Number one

Те старые дроу, которые еще помнят рассказы о молодости своих родителей, скажут вам, что и тогда Дом Баэнр был первым, а дом Баррисон Дел'Армго вторым, как будто самим провидением им были предназначены их ранги. Мензоберранзан был таким же многочисленным и бурлящем в постоянном хаосе, но эти два столпа были непоколебимы. Никто не сказал бы, что эти два дома на самом деле так отличались друг от друга, но были равными по силе. Баенр лишь ненамного превосходили численностью своей армии, верховных жриц Ллот, ограда дворца состояла из натянутой до потолка волшебной паутины. Но при удобном случае, например когда старуха уже не могла бы зажигать жаровню, чтобы воззвать хвалу и помощь Ллот, или загнулась естественным путем, восемь дочерей и двое сыновей Первой Матроны растащили бы накопленные ею богатства по собственным углам и действовали каждый в своих интересах. Ни один из них не был достаточно посвящен в тайны дома, не был научен управлять такой махиной. Их мать никогда не допускала их даже до среднего пальца своей левой руки. Второй дом всегда стоял особняком от остальных, представляя из себя исключение из правил, нонсенс. Члены его семейства были почти равны между собой, их отношения были намного свободнее, чем среди беднейших домов, где дисциплина и дискриминация являлись залогом выживания. Матрона Дель'Армго являлась на Совет в сопровождении своего мужа и никто не смел указать ей на нарушение правил. Матрона принимала решения только с учетом мнения старейших и опытнейших, магов, воинов и стратегов в независимости от половой принадлежности. Мужчины, в результате тысячелетней селекции и обучения, этого дома в большинстве своем не уступали по силе и интеллекту женщинам. Их дети и другие родственники воспитывались в той стезе, к которой они тяготели сами, поэтому количество магов, жрецов, бойцов, разведчиков и шпионов было у них всегда в пропорциональном и нужном объеме. А если бы настал их час, то они бы действовали слаженно и организовано, как один человек, даже потеряв всех жриц Богини хаоса, забор, пути отступления и централизованное руководство. Борьбы за власть внутри княжества не было - согласно гаданию и многолетнему обычаю достигнув пятисотлетия возглавляющая второй Дом супружеская чета уходила в отставку на заслуженную пенсию, баловать пра-пра-правнуков, наследуя трон по старшинству (но все-же по женской линии) приходила новая пара. Тем самым, лидеры Баррисон Дель'Армго никогда не отставали от времени. При желании они могли бы вступить в противоборство, однако считали, что для этого нет достаточного резона. Дель'Армго может быть и смогли победить Баэнр, но не прекращали задирать по мелким пустякам членов божественного семейства и обитателей дворца, создавая видимость скрытой силы и издали показывая свое превосходство. Действительно, со стороны эта семья и производила ужасающее впечатление. Второй дом, предпочитал свое спокойное и устойчивое положение, благосостояние, а не ответственность власти и руководства. "Тот, кто может позволить себе все, может и быстрее все потерять", "Стоя сбоку - лучше видно", гласили пословицы древних. Первый радовался своему в меру агрессивному соседу, не в пример тем змеиным клубкам, которые сплетаются, окружая более низшие дома. Первый дом конечно мог бы и поспорить с соседом за право дышать во тьме подземья, но после этой войны у него бы не осталось времени оправляться от потерь, и опять повернуться лицом к более мелким врагам. Если бы они схлестнулись - погибли бы два рода, плюс многие их боковые ветви в Мензоберранзане или других городах-пещерах. Гонка паритетов этих княжеств и была основой их мира. …Утегенталь Дель'Армго неспешно прохаживался по балкону, держа бокал дровийского мартини. …Делать было откровенно не хрен… Двенадцать мастеров-оружейников и в два раза больше боевых лейтенантов, его сыновья, дочери, племянники, каждый был на своем месте и выполнял свою работу, способную продвинуть его или ее по "семейной службе". Жена в данный момент принимала ванну из молока ротов и мёда пещерных ос, после ее ждал пилинг, массаж, мейк-ап и художественная роспись по телу… В свои четыреста она заткнула бы за пояс не одну юную принцессу… А уж как она смотрелась на их кровати, на которой могли привольно развалиться несколько звероящеров…. Полковник Второго дома не мог не отметить то, что подобные ассоциации перестали вызывать в нем, то что вызывали раньше. А именно: матрона не успевала наложить и два слоя косметики, вместо трех… далее ей приходилось или начинать сначала, или не отрываться от своего великолепного самца до самого утра. Размяться ему хотелось несколько иным способом, каким он еще не придумал, но знал точно, что не здоровым сексом, не боевыми тренировками, не метанием трезубца в рабов… Утегенталь остановился возле зеркала, с беспокойством отметив, что у него кое-где начал завязываться жирок. Через несколько минут пристального любования, он успокоился, его нарциссизм соответствовал уровню гоблина. У тех, кому доводилось не только испытать его гнев, но и наблюдать издали складывалось впечатление, что убийство это еще не самое крайнее, что может с ними произойти по воле этого существа. В противовес всем мужчинам, украшающим себя ради увеличения спроса у женщин, он наоборот делал себя все страшнее. И… не терял прежнего шарма, поспорить с ним "кто на свете всех румяней и чернее" мог действительно не каждый. Сам воин прекрасно знал об этом и о том, как надо вести себя с женщинами тоже. Еще будучи студентом Академии, через решетку, что отделяла прогулочный двор Арах-Тинилита, он умудрялся заигрывать и целоваться с