой руке украсило кольцо. – Как ты прекрасен в этой броне. Настоящий рыцарь. - Спасибо, - губы парня дрогнули в тёплой улыбке, а его глаза уставились на очи Гэ’эль, где во взгляде сокрыта целая буря эмоций и радости. Азариэль вспомнил о том, как они провели целую неделю вдвоём на Саммерсете, пока Ариан не оборвал их семь дней счастья одним коротким известием, что пора в финальную битву. Целая седмица была наполнена яркими незабываемыми эмоциями, и в памяти веет тепло от картин прогулок по древним городам, до томных вечеров на берегу моря, сердце начинает кипеть от воспоминаний о страстных поцелуях до грёз о грядущем счастье, что только предстоит испытать двум молодожёнам, которые ещё не познали соль и горечь семейной жизни. Парень издавна чувствовал тягу к Гэ’эль, необычную страсть к девушке, которые переросли в желание быть рядом с эльфийкой. И вожделенная страсть исполнилась, только вот парень чувствует тревогу от того, что им предстоит встретить на острове и лишь бы в пылу боя девушка не пострадала. - Азариэль, что ты так встревожен? С нами же Легион, рыцари и наёмники. А ещё и Крог, он-то всех положит. - Да, этот может, - рассмеялся парень, смотря на гоблина. – Гэ’эль, дорогая, может ты всё-таки останешься на корабле? Варкут’нель-Гайн же говорил, что тебе лучше будет не идти с нами. - Нет! – резко ответила девушка, чуть стукнув подошвой о палубу. – Я с тобой и в горе, и в радости, и в битве, и на пиру. - Что ж, тогда и с тобой, хоть на край света. Азариэль вспомнил, как Крог, который занимался тем, чтобы молодожёны мало в чём нуждались, пытался им устроить романтический вечерний ужин, только пара забыла, что поручила это дело гоблину, который всё сделал на свой вкус и цвет. В довольно роскошном постоялом дворе им подали зажаренных крыс, жуков в соусе, сырые яйца, рыбью требуху и много давленных грибов, поставив на стол розы, а из напитков подали угольное вино и пиво, а из десерта шоколад с апельсинами… единственное, что Крог запомнил, так это то, что Азариэль любит конфеты с дольками цитрусовых и запах розы. Гэ’эль увидев «шедевральный» банкет и растерянность от владельцев «двора», получивших необычный заказ «на свой вкус и цвет» от гоблина, была малость поражена. Но всё же она сдержалась, не сорвалась на Крога, а сказала, что если этот «пир» залог их долгой жизни с Азариэлем, то она готова вкусить его. Парень оценил это и из своего кармана оплатил деньгами, подаренными Гюнтером, нормальный ужин, отдав прежний Крогу, чтобы он отнёс в пещеры это своим друзьям гоблинам. И угольное вино вместе с конфетами напомнили паре о том, как они вместе ходили по Тамриэлю охотясь за ужасающим врагом. Память, юмор и слова Гэ’эль при ужине ещё сильнее скрепили брачный союз двух эльфов. - Всем приготовиться! – раздалась команда офицера, которая вырвала Азариэля из воспоминаний. – Лучники, на позиции, десантные команды, к бою! Скоро начнётся последний ход в многовековой партии, и Гэ’эль взяла Азариэля за руку, а парень потянулся к ней губами и спустя миг они коснулись друг друга, соединившись в поцелуе. Сердце Азариэля ещё сильнее забилось, он готов был так пробыть ещё час, но долг зовёт. И отпустив девушку, эльф спешит занять своё место. Имперские корабли вышли на расстояние стрельбы лучников, и ответом им стало начало маневра суден оборонного флота врага. Трёхпалубные северонордские посудины стали плыть в сторону прибывших, на их бортах можно разглядеть воинов в чёрной броне. Не менее десятка огромных строений из древа, металла и парусины образуют первую стену перед верфями. - Они знают, что мы пришли явно не с добрыми намерениями, - стал говорить Гюнтер собравшимся вокруг него легионерам. – Один из крупнейших даэдрических культов предчувствует свою гибель. Можно было бы вступить в битву – корабль на корабль, а катапульта обрушила на борта вражеские судна огонь, но решение этой проблемы в устах одного человека. Варкут’нель-Гайн встал с ящика, прекратив молитву и решил исполнить данное три дня назад. Его мантия всё так же несменяема, только голова лишена капюшона, являя седую голову с длинным волосом. Воины с трепетом расступились перед ревнителем Единого, который подошёл к самому краю кармы. Дыхание многих затаилось в ожидании того, что сделает этот человек, пребывавший в безмолвии три дня, и через слухи, наводивший страх и почтение. Даже Азариэль с Гэ’эль приковали взор очей своих на старого человека, который поднял руки к небу и произнёс древние громоподобные слова силы, пронизанные благодатью и благоволением Единого: - Струн-Ба-Кво! Тут же небеса поколебались и стали сгущаться, медленно превращаясь в плотный слой грозовых и смертельно опасных облаков. Под потолком сгущённой тьмы прозвучал страшный гром, воздух стал наэлектризованным, Азариэль почувствовал щипающий вкус стали на языке и тут же раздался взрыв. Зигзагообразный прут света спустился с неба и угодил в центр вражеского исполина, пробив его насквозь. И грянул гром с молниями, огонь с небес, раскалённое убойное электричество стало бить по древу на воде, выжигая парус, раскидывая солдат и круша корабли. Азариэль услышал, как древесина ломается и крошится, ловит ухом разносящиеся над морем крики и вопли, а также видит огонь, пожирающий корабли. От осознания того, какую мощь хранил его учитель, парню стало не по себе, но всё же, собравшись с мыслями он берётся за рукоять меча, и готовится к тому, что сейчас случится. - Что ж, может действительно, неведомый Единый, сегодня с нами, - тихо шепчет Гюнтер. Рыцари в блестящих доспехах и разношёрстной символикой, отряд в двадцать воинов, выходит из глубин корабля и строится на палубе, а вместе с ними Ариан в плотном кожаном доспехе из шкуры нетча, выкрашенным в цвет угля с перекинутым на шее платом, несущий длинный тонкий эсток, сменив им обычный меч. Готфрид, взяв на плечо тяжёлую секиру, мерно идёт к ним, вместе с Крогом и десятком тяжело экипированных легионеров. Все собрались, все готовы к смертоносному выпаду, и перед ними встал глава имперской разведки, смотря им прямо в душу. - Что ж, ударный отряд готов, - смотря на всех, начал Гюнтер. – Ребята, я не буду скрывать, что сегодня вы идёте на верную смерть, но она будет сладка, ибо сражаетесь вы за Тамриэль! Там в крепости противник собрал остатки гнилой мощи, которую некогда желал обрушить на ваши головы, на ваши семьи и друзей. Вы не будите знать пощады, как и они не знают её к вам. Вы столкнётесь с порождениями тьмы, мужайтесь! Империя, Тамриэль смотрят на вас! Магу остаётся только махнуть руками, и вся группа воинов пропала в телепортационной вспышке, исчезла с палубы корабля. Следующей секундой Азариэль пронёсся сквозь пространство и обнаружил себя и всех остальных – крепко стоящими на каменной тверди. Азариэлю пришлось сразу принять выпад – неумелый удар рычащего нордлинга в чёрной эбонитовой броне прошёлся по доспеху альтмера, оставив царапину. Порт за считанные секунды наполнился неисчислимым множеством воющих сектантов в лёгких меховых одеждах – куртках, штаны и сапогах, вооружённых кинжалами и мечами из железа. Рыцари обагрили свои клинки, легионеры с короткими мечами выстроились в ровный строй. Готфрид ворвался в неровные ряды стекающихся нечестивцев, его секира обрушила на культистов в мантиях гнев и ярость севера. Крог же отстреливается из арбалета практически позади всех и каждый его болт несёт смерть. Гэ’эль вступилась за своего возлюбленного и молнии, высокоразрядный небесный огонь сорвался с ладоней альтмерки и превратил эбонитовую пластину в сыпучий кусок раскалённого металла. Азариэль вогнал меч сквозь броню норда и откинул его. Артиллерийский корабль дал о себе знать и его катапульта подняла в воздух пламенный снаряд – огненный шар расчертил полосу, став подобием смертоносной маленькой кометы, взорвавшейся у самых толстых врат. Лучники вступили в противостояние со стрелками на стенах, и прибывающих ордах врагов, на которые упал дождь острозаточенных стрел. Рыцари неукротимым наступлением, марая в крови и сажи пластины изумительных доспехов, расчистили площадку в порту, ставшую плацдармом для наступления. Ещё два корабля вошли к верфям – лодки опустошили свои палубы, выпуская целую свору наёмников с щитами, топорами, булавами и самострелами. Две волны сошлись друг с другом, кромсая и разрывая друг друга, пробивая дубинами и разрубая лезвиями. - Нужно сокрушить эти ворота! – приказывает Азариэль, отгоняя широкими замахами от себя кучу врагов. – Если не прорвёмся, то завязнем тут! - Крог! – кричит