Раны

Наступил глубокий вечер. Данил скитался по улицам города, скучая. Он устал от этого серого мира, хотя раньше ему даже очень нравилось одиночество. Наверное это из-за того, что отец погиб несколько лет назад. Они с матерью переехали совсем недавно, устав от дома, хранящего в себе эти ужасы. Другая обстановка, другая среда. Но ведь на Шевченко повлиял случай. Он любил его. Они были отцом и сыном, друзьями друг для друга. Переезд дался ему не сложно, у него практически не было друзей, а тех, кого и друзьями не назовёшь были единицами. Данилу не нравилось смена обстановки. То, что незнакомые люди ходят вокруг, незнакомая местность. Он привык к уюту и привычной площадке и супермаркету. Прогуливаясь по неизвестным улицам, парень остановился на лавочке, усевшись на ней поудобнее. Он наблюдал за ночным небом, за сверкающими яркими в нём звёздами. Полумесяц луны, блетевшей в тьме и освещавший одинокие улочки. Впервые за долгое время он почувствовал комфорт. –Я сяду? –вырос рядом высокий брюнет, сверкая карими глазами. Данил просто ответил кивком, приглашая садится рядом и пододвинув собственные вещи ближе к себе, освобождая место на лавочке. –Чего тут один? –спрашивает незнакомец. –Я тут впервые и не знаю где могу гулять. Не знаю безопасные и небезопасные зоны. –ответил тот, на случай того, что мог иметь в виду шатен. –Что-то произошло? –переспросил тот, намекая на неверно понятый вопрос. Данил обернуться на незнакомца, заглядывая в его глаза, ища там какие-либо чувства или затеи, кажущиеся небезопасными. Нашёл там любопытство. –Я Данил. –протянул руку брюнет. –не обращайся ко мне на Ден. Не люблю эту форму моего имени. И только без Данечка. –на этой фразе незнакомец усмехнулся, фыркнув. –Как скажешь, Данил. Меня зовут Ваня. Мне не принципиально, как ты будешь меня звать, хочешь Ванька, хочешь Ванечка, да хоть Вано. Ну... Так что случилось..? –Хм-м.. –протянул парень, обдумывая можно ли это рассказать неизвестному Ване. –Когда я был маленький, мы с папой любили приходить на ночное поле, когда-то у нас был дом с двориком, где был и сад, и двор, и собственная парковка. Мы с папой стелили тёплые пледы, раскладывая их на прохладной траве. Он обожал астрологию. Знал много созвездий, почти все, кроме тех, что были неизвестными для науки. Мы ложились на одеяла и наблюдали за ними, он рассказывал предположения о их зарождениях, о их существовании. В общем много интересных фактов. И вот, когда мне было четырнадцать, он повесился. Всё глобально изменилось. И сейчас, наблюдая на этими светящимися точками я вспоминаю его. Когда папа был счастлив. До сих пор перед глазами то утро стоит. – заметив вопрос в чужих глазах, Данил первее незаданной фразы продолжил. –Ванная. Мне сначало показалось что это полотенце или что-то типо того, но когда я почувствовал запах и протёр глаза... Я был в ужасе. –Я тебя понимаю, Дань. –вздохнул Мирошниченко. –не знаю слышал ли ты, но лет семь назад я жил в доме. Мы были наследниками богатого семейства. Это был почти особняк. –усмехнулся тот. –В один день, когда мы устроили вечер кино, моя старшая сестра пошла на кухню за еще парой баночек колы, мы услышали крики и выстрелы... Я... Я не видя никого и ничего рванул на кухню, тот человек продолжал стрелять в неё, уже мёртвую. А когда заметил вошедшего, направил стол на меня, но видимо промахнулся и попал лишь в голень. Позже, когда на кухню забежали родители с стволом побольше, тот смылся в окно мигом. Но... Всё то время, что незнакомец находился у нас на кухне, я не шелохнулся, даже когда мне повредили ногу, я стоял и смотрел на кровавое месиво, что раньше было моей сестрой. С которой мы были так близки... Я её любил.. И сейчас тоже... Наступила тишина. –Знаешь, Дань, я это никому не рассказывал. –поднял мёртвый взгляд брюнет. –Ты первый, кто это услышал от меня. –Ты тоже получается. Усталая улыбка всплыла на губах парней. Они оба знали, что дальнейший вечер не смогут вымолвить ни слова. Им нужно время обдумать свой поступок. Этой ране давно пора зажить. Раз самому не получается, может они помогут в этом друг другу?