юными жрицами, добывая не только их украшения на память, но и обещания поговорить о совместном будущем. На выпускном ритуале посвящения он, минуя своих сокурсников и подающих большие надежды девиц, направился прямо к ногам тогдашней про-ректорши, стиснул ее бедра и уткнулся лицом в трусики из шелка и платиновых волокон. Начнем с того, что он был выше и массивнее любого дроу в Мензоберранзане, даже среди людей, особенно южан он бы считался гигантом. Его прическа представляла из себя выкрашенный красным небольшой ежик-ирокез, с выбритыми по бокам полосками. В щеки, брови, уши и губы были воткнуты большие серебряные булавки, а тело приобрело странный цвет от татуировок. Как ни странно, среди его бесчисленных отпрысков походили на него только девочки, мальчики вырастали в гибких как серны, shadowdancer-ов, мастеров маскировки и ошеломляющего нападения. Супруга разрешала ему связи с родственницами и рабынями, равно как и сама баловалась со стройными, робкими юношами и внушительными, наглыми женщинами своего дома. Его враги думали, что в его крупном черепе очень мало извилин (а Утегенталь старался создать о себе похожее впечатление) … это было основной причиной их гибели. Но самым странным и нестандартным было его оружие - трезубец-глефа, как подражание Дъябло, повелителю чертей, обитающему в вулканической лаве. Он требовал огромной силы и отработанных до совершенства в каждой мелочи навыков. С ним можно было сражаться против любого известного дровийской науке тупого или заостренного предмета любого размера, используя одну его составляющую часть, как шест, косу, копье, лезвие клинка или двустороннюю глефу. Сетью можно было останавливать противника на расстоянии либо отвлекать и выигрывать важные секунды, а также это было отличным средством для унижения наглецов благородного происхождения. Он весьма редко, но действенно демонстрировал свое мастерство. "Не старайся быть первым, просто будь им" - гласил его девиз. В свое время Утегенталь здорово напугал мамашу и сыночка Баэнр и разыграл отличный спектакль перед всей расфуфыренной аудиторией Верховных Матерей. Рот открыла даже сама Къорл Облодра, перед которой кланяются иллитиды. Но их подросшие щенки были ни на что не годны, раз никто их них до сих пор не бросил ему вызов, не подкараулил в подворотне, где нарочно он проводил большую часть свободного времени (естественно не без невидимой поддержки с флангов своими учениками). Во время этих рейдов по улицам беднейших районов, от него шарахались даже барыги, торгующие из-под полы наркотой, которую разрешали даже употреблять на официальных вечеринках высших домов, прятались и "спасали" свой товар сутенёрши, торгующие собственными сыновьями… Закнафейн До'Урден пробудил сначала в нем большой интерес, но после некоторых рассуждений заставил охладеть. Для того, чтобы этот мастер был удостоен с ним сравниться - его Дом должен или продвинуться выше, или удерживать свои позиции стабильно. За тридцать лет До'Урдены продвинулись на четыре ступени, это было слишком заметно, нормой считалось один ранг в двадцать лет, максимум в десятилетие. Те, кто рано рвался по собственной инициативе, не создав нужную материальную и идеологическую базу, - не выдерживали и погибали. Это означало, что матрона и мужчина, которого она назначила главнокомандующим, слишком глупы и экспрессивны. Он пробовал проследить за оружейником Девятого дома, но, как оказалось, раз в месяц, когда тот отлучался за ворота своего поместья в увеселительные заведения, трущобы, дальние катакомбы, Закнафейн или пил горькую до тех пор пока мог стоять на ногах, играл в кости или…. встречался только с одним дроу. Этим дроу по наведенным справкам был известный преступный лидер, фигурант многих интриг с особо тяжкими последствиями, Джарлаксл. Его шпионы и спекулянты работали на Второй дом, а свою настоящую фамилию главарь "Невидимых мстителей" тщательно скрывал, что заставило насторожиться… Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что их разговоры дальше сплетен и прополаскивания костей видных темных эльфов подземелья не заходят. А в основном их общение сводилось к такому действу, что наблюдатели могли подобраться к двум из самых опасных воинов Мензоберранзана на расстояние полета маленького дротика. Говоря проще, Закнафейн До'Урден брал в рот у красавца в идиотской шляпе, но чаще перегибал его через какой-нибудь грязный ларь в подворотне или подходящий камень в пещере и драл так, что ничто не противоречило тому, что лысый сейчас забеременеет, да уже нарожал ему парочку таких же мутантов. В перерывах между сопливыми фразами и поскуливаниями тоже ничего интересного слышно не было, не пользовались они также во время этого занятия и телепатией. На одном глазу наемника все время была нацеплена повязка, по определению разведчика-мага, блокирующая считывание мыслей. Сам Утегенталь Дель'Армго решил лишний раз не светиться, посылая на задания своих учеников. Он считал, что это будет отличной тренировкой для двух противоборствующих сторон. Ему не нужны ни не видавшие пороху солдаты, ни слабые, не нагулявшие жиру, незаматеревшие противники. Он спланировал засаду, но даже находясь в столь щекотливой ситуации Закнафейн и Джарлаксл умудрились не только отбиться не уронив своего достоинства, но и положить насмерть всех ассассинов. В стадии совокупления они почти не снимали одежды и оружия, а ловушка "тройной огненный круг" напрочь лишала эффект неожиданности своего значения и подпаливала задницы отнюдь не тем, кому задумывали злоумышленники. Парочка не прекращала своих развлечений и классических дровийских эротических игр навроде "догони, поймай и съешь меня", но теперь уже имела при себе заготовленные амулеты-хамелеоны и амулеты пространственных порталов. Просчеты и пробы различных комбинаций тоже не привели к успеху. Никак не удавалось сделать так, чтобы один любовник прирезал другого, взять в заложники одного из них и пытаться шантажировать другого и так далее. Без "третьей силы" Мензоберранзан проживет, а Второй дом уберет навязавшегося, нежелательного и подозрительного союзника. Справиться с ними поодиночке оказывалось еще проблематичнее, чем с компанией, состоящей и мастера-оружейника со спущенными штанами и парня, который может метко швырять кинжалы, находясь на вершине своего экстаза. Они и оказывались то поодаль своих отрядов, только когда спешили на свидание к друг-другу. Два сообразительных и умелых воина нередко не могут ужиться в рамках одной семьи, не то, что в одной постели. У Закнафейна и Джарлаксла было много точек преткновения, и собачились они ничуть не реже нормальных дроу, но все их конфликты намеренно, либо не очень заканчивались… возвратно-поступательными движениями в горизонтальной или какой-другой позиции. В конце-концов мастер Второго дома решил на время оставить Закнафейна и его дружка в покое. Как он думал, их связь не закончится ничем хорошим, они не добьются ощутимых результатов, даже когда их заговоры и прочие хулиганства выйдут из разряда мелких. Он займется ими позже, когда и воин девятого княжества и молодой подхалим Баэнр по настоящему станут теснить и затмевать сияние его трезубца. В целом, создавалось впечатление о наличии между этими двумя взаимной привязанности, которая, что наиболее поразительно, была выше и материальных интересов и ревности. Помимо соображений безопасности, открыто демонстрировать свой союз им мешали сомнительные делишки одного и стерва-матрона другого. Закнафейн не раз упрекал своего мягко говоря гулящего приятеля в том, что он не делает приятным отношения с собой, позволяя обладать собой многим. Любой дроу предпочитал спать и общаться с тем, кто пользуется популярностью среди высших слоев общества, знает как можно больше кулуарных тайн и гордился бы тем, что отнимает больше времени, чем остальные, у модной куртизанки, а не затворницы. Эльф, который столь увлечен одним любовником, что перестает кокетничать со всеми остальными, слывет в свете сумасбродом, сделавшим дурной выбор. Но в то же время, это вызывает зависть окружающих - можно подумать, что кому-то повезло найти друга, на которого можно положиться в трудную минуту, кто утешит от горя и никогда не прикоснется лишь затем, чтобы причинить боль или просто удовлетворить свою низменную страсть. Но когда у тебя только один партнер, можно сильно расстроиться, состарившись и ограничив свой выбор, потеряв его, разочаровавшись или пресытившись, или пережив предательство с его стороны, а на поисках нового обязательно отразится аффективный образ старого. А постоянство, даже если это только привычка, у темных эльфов - признак деградации. Чувства и связи, которые живут среди бурь и возрастают на лоне постоянного напряжения, не всегда способны выдержать безоблачную погоду, каждый норовит урвать, пользуясь этим затишьем, как можно больше. Дроу часто изменяют любви ради честолюбия, но потом уже никогда не ставят под угрозу честолюбие ради любви. И что же отвечал "избранный"? Что ж, тем хуже для него. Приготовьтесь! Он говорил, что иногда не смеет отказать тому, от кого зависит даже не его благосостояние, но свобода. Что он вправе прыгать в постель к тем, к кому испытывает естественное влечение, в конце-концов, он живёт один раз, и его прибьют, как только он потеряет бдительность, а воскрешать его никто не рискнет. А верность, которую удается сохранить только ценой больших усилий, ничуть не лучше измены. Что для того, чтобы лишить чего бы то ни было ненавистной власти над собой, спасти свою душу от слишком яркого пламени чувств и заглушить первые, еще свежие раны, нужно лечиться легкодоступной любовью, сдерживая, рассеивая ее между несколькими желаниями, одно из которых может быть основным и главным. Кроме того, длительные отношения такого толка между двумя взрослыми состоятельными парнями назывались уже извращением. Любое разумное, образованное существо не станет отрицать своей бисексуальности, но мужчина должен принадлежать только женщине, высшему, непорочному и противоположному по своей сути созданию богов. Все остальное он совершает во имя ее интересов, служебного долга, просто для удовлетворения своих примитивных потребностей или исполнения единственно возможного акта, для унижения соперника. Мужчины олицетворяли собой стихию, низменную природу вещей и похоть, которую необходимо было укрощать; они отдавались страсти целиком, с головой многократно усиливая свои слабые стороны, а в другой, совершенно непредсказуемый момент становились пассивны и инертны. Только в единении с женщиной, находя удовольствие даже в боли, причиняемой ею, можно достичь просветления, найти свое место в сложной межличностной системе. Те, кто облекает восхищением себе подобного, заботясь о свей тайне или выставляя ее на общее осуждение, самолюбив до крайности, до такой степени, что не замечает углубления в банальную жалость к себе, ненужное самокопание и открытый протест против установленных моралей. Женщине можно вверить свою судьбу и благополучие, мужчины же, будут или навязывать друг-другу главенствующую роль в их партнерстве, либо стараться взвалить на плечи друга свои проблемы и простить у него защиты. Это всегда приводит к гибели, дроу необходимы осторожность, неприметность и хорошо отработанные навыки самопожертвования ради общих интересов - война, размножение, служение богам и т.