Ариан, насаживая врага на эсток. – Давай нашу! Имперцы предупреждены! Гоблин молча кивнул и рванул вперёд, орудуя штыком как пикой. Лезвие рассекает ткань и пронзает кожаные панцири тех врагов, которые попались на пути Крога. Лапа цепляется за гранату, и гоблин швыряет её прямо под самые ворота, выполненные из нагромождения древесины и камня. Две секунды прошло и к небу устремился столб из яркого алого дыма, на которую сориентировалась катапульта, став методично испытывать крепость оборонного строения. Азариэль рассёк тканевое одеяние противника, переводя тут же клинок для замаха и опустил его на второго врага, отправив того в лапы Бала. Отовсюду раздаются крики и вопли сумасшедших сектантов, поющих славу Молаг Балу и ради него бросающимися на клинки имперцев. Альтмер видит всюду расставленные палатки, у тяжёлых ворот стен, бывшие пристанищем множества еретиков. Под разрушительные аккомпанементы катапульты артиллерийского огня ворота поддались и кусками разбитого камня и опалённой древесины они посыпались на пол крепости, открывая путь дальше, в глубину крепости, где их уже ждут более совершенные войска. - Вперёд! – кричит Азариэль, прикрывая спину своей жене, защищая её от шального удара булавой по позвонку. – Прорвёмся к главному дворцу, и закончим со всем этим! Широкая дорога, длинная и стеснённая высоченными строениями древненордского типа, ещё не занята войсками этого острова. По плитам забежал Азариэль, возглавив наступление, а за ним хлынули рыцари, легионеры и наёмники, которые стали отбиваться от сочащихся войск из глубин города. За ним, чуть прихрамывая следует Варкут’нель-Гайн, высвободивший дар Единого и больше не способный им воспользоваться… но тем не менее он всё так же смертелен. Его посох вихревыми атаками глушит и выбивает дух, шипы рвут лёгкие доспехи, а слова молитвы отгоняют злых духов, усиливающих последователей мерзкого культа. «Откуда все эти люди, эльфы, аргониане и катжиты?», - спросил себя Азариэль, смотря на разношёрстное собрание противостоящих им. Когда ворота пали, из глубины города хлынули под завывание горнов и труб, воины сердца культа. Солдаты в железной, стальной и кожаной броне разных видов, держа в руках мечи и топоры, булавы и кинжалы на любой манер, накинулись на проникающих в пределы города рыцарей и легионеров, наёмников и магов. Всё превратилось в одну большую мешанину, где слышится крик поверженных, боль и стоны убиенных, и стук оружия о щиты и броню. Азариэль своими глазами видит, как из узких улочек хлынул сумасшедший поток врагов, времени на размышление, где они тут ютились – нет и он бросается вперёд, пока широкая дорога ещё не занята. Крог отбивается гранатами, закидывая их в самую толпу врагов и орошая их потоком из осколков и огнём. Его арбалет выпускает болт за болтом по врагам на стенах, пока наёмники взбираются пошли на самоубийственный штурм стен, вступив в битву за башни у врат, ведущие наверх. Вражеские колдуны, окутанные чёрными мантиями с капюшонами дали о себе знать, когда из разрезов, изливающихся ядовито-фиолетовым цветом, на теле реальности хлынули призванные войска тёмных богов Обливиона. Дреморы и кланфиры, скампы и алчущие – все они встали на пути у Азариэля, преградив путь к главному строению. Катапульта стала бить ещё дальше, огонь разрушения в камнях льётся на улицы и разбивает каменные строения, обрушивая хрустящий дождь обломков на головы противника. Готфрид машет секирой возле группы рыцарей, круша головы, руки и ноги сектантов, марая их кровью снег и камень под ногами. Возле него Ариан накалывает культистов парирует аккуратно выпады и контратакует неся скорбь по утрате каждому последователю даэдра. Крог был оттеснён к ним, его боезапас кончился, и он с булавой орочей работы и широкой павезой, отошёл к ним. Они встали у самых ворот, где туча даэдропоклонников остановила всякое их продвижение, телами и кровью купив эту остановку. Лучики Империи взобрались на освобождённую часть стены и облили сторонников Бала ливнем стрел, отчего улицы ныне завалены телами ворогов. Азариэль пронзил скампа, пропуская замах когтистой лапой второго порождения Обливиона, который рассёк белоснежный табард и выцепил один аметист. Тут же его сожгло жаркое пламя, отбросившее ударной волной тварь в толпу таких же существ. Гэ’эль прикрыла ещё пару существ порывами магии, развеяв их пепел по сильному ветру и встала рядом с Азариэлем, с заботой прикрыв его магическим щитом, дав ему больше возможностей для боя. Имперские маги вступили в сражение стихий с колдунами культа. Молнии засияли над воюющими ратниками, шары пламени, рвущиеся громоподобными взрывами заставили землю трястись, а смертоносные вихри ледяных осколков заплясали в поднебесье. Альтмер втянул порцию воздуха, находя там знакомые оттенки запахи палёной плоти, пепла и гари. - Азариэль! – взывает Варкут’нель-Гайн, пронзая шипами шею воющего имперца и тут же нанеся оглушающий падающий удар по голове скампа. – Нас окружают! Нужно прорываться! - Как?! – отвечает ему эльф, блокируя ятаган дреморы и вторым ударом расцепился с ним, чтобы только отбить выпад второго противника. – Нам очень нужны войска, чтобы дальше идти. Посмотреть на то, как стали погибать рыцари и наёмники под ударами молота вражеской армии, не был времени. Их всё больше теснят обратно, а призванные чудовища с яростью выполняют долг перед Балом. - У нас нет выбора. Мы должны продвигаться! – ревнитель Единого пошатнулся, когда у его носа просвистел тяжёлый молот. – Иначе, мы завязнем тут навсегда! - Не бойся, Азариэль, Единый ведёт нас, и мы не подведём его! Наши окружены всеми силами слуг тьмы на всех фронтах. Они не прорвутся, но малый отряд сможет! - Значит, - сжимает губы и меч Азариэль. – Нам остаётся одними идти туда, - парень оборачивается, чтобы посмотреть на своих друзей, возможно в последний раз. Готфрит… он с ним мало говорил, мало общался с другом, который ему как брат. Сейчас этот нордлинг в яростном пылу сражения, его секира как пёрышко летает туда-сюда, впиваясь в плоть и доспехи врага. Он дал клятву – сражаться с тем, кто опасен миру, и идёт за Азариэлем в самое пекло бойни. Рядом Ариан. Его эсток прекрасен – смертоносная игла, заключившая выражение острой боли у сердца норда. Даэдропоклонники, там, на острове забрали его жену, и он никогда не упустит шанса загнать в гроб пару десятков слуг принцев Обливиона. И Крог – гоблин, видящий теперь в Азариэле своего хозяина и поквитавшийся за унижение с ильгаметянами. Он ловко орудует булавой, дробя кости еретикам и обеспечивая их душам преждевременную встречу с Балом. Меч зазвенел о тяжёлый вычурный чёрный доспех дреморы, прежде чем пробиться сквозь металл и лишить духа ворога. Азариэль кинулся к Гэ’эль, крича, чтобы окружавшие их рыцари медленно отступали. Альтмер помнил план Гюнтера – занять центральную улицу, часть стены, провести зачистку главного здания от всех глав и вывести на улицы да казнить там вражеского иерарха, тем самым лишив секту управления и подорвать боевой дух поклонников даэдра, что позволит быстро справиться в оставшимся сопротивлением. Теперь же всё поменялось. Азариэль уворачиваясь от меча, неловко встаёт в боевую позу. Лихая стрела коснулась острием лезвия его щеки, оставив царапину, а булава зашедшего сзади сектанта подломило колено, и парень встал на одну ногу. Гэ’эль ринулась на помощь и ледяные копья уподобились снаряду скорпионов – первый прошёл насквозь еретика и окрашенное в багровый продолжило путь, второй снаряд смог найти лазейку в чешуйчатом доспехе воина-культиста и данмер, в последний раз взглянув на мир со льдом в животе упал на землю. Эльфийка бегом добралась до парня и собрала остатки магических сил, вобрала их в кулак, чтобы высвободить мелькнувшую злобу. Поток жаркого пламени бушующем морем высвободился перед ней и окатил стоящих впереди ревущих и галдящих слуг Молага Бала, изжарив и бросив на камень. - Нам нужно туда! – показал Азариэль на здание, стоящие в конце острова и размерами да видами напоминающее входную древненордскую крипту Лабиринтиана, из которой исходит башня, высокая и широкая, внушающая трепет на каждого, кто посмотрит. - Не-ет! – возразила Гэ’эль. – Мы там все поляжем! Я не хочу тебя потерять! - Доверься Единому! – перекраивает бой Варкут’нель-Гайн. – Если мы там не окажемся, нас сомнут. До врага в любом случае нужно добраться и низвергнуть его! Эльфийка только кивнула и подняла руки, захватывая всех в объятия магического касание. Одно мгновение и все трое пропали в вихре света, переносясь