Прощенья нет

На следующий день она, как и ожидалось, не пришла. После такого, скорее всего, не пришел бы никто. И я бы посчитал ее совсем дурой, будь она сейчас тут. Но видимо, хоть капля мозгов в ее черепушке сохранилась. Да и так, как ее не было, никакой встречи с психологом и не будет. Настолько они все лицемерны, что все эти дуры подошли ко мне с переживаниями. «Тяжело тебе, наверное, было! Ох, как мы не заметили. Если бы мы об этом знали, точно бы нажаловались на нее. Она уже всех так достала, ее пол класса ненавидит, а остальная просто никогда с ней не общалась». Ага, как же. Я ведь видел, как вы смеялись надо мной, когда она кидала в меня камни. Я ничего не ответил, даже не дослушав, что они там болтают и ушел. Бродя по коридорам, я встретил нашего «Спортсмена». Он явно шел в мою сторону, а я пытался его избежать, делая вид, что не замечаю. И что-же вам, Александр, понадобилось от меня, извольте поинтересоваться? Наконец он догнал меня, потакая своему прозвищу. Он, даже не отдышавшись, начал: «Что, даже напор от девчонки пережить не смог? Расплакался так, будто на тебя танк шел» Ну, в целом, про танк было верно. Она как целый танк сама. Но к чему весь этот бред? Он напоминает мне деда из девяностых, который внезапно узнал, что его внучок занимается танцами. «Слушай, Саша. В чем твоя проблема?» — сказал я. И на мое удивление, он смутился от этого вопроса. Да так, будто я попал в самую точку. Как я понял из его несвязного монолога, я, видите-ли, нарушил его спокойствие, слишком много общаясь с объектом его обожания, милой Варюшей, хотя сам он, так и не смог, да и парень у нее был, а когда они расстались… Тут пришел я, такой вот урод, и хочу отобрать у него его принцессу. Бред и только, но что поделать, этот быдлан, пока я уходил, поставил мне подножку, которую я, конечно же, заметил и благополучно обошел, приведя его в ярость. Общаясь со мной, они оскверняют мою сущность! Подохли бы. И дело с концом. Я вообще считаю, что такие люди вырастают, ничего не добившись. Нужно понимать все и полностью, даже с раннего детства. Если уж вы считаете иначе, то вы не правы. Здесь истина одна, внемлите словам моим. Михаил, мое имя. Точно как Серафим, среди лжи, грехов, пороков я. Я тот, кто может избавить всех от грязи, но я не собираюсь освобождать тех, кто мной пренебрегает. Помощь ждет лишь тех, кто сам меня выберет, как меня выбрал сам бог! Я посланник, чего эти идиоты понять не могут. Всех тех, кто будет против меня, будут ждать страдания и боль. Я не отпущу их просто так, лишь раскаяние ключ. «…» Как минимум, стоило бы ее поблагодарить за упрощение моей жизни. Вся эта игра доносит мне удовольствие, и я намерен выиграть. Все лишь отыгрывают свои роли. Может быть они и стали бы мне хорошими друзьями, если бы мы встретились при других обстоятельствах, где никому бы не пришлось играть свою роль. Или это просто шутка… ха-ха-ха. Придя домой, я вновь ощутил одиночество. Безмятежность бытия совсем одному, да и не знаю. Нравится ли мне это все еще. Развалившись на кровати, я быстро уснул. И я видел сон… «…» Темно-оранжевый свет фонарей моего родного района, бьющий в глаза и создающий напрягающую атмосферу, будто ты в другом мире. Мир, из которого хочется поскорее сбежать, впервые там оказавшись. Правда я тут не впервые, и даже при том, что все это нагоняло тревогу, я к этому привык и просто хотелось остаться на подольше. Остановка автобуса, станция метро и я с ней. С ней… А с кем? Кто она, я не знаю. Женщина, не похожая ни на меня, ни на Главаршу, ни на маму или сестру. Кажется, больше женщин я не знаю. Или же напрочь забыл. Холод, зимняя пора, а мне резко захотелось сигарет, даже при том, что я вовсе не курил. -Слушай, я зайду за сигаретами, ладно? -Ступай. И возвращайся быстрее! Я буду ждать тебя здесь… Смутили меня слова, но, решив