д. Даже наличие в доме книг, изображений голубого фривольного содержания, а также узаконенной однополой пары, считалось плохим тоном. "Если любовь не умирает - это не настоящая любовь", говорят поэты, но сами предпочитают оставаться в добром здравии, выбирая краткосрочные любовные союзы в исключительно практических целях. В доме Дель'Армго поддерживали эту мораль. Не для всех браки с женщинами бывают столь уж благополучными во всех отношениях, и ему самому стоило больших трудов добиться подобия стабильности и личного счастья. Везде был расчет, ему было не вскружить голову запретными плодами: почтительной любовью, как шлюхе Джарлакслу, бесстыдной красотой и сладкими речами, как строгому Закнафейну, подарками и молвой, как многим из дроу. ...А что касалось искусства… Утегенталь не раз позволял себе любоваться голограммой в натуральную величину, рисующей объемную картину того, что происходило бы на большинстве дровийских церемоний, отсутствуй там женщины. "Грех - это только когда ноги вверх, а опустил - Ваэраун и простил!" Подобных интимных моментов в его жизни не было, но он также не раз представлял себе, что он будет делать с тем, врагом, который понравиться ему настолько....насколько не захочется его убивать. А любые внезапно и буйно возникшие желания, нужно изливать в первое попавшееся тело, иначе они накопятся, станут неудержимыми и могут причинить вред нервам своего хозяина и его близким. Оставалось найти объект. Дантраг, мастер длинных мечей, был хорош, но слишком увлекался чрезмерными предосторожностями и пакостями по отношению к воинам нижестоящих кланов. С одной стороны он был прав, уничтожая талантливых оружейников прежде чем они войдут в возраст и поднаберутся опыта. С другой - поступая так, он забывал, что его уровень растет в очень медленном темпе. Скорее всего схватка с ним не стоила бы свечей … Иначе…Второй сын Баэнр не стал бы уклоняться от многих вызовов, которые бросал ему патрон Дель'Армго. Утегенталь оперся на чугунные перила. Вдруг, в миллиметре от его руки в толщу камня почти наполовину вонзилась арбалетная стрела, к ней было что-то примотано. Стрелы такого свойства и дальности полета мог иметь не каждый. Попади она в живое существо, кусок мяса, который бы она вырвала, наверняка утащит за собой и жизнь. Мастер без особых усилий выдернул снаряд, развернул пергамент и увидел под надписью "на малой Арене - в полночь - без свидетелей" герб Дома Баэнр. - Дантраг сошел с ума! … Что ж, ему еще будет над чем "пораскинуть мозгами"! Утегенталь расхохотался и снова воткнул зазубренную стрелу до самой верхушки в поручень, но уже на другом его участке. Малая арена уже была один раз разрушена и осквернена несколькими воинствующими домами именно в тех значениях слов, которые соответствуют моральным оценкам дроу. Это место считалось проклятым Ллот, поскольку у тех, кому доводилось сражаться даже без групп поддержки, магов и иных болельщиков наблюдались, какие-то ни было нежелательные последствия. Чары действовали не так, как должно, а по возвращении в родные стены победитель вдруг обнаруживал что сильно сбросил вес, и частенько испытывает приступы склероза, паралича, мигрени или импотенции. Многие думали, что это такое же "закономерное суеверие", как и многие ничем не оправданные обычаи, например особенности отношений с судьборожденным или закладка в фундамент дворца пера ворона, глаза гоблина и части скелета светлокожей эльфийской девы или на худой конец человека. Во-первых многие использовали отравленное оружие, действующее отсрочено, во-вторых откровенный мухлёж с обеих сторон рано или поздно приводил к двусторонним проблемам. Но когда, на показательный бой выпускали тролля, любое другое существо низшей расы или животное, вопреки здравому смыслу, удача поворачивалась к нему лицом. Несмотря на то, что воины дома Баэнр также подпадали в эту зону бедствий, были все основания считать, что это именно Первая матрона посодействовала развитию данного нонсенса. Старые руины -арены были единственными местами, где споры между конкурирующими домами и "божий суд" мог вершиться официально. Старая арена превратилась в символ хаоса и непредвиденных катаклизмов, которые воспевает Ллот. Для того, чтобы умолить богиню, по бокам цирка были построены алтари, на которых сражающиеся могли принести жертву. Количество живых душ, которых могла отправить мать Баэнр на заклание, значительно превышало количество и разновидности тех, кого не жалко было остальным домам. Большая, новая Арена была построена придворцовой территории и полностью на средства Первого дома. Следовательно, не уверенные в исходе тяжбы не пользовались услугами таких шоу, точнее, все в Мензоберранзане решалось под покровом сфер тьмы подальше от чьих-либо глаз. В том, что посторонних не будет и Дантраг начнет бросать пыль в глаза Утегенталь не сомневался. У него было припасено множество трюков. Он был так уверен в себе, что это начинало становиться ненормальным. Любой воин должен волноваться перед осуществлением какой-либо затеи, тот кто не боится ничего, как правило проигрывает. Но сейчас патрон дома Дель' Армго, был далек от того, чтобы такая мелочь могла принести ему несчастье. * * * Дантраг, картинным жестом зажег шесть жировых свечей, поставленных в специальные углубления в каменной плите алтаря. Свет открыл потрескавшиеся колонны, пыль и запустение, царившие на старой Арене. И… в былые времена Второй принц Баэнр, неустрашимый воин, поежился бы. Его противник был великолепен, а может, слишком долго он ждал узреть его воочию с такого близкого