далеко к краю острова. Они вышли из магического разреза у самых ступеней высокой платформы. Азариэль посмотрел вперёд, почувствовал себя на мгновение жалким возле этого грандиозного изваяния и понял всё сумасшествие их миссии. Как они втроём смогут зачистить эту башню, если только они сами не возымеют силу даэдра. Ещё долго можно разглядывать это, но обстоятельства не те. Враг переключился на них. Не менее сотни, а то и больше, экипированных сектантов стали течь к ним, поддерживаемые дреморами-кинмашер, выделяющихся на фоне остальных высоко поднятыми клейморами. А из окон на них уже посматривают лучники. Знамёна, Азариэль впервые увидел полотна, повешенные на деревянных опорах куски рваной ткани, на которых выжжены или нацарапаны символы – рогатая голова с клыкастым ртом, а вокруг неё два крыла. - Старик, ты куда нас завёл?! Варкут’нель-Гайн ничего не ответил. Он лишь взял какой-то сверкающий предмет, несколько драгоценных камней и швырнул их перед собой. А затем коснулся пояса и поднял бумагу вверх. С его руки взмыл шар света, засверкавший в метрах двадцати над полем боя и давший знак тем, кто ждал его. Неожиданно засиял свет магии перемещения и стал сам воздух сгущаться возле троих. Дреморы со смущением переглянулись, их лица, освещённые вспышки выразили недоумение, которое резко перешло в злобу и страх. На поле боя появились тяжёлые воины – закованные в имперские блестящие латы, украшенные золотым растительным орнаментом с толстыми щитами-павезами, отмеченными знаком дракона, и булавами наперевес вышло не менее двадцати «рыцарей». Головы защищены толстенными шлемами с гребнями. Им не требуется приказа, они, как только увидели рогатых существ, моментально бросились на них, накрыв ударами булав, из которых сочится огонь, холод и мерцают молнии. Доспехи не выдержали такого напора и стали мяться, как бумага, рык и вопли пролетели гулом у крепости. Из последнего разрыва в пространстве выпрыгнул воин, сбросивший плащ и явивший чуть морщинистое с седым волосом лицо. - Гюнтер! – удивился и обрадовался одновременно Азариэль. – Как ты здесь оказался? - Твой учитель предложил мне и элитному отряду эту идею. Наложить заклинание отметка к каждому аметисту, а потом по индивидуальным свитками перенестись к вам. А шар света указал бы, когда нужна вам понадобится помощь. - Хорошо, - Азариэль посмотрел на то, как рослые воины имперской армии втаптывают противника в камень, вбивают его убийственными ударами в землю. – Ты думаешь, что двадцатки нам хватит? - Мы не будем зачищать это здание. – Гюнтер поставил ногу на одну из ступеней, доставая что-то из сумки. – Мы взорвём его. - Как? - Круг моих чародеев отступил на корабли. Они объединили силы для группового заклятья. Ещё немного и от крепости не останется и следа. - А почему один не может это сделать? - Один маг может ошибиться с расчётом, и мы все пойдём ко дну. Удар должен быть точный и сильный. Времени было мало. Гюнтер пришёл на помощь и ему остаётся только дать метку для магов, по которой они наведут магический болид. С ладони его срывается какой-то предмет, упавший у врат и задымившийся алым всполохом, который не медля поднялся в небо и дал знак магам. Небеса разверз ломись и Азариэль взглянул вверх, где волна жаркого огня поглотила небо и окрасила небосвод в цвета уходящего солнца. Объект вырывался из неральности, это порождение магической воли многих, который с грохотом опускается на землю. Он подогрел небеса, отчего снег стал сменяться противным липким дождём. Объект промчался над головами, оставляя ровный пламенный хвост на небе и наконец-то столкнулся с башей у её основания, - Гэ’эль! – кричит Азариэль и тут же увидел, как на большую территорию упал магический щит. Стены постройки исчезли в огне, башня перестала существовать, лишившись опоры. Она была направлена ударной волной в сторону и когда не стало её основания, разлетевшегося пылающими головёшками, рухнув прямо на западную часть древнего поселения, похоронив неисчислимое множество врагов. После этого на всём поле боя настала тишина, все молчат и с опаской взирают на то, как на месте башни теперь облако пыли и дыма. - Кхе-кхе! – прокашлялся Азариэль, смотря как светло-голубой барьер рассеивается, и понимая, что пара шпальных камней всё же могли их погубить. - Пойдёмте! – кричит Гюнтер, сжимая меч в руках. Они подошли к разрушенному строению, поднявшись по ступенями и обступая разлетевшиеся куски камня и изуродованные тела тех, кто стоял на защите произведения норского искусства. Взрыв был такой силы, что Азариэль до сих пор слышит писк в ушах, но неверие взяло сильнее всех остальных чувств. Каменный песок ещё не осел, как в недрах бывшей башни загорелся огонь и заполыхало что-то похожее на мерцание даэдрического портала. Азариэль и Гюнтер приготовили мечи, Гэ’эль осветила пространство зачатками магии, а ревнитель Единого обратился к молитвам. Из пелены вышел высокорослый воин, на нём пестрит тёмно-серебристый доспех, ставший пародией на защиту славных рыцарей – это нагрудник, страшащий конусообразной мордой, рогатая череполикая маска-шлем, широкие грубые наплечники, а ноги, руки и ступни накрыты пластинами металла, превращёнными в поножи, сапоги и перчатки. - Ильгамеш! Ильгамеш! – запели рядом стоящие сектанты. – Спаси нас! Дай нам своё благословение! «Рыцарь» только сдержанно кивнул и поднял руки к небу, в его когтистых «лапах» зажглось что-то тёмно-синее, ласкающее пламя, а небеса мгновенно перекрасились в цвет сапфира, а из горла раздался гортанный рёв: - Да придёт сюда моя крепость из плана повелителя моего – Хладной Гавани! - Гэ’эль! – закричал альтмер. – Переноси нас отсюда! Эльфийке удалось захватить всех союзников – и имперцев, и Азариэля с его учителем. Последнее, что увидел тут эльф, это как мир пожрала ослепительная вспышка, а в ушах снова раздался дикий гул.

На грани миров

Спустя три часа. Азариэль, побитый и усталый, ожидает прихода тьмы врагов в тени разбитой статуи Молага Бала. Твари, множество дремор и даэдрических существ, стекаются к этому месту со всех краёв этого острова. Разрушенный закрытый огромным куполом амфитеатр в имперском стиле, ставший интересным бельмом среди древненордских построек, веет холодом. Сюда он забрался только чтобы спрятаться от ужасающего боя между призванными существами из другого плана, и вопящими ужасами подплана Холодной Гавани, оказавшимися здесь. Обмораживающий западный ветер, рвущийся через множественные пробоины и дыры, приносит вопли, звуки криков и запах тлена да крови. - Тута! – раздаётся гортанный рёв воина, закованного в чёрный проклятый эбонит, и Азариэлю только и остаётся встать с мраморной ступени и его усталые пальцы сомкнулись на рукояти меча. Он вышел к врагу. Перед ним в амфитеатр вошли три фигуры цвета вороньего крыла – это броня, подчёркивающая физическое совершенство воителей. Их клинки – одноручные зазубренные ятаганы, внутри которых пылает огонь, шлемы увенчаны двумя рогами, из-под которого вылетает гортанный рык. - Я сожру твою душу! – ревёт дремора и бросается с мечом. - Единый, храни меня! Единый, дай мне сил! Единый, сокруши тьму века сего! – напевает Азариэль защитные молитвы, которые усиливают его дух и тело, вливая новые силы, сердце забилось в ритме игры барабанов войны. - А-а-а! – проскулили дремоты, отступая от Азариэля. – Я порву тебя на части! Бал ведёт меня. - Я – длань Единого! – рычит Азариэль, привлекая существ Обливиона. – Я несу Его волю! Азариэль встретился с первым врагом, пока двое других пытаются его обойти. Меч зазвенел о даэдрический эбонит, выбивая снопы искр, бросая вспышки света на холодный бледный мрамор. Парень прыгнул назад одновременно нанося нисходящий удар и лезвие рассекло шею дреморе. Тот обхватил горло руками, и меч его со звоном рухнул на пол. Парень хватается за набедренный маленький посох, данный Гюнтером, выставив его на приближающегося сбоку врага. Магия на концу сконцентрировала огонь, и воля альтмера превратила его в пламенный шар, сформировавшийся на конце и ударивший в нагрудник чудовища, оплавивший его и превративший в раскалённый кусок металла. В амфитеатр пожаловало ещё четверо дремор в мантиях, бросившихся в бой. Они ревут, орут и проклинают Азариэля, но воин непреклонен. Он наносит первый удар, отбивая выпад третьего экипированного в металл монстра, шаг назад и глаза устремляют взор на то, как трое обходят колонны. Выпустив шар огня альтмер поджигает двоих нечестивцев, выжигая их плоть и развеивая опалёнными кусками ткани одежды противника. Азариэль