Любить Эрена Йегера

Жан понятия не имел, что делает. Никакого рационального звена в происходящем не было. В какой-то момент действия стали привычкой. Или инстинктом, который каждую пятницу приводил его в одно и то же место. Он спускался из офиса и проходил квартал пешком. Заходил в бар, где садился за стойку, заказывал вино и, пьянея с каждым глотком, пялился на симпатичного бармена. Когда голова начинала кружиться, а бар пустел, он расплачивался и уходил домой. Дома дрочил в душе или сразу ложился спать. Когда ему всё это осточертело, Жан взял себя в руки и решил больше не приходить. Пятницу он пропустил и смотрел дома телик. В субботу инстинкт взял своё и, ещё более голодный и звериный, повёл его знакомой дорогой. Жан какое-то время стоял под неоновой вывеской, не веря, что снова оказался тут. Он чувствовал себя жалким приблудившимся псом. Его не ждали, с ним даже не разговаривали — симпатичный бармен вскользь бросал на него взгляд и доливал вино в бокал. В субботу на нём была серая с растянутым воротом футболка и чёрные джинсы. Тёмные волосы забраны резинкой на затылке. Узор татуировок на руках тянулся от предплечий к локтям и дальше терялся в рукавах. Он привалился бедром к стойке напротив Жана и сказал: — Я тебя помню. Ты приходил на прошлой неделе. И на позапрошлой. И на позапозапрошлой. И два месяца назад тоже. Жан испытал облегчение: сам бы он никогда не заговорил первым. Стоило представить, как его отошьют, как сразу подступала удушливая волна стыда — ему бы пришлось поменять работу и съехать в другой район Троста. — Меня зовут Эрен Йегер. Жан представился в ответ. Его новый знакомый Эрен положил локти на стойку и сказал: — Знаешь, что забавно? Впервые встречаю здесь парня, который пьёт вино. Жан усмехнулся, но почувствовал лёгкий укол и решил, что при возможности ответит ему тем же.

***

Они стояли на заднем дворе, где после дождя блестела лужами сырая земля. Эрен привалился к стене и смотрел небрежным, слегка уставшим взглядом. Жан узнал, что он учился в медицинском, как и его отец, по вечерам подрабатывал в баре, был почётным донором и однажды — волонтёром в лагере для беженцев. Жизнь Жана была серой, как асфальт под ногами: у него была хорошая работа, хорошая зарплата, хорошая квартира в центре, в которой он проводил несколько последних месяцев в одиночестве и никак не мог определиться, счастлив он на самом деле или близок к депрессии. Жан был немного пьян, но запомнил каждую деталь, окружавшую его в тот вечер: холодную кирпичную стену, стук падающих с водостока капель, грохот музыки за закрытой металлической дверью, близость Эрена, который стоял на расстоянии вытянутой руки. — Хочешь, кое-что покажу? — спросил Эрен. Его взгляд изменился, стал насмешливым, дерзким. Жан кивнул, мечтая протянуть руку и заправить ему за ухо выбившуюся прядь волос. Эрен высунул язык, демонстрируя украшавший его маленький металлический шарик. Несколько мгновений Жан смотрел в его раскрытый рот. Эрен определённо был плохим мальчиком. И пирсинг был ему к лицу. Голодный звериный инстинкт заворочался внутри, нетерпеливо взвыл в сладком предчувствии. Жану не показалось — с ним флиртовали. — Погоди, не успел рассмотреть. Он прижал Эрена к стене, обхватил ладонями его красивое, манящее лицо и поцеловал. Язык вместе с прохладным металлическим шариком оказался у него во рту. Они долго целовались в тёмном проулке. Эрен обнимал его за талию и прикусывал нижнюю губу, потом отстранился, прижав затылок к кирпичной кладке, и сказал: — Мне пора возвращаться к работе. Жан, глядя на припухшую кайму его губ, ответил: — Я живу недалеко. Эрен достал из кармана телефон, посмотрел на экран: — Я заканчиваю через час. Можешь меня подождать.