расстояния. На Утегентале не было брони, но клепанная серебром набедренная повязка с шелковыми лентами, полированная зеленоватая гномья сталь трезубца, серьги и кольца стоили целое состояние. Огромные шары мускулов соответствовали орку, нежели дровийскому мужчине. Вдобавок, его поза символизировала быстроту, ловкость и изящество. На небрежно вырубленном лице застыло презрительное, уверенное выражение. Утегенталь без должного почтения, оценивающе разглядывал царевича, сохраняя свою невозмутимость он все-же ухитрялся строить еле уловимые развратные гримасы. Для их толкования не нужно было обладать даром псионика. Это раздражало Дантрага, несмотря на то, что в мире мало было вещей, которые могли зацепить его каменное сердце. Дантраг развернул плащ и положил в центр иероглифической эмблемы тихо попискивающий живой комочек. Ему не нужно было поднимать глаза, чтобы увидеть, как сжались челюсти мастера Дель'Армго. Блейден Кёрст, была единственной, кто знал о его планах насчет схватки с конкурирующим темным эльфом и кто дал ему дитя женского пола. Шестая дочь Баэнр была той, во имя обещаний которой он и шел на этот поединок, той, в чье перезрелое тело он каждый день погружал себя и чувствовал такое вожделение, как будто его медленно жарили в подсахаренном масле. Девочка была дефективной дочерью секретарши их сестры Сост-Ампту. Блейден Кёрст просто злоупотребила своей властью и решилась маленькое правонарушение. Обычно такие побочные проявления кровосмешения, как кошачья пасть, искривление костей и прочие уродства не лечились с помощью магии только у мальчиков. Узнай об этом Матрона Баэнр, хорошая выволочка любимцам Первого дома была бы гарантирована. Более чудовищные жертвы, чем невинная девочка, почти никогда не приносились для целей мужчин-воинов. Дантраг взмахнул мечом и с точностью хирурга, так, чтобы убить не сразу, вскрыл горло ребенка. Затем, он отошел назад, произнося хвалебную речь, молясь о снисхождении на него благословения. Когда он поклонился и чиркнул клинком в воздухе… он не почувствовал никакого результата. Второй принц вскинул голову и злобно щелкнул зубами - столбу синего пламени, вырывающемуся из главной точки алтаря, нечего было пожирать. Утегенталь метнул трезубец точно и бесшумно, не задев ни одной свечи, возвратив его обратно в свою руку с помощью ремешка, закрепленного на запястье. Князь-гладиатор без тени сожаления сапогом снял с пик своего оружия и далеко отбросил окровавленный трупик. Оружейник Баэнр прыгнул, перемахнув через постамент, Khaz'idhea негодовал еще сильнее. Навстречу им, заслоняя боковой и передний обзор, стремясь запутать, свалить с ног, ринулась прочная сеть. Дантраг, не мешкая ни секунды, разрезал ее магическим лезвием. Но врага на прежнем месте не было. Инстинкт, управляющий "Потрошителем" среагировал моментально, отбив атаку булавообразным навершием рукояти трезубца сзади. Дантраг завертелся волчком, его волшебные наручи и меч заставили гиганта попятиться. Но техника, используемая Утегенталем, была более чем неизвестна. Серьги и драгоценные желтые камни наверняка делали его более чем способным противостоять магической поддержке Дантрага. Широкий трезубец то крутился как штопор, то бил наотмашь, как шест монаха. Его дыхание ничуть не сбилось, а голос оказался низким, мелодичным, выдержанным и прекрасно подготовленным для передачи эмоций, почти как у барда. - Классные чулочки, bugger'mas'con , муженёк подарил? Королевич Баэнр вспыхнул от ярости и чуть не пропустил смертельный выпад - враг подчеркнул внимание на его одежде, а не на оружие, что считалось наивысшей тактической и этической неудачей. "Ничего, мне тоже есть, чем удивить этого громилу! Он должен был бы понимать, что я, как один из старших сыновей и представителей хорошей породы, наверняка познал в первый раз женщину, а не учителя страсти, и наверняка предпочитает крыть кобыл, а не жеребчиков! …Хотя… от шёлковой жопы проныры Джарлаксла я бы и еще разок не отказался… Лысый кретин так получил по самое не хочу, что теперь больше носа не кажет во двор Баэнр!" Разумная часть Дантрага диктовала осторожность, предвидела те движения и уловки, на которые был способен противник, говорила, что тот только изучает его, а не желает уничтожить. Но чертовски-хитрый Khaz'idhea, успевая блокировать и возвращать удары, продолжал вгрызаться в душу владельца: "Как жаль того дроу, которому любая шлюха может поднять самомнение! Неужели, тебе не хочется отодрать этого лопоухого верзилу? Весь Второй дом от кухарки до матроны, подавились бы требухой, если их главаря обнаружили бы с кинжалом Баэнр в заднице! … Почему только с кинжалом? Тебя, властитель мой, уже так загоняли, что на большее уже не хватит!" Кто нетерпелив - тот спешит к неудачам. Дантраг, несколько раз повторивший вслух "заткнись" для своего упрямого меча, еле сумел парировать прямой удар трезубца, направленный в его лицо и упал на одно колено. Вовремя воспользовавшись данной позицией мастер-оружейник Первого дома ударил своего врага снизу. Утегенталь, конечно же, избежал ранения, но рукоять его трезубца запуталась в его плаще, а сделав шаг, он попросту наступил на него. Дантраг тут же бросился на него, со свистом рассекая воздух демоническим клинком. Патрон Второго дома, метнулся в сторону, услышав хруст драгоценной материи и почувствовав как его плечи уже ничего не прикрывает: "Ssussun pholor dos! Мез меня убьет!". Плащ был двеомером, отражателем магии и увеличивал ловкость своего владельца, кроме того, он был подарком супруги на годовщину их совместной жизни - "золотую свадьбу". Дантраг кружился вокруг него, как виверна со своим