переводит магическую палку и оставшегося изводит с этого плана магической атакой, а затем шар огня ударяется в колонну, за которой спрятались две дреморы. Меч облачённого в доспехи воина рассекает древо и посох сухими щепками упал на стол. Второй выпад пришёл на клинок Азариэля, и приложив максимальное усилие он отбивается от него. Без лёгкости Азариэль отбивает третий выпад, и два клинка снова засыпали пол потоком искр. Азариэлю снова приходится отступать вглубь амфитеатра, где раскидано множество тел дремор, уничтоженных приливной волной хитина и когтей. Слишком быстро сдавая позиции, он переносится к центру, отбиваясь от множества атака и переходя в контрнаступление его клинок пробивается сквозь блок дреморы и с лёгкостью лишает того жизни ударом в грудь, прорвав мантию. - Ты ещё не устал? – прорычал дремора. – Ты ещё не желаешь сдаться? И вправду в тело Азариэля вкрадывается медленно утомление, впитываемое последней великой битвой. Царапин на коже в месте пробитий доспехов становится всё больше, но сверхъестественная реакция вампира больше не исцеляет, магия этого плана, сам воздух восстали против Азариэля. Азариэль достал из сумки магический свиток. Это огненный шар, который заставит всё тут полыхать и гореть. Из его гортани вырывается усталый сдавленный рык: - Мы сгинем вместе, твари! – это вызвало только перекошенную улыбку со стороны врага, неестественную и уродскую, похожее скорее на карикатуру. Эльф знает, что это чистая смерть в мучениях и ласках пламени, но у него нет возможности отсюда выйти не покалечив себя – врагов слишком много. Он уже перевёл состояние бумаги в сконцентрированный огонь, как услышал слабое эхо стрекотаний, донёсшееся от стен. Парень оборачивается и запускает туда огненный шар, рванувший с такой силой, что на пол посыпались куски стены и осветивший на мгновение помещение и бросивший свет на сборище ужасных сумраков - тёмных существ с большими кожистыми крыльями. Они только вползли в амфитеатр и были опалены заклятием, объятые пламенем пав на пол тремя тушами. Двое других расправили крылья и «порхнули» на Азариэля, направив на него бритвенноострые когти, но долететь им суждено не было. Визжание и гулкий стук раздались в амфитеатре, когда появилась низкая фигура в золочённых доспехах с арбалетом. Болт пробил горло первого «сумрака», а затем уже другой силуэт – с эльфийской грациозностью выпустил магический шар, заряженный электричеством, отбросивший летуна в стену. - Гэ’эль, Крог! – обрадовался Азариэль, не веря своим глазам. - Вот вишь, всё за свою цепляется. Я его первый спас, а он меня последним приветствует! – возмутился гоблин в помятых двемерских доспехах, покладывая новый болт. Эльф поднял меч и набросился на оставшихся дремор, заставив чредой ударов отступить бронированного, пока с теми, кто в мантиях расправились бы альтмерка с Крогом. Меч упал на лезвие ятагана, нога пинком оттолкнула дремору, и тот с пылающей злобой в глазах снова кинулся на эльфа, но Азариэль поставил перед собой меч, сдержав удар и через секунду спину врага окатил разряд молний, поставивший его на колени, а парень поставил конец в этом бою. Всё с той же ненавистью дремора с лязгом металла рухнул на каменный пол. - Азариэль! – бросилась к парню девушка и они оба мгновенно заключили друг друга в объятиях, среди холода нагнанной «ночи» припав к взаимному теплу. - Да ё моё! – Крог тряхнул арбалетом. – У нас тут вроде война. - Да-а, расскажи, как ты тут оказался? Мы, когда нас стали теснить, ринулись тебя искать по всему острову. - Эт так, - подтвердил гоблин. – Я никогда не видел, чтобы дреморы ныли о пощаде, когда их пытала девушка, спрашивая где её самец. Воспоминания прошедших трёх часов ножом вонзились в сознание. Это были не самые приятные моменты жизни. Оказавшись в порту они имели «честь» лицезреть, как на месте башни возник столп синего огня и пара, как над тем местом разверзлась бездна ночи, откуда хлынул новый поток тварей – низших даэдра. И Гюнтер решил не ослабевать натиск – если уж наскоком не удалось выхватить победу, то он зачистит каждую улочку города, для чего и отправил пару магов за подкреплением, пока разрабатывал новый план, устроив ставку в захваченном порту. В итоге, через час битвы, исход которой так и оставался неясен, Гюнтер решился сформировать три команды – под командованием Азариэля, Ариана и одного из имперских командиров, которые должны были повести за собой воинов к порталу в Обливион. И они пошли – поддерживаемые смешанными центуриями три штурмового отряда углубились в град, чтобы встретиться с врагов и пропасть в резне – скампы и алчущие юркими змеями царапались под ногами, дреморы и сектанты заполняли собой улочки и клинками останавливали наступление, а крылатые твари – сумраки накидывались с небес, устрашая и измываясь над теми, кто пришёл сюда избавить мир от влияния даэдра. Азариэль тоже шёл – он снова встретился с ужасами из Обливиона… как тогда, под Цитаделью, а затем на острове к севере от Хай Рока. Через полтора часа весь его отряд был вырезан, улочки окроплены алым, а альтмер смог скрыться в старом амфитеатре, где в середине разрушенная катапультой статуя. Снова и снова он встречается с тьмой из иного мира и альтмер готов возопить в вопросе – почему он опять и опять должен скрестить меч с даэдра на каком-то далёком клочке земли? Но всё же, понимая бремя долга, возложенного на него давними клятвами к Ордену и верой в Единого, он снова поднимает меч, смотря на то, как из стали проглядывается сдержанное лазурное сияние, которое альтмер готовится освободить. - Я? – отошёл от воспоминаний Азариэль, ища свиток восстановления сил, потому что его руки и ноги уже берёт дрожь от усталости. – Спрятался. Я отстал от своего отряда, а потом был отрезан. Все… погибли, - Азариэль расстроился от того, что он не смог сохранить отряд, но всё же понимает, что это была самоубийственная задача и только проведением Единого можно обосновать то, что пути между ним и отрядом обрушилась башня. – Все погибли… легионеры, рыцари и наёмники. - Ты не виноват, - Гэ’эль посмотрела на изодранный доспех возлюбленного. – Это всё дело рук этого Ильгамеша. - Я понимаю, - Азариэль пошёл вперёд, двигаясь к узкому выходу из здания. – Идёмте, нас ждёт битва. - Азариэль, всё кончено. У нас почти не осталось сил, - говорит эльфийка, идя за своим мужем. Альтмера обдул холодный ветер, несущий слякоть и дождь. Глаза нефритовой расцветки смотрят на крепость, обращённую в пепел и груды камней – строения лежат руинами, внутри которых пляшет огонь, и над коими воет жалобный ветер, разносящий гул существ. Улицы завалены мертвецами и обагрённым снегом, залитые кровью и перекрыты обломками камней. В глубинах укреплений до сих пор кипит бой – остатки имперских войск удерживают позиции, прибывшие пару кораблей военного флота Империи усилием уже четырёх катапульт месят раскалёнными камнями остров, оставляя в небе хвосты из искр и огня. Из смежной улицы вылетел дремора, он явно бежал, но не смог уйти. Имперец, в потрёпанной броне и булавой стал бить его по спине. Тот только вскрикнул и пал бездыханный. Могучий воитель посмотрел на вышедших из амфитеатра и оценив их как имперцев, пошёл к ним. - Господин, противник контратакует, - заговорил латник. – Дреморы все в городе, ищут и уничтожают нас. - Что ещё по ситуации? - Лучники всё ещё держат южные стены, рыцари и легионеры превалируют над воротами и портом, но везде в других местах бои. Нас в разы меньше, а Империя пока формирует новые подразделения из новоприбывших. - Есть подкрепление? – с надеждой спросил Азариэль. - Да! – в разговор вмешался высокий мужчина с густой бородой, двумя посохами, его балахон превращён в истерзанную тряпку, а оружие изрезано и надломлен во многих местах, похожее скорее на пастуший посох. – Но они ещё час будут к нам пробиваться. - Учитель, - Азариэль склонился над небольшим костром – пылающий огнём кусок древесины, растирая левую руку. – Где вы были? Как вы? - Я с юга. Там враг готовит засады и баррикады. Собрался лютовать до последнего. Благо Единый скрыл меня от их взора, - Варкут’нель-Гайн приблизился к альтмеру и протянул ему посох, тот самый, который они добыли в Хаммерфелле и положив пальцы на древко, парень крепко обхватил его. – Держи, по воле Единого, сегодня всё закончится и кажется мне, что он тебе ещё пригодится. - Где Готфрид и Ариан? – спросил Азариэль. – Они же тоже были где-то на юге. - Они отступили к воротам. Все сейчас отходят к воротам. Там сейчас Гюнтер стал собирать