***

По пути домой Жану хотелось взять его за руку, но он не осмелился. Они поднялись на двадцатый этаж, и, пока он вводил код на замке, Эрен сзади прижался к нему бёдрами. Жан второпях ошибся два раза. Успел подумать, не увидят ли их соседи, потом оставил эту мысль в покое. На третий раз замок пропищал, и они ввалились в коридор. Жан стащил носком с пятки ботинок и отшвырнул куда-то в темноту, следом за ним — второй. Вжал Эрена в стену, забрался руками ему под футболку и остановился, поняв, что слишком суетится. — Как думаешь, будет невежливо раздеть тебя прямо в коридоре? — Пожалуй, невежливо, — улыбнулся Эрен. — Тогда пойдём, покажу, где я живу. Огни соседних высоток, словно далёкое эхо, достигали комнаты через широкое панорамное окно, не закрытое жалюзи. Эрен остановился возле него, бегло оглядев студию Жана: кровать, диван, телик, приставка, кухня. Несколько минут он смотрел вниз с шестидесятиметровой высоты, туда, где по дорогам текли горящие фары машин. — Чай или вино? — спросил Жан. — Вино. Жан взял на кухне бутылку вина и замер с ней в руках, провожая взглядом Эрена, который подошёл к кровати, снял с себя футболку, расстегнул штаны и, наклонившись, стянул брючины со щиколоток. Лёг на кровать, раздвинув ноги. Жан медленно поставил бутылку обратно, ощущая, как тяжелеет в паху и наступает самый желанный момент в его жизни. Подошел к кровати и, пока расстёгивал пуговицы на рубашке и снимал брюки, наблюдал, как Эрен водил ладонью по своему члену, а потом пальцем с чёрным лаком на ногте размазывал каплю смазки по головке. Раздевшись, Жан лёг ему между ног и спросил: — Можно я кое-что сделаю? Не дожидаясь ответа, стянул резинку с его волос, глядя, как они тёмной волной растеклись по плечам. Трепетно убрал их лица, заправил прядь за ухо. Потом Эрен облизывал его пальцы, и, когда они стали влажными, Жан по очереди просовывал их ему между ягодиц. Медленно водил ими внутри, чувствуя, как Эрен выгибается, липнет кожей к его телу и трётся мокрым членом о живот. Когда Жан в изнеможении стал целовать его шею, Эрен прошептал ему на ухо: — Трахни меня. Жан перевернул его животом вниз и надел на член в пару толчков. Оказавшись в тесноте его тела, понял, что ничего лучше с ним уже не случится. Начал двигать бёдрами, опустил взгляд, наблюдая, как его член входит внутрь, словно поршень. Эрен сладко стонал и елозил грудью по простыне. Жан хотел запомнить его таким — мягким, податливым, с оттаявшим, слегка затуманенным взглядом, брошенным через плечо. Он смял рукой его ягодицу, так что на коже проступил белый след. Отвесил по ней звонкий шлепок. — Давай ещё, — попросил Эрен. Жан с наслаждением отшлёпал его, оставив красное горящее пятно на заднице. После чего придавил своим телом, лёг сверху. Одной рукой уперся в кровать, а другой прижал его голову к простыне. Грубыми, размашистыми толчками стал вгонять в него член, мечтая оттрахать Эрена так, чтобы тот никогда не забыл. — Да, да, да, ещё… — зашептал Эрен. Жану захотелось припасть губами к его шее, а ещё — целовать глаза, щёки, лоб. Он отпустил его голову. Просунул пальцы во влажный приоткрытый рот. Эрен сомкнул вокруг них губы и с блаженством закрыл глаза. Жан смотрел на его разметавшиеся в беспорядке волосы и слушал, как он бесстыже мычал. Потом вдавил пах в ягодицы и захлебнулся удовольствием, изливаясь внутрь. Эрен под ним содрогался в оргазме и, выпустив изо рта пальцы, громко, протяжно стонал. Мышцы на руках, на спине, во всём теле ослабли. Жан тяжело навалился на Эрена грудью, уткнулся лицом ему в шею. Голодный инстинкт замолчал. В голове наступила безмятежная пустота.