стреляющим отравленными шипами хвостом, не давая ни секунды передышки, но было видно, что и он, повинуясь воле волшебного меча, не до конца изучил собственные возможности. Некоторые движения красавца были чересчур порывисты, другие чуть медленнее, чем они должны были быть для воина-дроу такой квалификации. Утегенталь же экономил свои силы, готовясь быть быстрее там, где Дантраг не ожидал бы. … Вот, наконец, его не знающий преград клинок под нужным углом угодил меж лезвий трезубца, толчок в бок и "Потрошитель" со звоном заскользил по камням. Дантраг присел, уворачиваясь от удара по голове, и бросился за рассержено вопящим Khaz'idhea, тут же получив древком трезубца по почкам. Похоже, самой его жуткой ошибкой было то, что, внимая капризам "Потрошителя", он не захватил ни запасного меча, ни кинжала. …Вдруг позади него раздалось шипение, которое обычно сопровождает открытие пространственного перехода-телепорта. Оборачиваться и выяснять, что это сулит обоим сражающимся, было некогда, Дантраг никого не ждал в помощь, поэтому он кувыркнулся на полу в сторону единственного своего оружия, нажал на камень защитного кольца и сделал мысленный спасбросок против заклинаний. В отличие от него Утегенталь увидел, как из бело-красного овала в воздухе возникла закутанная в мантию фигура мага, и почувствовал, как неведомая сила заставляет его руки дрожать от ужаса, а ноги невесть куда нести своего хозяина; он ни о чем не мог думать, кроме как о том, чтобы спрятаться ото всего окружающего. Заклятье паники третьего круга было заранее приготовлено неведомым колдуном. Тот, кто становился его жертвой походил на слепого котенка, которого можно было брать голыми руками, и мигом "выбывал на скамью запасных". Дантраг наконец-то схватив "Потрошитель", откатился за выщербленные камни алтаря, понимая, что успел как раз вовремя - кончики его роскошных серебряных волос опалил магический снаряд "смертельной радуги". Почти без паузы грянула следующая атака - ковровая бомбардировка адамантиновыми иглами величиной с рога старых самцов рофов. Мастер Баэнр принялся вращать меч восьмеркой-пропеллером над головой и плечами, но одна из "сосулек" все же вонзилась в его запястье. Дантраг стиснул зубы, по-видимому, кость была не задета, он продолжал отбивать снаряды смертельного дождя, пока тот не иссяк. Ему приходилось биться против чародеев, и самой действенной тактикой было - вовремя перемещаться с места на место, чтобы маг не успел изменить направление уже прочитанного заклинания, да выжидать, когда кончатся действия щитов и "каменной кожи", все основные атаки и враг полезет за свитками или начнет произносить боле длинную и сложную формулу. Маг тоже был не новичком, в район где Утегенталь пытался влезть на разрушенную трибуну было пущено удушающее облако, а в сторону Дантрага, оставляя за собой россыпи искр, полетел огненный череп. Данное заклинание было самонаводящееся на цель, но оружейник Первого дома все же попытался отползти. Вдруг, черепушка разлетелась безвредными осколками - по-видимому, от зловония и от язв, начинающих покрывать его кожу, Утегенталь очнулся и метнул свой трезубец в угрожавший Дантрагу объект. Сделал он это не по доброте душевной, просто рассчитывал на то, что как ближайший к подлому колдуну Дантраг имеет больше шансов на победу над незнакомцем. Маг из-под полы вытащил что-то похожее на волшебный жезл вместе со светящейся желтым цветом "утренней звездой", чем бы это ни было, это означало, что противник собирается переходить на стадию ближнего боя. Дантраг выскочил из своего укрытия и… тут же растянулся во весь рост. Маг как-то незаметно разлил по всей арене подозрительной консистенции масло. Колдун взмахнул своим странным оружием и на Утегенталя, как пчелы, набросились несколько небольших, сверкающих шаров. Догадавшись, что данная уловка не сколько причиняет повреждения, сколько призвана напугать бойца, не смыслящего в волшебстве, патрон княжества второго ранга, стараясь удержать равновесие, продолжал подбираться к магу. Взяв с него пример, Дантраг также выпрямился и, не обращая внимание на болезненные, но неглубокие раны, набросился на магическую булаву. Это не было таким уж легким делом, но все-таки через несколько мгновений Khaz'idhea разрубил сей предмет на двое. Достать и поразить мага через его экран-заграждение было сложнее. Чародей тем временем сосредоточился на новом, запасенном на крайний случай, заклинании. Если вовремя не пробить его защиту - финал схватки предсказать не брался бы никто. В том, что зачарованные мечи наносят слишком слабый ущерб магическим щитам рано или поздно убеждался каждый воин. Утегенталь подоспел на помощь и вскоре древние камни окрасились кровью волшебника. Пока два хваленых бойца, сблизившись на расстоянии метра, тяжело дыша злобно смотрели друг другу в глаза, их враг испустил дух. Ни один из них, решив круче выглядеть в собственных глазах, не взял даже плохонькую микстуру заживления. Утегенталь наклонился и сорвал с мага капюшон. На лице его была нарисована руна, предотвращающая попытки воскрешения или вызова-допроса духа мертвеца. - Женщина! Нет опознавательных символов, но такая могла прийти только из дома Шобалар! Не по правилам играешь, Баэнр! Боишься облажаться? Дантраг возмущенно всплеснул руками, драться сил у него уже не было, пальцы поврежденной руки слиплись от крови. А от магии подчинения, хоть он и избежал ее действия, жутко болела голова. Утегенталь выглядел куда хуже, пот стекал по его бычьей шее, а радужки глаз превратились в вертикальные щелки. Они конечно могли послать друг-друга подальше не стесняясь в выражениях, поминая все