Без ума (влюблённые)

— А у нас с Джуной скоро будет годовщина, — заявил Могами как бы между прочим, однако в его голосе явственно читались нотки гордости. — Да? Поздравляю, — улыбнулся Экубо. Почесал в затылке, прикидывая даты. — У нас с Рейгеном — в декабре… Для злого духа, который адаптировался к человеческому обществу и наслаждается своим присутствием в нём, развитие романтических чувств и отношения с партнёром-человеком — одно из наивысших достижений. Это ценность, которая достаётся духу путём долгого самоанализа и зачастую — страданий. Это область безусловной важности. Но злой дух, каким бы адаптированным он ни был, всегда сохраняет черты злого духа: жадность, мелочность, склонность к соперничеству… — Вы вместе почти на год дольше нас… — пробормотал Могами. И Экубо сразу же истолковал это как вызов. — Да и влюбиться я быстрее тебя сообразил, — ухмыльнулся он. — Но зато я влюблён сильнее. — Чем докажешь? А Могами и рад был вцепиться в протянутый канат для перетягивания всеми имеющимися зубами… Он решительно взглянул на соперника, элегантным, но агрессивным движением откинул со лба прядки волос, как бы говоря: «Я готов к этому уже давно». — Я держу его квартиру в идеальной чистоте. А ещё знаю всех его подопечных по именам и привычкам. — Тоже мне… — хмыкнул Экубо. — Я знаю все любимые музыкальные группы Рейгена. И фильмы, мангу, игры… А ещё иногда ем очень противных духов. Типа, очень противных. Чтобы он поскорее закончил с работой, и мы могли провести время наедине. — Я считаю любую совместную работу временем наедине. Даже если приходится иногда терпеть его выходки, вроде прыжков в колодец или ныряния в ледяную прорубь… — А я готов терпеть его ужасный вкус в кино. Запросто могу пожертвовать своим чувством прекрасного ради наших отношений… — Я готов был пожертвовать самими отношениями, лишь бы спасти ему жизнь! — воскликнул Могами. — А я был готов пожертвовать своей жизнью ради него! — взбурлил Экубо. Они оба всем своим видом показывали, что разошлись не на шутку. Однако Могами прекрасно понимал, что Экубо, кипучий и яркий как светофор, именно видом его и переиграет. Поэтому решил переметнуться в другую плоскость спора — туда, где у него было стратегическое преимущество. — Мы оба мертвы, — сказал Могами и тонко, кривовато ухмыльнулся. — А тебя сколько ни убивай, ты возвращаешься… Так что… можно ли считать твою жертву настолько ценной?.. Он попал по уязвимому месту: Экубо скукожился, скрестив руки на условной груди, и проворчал: — Ну, я бы ради него запросто стал живым и умер по-настоящему. — Это невозможно, — отрезал Могами. Он ощущал близкий триумф. Подогреваемый экстазом успеха, он не собирался отпускать его и лез даже за те границы, куда на холодную голову не сунулся бы. Теперь он улыбался гладко и чуть румяно: — Зато мы… однажды провели в постели пять часов подряд. Мы не спали, если понимаешь, о чём я. — Понимаю, — радостно подхватил Экубо. На этом поле боя он чувствовал себя свободно и разнузданно. — Мы однажды занимались сексом между вагонами едущего поезда. Вот настолько сильно мы друг друга хотим. Могами опешил и на долю секунды потерял дар речи. — Почему хотя бы не в туалете?.. — Ты что? Это же мерзко, — съехидничал Экубо. Даже сознавая всю опасность своего положения, Могами не хотел полностью сдавать этот интимный рубеж. — Зато я знаю каждый сантиметр его кожи. Всё его тело — и как сделать ему приятнее всего… — А я знаю его тело и снаружи, и изнутри. — Как?.. — Вселение! Могами раздражённо мотнул головой: здесь ему было абсолютно нечем похвастаться. Но сдавать позиции — позорно… и он полез ещё дальше. — А я иногда позволяю ему ставить на мне эксперименты… изредка. Когда других кандидатов нет. — А он однажды уронил свой драгоценный мобильник в выгребную яму, и я… — Стой, — взмахнул ладонью Могами. — Отвратительно… Экубо дерзко задрал нос. Приём во всех смыслах был грязный, но сработал же… — Ха. Однако Могами тоже понимал, что Экубо после такого выпада придётся немного поосторожничать — и это даст его сопернику больше свободы на следующий ход и право свежего старта. — Я однажды думал о нём почти тринадцать часов и даже не заметил… — воспользовался своим правом Могами. Экубо совершил манёвр в воздухе: мол, ерунда это всё. — Я однажды следил за ним тринадцать часов, потому что не мог перестать о нём думать, — объявил он. Могами нахмурился и даже чуть-чуть отпрянул от своего заболтавшегося оппонента, который напряжённо пытался сообразить, что же такое сказал. — Это просто стрёмно. Ты извращенец какой-то… — фыркнул Могами. — И это не считается. Экубо угрожающе прищурился. Сейчас — самое время взять реванш за болезненный удар по ещё не зажившей ране прошлого. — Стрёмно? Я извращенец? — переспросил он. — Ты вселился в тело четырнадцатилетней девочки и просидел там сколько, месяц? И потом ещё детишек мучал. — Ну… вот ради Джуны я от этого отказался! Невероятно ловко Могами обратил свой неоднозначный жизненный багаж себе на пользу. Но Экубо не унывал: своего в запасе хватает… — А я ради Рейгена отказался от… — Он вдруг осёкся. Язык чесался сказать одно — совесть подсказывала другое. Оглушить последним аргументом, выиграть спор, доказать своё безоговорочное превосходство — так и не терпится… Но и внаглую врать о своих подлинных чувствах тоже не хочется. В конце концов Экубо неохотно скосил взгляд и почесал в затылке. — Хотя… вообще-то от захвата мира я отказался ради Шигео. С Рейгеном я… наверное, захотел бы править миром вместе, — заключил он, мечтательно вздыхая. — Ты абсолютно ужасен… — покачал головой Могами и тихо усмехнулся. Спор закончился, однако он чувствовал себя не полностью победителем. И вовсе этому не возражал. Глядя на смиренно колеблющегося Экубо, он добавил: — Впрочем, ты хороший друг. Они в последний раз предостерегающе ухмыльнулись друг другу: нет-нет, окончательное слово сказано не будет… и вместе отправились придумывать себе какое-нибудь человеческое развлечение.