новое наступление, как мне понятно. - Имперец, - вопросила Гэ’эль, – сколько твоих братьев готовы нам? - Тут к востоку есть десяток легионеров, пяток нас, и может семеро рыцарей. Они закрепились в одном из зданий и ждут приказа. - Хорошо, - задумался ревнитель Единого, внимательно смотря в самый конец острова, где вздымается земля в острых осколках, торчащих из земли. – Мы должны снова прорываться. Враг сейчас бросил все силы по городу. - Ты безумен, раз предлагаешь это! – вскрикнула эльфийка, выгоняя усталость из тела магией, недовольно говоря. – Нам нужны ещё воины, ещё рыцари, без них мы обречены. Ты уже как-то бросил нас туда. - Я приведу с собой воителей, - раздался гулкий глас имперца, который не дожидаясь одобрения ушёл во тьму, оставив четверых глазеть друг на друга, пока гоблин не начал новую речь: - Да-а, вот это заварушка. Даже не кидал мысль, что буду стукать такую чуму, - Крог убрал арбалет. – Вот это дикость. И эти гады хотели сотворить с миром всё это? Даже с моим любимым Анвилом? - Да, - ответил Варкут’нель-Гайн. – Последователи Молага Бала именно это думали сотворить с Тамриэлем, если бы взяли над ним власть. Пока проповедник и гоблин толкуют в сторонке, Азариэль и Гэ’эль сделали от них шаг в сторону, уединившись. - Азариэль, дорогой, ты реально думаешь, что с таким раскладом мы сможем победить? Я сегодня увидела, что люди способны на многое, но они не титаны, не Небесные из Магне-ге. - Любимая, - улыбнулся эльф. – Не забывай, что ты говоришь с «альтмером у которого человеческая душа». - Хах, точно, - рука поправила рыжий промокший волос, и выгладила его, очищая от всякого мусора в волосах. – Пойми, вряд ли мы победим сегодня… может лучше отступить и просто взять в осаду остров? - Посмотри, - Азариэль окинул дугой меча полыхающие руины. – Если мы сейчас их не остановим, их станет только больше. - Я не хочу тебя потерять. Чтобы сегодня ни случилось, я не хочу, чтобы мы расстались. Если сегодня умирать, то вместе с тобой. - Гэ’эль, я рад, что встретил такую девушку как ты. Я рад, что женился на тебе, но мне надело, что за мной носятся силы зла… я ведь не избранный даэдроборец, не герой, не любимец мира… я просто служил Ордену в то время, когда он погибал и хотел найти подругу. И всё. Но эти твари из Обливиона видят во мне угрозу, потому что я пару раз помешал их плану. Что ж, если Единому угодно, чтобы мы покончили с этим здесь и сейчас, то да будет так. Из ночи, сгущённой толщиной искусственных облаков, появился имперец, а вокруг него помятые, уставшие, но готовые сражаться до конца воины. Тут же к парню подоспел его учитель, сунувший в карман магический свиток, приговаривая. - Мне его дал Гюнтер. Используй его, чтобы быть в безопасности. - Гэ’эль, сможешь нас перенести? – взбудоражено спросил Азариэль. – Всех? - Да, - запястья и руки эльфийки осветились ярким жёлтым светом, она представила место и отряд исчез в порыве магии. Затем Азариэль увидел только снова подножье бывшей башни и вместе с рыцарями да имперцами вышел из разреза пространства. Враг, непонимающий и сбитый с толку, ринулся вновь к месту, которое должен охранять. - Идите, мы будем удерживать врага столько, сколько сможем! – прокричал имперский латник и бросился с остальными в бой. Отряд забрался по лестнице, и наткнулся на неприятное открытие. Вздымающиеся неровные каменные «стены», с рубленным взором окружает чудесный барьер. Как только к нему приблизились, то у всех, кроме Азариэля по телу запульсировала боль, а барьера словно живой – попытался высосать жизнь из них. - Что!? – вскрикнул Крог, моментально отпрыгнув и очутившись за камнем. - Есть только одно объяснение… - заговорил учитель альтмера, - прижав руку к бороде, - я читал об идеальных повелителях, и их Каирне Душ. Они использовали подобную технологию – чтобы туда попасть, нужна плата – жизненная сила. - Что? О чём ты говоришь? – смутился Азариэль. – Почему я ничего не чувствую? - Ибо по воле Единого, ты немного мертвец. Вспомни Хаммерфелл. Мы тебя до конца не исцелили от вампиризма. В тебе ещё живёт семя смерти и ночи, дар Бала, который ты можешь использовать. - Что ты хочешь сказать, старик? – голос Гэ’эль задрожал. - Он хочет сказать, что путь мне придётся продолжить в одиночку, - мрачно отчеканил Азариэль, смотря на сияние меча и переведя глаза, полные печали на манящий вход. – Я спущусь туда и закончу всё это. - Не-е-ет! – вырывается с уст эльфийки, которая вцепилась пальцами в обрывки потемневшего от сажи табарда. – Я не отпущу тебя. Нет, должен быть иной выход! - Его нет, - поникше отвечает Азариэль; его душу разорвало от боли – ему снова одному суждено скрестить меч в одиночке, но с другой стороны он рад, что его жена и друзья не подвергнуться смертельной опасности. - Азариэль, - эльфийка ещё сильнее сжала кусок ткани на доспехе, не желая его никуда пускать, в её глазах сверкнул отблеск мокроты – соль во влаге потекла по щекам, размазывая сажу и смешиваясь с водой. Азариэль, думая, что поступает единственно верным способом, хватает свою возлюбленную и прикасается к ней своими губами, целуя. Вокруг кипит война – латники Империи молотами крушат тела даэдра и культистов, легионеры и рыцари с яростью берсеркера бросаются на наступающих; огонь пожирает всё подряд – гремят взрывы, небеса сотрясаются от грома, земля содрогается от ласки катапультного огня, а на фоне разрушающегося острова два эльфа прижались в проявлении любви, их рыжие и серебристые волосы подхватил холодный ветер. - Иди уже! – кричит Крог, целясь из арбалета. – Мы их долго не удержим! - Давай! – взывает Варкут’нель-Гайн, усталыми руками поднимая посох и вспоминая молитвы. – Помоги нам всем Единый. Как бы не хотелось ему отпускать альтмерку, но это приходится делать. Они разъединились и вот он, представленный ветру и грядущей битве, делает шаг за светло-лиловый покров, ощутив, как его душа затряслась от инфернального холода. «Не первая крепость полыхает на моих глазах», - подумал Азариэль. – «Цитадель Ордена была моим домом… сожжённая в огне предательства и отступников. Мои братья и сестры, во снах я до сих пор иногда вижу их лица, и те невинные, которых я погубил – все они преследуют меня. Угрозы для Тамриэля вездесущи и постоянны, им несть числа, и сегодня предстоит покончить с ещё одной». - Погибну ли или выйду победителем, это будет плата за мои грехи. – Это последние слова Азариэля, прежде чем он вошёл за пределы барьера. Когда-то это была высокая могущественная башня, теперь же с помощью нечестивой и разрушительной магии это больше походит на углубление, высеченное в земле. Новые стены – куски неестественных скал, которые сами формируются под воздействием воли владыки острова. Ступени – высечены магической волей повелителя и по ним Азариэль спускается в кромешную тьму, находя коридор, где всё переливается синим пламенем факелов, пылающих сапфировым огнём, усиленных светильниками того же цвета. Азариэль идёт вперёд, натыкаясь на распахнутые в недобром приветствии ворота, стоящие в конце тоннеля – всё это было сделано рукой Бала через Ильгамеша, неожиданно появившегося здесь. Странно, но если любимец даэдра здесь, то где его охрана или свита? Неожиданно двери захлопнулись перед самым носом, и только большая дверная скважина зияет просветом. «Используй посох», - возникла мысль в разуме Азариэля, и он посмотрел на данный ему предмет, увенчанный чем-то похожим на ключ. Альтмер вводит его в скважину и начинает вертеть, раздался щелчок и вынув древко, парень толкнул дверь и прошёл внутрь… даэдрическая магия не спасла и крепость, появившаяся по воле Ильгамеша из глубин Обливиона не удержала продвижение врага. Азариэль делает ещё несколько шагов, оставляя посох у входа, менее уверенных и входит в огромный, высеченный внутри острова подземный зал. Это длинное прямоугольное помещение, по бокам которого колонны со ступенями для сидения, а в конце высокая трибуна. Стяги – они повсюду – морда на фоне крыльев резко контрастирует на мраморном покрытии всей залы. А там, у трибуны стоит высокого роста фигура, защищённая пластинчатыми доспехами скайримского типа – узорчатый нагрудник, кольчуга под защитой, наплечники, положенные внахлёст, сапоги и поножи из множества пластин. Всё это сияет и переливается сапфировыми полутонами. Лицо защищено шлемом и тяжёлой маской, из-под который видны только пылающие древним голодом глаза. - Вот мы наконец-то встретились, Азариэль Хартлендский, почти умерший! – от фигуры пронёсся по зале голос; страшное рычание, от которого