27 мая

      Над гладью воды стелется густой туман. Он плотными белыми комками крадётся в воздухе, покрывая все под собой бледным покрывалом. Совсем тихо начинают петь свои серенады сверчки, стрекочущая музыка разбавляла шелест макушек высоких деревьев и кваканье лягушек в кустах камыша. Луна бледным неполным диском сверкала на темном небосводе. Ее отражение искажала мелкая спокойная рябь на поверхности небольшого озера. Все здесь казалось таким умиротворённым, достаточно тихим. В городе сейчас наверняка пускают фейерверки из-за праздника, Санкт-Петербург исполнился 321 год... Само воплощение на все торжество смотреть не особо и хотело, хоть и было приятно, что все это было организовано в честь него.        Романов на деревянной пристани сидит, свесив ноги к прохладной воде. Глаза совсем немного прикрывает, втягивая свежий воздух полной грудью. Взор свой после переводит на горизонт, где могучие деревья взгромоздились и впивались черными штыками в ночное небо. — Как же здесь красиво... — Тихо вздыхает, разглядывая мелкие точки; звёзды вначале были не видны, но если долго всматриваться, то их становилось все больше. — Да, очень красиво, — Совсем рядом слышится бархатный, мягкий голос. Саша на него сразу же реагирует, отвлекается, смотря на Минск, который стоит на земле. — Пойдем в дом, я картошку и мясо пожарил. Твой день рождения уже к концу подходит, а ты торта не ел, свечки не задул и желания не загадал. — Нам некуда спешить, — С ноткой веселья произносит, все вглядываясь своими серыми глазками в силуэт. — Коль, садись рядом.        Тот лишь немо соглашается, начиная медленными шагами продвигаться по пристани. На краю оказывается совсем скоро, садится близко к парадизу, почти что прижимаясь к нему в плотную. — Здесь так прекрасно, — Произносит тихо, совсем мягко и смотрит вновь вверх, разглядывая созвездия, которые все время находились над головой. — Звенящая рябь воды, шелест листвы, стрекот сверчков, кваканье жаб, на утро будет слышно пение птиц... — Да, ты абсолютно прав, — Только вот он красотой природы сейчас не любуется, его внимания к одному Саше приковано. — И все же, давай пойдем в дом? К тому же, уже холодать начинает, замёрзнешь ещё.. — Мне и не холодно, — С улыбкой произносит и взгляд опускает вниз из-за звука плеска воды. На поверхности только лишь голова виднелась, а сама лягушка рваными движениями двинулась куда-то дальше от берега. — Поесть надо, — Произносит, не отрывая своих глаз от парадиза. Своему желанию поддается, тянется к чужой щеке, где оставляет мягкий поцелуй. — И подарок мне тебе нужно вручить, — Не отстраняясь шепчет на самое ухо, а после мочку слабо прикусывает. — Подарок? — Вновь на него смотрит, руку свою поверх Колиной укладывает, слабо сжимая, сплетая пальцы. От этого чувствуется слишком яркий контраст: У Коли кисть теплая-теплая, а у него наоборот, холодная. — Честно, я и не заметил его отсутствия. День был ярким и насыщенным. А самое важное, что его я провел вместе с тобой. — Значит, откажешься? — Игриво произносит, попутно поднимаясь со своего места. Того небольшая замочка не разделяет, лишь аккуратно Петербург за собой тянет. — Не откажусь, — Посмеивается и следом на ноги встаёт, сразу после льнет к нему в объятия, прижимаясь как можно ближе, утыкаясь носом в плечо. Он соврал, когда сказал, что не замерз. — И поесть я тоже не откажусь.. — Вот и славно, — Хмыкает, зарываясь в темные кудри, вороша некогда идеальную укладку. Сейчас на него за это ругаться не будут. Немигов наклоняется ниже и, заведя руки под коленки, быстрым движением поднимает парадиз над землей. — Так что за подарок? — Информацию хочет заранее узнать. Хотя это, скорее, больше походило на небольшую игру. — Ты так быстро угадаешь, — Николай двинулся в сторону небольшого домика, который они сняли на несколько дней специально для себя двоих. Дабы уединиться от шума городов, от других людей.. — И что с того? — Так будет неинтересно, вот что, — Они уже мимо разломанного мангала проходят, рядом с которым на последнем издыхании отдают тепло маленькие и крупные угольки. — Почему ты не вручил его вообще с самого утра? — Бровь одну вверх поднимает. — На это были свои причины, — Аккуратно опускает его на веранду, а сам поднимается по нескольким невысоким ступенькам и вновь ближе подходит. — Ясно все с тобой... Бесстыдный, — Тихо вздыхает, укладывая свою ладонь на чужую щеку, где большим пальцем поглаживает мягко. — Да, я такой, — Игриво мурчит, начиная ластиться ближе к касаниям Северной столицы. — Знаешь, какой ещё? — Какой же? — Слабо щурит свой взор, немного наклоняясь пониже; словно понимает, что дальше последует.        Романов делает шаг навстречу, максимально сильно сокращая и без того малое расстояние между ними. Целует в губы нежно и трепетно, приоткрывая губы, позволяя толкнуться чужому языку дальше. — Любимый.. — Тихо выдыхает, шепчет, когда отстраняется на немного. — Ты тоже, Сашенька.