не обращать внимания, я лишь зашел в магазин, не думая торопиться. Дело требовало неспешности, так мне казалось. Что тут? Полки выглядят так… нереально? Все плывет, полки меняются, а продукты на них то появляются, то исчезают, сменяют друг друга. Где сигареты…? Я остановился на месте, не зная, что делать. Не то чтобы растерялся, просто не понимал, что происходит. Подходит женщина, кажется… «Вам что-то нужно?» Обомлев, я будто что-то понял, но лишь на секунду. В тот же миг я забыл, оставшись в недоумении. В целом, к тому моменту я уже понял, что никаких сигарет у них нет. Я закрыл глаза ненадолго, лишь чтобы найти понимание ситуации, но вновь их открыв я, кажется, оказался уже в другом магазине по соседству. Тот, что рядом. Вновь я почуял, что рассматривая ассортимент я буду потерял кучу времени. Кажется, я кому-то что-то обещал… Но я совершенно не помню что же я должен был сделать… Точно, нужно найти сигареты, дальше уже не помню… «Здравствуйте, можно пожалуйста Мальборо?» — сказал я, будто выплюнув эту фразу из себя. Далее последовала фраза: «Да какое тебе Мальборо? Тебе в школу завтра, спать иди, поздно ведь уже… Держи, выкинь это при мне». Она все таки выдала мне пачку, но ждала, чтобы я ее выкинул. Хм, а зачем? Я сделал вид, что в самом деле ее выкинул, но посмотрев ей в глаза последний раз убедился, что она все видела. Я просто убежал. Вернувшись туда, где по моему мнению я должен был быть, ничего не произошло. Я вспомнил, что женский силуэт ожидал меня, но кто… кто же? Хотя, не мудрено. Выйдя оттуда я почувствовал, как прошло губительное количество времени. Начиная с пары тройки часов, заканчивая веками. Все же меня преследовал этот оранжевый свет, будто насмехаясь надо мной. Мне это не нравилось. Высокие холодные сугробы стали мне успокоением, я спокойно лег в него, почувствовав тепло, хотя кажется, обычно ведь наоборот… Мальборо, а нет… Кэмел синий. Впрочем, не важно, я зажег сигарету, пачку которых я купил, втянулся, хотя я ведь делаю это впервые… Не так ли? Что-то подсказало мне, что нет. Я ничего не помнил. Кажется, это будет последний момент, когда я смогу так расслабиться. Я чувствую это. Конец близок, но отчего? Я всегда был впереди, остальные позади, я никогда не был наравне с ними, никогда не приближался близко грязи, чтобы не стать таким же грязным… когда мои суждения стали такими бредовыми? Когда я начал путаться в своих же воспоминаниях и мнениях? Нет, что-то не так, все будто неверно, я это чувствую, отчуждение, ужас и отвращение к самому себе, надо что-то делать. Мои рассуждения зашли слишком далеко, я не хочу… Когда все это закончится. Я не знаю, был ли я когда-то прав, что реально, а что нет. Нет, мои мысли неправильны. Я всегда был прав, я все знал, это обман. Все будет нормально, все наладится скоро… Глаза налились жидкостью. Они наконец приобрели тот свет души, воодушевление, которое присутствует в каждом человеке, однажды наполнившись решимостью, либо же наоборот, потеряли ее. «…» На удивление, задумался я настолько глубоко и надолго, что пока я что-то себе воображал, прошел весь школьный день. Я уже привык к тому, что задумавшись, не замечаю слишком много. Я устал от того, что обдумывая все, что могу. Обдумываю себя, каждый раз будто стирая себя в прах трением. Я просто устал от всего себя, от возвышенных идей, самообмана, лжи другим, копаний внутри. Мне кажется я потерял свою НАСТОЯЩУЮ душу, притворяясь кем-то другим, и случилось это не в последнее время, а тогда, давным-давно, когда я еще был кем-то. Все прогрессировало до той степени, что сейчас я… пресмыкаюсь, считая свое бытие божьим желанием для искупления грехов народа. Но уже некуда деваться, нужно доиграть свою роль. Да и чем дольше буду об этом думать, тем сильнее собьюсь с цели. Все это бред. Хватит. Все хорошо, это действительно