***

Эрен разгуливал голышом по его квартире, и Жан был совсем не против. Лёжа на кровати, смотрел на его плечи, спину, ягодицы. Эрен взял со стола бутылку, которую они недавно откупорили и едва сделали пару глотков. Понюхал, посмотрел на этикетку и сказал: — Нафига ты ходишь в наш стрёмный бар? У тебя тут неплохая коллекция. «Придурок, я хожу туда ради тебя, — подумал Жан. — Не делай вид, что не понимаешь». И ответил: — Хожу развеяться после работы. — Кем работаешь? — Госслужба. — Ясно. Тёпленькое местечко, значит? — Точно. Спокойно, стабильно. И скучно до тошноты. Зато платят неплохо. Эрен подошел к кровати и лёг рядом набок, подперев голову рукой. Другая, свободная рука оказалась совсем близко, и Жан, не удержавшись, переплёл с ним пальцы. — Откуда ты? — спросил Эрен. — Из Троста. А ты? — Из Шиганшины. Жан вспомнил, как, будучи одиннадцатилетним мальчиком, сидел у телевизора и смотрел выпуск новостей. На экране люди в форме разгребали завалы. Чья-то рука — Жан точно понимал, что это рука уже мёртвого человека, — торчала снаружи, одиноко и беспомощно. Мать прикрыла ему глаза ладонью и выключила телевизор. Эрен расцепил пальцы и нахмурился. — Эй, давай только без трагического выражения лица. Это было давно. — Ты был там? — Да, но, как видишь, я живой. Жан осторожно потянул его к себе и, встретив недовольный взгляд, сказал: — Никакого сочувствия. И трагического выражения лица. Просто ты тёплый, а я замёрз. Эрен поддался, и Жан, прижавшись животом к спине, положил подбородок в выемку на его шее. Как только он прикоснулся к теплу чужой кожи, его немедленно начал одолевать сон. Он дотянулся до одеяла и укрыл их обоих. Когда он открыл глаза, постель рядом с ним была пуста. За окном едва начинался рассвет — зыбкий, слабым светом пробивавшийся из-за туч. Эрен молча одевался в темноте комнаты, и Жан сначала смотрел на его силуэт, а потом долго — в коридор, куда он ушёл. Дождавшись хлопка закрывшейся двери, Жан приподнялся на кровати и потёр ладонями лицо. Тоска и одиночество накатили разом. Не зная, как их утолить, он уткнулся в подушку, на которой ещё недавно лежал Эрен, вдыхая исчезающий, едва ощутимый запах его тела. Пролежав так несколько минут, Жан встал и, несмотря на ранний час, пошёл на кухню за кофе.

***

В воскресенье он съездил к родителям. Мать приготовила его любимый сливовый пирог. Пока он сидел за столом, она гладила его по голове, словно ему до сих пор было пять лет. — Как твоя девушка, Жан? — Микаса? Мы расстались. — Вот как. Она ведь из Хизуру? Жан почувствовал раздражение, понимая, к чему она вновь клонит. Мать не давала ему покоя с этим, пока они встречались. — Да, из Хизуру, — ответил он, запихнув в рот кусок пирога. — И у неё другой разрез глаз. Мать поджала губы, промолчав, а ведь могла сделать замечание и сказать, что разговаривать с набитым ртом некрасиво. — Ну, это к лучшему, — мягко ответила она. Выходной в родном доме пошёл Жану на пользу. Он бездельничал, ел домашнюю еду, помогал отцу косить газон. Впал в состояние проснувшейся от зимней спячки мухи — медленное и бестолковое. В понедельник, как обычно, пошёл на работу. В пятницу позвонил своему другу Армину и сходил с ним в бар. В другой, разумеется. И старался не вспоминать, что в этом городе существует бар, где работает Эрен Йегер. Несколько дней Жан уговаривал себя, что это самое логичное завершение их истории. Он хотел переспать с Эреном — и переспал. На этом всё. Точка. Скорее всего, Эрен рассуждал также. Иначе не ушёл бы молча среди ночи, оставив его с глупой надеждой. Вряд ли он вспоминал, как они переплетали пальцы и касались друг друга. «Вот чёрт», — Жан обхватил голову руками, взъерошил волосы и встретил удивлённый взгляд сидящего рядом Армина. — Если я напьюсь и соберусь куда-то идти, не пускай меня, прошу. — Что? — Армин растерялся и захлопал глазами. — Ты думаешь, я смогу тебя удержать, даже если попытаюсь? — Не знаю, делай что хочешь. Главное, убедись, что я дошёл домой и лёг спать. Армин сочувствующе положил руку ему на плечо.

