Боюсь дышать, когда ты рядом

      Мелькающие огни ночного города смазываются в один бесконечный поток, когда Есан и Уен едут на машине домой.       Хорошо, что водителями такси обычно работают беты. Для безопасности как омег, так и альф. Они не чувствуют ни запахи, ни феромоны, они на них просто не действуют и не помутняют рассудок. У Кана же ситуация обратная, он задыхается, пока голова его друга лежит у него на коленях. От него сейчас за версту несет сексом и слившимися воедино запахами вишни с ветивером. Есан благодарит вселенную, что эту парочку занесло погулять не так далеко от его дома, и ехать им осталось совсем недолго. Омегу все также сотрясает дрожь, он всхлипывает и держится за живот, Есану остается только успокаивающе поглаживать одной рукой его макушку, а другой плечо.       Машина тормозит возле подъезда, и Кан с помощью водителя, доброго мужчины в возрасте, вытаскивает Уена на улицу. Бета предлагает помочь дотащить его до квартиры, когда видит, что омега совсем не справляется, на что Есан соглашается, и они доводят его вместе. В благодарность за помощь он дает ему чаевые, на что тот отнекивается, но после сурового взгляда все же принимает их и уходит.       Есан затаскивает Уена в ванну прямо в одежде. Уже там стягивает с него вещи и поливает чуть теплой водой из лейки для душа. Он ругается и кряхтит на Чона, когда тот сопротивляется, пока он его моет. С горем пополам, немного остудив и отмыв его тело, он вытирает его и надевает белье, после чего с тяжелыми стонами вытаскивает друга из ванной. У омеги появляется немного сил, чтобы дойти до спальни, чему Есан несказанно рад. Кан укладывает его на свою постель и накрывает тонким одеялом. Он стелет себе спальное место на полу, чтобы быстро прийти на помощь, если ночью Уену станет хуже или он захочет буянить и искать альфу.

〰️

      Утром Есан просыпается от копошения на кровати, которая теперь больше похожа на разворошенное гнездо: одеяло частично лежит на полу, подушки находятся в разных частях кровати, мятая простынь пропиталась потом и смазкой, а виновник этого хаоса лежит в непонятной позе, на его лице засохли соленые дорожки от пролитых слез.       Есан приносит влажное холодное полотенце и обтирает Уена. Он помогает ему запить еще порцию таблеток, чтобы облегчить страдания. Кана немного пугает то, что Уен не приходит в сознание и не отвечает ни на один вопрос, все лежит с закрытыми глазами и то стонет, то хнычет, а если и открывает глаза, то взгляд несфокусированный и мутный. Температура его тела выше, чем должна быть при течках.       В таком состоянии он проводит еще два дня. Есан сильно беспокоится, поэтому все же вызывает врача. Когда врач собирает данные для анамнеза, Кан напрягает голову, чтобы вспомнить все нюансы о здоровье Уена, и рассказывает про эмоциональный фон друга в последнее время. Осмотрев омегу, врач выписывает другие препараты, имеющие бóльшую концентрацию седативных средств в составе, и объясняет, почему Уен находится в так называемой «спячке». Такое случается редко, это может произойти в совокупности многих факторов, таких как: сильные эмоции и переживания, затянувшийся стресс, переутомление, нерегулярный секс, агрессивные и отравляющие феромоны альф, а также особенности организма. Доктор предупреждает, что такое состояние Уена продлится дольше, чем обычная течка. Сейчас нужно регулярно давать ему лекарства, следить за уровнем воды в организме и температурой и просто дождаться, когда он снова придет в сознание. Еще врач настоятельно рекомендует прийти на прием после пробуждения.       Когда Есан провожает врача, то созванивается со своим начальником. Они договариваются, что какое-то время Кан будет выполнять обязанности на удаленке, чтобы не оставлять Уена надолго одного.