я, кто-же еще, хаха. С таким-то настроением я точно запутаюсь, что-же я. Не везет мне в последнее время со свежестью своего же разума. Обычный день, ничего необычного. Идя в школу, я заполнился привычными мне размышлениями. В последнее время я ощущал это яснее, чем обычно. Поток не прекращался не смотря ни на что, а я, уже попривыкший к этому, воспринимал это как обыденность. Я терпел, хоть и чувствовал, что я скоро свалюсь. Разве можно чувствовать себя так лишь от этого? Хм, я так не думаю. Я вновь слишком на этом зацикливаться. Проходили уроки, а я не слушал. На удивление учителя уже давно привыкли к этому, а я уже не попадал под их гневный выговор о моей неспособности к концентрации. Оценки у меня были хороши, но даже это не могло заставить их любить меня. Ни учителей, ни одноклассников. Но все таки от их невероятнейшего наказания это меня спасало. У нас совместная работа. Как обычно, пары у меня не будет. В сон клонит… Но в момент, когда я уже хотел плевать на урок и лечь спать, Соня села ко мне за парту и, улыбнувшись, сказала, что захотела со мной работать в паре. Я не мог поверить в эту ложь. Хоть мне и было приятно, но я не хотел этого показывать, да и зная, что ее подсадила учительница, как скорее всего и было, совсем не хотелось ничего делать. Она пыталась меня подбодрить. Как же мило… Нет, совсем нет. Я, наконец оторвав свое лицо от парты, съязвил, сказав чтобы не мешала мне, и что я сделаю все сам. Я ведь не глупец. Я понимал, что мы сидим рядом, но никак не вместе…. Мы сидим близко, но она слишком далеко, как бы я не старался и что бы не делал. Этот факт удручал меня, что итак в настроении, клонящее в сон, я почувствовал себя отвратительно. Мне стало жутко жарко, живот прихватило. Действительно было жарко, уже ведь апрель месяц. Я немедленно провалился в сон, если это можно было так назвать… Очнулся я в медпункте, что от испуга я подорвался и не успев открыть глаза, почувствовал что врезался во что-то твердое. Открыв наконец глаза, я узрел картину. Соня сидит рядом на кушетке и держит себя за лоб. Вот обо что я ударился… Я тихо посмеялся, но к моему сожалению, она увидела это. Еще большим глупцом я себя не показывал… Но на мое удивление она так не подумала. Она тоже посмеялась и спросила: «Как ты? Хотя, раз вижу, как ты смеешься, смею предположить, что отлично!» Мне так нравился ее стиль речи. Он красив и элегантен, не то что остальные мои одноклассники… Но из веселого лица я тут же сделал серьезное, осознав, что скорее всего она тут не по своей вине. Ее послала Ольга, или еще черт знает кто. Сделавшись вновь печальным я сказал ей: «Верно подмечено. Так что уходи, и скажи тому, кто послал тебя, что со мной все отлично. Не стоит задерживаться тут со мной, иначе и про тебя говорить будут». Я не смог понять, что именно я сказал не так, но ее глаза вдруг приобрели иное сияние. Не обычное, какое оно у нее есть, то чудесное явление, что я бы хотел видеть каждый день, не уставая, а тот блеск, который появляется у людей в глазах, когда у них выступают слезы. «Да где твои манеры? Я разве похожа на того, кто не будет переживать за человека, если он вдруг свалится на уроке с температурой! Я хоть и сказала, что тебе хорошо, но я недавно мерила тебе температуру, у тебя все еще тридцать восемь! Тебе вообще нужен покой. Прости, что отвлекла». Сказав это, она поспешно выбежала из кабинета, роняя по дороге свои слезки. Кажется, я ничего не смогу тут сделать. Я не буду виноват, так должно было случиться. Я вновь вспомнил Марину. Нет, я не могу остаться в стороне опять, сделав это однажды. Я уже потерял одного человека так, не могу ведь потерять также. Хоть мы и не были близки, как и с Соней сейчас, но ведь это явно все было не случайностью. Я крикнул ей: «Подожди! Прости меня, это моя вина. Пожалуйста, останься!» На глазах