***

Спустя неделю, в пятницу, Жан пришёл к бару и несколько долгих, бесконечных минут стоял под неоновой вывеской, прежде чем зайти внутрь. «Пиздец», — подумал Жан, открывая дверь. В тот вечер он познакомился с Райнером. Тот сидел за стойкой напротив Эрена. Они разговаривали, иногда улыбались друг другу, и Жану тогда пришлось сделать над собой немыслимое усилие, чтобы преодолеть разделяющие их несколько метров. Лицо Эрена ничего не выразило при его появлении — ни неловкости, ни радости, ни удивления. Он посмотрел на Жана, будто они виделись пять минут назад, и, повернувшись к своему другу, сказал: — Это мой знакомый, Жан. «И много у тебя таких знакомых?» — со злостью подумал Жан и, почувствовав, как эта мысль струной натянула все его нервы, запретил себе возвращаться к ней. Он пожал протянутую руку — крепкую, здоровую пятерню — и сел рядом. Райнер был широкоплечий, высокий, коротко стриженый. Эрен звал его братишкой, хотя родственниками они не были. — Я играю на басу, Эрен — на гитаре, — рассказал он. У них была своя группа, и Райнер был твёрдо убеждён, что они без пяти минут мировые звёзды. Эрен не спорил. Он загнул рукав своей футболки, продемонстрировав татуировку на плече с надписью «Титаны». — Что это? — спросил Жан, вспомнив, что уже видел её и, возможно, даже касался губами. — Это название нашей группы. «Титаны». Райнер одобрительно кивнул и, оголив плечо, показал свою татуировку с такой же надписью. Жан еле сдержался, чтобы не закатить глаза: все эти любительские группы казались ему полной чушью. К сожалению, и Эрен, и Райнер были полны идиотского воодушевления и остаток вечера трепались только о выступлениях и своих треках. Жан какое-то время вглядывался в лицо Эрена, ища в нём намек, подсказку, мизерную долю тепла, которую он заслужил после ночи, проведённой вместе, но в ответ встречал лишь ровный поверхностный взгляд. Он проверил время на телефоне, понимая, что домой сегодня пойдёт один. К тому же Райнер никуда не торопился. — Мы завтра выступаем, приходи, — сказал он. Жан согласился и записал адрес, решив ещё раз — возможно, последний — увидеть Эрена и продлить свою бессмысленную агонию.

***

Волосы Эрена на затылке были собраны резинкой, а нижние пряди лежали на плечах. На нём были чёрные рваные джинсы и майка с широкими проймами, из-под которой при любом движении показывались соски. Жан сидел за столиком недалеко от сцены, пялился на него и хотел чем-нибудь прикрыть от чужих взглядов. Флок, их солист, перешагивая провода, подошёл к Эрену, настраивающему звук, и что-то сообщил ему на ухо. Накануне, вместо того чтобы лечь спать, Жан листал форум, разглядывая их совместные фото. На одном из них Флок обнимал Эрена за талию. Жан раздвинул пальцы по экрану и приблизил изображение, пытаясь уловить нечто недосказанное в выражениях их лиц. Потом стал листать комментарии. «Флок просто секси, обожаю его» «Эрен и Флок такие горячие, как думаете, они встречаются?» «Ха-ха, спорю, что да» Жан ещё раз приблизил экран и посмотрел на руку, смявшую футболку Эрена в области талии. Ответов он не получил, только разозлился и, вырубив телефон, кинул его рядом на кровать. На Флоке были кожаные штаны и чёрная футболка. Рыжие волосы, намазанные гелем, были зачесаны назад, глаза подведены карандашом. Жану он со вчерашнего вечера не нравился, но публика от его появления была в восторге. Флок подмигнул в зал и показал Райнеру жест «готовность две минуты».