неудобные ситуации и провальные аферы их домов за пару сотен лет, но каждый понимал, что лучше иметь противника мертвым, чем рассерженным и оскорбленным. Также они осознали глупость их тайного сражения, их положение обязывало наличествовать если не толпе поклонников и свидетелей, то хотя бы секундантам. Кто бы потом доказал, что победа была "честной". Это для княжеств, чьи ранги заканчиваются на "дцать", не имело значения то, каким образом вы избавились от врага, - никакое мастерство и привилегии ничем не поможет уже мертвому. Настоящий чемпион сохраняет лицо, как с равным себе, так и с превосходящим его уровень. - То, что она появилась в очень сложный для меня момент, совсем не означает ее принадлежность к лояльному нам княжеству! Замечу, это было неожиданно и для меня - нападение со спины и адресация именно мне самых мощных заклятий! Может это просто чье-то предостережение? Она знала, что может проиграть. - Значит покушение… Для того, чтобы избежать его, надо ничего не говорить, ничего ни делать и никем не быть. …Но кто мог знать… Король жуликов-мстителей становится общей проблемой? - У меня много злопыхателей, и в последнее время их становиться все больше и больше, даже среди тех, чья жизнь зависит от воли нашей Матроны. ...Но почему ты не удрал или не дал колдунье убить меня, зловещий и беспощадный мастер Дома Баррисон Дель'Армго? - Я не хотел тебя убивать. - ЧЕГО? - Так, поколотить и отпустить с позором, нередко жизнь хуже смерти. …Если этого было бы тебе достаточно? - Тоже самое ты бы сделал с Закнафейном До'Урденом, Тантрасом Маэррет и другими конкурентами? - Думаю они подготовятся к встрече со мной куда лучше… и без сотрудничества с тобой, царевич Баэнр, мне никак не обойтись. - О да, -хихикнул мастер-оружейник, - тут что-то страшновато, проводить тебя до твоих ворот? Я не ищу себе компаньонов! - Я советую подумать над этим предложением. Когда мы объединимся, ни один выскочка не станет претендовать на такую же ступень в воинских состязаниях и не посмеет вступить в союзы с такими же простолюдинами! - проигнорировал насмешку Утегенталь. - На этой арене пролилась кровь обоих, по закону без supplicumezz ca'pitas, - примирительной жертвы мы разойтись не сможем. Ты хочешь присвоить мой меч? -Дантраг подавил желание незаметно спрятать Khaz'idhea под плащ. - Lloth kyorl d'jal. Ни у тебя, ни у меня нет того, что мы можем предложить друг-другу, и того, от чего бы не ломились кладовые наших дворцов. - …Кроме? - В этот момент Дантраг чувствовал, как в его взмокшей ладони шевелит языком-членом фигурка на рукояти говорящего клинка. - Если ты хочешь продолжить разговор, то для начала, я бы ушел подальше от этого места, мало ли кому еще известно о твоем феерическом появлении в трех шагах от главной площади Мензоберранзана! Дантраг планировал только помахать конкуренту на прощание, затем добраться до кровати и хорошенько выспаться, а потом браться за новую битву, но Дель'Армго сопя и сокрушаясь насчет порванного плаща-пивавфи, мирно шел за ним по пятам. Честно говоря, сам он опасался возвращаться в жилые районы Мензоберранзана в одиночку, судя по всему, нападение мага-ассассина могло быть только началом большой травли. Говорящий клинок не подавал никаких сигналов, это не означало что все было в порядке…но лучше чем, когда он пускался в риторические дебри… Мастер Первого дома принялся влезать на своего верхового ящера, но по вышеописанным причинам делал это совсем не так, как положено было кавалеристу с четырехсотлетним стажем. Он попробовал левитировать и потом уже опуститься в седло, но неточно рассчитал скорость приземления. Нога Дантрага соскользнула с чешуйчатого нароста и… Утегенталь галантно поддержал его за локоть, вскочил на хребет зверя, располагаясь позади принца Первого дома. - Я решил не оставлять лишних следов и явился пешком, пусть ищейки наемников удовлетворят свое любопытство добравшись до замка Баэнр по следам только одного из нас. Дантраг хмыкнул и хлестнул рысака, тот слишком резво взял с места в карьер; Утегенталь, также потерявший былую координацию движений, вынужден был обнять царевича первого дома под мышки. Владелец Khaz'idhea первый раз был на месте парня, к которому, покачиваясь в такт пружинистому ходу ящера, весьма недвусмысленно прижимается огроподобный мужик. - Хочешь получить награду прямо сейчас? Убери лапы! - Я разве похож на Закнафейна, кто предается разврату со своим нечестивым faer mrann d'ssinss прямо под окнами правящих домов? - Ты болтлив как его "сказочный любовник"! - Это похвала? Они выехали в небольшую, но пустынную, грибную рощу. Дантраг почувствовал, что его пассажир елозит в седле отнюдь не с намерением поудобнее там устроиться. Он было хотел уже треснуть его по квадратному лбу, как… рука Утегенталя нежно и возбуждающе отстранила от шеи мастера Первого дома его длинные, густые волосы, а большие и шершавые, как у рофа, губы прижались к потной коже под ухом. Дантраг выпустил шлею, которой управлял ящером, и попытался ударом локтя избавиться от нахала. Утегенталь не прекратил своего занятия, но сумел нужным образом отреагировать на не слишком явный (судя по силе удара) протест своего нового приятеля; он крепко обхватил туловище царевича, прижав его руки к бокам и одновременно нащупывая сквозь темно-синюю тунику его соски. Неизвестно, чем бы закончилась затея хулигана из Дома Баррисон Дель'Армго, если бы… Khaz'idhea против воли хозяина не стал бы выполнять его "самую любимую функцию". Дантраг усомнился сначала в том, что в данном деянии было магическое вмешательство, его тело от колен до подкорки головного мозга горело от страсти, а