я почувствовал что-то теплое… Я так и не смог понять, что это. Она повернулась, улыбнулась мне и, вытирая свои слезы, вернулась. «Прости, я просто перенервничала», — сказала она. Она села обратно на кушетку и вновь заговорила: «просто ты так внезапно упал, да еще и с температурой, а до твоих родителей я дозвониться не смогла». Она даже пробовала звонить им? Нет, это глупо. Зачем она им звонила, они бы все равно не ответили… Она ничего не изменит. Мои родители не считают меня человеком. Но даже так, я был рад… В тот момент глаза мои налились восторгом, который можно было ощутить лишь будучи мной. Восторг, который состоит из темного леса, холода зимней ночи без куртки, ослепительных фонарей оранжевого света. Именно такие у меня на районе. Помню, как одной ночью я гулял там при их свете и кажется, кто-то был со мной… Соня такая осмотрительная! Хотя что бы я ни делал, она все равно покинет меня. Она не захочет остаться, я это знаю. Но что если я заставлю ее остаться? Она не сбежит, если я этого не захочу. Сначала я привяжу ее, а если она будет брыкаться, я… я сделаю что угодно, чтобы этого не произошло, чтобы не брыкалась. Она будет сидеть спокойно, даже если это будет все, что она сможет. Даже так, но она останется моей. Мне это по нраву…. О господи, не могу же я с ней так, ведь правда? Она сказала, что ей пора. Она ушла улыбаясь, чего я не понял. Она сидела со мной так долго, но зачем? Я этого совсем не понял, да и не по нраву мне это было, ведь заставляет ждать меня чего-то большего… «…» Встаю с кровати, совершенно не помня, как тут оказался, но уже даже не удивляясь. Стоит отказаться от обмывания собой же своих костей. Чем меньше думаю, тем меньше переживаю. Хоть в школу и пришел, но будто вся моя жизнь проходит мимо меня. С одноклассниками отношения ни к черту. Что со мной, ни слова промолвить не могу. Меня будто совершенно не существует, а если с кем-то встречаюсь взглядом, вижу лишь страх и отвращения в их глазах и поспешный отворот головы с последующим перешептыванием друг с другом. Не этого я хотел… И что-же следующим…? Физра, спасибо уж, самый дерьмовый урок. Хотя мне-то какая разница, у меня пожизненная справка. Придя на место, я сел на лавочку, даже не заставив физрука обратить на себя внимание, ведь обычно он бы придрался, если бы это был не я… ребята играли в волейбол, но мне было так плохо, что я даже не обратил на это внимание. Я впервые признал, что мне плохо. Я просто закрыл глаза дабы отдохнуть минутку. Но тут, сразу-же, как я это сделал, мне по голове прилетел мяч. Я в ту же секунду открыл глаза и, резко спохватившись, поднялся назад. Осмотрев ребят я понял, что им вообще нет до этого дела. Кто-то смеется, а кому-то вообще плевать. Подошел лишь один Захар, просто чтобы взять злополучный мяч. Наклонившись, он тихо прошептал, но так, чтобы я смог услышать, что он сказал: «отлично я попал, прямо-таки десяти-очковый!» Это даже не дереализация, это просто мое положение. Обо мне бы никто не подумал без повода. В хорошем ключе точно. Мой номер никто не сохранил, на четырнадцатое февраля я не получу ни одной валентинки, на свою могилу я не получу ни одной гвоздики… тогда зачем все это? Держа это в голове, я просто ушел домой, никому ничего не объяснив. Придя домой, я лег на кровать. Никого дома не будет. Остался лишь я… И я видел сон… -Привет!» — услышал я от уже знакомого голоса. Как обычно, я знал кого ожидать и сейчас я явно не хотел его компанию. -Позлорадствовать пришел — валяй» — вымолвил я в отчаянии. Руки вдруг опустились, я упал. Уверен, ему не будет дела до того, где я и как. -Ну что-же, я монстр что-ли? — сказал он, усмехаясь и не скрывая. Явно этот хитрый цветик плевать хотел на мою ситуацию… -А кто-же ты, если не он? — сказал я, уже не ожидая ничего услышать в ответ. Он никогда не упоминал ничего