Приторно-слащавый вкус пленяющего уединения.

      Темная улица тянулась безучасно, порождая собой странное чувство, чем-то схожее с тревогой, что только усиливалась, если на мгновение сосредоточиться исключительно на тишине и тусклом свете фонарей. Даже казалось мне время от времени, проулок и вовсе являлся воплощением самой бесконечности. Чем-то, вероятно, моему поступу напрочь непостижимым, с извращенной любовью одарявшим презренного идущего непроглядной полуночной хандрой и прочим мерзейшим букетом невзгод. Словно чей-то похотливый взгляд был потуплен в мой затылок, метаясь и выжидая подходящего момента, дабы только наброситься из тьмы и изорвать все мое одеяние, а затем и белесую невинную плоть под ним. Однако и без того потерянному в собственных думах человеку даже сие безразлично.       А покамест все вокруг словно погрузилось в глубокий и абсолютно непробудный сон, замерло, затаило дыхание, пребывало под воздействием лошадиной дозы морфина или же какого-нибудь снотворного.       Тишину сию нынче могло потревожить лишь эхо моих шагов, кое промеж плотных рядов многоэтажек отдавалось от стен, а после снова пребывало у меня на слуху. Редкий гул машин и легкий ветер, что слегка завывал в округе, минутными порывами распластывал по лицу пряди каштановых волос с легким черным отливом близ самых концов и колышил черную фетровую шляпу, неплотно прилегавшую к макушке.       Луна уже очень долгое время сопровождала меня в пути, пристальным своим взглядом глядела с ясного неба сквозь полупрозрачные облака, голубоватыми лучами проходящими меж острых крыш домов и витых фонарных столбов, сливаясь воедино в силуэте и чертя на асфальте причудливые фигуры, слепившие уставший взор с непривычки.       А на охладевших руках словно намертво запечатан запах сигарет. Одна за другой, несколькими минутами ранее, были нещадно пропущены сквозь легкие, а после покинули их уже в обличье сизого дыма со специфичным смрадом, кой смешался с теми дешевыми вишневыми духами. Тогда они уже и походили более на элитный парфюм с табачными нотками, прекрасно дополняя исходный аромат.       Громоздкий портсигар вновь вслепую вынимается из кармана пальто, а после и сама сигарета резвым и точным движением поддевается, проскакивает и устанавливается меж тонких пальцев, однако еще на некоторое время остается томиться в руке, с обреченной жаждой достичь пламени зажигалки.       Я тотчас утопла в белесой пелене тумана, смыкавшейся с самим тучным небом. Ветер же в то время только усиливался, с жалобным стоном подталкивая в спину, гоня прочь из захваченных им мест. Помимо того, жуткий скрип близлежащих деревьев, а если быть точнее, их сухих оголенных веток с редкой-редкой коричневатой истлелой листвой, пробуждал мою глубоко засевшую паранойю.       Меня окутывал сизый табачный дым, а бумага практически обветшала вплоть до самого фильтра, так и не коснувшись желанных уст. После же сигарета и вовсе опала на асфальт, но уже в обличии жалкого окурка и погасла тусклым огоньком от легкого порыва ветра.