***

Кубики льда стукались о стенки стакана. Треньк-треньк. Жан принял приглашение Райнера остаться с ними на афтерпати. Когда зал почти опустел, они сидели за столиком вшестером. Там были их барабанщик Конни со своей девушкой Сашей — красивой до неприличия, до отвисшей челюсти. Жан посмотрел сначала на неё, потом на Конни, простого и незамысловатого, пытаясь понять, как ему это удалось. Затем, конечно, Райнер, который бодро закидывал в себя виски и выглядел трезвее всех. И, наконец, Эрен и Флок, сидящие рядом. Возможно, слишком близко друг к другу. — Ну что, кайф, чувак? — спросил Конни, и Жан не сразу сообразил, что обращаются к нему. — Да, кайф. Конни рассказал, что скоро у них будет турне. Райнер предложил за это выпить — стаканы, встретившись на середине стола, брякнули друг о друга. Жан отмахнулся от мысли про турне, поглощённый текущим моментом: Эрен не замечал или делал вид, что не замечает, как бедро Флока прижималось к его бедру. Саша достала телефон и снимала их маленькую вечеринку на видео. Жан даже не пытался скрыть своего раздражения и сверлил взглядом Флока, представляя, как встаёт с места и, обхватив ладонью затылок, бьёт его лицом о стол. На сцене Флок был по-настоящему хорош — пластичный, сексуальный, с отличным голосом. На третьей песне он стянул футболку, демонстрируя влажный от пота торс, чем вызвал громкий восторг женской половины зала. Жан оторвал взгляд от пальцев Эрена, касающихся струн, и смотрел, как он двигался в такт музыки и обхватывал микрофон, прижимая его к губам. Рука Флока, лежавшая на спинке сиденья, медленно и небрежно стекла вниз, на плечо Эрена. Они оба выпали из общей беседы. Флок что-то рассказывал Эрену на ухо, а тот улыбался одними уголками губ и изредка отвечал. Когда рука Флока опустилась ещё ниже, за спину Эрена, Жан потерял её из виду. У него больше не было сил смотреть на них обоих. За пару часов он прошёл все стадии гнева и отрицания. И до сих пор не ушёл домой только потому, что хотел убедиться, что они уедут вместе. Эрен поднялся с места и направился в сторону туалета. Жан выждал несколько минут и пошёл за ним следом. Нашёл его умывающимся у раковины, встал за спиной. Эрен встретил его недовольный, хмурый взгляд в отражении и обернулся. На его лице и шее остались капли воды, пряди волос и ворот майки намокли. — Ничего не хочешь мне сказать? — спросил Жан. — Вроде нет. — Как думаешь, зачем я пришёл сегодня? — Я без понятия, — бесцветно ответил Эрен. Жан подавил желание приложить его головой о раковину и сказал почти спокойно: — Я пришёл из-за тебя, придурок. А теперь сижу там как полный дебил и смотрю на вас с Флоком. Эрен промолчал. Жан попытался отыскать какой-то проблеск в его взгляде, потом понял, что это и правда конец и ему остаётся только вернуться домой в одиночестве. Напиться там, в порыве злости пнуть стул, жалеть себя, уснуть, не раздевшись, на кровати и к утру забыть всё, что между ними произошло. — Ладно, я понял. Пойду попрощаюсь со всеми. Жан отвернулся и успел сделать несколько шагов к выходу, когда Эрен поймал его за руку и, потащив за собой, толкнул в кабинку туалета. Закрыл её на задвижку и привалился к двери: — Ты ведь этого хотел? Оказавшись с ним наедине в тесноте туалетной кабинки, Жан растерял