〰️

      Уен медленно моргает и чувствует на животе какую-то тяжесть. Когда открывает глаза полностью, то чуть приподнимается на локте, чтобы оценить обстановку. В глазах все немного плывет, а голова раскалывается. В комнате темно и почти ничего не видно, но он понимает, что находится в комнате Есана.       Когда он чувствует легкий запах ветивера, то невольно вздрагивает и поворачивает голову влево, чувствуя размеренное дыхание рядом на соседней подушке. Чон пугается и выпучивает глаза от неожиданности, он пытается привстать еще выше, но слабость в теле не дает этого сделать. Из-за движения на постели альфа, не просыпаясь, притягивает омегу ближе.       — Тшш, я рядом, — голос у Сана тихий и хриплый. Он нежно и успокаивающе поглаживает живот Уена, закрытый домашней футболкой.       Уен разглядывает его, насколько темнота это позволяет, и не понимает, что происходит. У него не хватает в легких воздуха, а сердце стучит даже в ушах. В голове какая-то мешанина из обрывков воспоминаний… Или это часть воображения? Сна? Он щипает себя за бедро, пытаясь понять, находится ли он сейчас в реальности. Мозг сигнализирует о боли, значит все-таки не сон. Он пальцем легонько тыкает Сана в нос, от чего тот его морщит, и трется им о подушку, продолжая сопеть. Уен ложится обратно на спину и смотрит в потолок. Связать все происходящее и кусочки воспоминаний в одну логическую цепочку не получается. Не победив слабость, он опять засыпает.