о себе. -Не плачь! Взгляни мне в лицо, я ведь самый твой близкий человек! После этой фразы я, хоть и не пытая надежды увидеть что-либо, кроме блюра, что обычно восседает там, все-таки поднял свой взор на него. К моему удивлению, блюр исчез, оставив его лицо чистым и в обычном в своем виде. Глаза глубокие, но будто хрустальные, из-за чего выглядят неживыми. Точно такие-же, как и мои. Но если у меня на лице вечные синяки под глазами или даже слезы, у него улыбка, которая такая настоящая. Которую я бы скорчить не смог. Это и был я, все это время. Но если я изменился тогда, то он будто все тот-же. Тот, который под гнетом всех тяжестей жизни не убрал эту улыбку с лица, даже если она фальшивая. Такой, если бы я правда остался прежним, сохранив обаяние. -Ну, уже лучше? — успокаивающе спросил он. -Никогда не думал, что скажу, но… да, спасибо. -Видишь? От этих тварей лишь только намучаешься, я могу дать тебе кое-что. …Оно поможет тебе освободиться! Он протянул мне револьвер. -Но стой, почему здесь лишь одна пуля? В кого именно стрелять? В Антона? В нее? — с недоумением спросил я, нервно ожидая ответа. -Ты ведь уже знаешь ответ? Я знал, что ты сообразителен. Я знал, что я должен ему довериться. Это ключ к моей спокойной жизни, да и если он так сказал, то это точно правда. Хотя-бы себе я должен верить. Проснувшись, я убедился. Я действительно должен сделать это. Ведь револьвер лежал рядом со мной, а в нем все также одна пуля для одного человека. Он наконец расплатится за все, что сделал. Больше не будет доставлять никому проблем, да и не сбежит то! Некуда виновнику деваться! Будет лишь в одном месте, как я и хотел. Я решил идти пешком, чтобы никаких проблем с оружием не возникло. Как-раз приду к классному часу, а там все и порешаю. По дороге туда я даже думать ни о чем не мог. Голова была совершенно пуста, и я был счастлив, как никогда. Голоса наконец унялись, и я не страдал от постоянного потока мыслей, который так меня донимал. Заходя в кабинет, я положил мой билет в нормальную жизнь в карман, прикрыв рубашкой. Открыв дверь и пройдя шага три я услышал: «Михаил, что такое?! Вчера ты ушел ни с того, ни с сего, а сейчас заявляешься в школу с опозданием в четыре часа? Мог бы вообще не приходить, что-уж там!» Проигнорировав ее, я лишь вышел к доске с репликой: «Ольга, дорогая! У меня есть, что сказать всему классу. Займет всего пару минут, послушайте пожалуйста!» «Я был добр ко всем вам, в своей, конечно же, манере. А вы? Что-же?! Это же свинство, не так-ли? Но я нашел решение!» Недолго подумав, я решил, что готов. Еще не так давно я бы себе представить такого не мог, я в это просто не верил. В моей голове это не укладывалось, но я должен был. Сразу же после последнего предложения я достал свой револьвер, как только Ольга хотела что-то провякать. Я направил его на каждого по очереди, чтобы избежать противодействия и продолжил: «Тише, тише! Не пугайтесь, все хорошо. Встаньте-ка все, подняв руки в воздух, ладно?» Они не могли ослушаться меня, хоть раз. Я медленно направился к Соне. Шагая по кабинету, я все смотрел на нее. Подойдя к ее парте, я приставил стул и лег на ее. Я посмотрел на нее снизу вверх этим взглядом с грустной мордашкой. В ее глазах читались страх и ужас, она не хотела со мной говорить. Это отвращение в ее глазах, я это так ненавижу. В этот момент она приняла всю свою очаровательность, она стала такой же, как и все остальные. Смотреть на меня с ненавистью и отвращением так приятно? Зачем вы это делаете…? Она стала мне противной, когда сделала это. Это все ее вина. Я встал, с гневом опрокинув парту. Я был так зол, что мои руки тряслись, а лицо покраснело и кажется было максимально взвинченным. Я направился к соседней парте. «Антооон, как твои дела?» Сказал я, в манере речи похожей на кота, на что он показал явное