всю злость, а заодно зачатки чувства собственного достоинства. Если бы Эрен попросил его встать на четвереньки и полаять, то он, скорее всего, послушался бы. Он притянул Эрена за талию, поцеловал, глубоко и жадно, и ощутил тоску, которую старался не замечать последние две недели. — Я скучал. И я хочу тебя. Губы Эрена обхватили его рот, язык погрузился внутрь. Жан забрался руками под дурацкую майку и сжал пальцами сосок, как себе и представлял. Эрен ещё сладко, едва уловимо пах потом. Он расстегнул джинсы, приспустил их вниз вместе с бельём. Одной рукой упёрся в бачок унитаза и нагнулся. Второй рукой оттянул ягодицу вбок. Несколько мгновений Жан, как парализованный, смотрел ему между ног. Потом расстегнул молнию на джинсах и вынул наружу свой член. Загнул майку Эрена к лопаткам и стал гладить его голые ягодицы нежно и с наслаждением. Он так сильно скучал. Положил на них ладони, большими пальцами растянул кольцо мышц. Приставив головку, стал размазывал по нему смазку. Эрен пытался насадиться на член, и Жан не мешал ему, придерживая за поясницу. — Жан. — Хочешь его? — Да. Хочу твой член. Жан трахал его сначала медленно, оттягивая ягодицу вбок, и плавился изнутри при виде его влажного растянутого ануса. Когда стало не так тесно, быстро долбился внутрь и слушал, как Эрен монотонно стонал. — Ты такой узкий. Всё ещё, — сказал Жан. Эрен начал двигаться навстречу, насаживаться на член глубоко и жадно. Жан подставил бёдра, позволяя трахать себя в том ритме, в котором ему нравилось. В какой-то момент дверь снаружи открылась, чужие шаги достигли кабинок и замедлились. Жан перехватил Эрена под живот, прижал к себе и закрыл рукой рот. Кто-то ненадолго задержался перед их кабинкой, услышав шлепки по голой коже и сдавленные стоны Эрена, а потом отошёл. Жан понял, что потерял всякий стыд и не в силах остановиться. Потому что внутри Эрена было слишком хорошо — мягко, влажно и тесно. Послышался шум сливного устройства. На краю сознания Жана мелькнула мысль: «Надеюсь, это Флок». Он мстительно опустил руку, закрывающую Эрену рот. Натянул его бёдра в несколько сильных глубоких движений. Сперма брызнула на крышку унитаза и бачок. Эрен запрокинул голову и застонал так, словно ему делали очень больно. Кто-то включил кран и стал мыть руки. В раковине зашумела вода. Жан, кончая, судорожно дышал Эрену в затылок и переживал незнакомую ранее глубину удовольствия. Шум воды в раковине смолк, шаги скрылись за дверью и затихли. — Ты слышал? — спросил Жан, неохотно выпуская Эрена из своих рук. — Слышал. Наплевать, — ответил тот, уперевшись в бачок. Жан смотрел, как потеки спермы сползают между его ягодиц к ноге. — Отвернись, — попросил Эрен. Жан повернулся лицом к двери, слушая, как тот позади шуршит бумагой, вытирается и натягивает джинсы. — Ты классно играешь. Мне понравилось. — Это очень мило, Жан. Я рад. Эрен обхватил его сзади, положил голову на плечо, на мгновение его губы оказались рядом с шеей Жана. Он дотянулся до задвижки и открыл дверь. Эрен ушёл первым. Жан выждал пять минут, разглядывая своё отражение в зеркале и переживая из-за того, что ему почти не стыдно, а слишком приятно и хорошо. Месяц назад он не мог представить себя в подобной ситуации. Месяц назад он был другим человеком.