сжимается дух. – Я – тот, кого вы называете Ильгамеш, ибо так меня нарёк мой господин Бал. Я – последний магистр Ордена и наставник Люция. Я – Дунхарт Ла’Фир! – после громогласного объявления он тихо заговорил. – Ты вошёл сюда с помощью моего знака-расположения, который я передал Гранду, чтобы он входил ко мне, когда будет нужда… тот крылатый идиот наградил им в знак своего расположения одного из вампиров… ирония. - Я… я же убил тебя, - Азариэль готов тереть глаза до тех пор он не увидит тот что-то другое, ибо как предатель мог восстать; оттуда нет возвращения. - Молаг Бал дал мне новую жизнь в новом обличии, – радостно и самодовольно заявил предатель. – Он послал меня снова в этот мир, чтобы я нёс его волю. – Дунхарт поднял руку, и она прозрачным образом пропустила через себя сияние пляшущего в факеле огня. - Ты – дух! – крикнул Азариэль. – Ты всего лишь вместилище воли и силы своего проклятого ложного божества! Ты падёшь, так же, как и умер Люций. - А-а-а! – прозвучали гортанные глубокие звуки. – Люций был лучшим среди нас в силе и лидерстве, но он не понимал, что всего лишь марионетка. Не тот, кто смог бы стать объединителем всех даэдрических сил, а всего лишь дурачок, которому принцы дали покомандовать горстками воинств и развеселить их. Я же, когда он прибыл на остров вместе с имперцами, узнал, что он властолюбец, что его распирает от жажды управления явил это знание Молагу Балу, чтобы тот потом его развратил. - Зачем? Зачем всё это? – устало спрашивает Азариэль. - Ради могущества и силы, - утвердительно ответил дух. – С той поры, когда группа рыцарей откололась от Пелинала Вайтстрейка, мы всегда искали силу, и я нашёл её в лорде Бале. Прежние магистры были глупы, чтобы это понять, они ставили себя на службу Тамриэлю, а я, когда меня призвал Малаг Бал понял это и принял. Я стал его чемпионом и когда во всеуслышание объявил о том, что нам нужно покориться ему, дабы стать сильнее, богаче и вознестись над слабыми, меня изгнали… но прежде, я порвал Самуэля и показал, что все они – слабаки. - А культ? - Культ… Всего лишь ещё одна попытка моего господина через интриги овладеть вашим жалким миром, а для меня залог могущества и триумфа. Если бы они справились, просвещённые Грандом, то это был бы хороший шаг на пути обливионизации мира. Я для них стал «Ильгамешем», тем, кто являлся ослепительным духом и наставлял на пути истинного служения. - Ладно, - Азариэль принял боевую стойку. – Пора покончить с этим. - Подожди, - поднял руку Дунхарт, его голос стал мягче. – Сначала выслушай меня. Всего лишь за несколько лет, всего несколько ходов маятника часов нам удалось разыграть интересную партию. Но я начал её ещё задолго до твоего рождения, но Бал держал меня для того момента, когда карт не останется. И там, на острове он нёс мне просвещение, слабым голосом и волей он указал, что наш истинный путь только в стремлении к власти, только к личному благу. Только следуя его пути можно решить все проблемы… свои и Тамриэля. - О какой стезе ты говоришь? - Только война, только вечное слияние планов, которое есть залог нашей силы, - речь Дунхарта снова возвращается к резким звукам злобы. – Вся вселенная бессмысленна, и смысл только мы создаём, только наша воля утверждает его. Так давай, присоединись ко мне, и мы утопим в крови всех твоих врагов. От твоей руки падут все – и сильные и слабые, и лживые и праведные, и нечистые и святые, и виновные и невинные – ты встанешь во главе его войск. - Нет! – резко ответил Азариэль, понимая, что всё эти предложения не более чем сладкая ложь. – Мне уже предлагали стать во главе войск тьмы. Не лучшая перспектива. - Тогда узри своё будущее! – Дунхарт махнул рукой и перед Азариэль из ничего материализовались образы возможного будущего, в которые парень полностью погрузился: Стоит глубокая и очень мрачная осень, застлавшая томной серостью запад Чернотопья. Солнца на небе вот уже дня три не наблюдается. Слышен лишь плачь небес. Ледяной ветер дует, не переставая, промораживая до самых костей любого, кто посмеет выйти из помещения и представить себя безумным порывам воздушных масс Тамриэля. Деревья, подобно старым вдовам, медленно и со скрипом покачиваются под напором порывистого ветра, издавая характерный скрип. Азариэль видит на окраине города небольшой старый дом, который одним видом наводит ещё больше печали. Снаружи он походит на разбитые бараки, которые по чистому недоразумению имперские власти ещё не снесли. К нему приближается тройка воителей. Каждый доспех тускло блистает от количества влаги, выказывая образы тяжёлой имперской экипировки, на спине которой бряцают арбалеты. Лица же легионеров скрыты под цельными шлемами, увенчанными чёрным гребнем. Они идут шагом твёрдым, не прячась или крадясь, а прямо, сжимая короткие мечи, сияющие ярким серебром. Но вот их обгоняет человек, экипировавший чёрный плотный доспех имперского типа, с багряно-пылающим оком на груди, лик его укутан под маской, а в руках арбалет. - Готовьте арбалеты. Валите всех, кроме него, - ещё раз предупредил воин в чёрно-имперской броне, когда они припали к двери. – Высший эльф с механической лапой. Всё, работаем! Солдат в блестящем доспехе отошёл в сторону и, держа арбалет в правой руке, левую опустил в кисет и спустя секунду, с его руки вырывается шквал пламени. Силы магического огня хватило, чтобы обратить дверь в дождь щепок. Внутрь хлынул слабый тусклый свет, но и этого хватило. Раздался страшный вой и голодный звериный рёв, отразившийся воплем страха в душах. Оголодавшие бестии ночи бросились прочь от источника света. Арбалеты дрогнули. Две твари в лохмотьях рухнули замертво, но впереди ещё шесть таких же. Рык и крик стали предтечей скорой атаки и существа волной хлынули вперёд. Серебро у бёдер лязгнуло и имперцы вступили в битву. Клыки и когти против священного металла, на стороне тварей ночи численное превосходство, однако легионеры сильнее, тренированнее и крепче. По доспеху забегали вспышки фонтанов искр, выбиваемые безнадёжными ударами, но результата это не приносит. Вперёд вырвался воин в тёмной броне. Осталось две бестии, взглядом голодных зениц, изъедающих имперца. С каменным суровым лицом он бросился вперёд, выбивая стук каблука по сгнившему полу. Первый удар длинного меча рассёк запястье изменённого орка, а затем человек перехватил орсимера и закрылся им как щитом. Лапа босмера одним могучим ударом сокрушила голову бывшего собрата по проклятью, выбив дух. Имперец отбросил тело и одним дуговым восходящим движением провёл лезвием по подбородку эльфа и перевёл удар в выпад, угодив остриём в сердце. Отряд переглянулся. Всюду лежат тела тех, кто был мёртв до последней кончины. Помещение вытягивается в прямоугольник, его стены и потолок, пол – всё скрыто за покровом мрака. Отряд глубоко задышал от возбуждения, тут же ощутив, как к горлу подступил тошнотворный ком от царившего здесь зловония. - Пусть тьма рассеется, - имперец с оком на броне поднял руку и ладонь увенчалась рассветным сиянием. – Светом императора. Холодный мрак отступил, а вместе с ним и покров многовековой тайны. В самом конце залы стоит небольшое рваное кресло, у которого груды мебельного мусора – разбитый диван, пара переломанных шкафов. На выцветшее-алом диване расселась фигура, облачённая в ткани тёмной ночи и таинственности, чуть приподняв лицо, опираемое на правую ладонь. - Зачем вы пришли сюда? – с высохших перекошенных от боли уст донёсся неимоверно печальный голос. - Молчать! – рявкнул имперец и ступил вперёд. Лицо сидящего на диване незнакомца полыхает старым недугом. Оно осунулось и побледнело, утратив прикрасы золота альтмерского рода, превратившись в картину вечной смерти. В глазах, за оттенком призрачного нефрита, горит пламя, неистовый огонь древнего голода. На серебряных волосах существа, нисходящих до плеч, покров из грязи. - Кто вы? – снова спрашивает таинственный незнакомец и поднимается, опираясь на подлокотники пальцами, увенчанными когтистыми ногтями, но есть странность – левая рука в перчатке. – И зачем вы тут. Отряд приблизился к заражённому альтмеру и вздел арбалеты, уставив острие болтов в область сердца. - Не смей выкинуть что-нибудь, - грубым обрывистым голосом заговорил имперец. – Их арбалеты быстрее твоих движений, нечисть. - Хорошо, - тяжко выдохнул незнакомец. – Я хочу подышать. Позволите? – не дожидаясь ответа, шаркнув простой рясой, «владелец» дома плавно двинулся к окну. - Ты не сможешь. Ты – мертвец, - грубо бросил слово командир группы. - И всё же, - исхудавшая ладонь