меч не источал никаких эмпатических волн, но величина эрекции все же отличалась о той, которая радовала его до приобретения демонического клинка. Не надо было и засекать скорость, с которой пальцы Утегенталя обнаружили один из секретов уверенности и успеха Дома Баэнр. - Самый опасный колдун это ты. Ни у кого не остается ни грамма собственного мнения, когда они видят твою штуковину! - Видел бы ты, что бывает, когда я кого-то нанизываю! - осипшим голосом отозвался Дантраг. Он уже давно перестал следить за дорогой, но хорошо обученный ящер сам обходил ямы, заросли грибницы и иные препятствия. -Иногда может быть хорошо, то что непривычно. Утегенталь тронул свою рану на плече, начинающую затягиваться кровяной коркой, смазав тем самым ладонь, распустил шнуровку на натянутой до предела ширинке высокородного коллеги и обхватил его мужское орудие, по сравнению с которым знаменитый хер Балора, бога раздора из человеческого пантеона, был просто давленой волосатой гусеницей. Всего лишь после нескольких поглаживаний гигантская головка была покрыта каплями смегмы. Мастер Дель'Армго медленно стал просовывать свой мизинец в широкую уретру, Дантраг охнул, но его спутник не остановился, а, погрузив палец до основания, еще и легонько повернул его. Дантраг стиснул зубы, ощущения были острыми, отдающими в самый центр наслаждений. Таких вещей его прелестная сестрица не знала. Он ожидал, что Khaz'idhea будет выражать недовольство в устной форме … тогда бы он слушал бы его, а не странные желания своего тела, недостойные великого воина и царевича верховного дома. Ему хотелось, чтобы в член вошло нечто побольше пальца. "Пожалуй…если не видеть лица этого долбоёба, то можно попробовать. Не фиг показывать, что ты не все развлечения можешь себе позволить! Активная роль отнимает слишком много энергии, а с таким "хахалем" она мне еще понадобиться. Со своей родней и с дроу низшего статуса я такое проделать не могу. Этот же не будет трепать языком лишний раз, ведь тогда ему придется рассказать, что я уберег его от мага-одиночки, от которого он скакал так, что сверкали пятки!" - Валяй! Уж здесь тебе не бывать первым. И я не собираюсь искать подходящих удобств и терять время в пути. Твои умения, Утегенталь, наверняка того не стоят? Второй принц Баэнр старался действовать так, как будто занимался этим всю жизнь, он приподнялся на стременах и наклонился вперед, почти ложась на холку ящера. Мастер Дель'Армго зарычал и рванул пояс особо прочных штанов Дантрага. То ли злость, то ли томление плоти придало ему сил. Поплевав в кулак, Утегенталь размазал слюну по своему напряженному елдаку. Чтобы взволновать его естество, впрочем тоже далеко не как у пикси с крылышками, долгих прелюдий не требовалось. Он тоже не желал, чтобы все выглядело, как будто это у него никогда не было, и он просто еще один, кто попался на безмерное обаяние первого клинка Мензоберранзана. "Пусть ощутит, что именно я делаю ему одолжение и только что спас его жизнь и честь." Не вынимая мизинца из отверстия в члене Дантрага, Дель'Армго хорошенько вставил ему в тесную шахту с другого конца; прогнувшись и держась за заднюю луку седла он принялся толкать себя в горячую дырку. Баэнр сначала встрепенулся, оглушительно выматерился, затем окончательно рухнул на шею ездового зверя и начал издавать какие-то непонятные звуки. Неприятно ему не было, выстилка прямой кишки оказалась еще чувствительнее навершия пениса; обратные, выходящие движения его могучего любовника, шлепки его мошонки о свои ягодицы, стоны и поглаживания стоили многих ночей со скупыми на ласки и эмоции женщинами. Несколько минут спустя, пролетевших как под действием заклинания смещения песочных часов, палец Утегенталя как пробка из бутылки с игристым вином выскочил из просверленной до боли уретры Дантрага. В задницу оружейника Первого дома также излился фонтан семени его спутника. Ящер уже давно вырулил в достаточно населенные районы города, Дантраг, когда он отдышался и к нему вернулась способность здраво мыслить, совсем не хотел, чтобы даже в виде инфракрасных силуэтов его застукали вместе с патроном Дель'Армго. Он покрепче ухватился за ремни, помогающие всаднику покорять стены и потолки пещер, да ударил каблуками в живот скакуна. Последний такие манеры хозяина ненавидел, поэтому взбрыкнул и подскочил в воздух так, как будто всеми четырьмя лапами угодил в кислотную реку. Утегенталь, расслабившись после сексуальных подвигов, не удержался и, как был со всем испачканным хозяйством наружу, грохнулся с высоты коня на копчик, чуть не напоровшись на собственный трезубец. - До новых встреч! Дантраг, немного погарцевав вокруг "поверженного врага", с весёлым гиканьем припустил по дороге, поднимая вихри пыли. Утегенталь, как ни в чем не бывало, поднялся на ноги и побыстрее завернулся в остатки плаща. Он мог спокойно схватить за хвост ящера, остановив его, так чтобы Баэнр перелетел через голову скакуна и разбил свое хорошенькое лицо об острые камни. Но что-то заставило отпустить его восвояси, не бросив во след даже проклятия… Похоже что, амбициозному воину уже не нужно схваток и борьбы за лидерство, он теперь уверен, что померялся тем, чем еще могут меряться мужики, с каждым совершеннолетним жителем Мензоберранзана, кроме …Закнафейна. Но и это тоже можно устроить… Точнее не устроить. Чем дольше Дантраг будет искать себе достойного противника, тем дольше его "новое хобби" будет ему помехой. Удовольствия делают ленивым даже дроу, когда жопа и хуй становятся "подарками судьбы" - руки теряют сноровку. - И тебе не хворать. В судьбе темного эльфа важнее за неё удержаться, а не завоевать всех …