***

Жан вышел наружу, в прохладу ночного воздуха. Тело было непослушным и вязким. Он рассеянно огляделся по сторонам, не помня, как поднялся по лестнице, прошёл зал и оказался за дверью. Зацепился взглядом за красный тлеющий огонёк сигареты. Райнер, подпирающий спиной стену, вскользь посмотрел на него, усмехнулся и выпустил струю дыма в воздух. Жан поймал смутное, но неприятное ощущение. Отвернулся и перевёл взгляд на Эрена, стоящего рядом с Флоком. Тот принёс его кожаную куртку и заботливо помог продеть руки в рукава. Задержав ладони на чужих плечах, негромко спросил: — Можно провожу тебя? — Возьми такси с Райнером. Вам, кажется, по пути. Флок всматривался в лицо Эрена и выглядел по-детски растерянным. Саша коснулась его локтя, уже во второй раз позвав по имени: — Жан, рада была познакомиться. Хочешь пообедать с нами на неделе? — Да, конечно, — на автомате ответил он. Саша взяла из его рук телефон. Жан нехотя отвел взгляд и посмотрел на розовые лунки её ногтей, когда она вбивала свой номер. — Ничего, что твой парень рядом? — хмыкнул Конни. — Нет, всё нормуль. Ты душка. Эрен попрощался со всеми, обнялся с Райнером и, повернувшись к Жану, сказал: — Заходи в пятницу. Жан смотрел ему в спину, пока не потерял из виду. Потом несколько минут тупо пялился в экран телефона, забыв вызвать такси, и думал о том, как ему пережить эту долгую неделю.

***

Его жизнь превратилась в бесконечный цикл ожидания. Жан отсчитывал дни до выходных, потом шёл в бар, чтобы увести Эрена к себе домой. Когда они были в квартире, тот позволял себе кричать на пике удовольствия, оседлав бёдра Жана и двигаясь вверх и вниз на его члене. Жану нравилось смотреть на его шею и виски, блестящие от пота, а потом чувствовать, как он в изнеможении падал на его грудь и тяжело дышал. Они трахались на кухне, в душе и на кровати. Жан засовывал в него два пальца и ввинчивал внутрь, держа член Эрена во рту. Потом валил его на кровать и жадно вдалбливал в матрас. Обычно Эрен уходил сразу после секса, одевшись и на ходу бросив: — Мне пора. Иногда ложился рядом с Жаном, позволяя прижаться к его телу и просунуть колено между ног. Спустя пару часов тепло его кожи исчезало — Эрен аккуратно высвобождался из-под обнимающей его руки, думая, что Жан спит, и начинал одеваться. Один раз Жан, не выдержав, поймал его за запястье и сказал: — Не уходи. Эрен удивился, увидев его взгляд без признаков сна. Замешкался на долю секунды и ответил: — Мне надо идти, не вставай. Жан выпустил руку и обречённо откинулся на подушку. Несколько раз они трахались прямо в баре, в кабинке туалета. Жан нагибал его над толчком и смотрел в зеркало на стене, на его лицо в отражении — Эрен прикрывал глаза и стонал с открытым ртом. Иногда Жан встречал его взгляд и слетал с катушек. Наматывал волосы на кулак, оттягивая голову, и засаживал ему жёстко и грубо. Потом Жан в одиночестве уходил домой, опустошённый и слегка отупевший. Ноги были ватными. Он не был счастлив. Но и несчастлив тоже не был. Он застрял где-то посередине, как и их отношения с Эреном. Однажды, вернувшись из бара, он сидел за кухонным столом. В душе закипала злоба на себя и на Эрена. Но больше на себя, ведь его единственным желанием было пойти на кровать и уткнуться лицом в подушку, которую он не трогал с прошлой недели, потому что она пахла тем, кого он безнадёжно и глупо любил. Он смотрел на кружку с чаем, уговаривая себя не быть слабаком и постирать чёртову наволочку. Потом долбанул со всей дури по кружке, и она, слетев со стола, вдребезги разбилась о пол. Прошло больше двух месяцев, и Жан с разочарованием осознавал, что они не сдвинулись с мёртвой точки. За это время он успел подружиться с Конни и Сашей. Они заходили к нему в гости, и, пока Саша опустошала холодильник, Жан с Конни играли в приставку. Пару раз ходили вместе в кино и на футбол, а ещё каждую неделю обедали вместе. Место всегда выбирала Саша. Жан приходил одним из первых, садился напротив них за столиком, разглядывая меню, и невольно краем глаза наблюдал за их слишком милой парочкой. Потом подтягивались Райнер, Флок и Эрен. Эрен кидал рюкзак под ноги, здоровался со всеми, не задерживая взгляд на Жане, садился, и его плечи и спина расслабленно растекались по спинке сиденья. Жан старался пялиться не слишком откровенно. Ему нравилось смотреть, как Эрен ест. В такие моменты тот, жуя что-то с набитым ртом, выглядел трогательно и почти наивно. В самых смелых фантазиях Жана они вдвоём завтракали на его кухне.