〰️

      Утро бьет тусклыми солнечными лучами в окно, и они пробиваются сквозь щели между плотными шторами. Чон сонно хлопает глазами и замирает, когда видит совсем близко лицо Чхве Сана. Он умиротворенно спит на соседней половине кровати, одетый в серые штаны и белую широкую футболку. Его нога закинута на скрученное одеяло, что позволяет быть на небольшой дистанции с телом Уена, но его сильная рука все также лежит где-то в районе талии омеги.       Уен боится пошевельнуться или даже сделать вдох. Он в первый раз видит Сана так близко, смотрит на него очень долго, изучая каждую ресничку, каждую трещинку на губах. Чону бы хотелось протянуть руку и коснуться его. Ласково и нежно. Но было страшно и непонятно, вопросов было много.       Дверь осторожно открывается, и в проеме появляется сначала темно-русая макушка, которая осматривает комнату, а потом и остальное тело Есана. Когда он замечает проснувшегося друга, то несется с объятиями к нему, запрыгивая прямо на постель.       Уену в этот момент кажется, что он либо умер и попал в рай, либо он впал в какой-то слишком хороший сон. Или даже в нереально-реальную действительность. Он ощущал все всеми органами чувств и точно понимал, что не спит, но то, что сейчас происходило, не имело с настоящим ничего общего. Чон Уен лежит в одной постели, почти в обнимку с любовью всей его жизни, а лучший друг, который ненавидит скиншип, сейчас обнимает до хруста костей и поглаживает по спине.       — Ты очнулся!       Уен стучит по его спине, потому что начинает задыхаться. Тут же просыпается альфа и трет руками заспанные глаза, а потом округляет их, когда видит двух обнимающихся парней перед собой. Когда Кан выпускает Чона из объятий, Сан сразу же забирает его в свои. Он тоже не жалеет его и сильно стискивает, с облегчением выдыхая и поглаживая макушку и спину.       — Потом потискаетесь, давай температуру смерим. — Есан морщится, а Сан хмурясь отпускает Уена, а тот глупо хлопает глазами, когда смотрит на них обоих. — Говорить можешь?       — Могу. Что происходит? — Хрипло произносит Уен и кряхтит, прочищая горло.       — Не помнишь? — Спрашивает Есан и сует ему градусник.       Уен делает задумчивый вид и пытается напрячь голову, которая все еще немного гудит. Парни напротив ждут, пока он ответит, Кан решает долго не мучать его.       — У тебя началась течка… с некоторыми последствиями.       Уен хмурит брови и делает вопросительный взгляд. Есан рассказывает, как забрал Уена с прогулки, о прошедшей неделе, за которую омега выпал из реальности, о визите врача и о том, как Чхве попал в квартиру.       Через день после осмотра врача телефон Уена разрывался от звонков Сана, который отошел от внезапного гона. Когда Есан взял трубку и рассказал о состоянии Уена, то альфа напросился приехать, чтобы ухаживать за омегой самому. Кан не стал возражать, надеясь, что Уен тоже не был бы против, так как Чхве мог поспособствовать скорейшему выходу омеги из «спячки», окутывая его успокаивающими феромонами.       Едва ли прошел час с их телефонного разговора, как альфа уже стоял со спортивной сумкой с вещами у входной двери в дом Кана. Сан был напряжен и очень обеспокоен, когда увидел Уена. За прошедшие два дня он почти не подпускал Есана к другу, немного раздражаясь, когда тот заходил в комнату взять свои вещи и проведать или переодеть Уена. Кан хотел высказать ему, что вообще-то они находятся в его квартире и в его спальне, но видя, с каким трепетом и заботой он носится с Чоном, решил оставить претензии невысказанными.       Чхве не особо отвлекался на какие-то свои дела и сам бы не догадался даже поесть, если бы не Есан, что приносил еду прямо в постель, настолько он был поглощен уходом за Чоном. Сан мерил температуру, давал лекарства, поил водой, протирал тело Уена влажным полотенцем, когда его лихорадило, и кутал в одеяла, когда пробивал озноб. Он дарил ему все свое тепло и спокойствие, баюкая в своих объятиях. Альфа выпускал совсем легкий запах ветивера, в котором сейчас преобладали более теплые древесные ноты с вкраплениями амбры и пудры. Он почти невесомо гладил его тело, боясь причинить дискомфорт, и оставлял едва заметные целомудренные поцелуи на лице и руках, когда Уен хныкал и обессиленно стонал.       Пока Есан рассказывал, у Уена в усиленном режиме крутились шестеренки в черепной коробке, но вспомнить случившееся не особо получалось. Он слушал внимательно, но комментариев никаких не делал. Обычно Кан говорил по фактам, почти не окрашивая рассказ какими-то деталями. А детали, как считает Чон, очень важны. Его пугало то, что он на целую неделю выпал из жизни, и то, что он мог упустить что-то важное, получая сухую тезисную информацию сейчас. Он делает в голове пометку докопаться с расспросами позже, когда будет чувствовать себя энергичнее.       Есан вспоминает о градуснике и проверяет температуру, что сейчас стабилизировалась, и облегченно выдыхает.       — Я, кстати, позвонил в ресторан, предупредил, что тебя не будет какое-то время. Так что не беспокойся. И ты обязательно завтра сходишь в больницу! — Есан угрожающе размахивает пальцем перед лицом друга, чуть повышая голос в конце.       — Х-хорошо… — Наконец, говорит Чон.       — Кхм… Вам обоим, кажется, есть что обсудить, — Кан встает с кровати, поправляя свои штаны. — Не буду вам мешать, поеду в офис. Вернусь как обычно, — взяв несколько вещей из шкафа и дойдя до двери, он оборачивается, — на моей кровати… да и вообще в квартире… пожалуйста, не занимайтесь ничем непристойным.       — Есан! — В один голос вырывается возмущенный крик Сана и хриплый рык Уена.       Есан ретируется из комнаты, оставляя их наедине, смущенных и красных по самые уши. Уен прикрывает лицо рукой и думает о том, как сильно хочется придушить Есана, несмотря на его помощь. Он чувствует, как рука, что накрывает его собственную, немного сжимается. Уен быстро убирает свою правую руку от лица и смотрит на левую. И когда Сан успел положить ее? Чон даже не заметил. Он сидит и не двигается, просто смотрит на их руки, не решаясь на дальнейшие действия.       — Прости, если напугал тебя, — Уен обращает внимание на Сана, что теперь смотрит прямо в глаза. — Наверное, ты удивился, когда увидел меня здесь. Но я не мог не приехать.       — Я… В голове сейчас каша… Четко помню до момента, как мы выходили из кофейни, кажется… — Уен делает паузу, и щеки становятся еще краснее, — а дальше… кхм… какие-то несвязные картинки.       — Я расскажу тебе, но сначала… могу еще раз тебя обнять?       Уен неловко хлопает ресницами и почти взлетает от этой просьбы. Он едва заметно кивает, и Сан обнимает его очень трепетно, но крепко. У альфы неспокойно на душе, он опасается, что омега прекратит их общение, если узнает о произошедшем.       — Как ты себя чувствуешь?       — Н-нормально, — Уен пробует успокоить бешено клокочущее сердце, но не выходит. — Чувствую слабость и есть хочу.       Сан улыбается и отстраняется, намереваясь встать с кровати, чтобы принести Уену что-то поесть. Но Уен берет его за руку.       — Стой. Сначала расскажи, что случилось. Только рассказывай нормально, а не как робот Кан Есан.       Они смеются, и Уен садится удобнее, опираясь спиной на мягкое изголовье кровати, Сан садится перед ним по-турецки и начинает рассказ.       С каждым произнесенным словом оба краснеют все сильнее. Уен смотрит на сжатые в замок руки, лежащие на животе, его глаза то жмурятся, то выходят из орбит. Он напрягается всем телом, вжимаясь в кровать. Сан старается подбирать более аккуратные слова, чтобы не смущать омегу еще больше, чувствуя каждой клеточкой его напряжение. Но говорит как есть, не скрывая каких-то моментов, ему хочется быть с ним честным.       — … а когда у меня закончился гон, то я хотел быть рядом и знать, что с тобой все в порядке.       — А как ты провел гон? — Дрожащим голосом произносит Уен, беспокоясь о состоянии альфы и на самом деле боясь узнать, что он провел его с другим омегой.       — Нормально. Я был дома, — чувствуя, что омега напрягается, добавляет, — один.       Сан все же немного искажает правду, но только для того, чтобы не пугать его. Он чувствовал себя ужасно, потому что все его мысли были заняты Чон Уеном. Альфа изнывал от желания провести эти дни только с ним. Он принимал больше подавителей, чем обычно, просто для того, чтоб не сорваться и не поехать к дому омеги, благо он не знал номера квартиры и все-таки смог совладать со своим вожделением.       В комнате стоит напряженная тишина, а воздух становится плотным. Уену хочется сквозь землю провалиться, когда на рассказанное ложатся обрывки воспоминаний, которые являются не плодами его воображения, а действительностью. Сан ждет и смотрит на Чона во все глаза, думая лишь о том, чтобы он не оттолкнул и не выгнал его. Уен сползает на подушку и закрывается с головой одеялом.       — П-прости меня… — Тихо доносится сорвавшийся голос омеги, затем слышатся всхлипы.       — Хэй, ну ты чего, — Сан говорит также тихо, с нежностью в голосе. Он тянет одеяло вниз, но Уен удерживает его руками.       — Мне очень стыдно. Я… — Всхлипывает сильнее.       — Посмотри на меня, — Сан подвигается ближе, находясь теперь на уровне лица Уена.       Уен сомневается минуту. Конечно, он хотел близости с Саном, но то, что он устроил во время течки, выбивало его из колеи. Ему так неловко, стыдно и страшно посмотреть теперь альфе в глаза. Его одолевает страх, что Сан это делает только из-за того, что он просто хороший и совестливый человек. И когда Уену станет лучше, то он снова исчезнет из его жизни. Но взяв себя в руки, он убирает с лица одеяло и видит глубокие карие глаза.       Сан мягко вытирает слезы с покрасневших щек, а потом лбом утыкается Уену в грудь. Он слышит громкое и быстрое сердце, надеясь, что оно так бьется по той же причине, что и у него самого.       — Уен… Скажу тебе честно. Я не считаю, что это было ошибкой, и не хочу забывать то, что между нами произошло. — Альфа выпрямляется и возвращает взгляд в глаза напротив. — Не отворачивайся от меня, пожалуйста.       — Ч-что? — Он хлопает глазами и ушам поверить не может.       — Я… конечно, не так представлял себе нашу прогулку, но я ни о чем не жалею. — Сан закусывает губу и после короткой паузы говорит чуть тише, — вообще-то, тогда я хотел позвать тебя на свидание.       Чон глупо таращит на него глаза, и ему снова хочется ущипнуть себя, чтобы удостовериться, что он не отключился в середине их разговора. Он долго молчит, и глаза Сана начинают гаснуть.       — Скажи что-нибудь, — нетерпеливо подгоняет с надеждой в голосе.       — И ты не передумал? Насчет свидания...       — Не передумал.       Омега протягивает руки и прижимает альфу к себе. Ладошки потеют, а кровь кипит в венах, разгоняя по телу жар.       — Это значит, что ты согласен? — Чхве тихонько хихикает, на что Чон согласно мычит и кивает головой.       Если это все-таки сон, то Уен хочет остаться в нем навсегда.