отвращение. «Чего ты хочешь, мразь?» Что это за флешмоб такой? Он сказал это, будто я клоп в его одежде. Но если это и так, то свою одежду он нашел на помойке. Все резко стали одинаковыми. Но почему? Что заставило их смотреть на меня с презрением? Я не понимаю, что я вообще сделал не так? Когда моя жизнь стала такой? Но я решил продолжать… «Я лишь хочу спокойной жизни!» Я наставил на него револьвер. Лицо его сделалось глупым и устрашенным. Кто теперь на кого как смотрит, а?! Недолго ты смеялся, теперь моя очередь. От этого я правда засмеялся вслух. Антон выглядел беспомощным. Хоть так выглядели в тот момент все, но он был таким… по-особенному. Всегда самодостаточный и дерзкий, скрывающий в себе что-то Антон сейчас готов на все, что угодно ради меня! Мне это явно нравилось. «Смотрите все, друзья мои! Сейчас будет шоу!» Быстрым движением руки я развернул его, наставив дуло на себя и нервно посмеялся. «Пришло время снять маски, господа!» И все пустотой озарилось. «…» Тихое дыхание в абсолютном беззвучии. Все были настолько ошарашены, что застыли в ужасе и не могли ни пошевелиться, ни вымолвить единый звук. Ты наконец расправился с большей проблемой твоей жизни. Он поплатился за грехи, не о чем волноваться. Бездыханное тело упало на парту Антона, который наверное был удивлен больше всего, хотя в тот-же момент ожидал подобного. Он своим лицом дал показать, что был во мне уверен. Нет, да он не мог меня раскусить. Он все еще был в ужасе, с этим ничего не поделать. Все таки я его глазах читалось жуткость происходящего. Ему тоже было ясно, что это конец, как и мне. Я знал, что так будет. Как бы сильно я не отрицал, эти события меня настигли. Обдумывая это, я встретился со вселенского масштаба отчаянием, от которого я себя так берег. Ощутив это я понял, это конец. Я уже погиб. У меня не было ни единого шанса на спокойное существование, я был ошибкой. Я вообще не должен был жить, все то, что было со мной ощущалось неверно, потому что этого изначально происходить не должно было, может я вообще занял чужое место? Мой класс вечно будто выталкивал меня, семья не принимала, я везде был лишний. Я не подходил никуда, помеха в каждом месте. Я пережиток чужого отвращения. Я там, где должен быть. То есть нигде, больше нигде. Наконец-то. Может я получу свое место где-то там, где ничего нет… Рука туловища подозвала его поближе. Он наклонился в ожидании чего-то поистине важного. Чего-то такого, что могло вовеки изменить мнение о человеке или просто последние слова. Ему нужно было это услышать. «А я ведь просто хотел подружиться… быть нормальным. …снова» Последнее, что я увидел был он. Был я, не знаю. Глупый диалог между нами состоялся… -Ты идиот? У тебя была одна задача! Пристрелить Антона! И не при всех же, идиот. Я даже оставил тебе план! Ты знаешь где его квартира, тебе в поезде он сам рассказал! Ты долбаеб дырявый, ты все запорол! Все, что я так долго строил, я тебя сам с нуля сделал! А ты… Ты все уничтожил, я так грезил о своей новой жизни без тебя, а теперь ни я, ни ты, не будет ничего. Хотя это уже не важно, у НАС не так много времени, да? Все из-за какого-то идиота… Уже ничего не попишешь, наслаждайся… Но скажу, что у меня были надежды… Даже если я и сказал, что планировал от тебя избавиться, я бы не смог. Я может и злодей, но не монстр. Ты и я. Мы больше, чем знакомые. Да и как бы я без тебя. Я так долго пытался до тебя достучаться, а ты все не мог меня услышать. Ты пришел из ниоткуда, вытеснив меня и оставив лишь наблюдать за тем, как ты все рушишь. Я изначально тебя ненавидел, но потом я понял, что я тоже был на тебя похож. Спасибо наверное? И прощай, наверное наши пути тут расходятся… Тело застыло с окровавленной улыбкой уже навсегда, как скульптура, сделанная мастером, оставив класс в мертвой тишине. Перестань бояться, все закончилось…