планетарий.

У Шерлока голова Землёй идёт кругом. Он вчитывается в странные названия с откровенным желанием в них плюнуть. Лавирует между «Юпитером» и «Сатурном», спотыкается о повалившийся с неба «Плутон». Детство застаёт тот момент, когда то планета, — сейчас выясняется, что просто карлик. Задирает подбородок, случайно бьётся о макет чего-то. Вроде, похоже на свисающую «комету». Если Бог существует, то ему наверняка тяжело: он, как и Шерлок сейчас, бьётся пальцами о какой-то «астероид». Вываливается к «Венере», рассматривает недолго: рядом девушка подружке шепчет, мол, они оттуда. Наконец достигает стеклянного «Солнца». Интересно, на небе его так же легко разбить? Смотрит в искажённое отражение. В Солнце видит себя. Отмечает, что хвост как всегда растрёпывается, но сбрасывает это на помехи «гравитации», — к чему переплетать? Поправляет воротник идиотской рубашки, — зачем в неё вообще одет? — забавно дёргает плечами и направляется в следующий отдел. Здесь чуть светлее. Наконец не надо щурить глаза, чтобы прочитать бесполезные справки. Шерлок смотрит с пренебрежением. Ему не нравится, как машет «Гагарин». Рядом с ним две «собаки». Хоть что-то прелестное. Жалко, неживые. Остаётся поглядеть на «звёзды», хотя, пожалуй, на них нет сил. Там же наверняка названий в сто раз больше. У Шерлока не память, а жёсткий диск. Лишняя информация его забивает. Всё, что связано с космосом — и есть она. Вот что даёт Шерлоку знание, что Земля не стоит плоским камнем, а вокруг чего-то шариком вращается? Планеты пускают по кругу — что с того?! Хотя бы звёзды подвешены к небу намертво. А нет, тут написано, что они дрейфуют. Вот только где? Шерлок приподнимает бровь, заходя в арку третьего зала. Впереди стены пустые. Зато под ногами валяется обувь. Он, как приличный, пускай таковым и не является, скидывает грязью заросшие кеды. Носки, на пятке нескромно дырявые, касаются колючей травы. Искусственной, конечно. Шерлок хмурится сильнее, поднимает голову наверх и растворяется в бескрайнем «небе». Что-то возвращает в детство. На загородном участке было так же. Шерлок сглатывает, выметая ностальгию. Опускает подбородок, переступает через чьи-то руки, находит свободное в углу местечко. Ложится. И даже так в обзор не вмещается всё «небо». Шерлок, кажется, загипнотизирован. В нём, видимо, просыпается тот пятилетний мальчик, который просит брата показать большую медведицу, по сто раз спрашивает, почему так называется ковш. Сбоку доносится мягкий смех. Ложится в тишину приятно. Обволакивает, как спускающиеся облако. Шерлок поворачивает на траве голову. Рядом видит светлую макушку, практически осязает, как в него стреляют алые глазки. У Шерлока мигом в мыслях проносится название красной планеты. Уже забывает, но вроде как Марс. Хотя нет, не подходит. Он не так обжигает. Может, обдающее жаром Солнце? Уже ближе, вот только кажется, что этот взгляд испепеляет сильнее. — Вы как будто впервые видите небо, — насмешливо подмечает незнакомец в свете, вероятно, «кассиопеи». — А ты, я так полагаю, на небе бываешь часто? — Переодически освещаю ночной Лондон. Улыбка озаряет его целованное Солнцем лицо. Она притягивает, подобно чёрной дыре. Но едва ли кто-то готов к ней подобраться. Шерлок рискует. Пододвигается ближе. Замечает темнеющие касания Луны под веками. — Почему ты сюда ходишь? — Я люблю космос, — серьёзно отвечает он, но тут же добавляет: — и поспать. Шерлок усмехается, совсем ненавязчиво касается своим колена незнакомца. — Но сейчас ты не спишь. — Вы наступили мне на руку, пока шли, — парирует мужчина. Шерлок виновато прикусывает губу, снова обращая взгляд к «небу». — И как тебя зовут? — Уильям Джеймс Мориарти. Шерлок раскрывает рот в немом «о», но тут же приподнимает его краешки вверх. Ребячливо переворачивается вправо, оказывается на животе утилитарно к Уильяму впритык. — А я Шерлок Холмс, — он заглядывает в смеющиеся глаза Уильяма. — Можешь просто Шерлок, Лиам. Уильям как будто удивляется на мгновение. Привстаёт