мертвеца сжалась на деревяшке и оторвала её. Хлынул ещё один поток света, ударивший в лицо эльфу, но тот даже не поморщился, словно он не из ночных тварей, боящихся лика солнца. «Домовладелец» уставился в окно, посматривая на слёзы неба. Дождь напомнил ему о тех, старых и далёких временах, что зиждились в его памяти и не давали спокойствия. Боль, счастье, уныние, радость, любовь и ненависть взыграли в его памяти, приходя с моментами из жизни, которые он готовился изложить в своей памяти. - Как тебя зовут? - Кто же вы? – прозвучал вопрос на вопрос. – Вам нечего бояться, я не уйду отсюда. Да и не желаю. - Можешь называть «Первый». Служба Пенитус Окулантус. - Как вы тут оказались? Чернотопье – не ваша юрисдикция. - Нам выдали Ан-Зайлиль разрешение на проведение операции, - поднял голос «Первый», перейдя на требование. – А теперь, ты нам расскажешь всё. Историю. События. И об артефактах, что так нужны Империи. Но начнём, пожалуй, с имени. Назови его. Пару секунд помедлив и с неимоверной жгучей печалью, скрытой за глазами мертвеца, мужчина ответил: - Азариэль… Истинный Азариэль, смотрящий на всё это опешил. Он не может поверить, что его может ждать такой конец… «кто такие эти Пенитус Окулантус, Ан-Зайлиль и что вообще происходит?» - это возникло в голове парня, но он отвлёкся, продолжая смотреть за происходящим, только с трепетом в сердце: - Вот и всё, - голосом усталым, охваченным невообразимой печалью, в которой кроется дрожащий рык, сказало существо. – Мне больше нечего добавить, - договорил эльф и осмотрелся, с печалью посмотрев на помещение, похожее на разбитый убогий сарай. Солдаты из Пенитус Окулантус держат вампира на прицеле в ожидании опасного действа, но тот, на кого смотрят арбалеты, устал настолько, что уже не желает сопротивляться или убегать. Лишь манящий зов вечного покоя его держит на месте и подавляет безумие, полыхающее голодным огнём за нефритовыми глазами. - Разве, - тихо сказав, «Первый» берёт арбалет и поднимает его на альтмера в тёмных одеждах, устремляя прямо в сердце; наконечник болта поймал на себе лучик света, пробившийся сквозь доски, и сверкнул начищенным серебром. - Да. Я вам всё рассказал. Ничего не осталось, а память о нас самих решили похоронить. - Тогда ты теряешь свою ценность. Помоги стране, которой ты некогда служил. Кем был этот монах? Что за монастырь и что произошло дальше? Что за Единый и Истины? Как ты стал вампиром? Сейчас самое время рассказать о чём-нибудь ценном. Твоя история хоть и интересна, но что ценного? Артефакты были расхищены, если тебе верить, что ты можешь ещё предложить для страны? - Стране, - усмехнулся высший эльф, отступая от окна и примеряя на себя саван теней. – Она нас вычеркнула из истории, чему я не злобен, а тем временем я - убежал от самого себя и терпел долгие столетия, преодолевал искушение. - Так значит, всё это время ты скрывал от мира свою нечестивую сущность? - Лучше так, чем сеять зло. Как вы меня вообще нашли? - Покопались в старых документах, - «Первый» угрожающе дёрнул арбалетом. – Так ты расскажешь что-нибудь ценное? - Значит, нас не полностью забыли. Что ж, весьма отрадно. - Во имя Империи, ты же можешь нам помочь. Сейчас твоя родина нуждается в вещах, в героях, которые помогли бы её выжить и стать снова великой. - Родина… столько лет прошло с тех пора, когда я видел родину. Столько воды утекло, что у меня возможно уже и нет родины. - Она в плену проклятых остроухих, - сорвался на грубость «Первый». – Прости, Империя сейчас не в лучшем состоянии и нам нужно то, что ей поможет. - Говорили, - Азариэль указал на трупы дважды мёртвых вампиров, - сейчас в Скайриме волнения, Морровинд разорён и на грани преданности, Хаммерфелл стал свободным. Боюсь, дни Империи сочтены и ей уже не стать той, которую я видел давным-давно, когда твои предки ещё не родились. - Мне нет дела до того, что ты сдался и решил провести остаток жизни в забытье. Твоё дело. - Посмотри мне в глаза, - альтмер чуть подался головой вперёд. – Я оступился, один раз, проявил слабость и вот результат. Чтобы не навредить миру, я вынужден был тут сидеть, во тьме и подальше от всех. О Боже, сколько я уже тут провёл… десять лет, или пара веков. Во время… голода время бежит страшно незаметно. - Это всё? Лирики больше не будет? - Не знаю. - Что ты ещё можешь рассказать? Мне не интересны больше истории. - Зачем тогда слушал? – позволил себе лёгкий рык альтмер. – Понимаю, нужно свериться с архивами, выцепить важные детали, но вы и сами понимаете, что мне больше рассказать вам, - высший эльф сделал шаг вперёд, и его левая рука не полностью поднялась, не подчинившись велениям воли. – Посмотрите на меня, есть ли мне вам резон лгать? - А меч? Тот самый? Где он? - Я его утерял, очень давно. Впрочем, я даже рад, что его больше нет со мной. Слишком уж тяжкий груз на душе. - Где мы можем его найти? – спросил «Первый», опустив арбалет. – Назови место, и я позволю тебе жить. - Жить, - кривая, полная боли и тяжести улыбка расписала губы альтмера. – Тогда я тебе ничего не скажу. Забудь про меч, забудь про артефакты, ибо они потеряны и вашу Империю спасёт лишь чудо, а я? Я желаю встречи с вечной и Единой Истиной… - Тогда ты нам больше не нужен, - грозно твердит «Первый» и прицелился. - Не здесь, - эльф пошёл им навстречу, и солдаты расступились, держа его на прицеле. – Это конец, но пускай он будет не в грязном сарае. Все последовали за альтмером, который сохраняет необычайное спокойствие. Он идёт тихо и плавно, будто на встречу чему-то великому и славному, на его шее звенят цепи амулета. Солдаты полны удивления, но никак не выказывают его, продолжая тихо ступать за ним. «Где-то я уже видел этот символ» - говорит себе «Первый», выходя на улицу. Тут всё так же – серо, уныло и идёт дождь, а перед домом стелется море изумрудной растительности. Альтмер поворачивается к строю солдат, держащих его на прицеле. «Я помню этот амулет» - говорит себе «Первый» - «Это амулет Единого. Но что мне до этого?» - Ну же! – взывает эльф, простерев руки, и приготовился лечь на траву, подружился с мыслью, что сейчас его приласкает зелёная трава. Все видят выражение лица высшего эльфа. Оно спокойно и мирно, на нём нет тревоги или злобы и сами духи Обливиона не смогли бы его ввергнуть в смятение. На губах проступила слабая улыбка, а дождь смещал небесную влагу с парой слёз на щеках и кажется, будто он рад подобному раскладу. Никто не ведает последних мыслей высшего эльфа, но никто не сомневается, что они полны мира. - Азариэль, ты не думаешь передумать? – спрашивает «Первый», лелея в душе слабую надежду на то, что из него удастся ещё вытащить информации. – Ты ведь столько ещё можешь рассказать. Целые столетия за тобой. - Нет, - доносится твёрдый ответ. – Оно уйдёт со мной в могилу. - Как ты позволил себя… проклясть? Если не бы чума нежизни, ты бы сейчас был при вечно покое и этого разговора не было бы. - Это совершенно другая история, которую ты, как сказал, не намерен слушать. - Ты прав, - «Первый» прицелился ещё точнее, и наконечник его болта смотрят прямо в неживое сердце, держащее ещё живую душу. – По моей команде! Хищником арбалет смотрит на Азариэля и готовится оборвать его жизнь. Столько проживший немолодой эльф рад этому, рад тому, что теперь его жизнь окончится, и он сможет обрести покой, встретившись с вечностью. В конечный раз он слышит шум дождя и шорох травы, которая станет для него последним ложем, с трепетом ожидая команды. - Приготовились! Все устаревшие ощущения обострились. Азариэль чувствует запах дождя и травы, слышит, как стонет древко арбалетов и как дышат солдаты, голод же, древний и жестокий отошёл назад перед ликом вечности. - Пли! Видение, представшее в образе рассеялось, оставив Азариэля один на один вместе с Дунхартом. Альтмер погрузился в думы: «Зачем? Зачем он мне показал это? Тут же не моё рабство, тут моя победа… изгнание в Тамриэле и где Гэ’эль? Где мои друзья? Я – вампир, а значит они умерли? Да, тут я победил… но кто я и где? Сколько лет мне тут?» И воин заговорил, решив внести ясность: - Тут ты победитель. Пускай вы и сокрушите меня и воинство мое, но ты превратишься в монстра. Рано или поздно семя смерти взрастёт в тебе, и ты будешь столетия бродить по Тамриэлю, пока тебя не упокоят слуги Империи будущего. Твоя жена, твои друзья – все лягут в землю, прежде чем ты сам станешь прахом, - голосом холодного бурчания раздались слова, отвечая в душен Азариэля болью. - Нет! Не-е-ет… - Пойми, - голос Дунхарта стал менее грубым, – я снова говорю тебе – встань на сторону Молага Бала, и он оградит тебя от печалей грядущего века. Прими этого бога сильнейшего пути. Азариэль принимая во внимание все возможные последствия, понимает, что сегодня всех своих знакомых он возможно видел в последний раз и больше не поговорит с Готфридом, не научится у Варкут’нель-Гайна премудростям веры, и никогда не увидит улыбки Гэ’эль не коснётся её мягкой бархатной кожи и не услышит её гласа. Вечный тлен его ждёт – смерть, растянутая на столетия в мучительном ожидании покоя, бездонная чаша горя. Но что будет, если он примет сторону врага? Станет по правую руку тёмного божества, поднимет рваное знамя культа и его болезнь – Сангванаре Вампирис из чумы станет благословением? Несомненно, даэдрический принц наградит его одним из самых сильнейших подарков – нести кару слабым на посту военачальника войск, даст титул лорда в новом мире и наделит сладкой власть и приятным могуществом? А что он может дать для Гэ’эль в новом дивном мире… так же Бал даст ей статус… Графиня эльфийских земель или тиранесса юга. - Азариэль, - стал давить Дунхарт, чувствуя момент. – Ты не понимаешь того, что даёт Молаг Бал. Все враги придут к нам и падут, они умрут, и мы станем сильнее. Брат-рыцарь, всё что ты жаждешь сладостным потоком потечёт к тебе. Молаг Бал шлёт нам своё расположение – тысячи воинов. А с помощью тысяч воинов мы создадим Империю… нашу Империю. Но Азариэль разгадывает замысел этого предложения, что с одной стороны ему предлагают блага, а с другой – держат кинжал за спиной, который вонзят в любом удобном случае. Молаг Бал – лорд интриг и коварства, который из людей, «зверолюдей» и эльфов сделает рабов, прислуживающую биомассу в клетках. А самого Азариэля превратят в прихвостня изменчивого псевдобожественного существа, его жену развратят и отправят на службу господину сладострастья – Сангвину, улицы городов зальёт кровь, огонь пройдётся очистительным потоком по деревнях и тьма, вечный мрак опустится на Тамриэль, сделав его царством зла до самого Дня Гнева. Может ли он это допустить? Может ли он дать сотням тысяч мирных жителей превратиться в скот, шестерни механизма инфернального мира? Как только родилась эта мысль, свет, яркий свет воли её изверг, рождая праведный гнев, перешедший в крик: - Бал – не божество, это перекормленная тварь, не заслуживающая и клочка этой земли! Бог же – Един. Не будет между нами союза! Я отправлю тебя к твоему хозяину, как и было раньше предатель! - Подумай. Ведь не зря пришёл ты сюда? - На наших местах могли быть другие. Но по воле наших повелителей мы тут. Так закончим же всё, здесь и сейчас! Тысячелетия назад ты начал это безумие предав братьев и сестёр, я – закончу это! – Азариэль приготовился к рывку, опустив меч, засиявший лазурным светом ещё сильнее и горло его выдало звонкий клич, идущий от теплоты ярости сердца. – За Орден! За павших и тех, кто не способен себя искупить! Но весь пыл, вся злоба альтмера превратились в недоумение в ту секунду, когда острие меча прошло сквозь Дунхарта. Оружие не смогло даже нанести раны, а вот «Ильгамеш» заточенными пальцами перчатки ударом по щеке смог выцарапать глубокие раны – кожа разошлась, но крови у полумертвеца нет. - Я – дух, во мне сила и дозволение Молага Бала. Тебе меня не победить, - Дунхарт поднял руку, и сила Бала заставило обрушиться арку над входом, и теперь Азариэль заперт в этой зале. – Это мой меч, выкованный по лекалам оружия снежных эльфов, которые подарили нам двемеры. - Я знаю, - Азариэль поднялся; внутри него всё начинает клокотать, чувство близкой погибели, отчаяние от осознания поражение просачивается в дух и тело. Для эльфа и всего Тамриэля это финал… ему не победить этого духа, всё кончено. Но всё ещё сильнее усугубилось, когда Дунхарт взревел: - Ты вампир… так сразись со своей дикой натурой! – и на Азариэля с его рук прямо в лицо попала красная фантомная жидкость, пахнущая металлом. Кровь попала на лицо, и дыхательные пути стянуло от горячего медного аромата. Всё естество Азариэля завопило – он готов рвать и метать, его голод, жажда крови усилились тысячекратно, и битва сама с собой только начинается на потеху Дунхарта, который всего лишь дух. Азариэль потянулся к горлу, его рот налился слюной. Его затопила дикая ярость и гнев, который стремительно наполняет его душу и тело. Образ благородного воина пал, вместо него рычащий зверь, который катается и бьёт кулаками по полу, разбивая его. - Давай, только дай мне клятву верности, и я освобожу тебя. - Д-д, - губы парня дрогнули в стремлении освободиться от неистовой жажды, но он взял себя под контроль и стиснул рот. Распираемый желанием и долгом, Азариэль рад был бы смерти, само его тело готово разорваться, лишь бы не чувствовать это чёрное безумие. Он уже готов согласиться служить Дунхарту, только его оставило палящее влияние даэдрической магии, но преодолев вой организма, писк в ушах, он смог поднять себя на колени, а потом на ноги. Качаясь из стороны в сторону он рад бы броситься в объятия погибели, лишь бы не ощущать это всё. «Слова», - гром посторонней мысли, как тогда при битве с Люцием, разорвал всё. – «Вспомни их!» - Из Духа – свет, из света – истина, из истины – сила! – мгновенно вспомнил Азариэль и его меч заполыхал огнём, ярким сиянием, которое пересилило даже свет сапфироваых факелов и ламп. В этот же момент, огонь на мече, из-за удивительных свойств самого оружия, попалил и душевные метания альтмера, избавив его от влияния дикой натуры. - Как?! – взревел Дунхарт, но его тело уже пронзил точный выпад в сердце –нетварное пламя опалило бесплотное тело, и огонь стал жечь эфемерную сущность, оружию хватило только одного выпада, чтобы Дунхарт сгинул в яркой вспышке. Но его призрачные раны от огня стали затягиваться, не позволяя Азариэлю победить здесь и сейчас. Сон… парень вспомнил свой сон накануне того дня, когда он отправился в путешествие. Его взгляд упал на какое-то далеко стоящее изваяние – это четырёхконечная звезда, сделанная из камней душ. От неё странным образом тянется свет к Дунхарту и осознание пришло само собой. Это изваяние обеспечивает связь его и этого мира, да ещё и проводит силу Молага Бала. Азариэль схватился за шанс, последнюю возможность раз и навсегда покончить с этим. Он встал во весь рост и направлялся в самоубийственный бросок. Кинувшись с места он пронёсся мимо Дунхарта, который практический исцелился от ран и пропустивший его бег. Доспехи Азариэля покрылись пеленой молний, когда Дунхарт применил против него заклятье, но альтмер не останавливается. Он, преодолевая судороги и боль практически вплотную подошёл к камню и занёс над ним меч. Кристаллическая оболочка треснула, только стоило воспламенённому святым огнём лезвию затронуть её и камень душ посыпался на землю крупными осколками. - Вот и всё! – рявкнул из последних сил Азариэль, падая на пол и смотря через тень на очах, как его враг, тысячелетний супостат Тамриэля превращается сначала в еле различимый морок, а затем окончательно изгоняется из этого мира. Мир вокруг лежащего на полу Азариэля темнеет, нет сил даже дотянуться до сумки. Всё вокруг затряслось – сам остров намерен пойти ко дну под действием даэдрической магии, с сумасшедшей силой, покинувшей этот кусок земли, да и имперские маги, почуяв то, что это место лишилось расположения принца Обливиона решаются его утопить, как место, где творились жуткие вещи, не нужные для глаз посторонних. Боль и гнев отступили перед единственной и печальной мыслью – «неужто я больше не увижу Гэ’эль. О Единый, помоги же мне!». Весь остров затрясло, когда сила Единого низвергла его в Обливион и там, снаружи эльфийка захотела броситься к возлюбленному, но кусок земли явно стал уходить в море, не располагая к таким деяниям. Дреморы стали растворятся – их души и тела улетучивались в Обливион, оставляя сектантов один на один против имперцев. - Я иду к Азариэлю! – крикнула эльфийка. - Нет времени на это! – кричит Крог, смотря на то, как оставшийся отряд расправляется с впавшими в шок еретиками. – У нас есть свитки! Всё вокруг полыхает и истошно гремит – огонь пожирает строения, земля под ногами раскалывается и небеса стали ещё чернее. Гэ’эль повернулась ко входу и собралась прорваться через мерцающий барьер, но не успела даже шага туда сделать. Варкут’нель-Гайн, понимающий опасность ситуации, перевернул посох нижней частью к себе, где чистое дерево и пошёл к девушке. В её ушах раздался звон, голова… затылок сильно разболелся, тело обмякло и сознание провалилось в сумрак. Это был конец всего.