на локтях. Их лица в парочке сантиметрах. — Я подумаю, мистер Холмс. Он снова откидывается на пол, внимает деформациям «неба». — Обратите внимание, мистер Холмс, — учительским голосом шепчет Уильям. — Сейчас на «небо» взойдёт «Луна». Её, конечно, не сравнишь с настоящей. Но даже так она поражает. Взаправду Луна поражает. — Мистер Холмс, «Луна» в ста восмидесяти градусах от Вас. — Посмотрю на неё в твоих глазах. Уильям метает на Шерлока заинтересованный взгляд. Но немой вопрос повисает в воздухе с запятой. В отражении восходит «Луна». Шерлок любуется красной радужкой. Кажется, готов смотреть на неё вечно. Но спустя всего минут двадцать, Уильям отрывается. Они едва не бьются лбами, Шерлок отползает, рассеянно смотря на поднимающийся силуэт. — Луне пора убывать, мистер Холмс. — Луне завтра рано вставать? — Луна учит маленьких звёздочек сиять. Ну или решать задачки по вышмату. Шерлок выпрямляется следом. Едва ли ему теперь интересна фальшивая «Луна» в небе планетария. Да и вряд ли он уже поверит, что на тёмном холсте ночи она настоящая. Они вместе огибают планеты. Синие лампы подсвечивают чуть уловимые улыбки, танцующие на их лицах. — И что же Вы забыли здесь, мистер Холмс? Вечерний воздух окутывает своей прохладой, стоит переступить порог и оказаться на крыльце одного большого купола. — Отметаешь вариант, что я просто захотел сходить в планетарий? — Да. — Почему? — Вы предпочитаете работать с существенными фактами, которые могут в любом случае пригодиться. Космос далеко. Знания о Солнечной системе только забивают память. Однако в детстве Вы, возможно, интересовались этим. Из этого делаю вывод, что, не исключено, это также связано с близким человеком, с которым Вы больше не поддерживаете такую связь. Мать? Не думаю. Вы похожи на человека, который ещё в процессе сепарации. Быть может, отец? Но, кажется, Вы никогда и не были близки. Итак, кто ещё может быть постоянно рядом, заботиться вместо родителей, на кого Вы так не хотите хотеть быть похожим? Старший брат? Шерлок не замечает, как далеко за плечами уже остаётся планетарий. Он успевает сдержать себя в том, чтобы раскрыть от изумления и восхищения рот. — Но откуда ты… — Вообще-то, я просто видел Вас в двух предыдущих залах. Но спасибо, что подтвердили мои догадки. Шерлок не сдерживает кривой улыбки. Он чувствует себя на месте людей, к которым так обращается сам. Подобное случается только в присутствии Майкрофта — того самого старшего брата — и обычно он хочет разодрать ему лицо, но сейчас… он будто готов подчиниться, самовольно повеситься на ниточки кукловода. — На самом деле, я занимался облачением. Для одного расследования надо было доказать, что картина в музее — подделка. — Это было изображение ночи и Вы нашли звезду, которую открыли позже написания оригинала картины? А теперь просто решили расширить кругозор, но оказалось, что ничего полезного не нашли? — Верно. Сердце бьётся чаще. Шерлок сам не знает, куда идёт, но прилежно следует за Уильямом. Его влечёт к нему, он будоражит в нём неподдельный интерес. А пейзажи ночного Лондона под ритм сменяются скучной палитрой, пока они не оказываются на набережной. По синхрону задирают головы вверх. Тучи, как занавес расступаются, открывая вид на убывающую примой Луну. — Мистер Холмс, звезда падает. — Это самолёт. — Тогда загадайте желание Луне. И Шерлок смотрит на Луну. Видит её чёткий профиль, рассыпающиеся по зарумянивающимся щекам веснушки, курносый нос, миндалевидные глаза, в которых сверкают звёздами искорки. На вид чересчур тёплый для июня кофейный свитер, вязаный, очевидно, вручную. Рельеф ключиц под ним и обнажённую ласковость изящных рук. Шерлок разглядывает заворожённо, как в третьем зале, будто на звездопад. — Загадали? — Да. — Значит обязательно сбудется. И Шерлок поддаётся вперёд, прикрывая веки. Тянется за поцелуем, но касается губами указательного пальца. Растерянно распахивает глаза. — Желания сбываются не сразу, мистер Холмс. Взаправду Луна поражает.