***

В день, когда он познакомился с Марко, их компания обедала в бургерной. Кажется, его привела Саша. Марко был милым, очаровательно смущался, когда к нему обращались, и теребил мочку уха. Он выглядел моложе своих лет, и на его лице не было ни одного волоска. Их места за столиком были друг напротив друга. Когда они случайно встретились взглядами, Марко улыбнулся ему приятной открытой улыбкой, а Жан глупо растерялся и опустил взгляд в тарелку. Под потолком крутился вентилятор. В зале было душно. Жан расстегнул пару пуговиц рубашки. Потянулся за салфеткой и наткнулся на руку Марко. — Извини, ты первый, — уступил Жан. Марко достал салфетку, протянул ему и сказал: — Жан, у тебя красивые длинные пальцы. Ты играешь на чём-нибудь? Это был такой дешёвый подкат, что даже Конни вылупился на него, перестав моргать, а Саша подавилась картошкой фри. Флок громко втянул колу из бутылки в повисшей неловкой тишине. — Нет, я не умею играть, — ответил Жан. В детстве мать надевала лосины на его худые с острыми коленками ноги и водила на бальные танцы, а во взрослом возрасте к искусству его больше не тянуло. — Эй, Марко, я играю на гитаре. Посмотри на мои пальцы, — усмехнулся Райнер, продемонстрировав свою здоровую пятерню. — Это мне не интересно, — спокойно ответил тот, и Райнеру стало скучно его подначивать. Эрен тыкался в экран смартфона и жевал трубочку. Ему было по барабану, что там за история с пальцами. Стали расходиться. Марко осторожно тронул его за локоть и сказал так же просто и бесхитростно, как делал всё на свете: — Жан, давай обменяемся номерами. Жан достал из кармана телефон, вбил цифры и перезвонил Марко, чтобы у того тоже сохранился номер. В его контактах были номера Конни и Саши, даже Райнера с Флоком, которым он никогда в жизни не стал бы звонить. И ещё целый список бесполезных номеров, кроме одного, самого важного — номера Эрена. Несколько цифр могли сделать Жана счастливым. Он обернулся на Эрена, застёгивающего молнию худи и набрасывающего рюкзак на плечо, и убрал телефон обратно в карман.

***

Когда раздался стук в дверь, на часах было за полночь. Жан, сонно шатаясь, побрёл по коридору на звук. Сощурился от электрического света, заполнившего проём, и увидел лицо Эрена в обрамлении тёмных прядей волос — тусклое, уставшее после смены в баре. Жан обхватил его за талию и втянул внутрь квартиры. Уткнулся лицом в шею, вдыхая самый приятный, самый любимый запах на свете. Расстегнул худи, забрался под футболку руками. Стал касаться губами скул, щёк, кожи рядом с подрагивающим кадыком. Эрен вплёл пальцы ему в волосы и запрокинул голову, позволяя себя целовать. — Подожди меня на кровати, — Жан расстёгивал его ремень и молнию на джинсах. — Я быстро схожу отлить и в душ. — Не тормози. Жан еле отлил, борясь со своим стояком, и залез в душевую кабину под струи воды. Почистил зубы, взъерошил мокрые волосы полотенцем. Вышел обратно в сумрак комнаты, где Эрен, раздетый, лежал животом вниз на кровати. Рядом на полу были свалены его вещи. Жан скользнул к нему на остывшую простыню, убрал рукой волосы со лба и понял, что тот спит. Он накрыл Эрена одеялом и долго смотрел, как тот дышит во сне. Разглядывал щетину на подбородке, несколько проколов в ушах, аккуратные ноздри, подрагивающие от дыхания. Все мелкие детали, которые он не успевал раньше разглядеть. Эрен повернулся на бок. Жан забрался к нему под одеяло, прижался животом к спине и пристроил лицо рядом с его затылком. Жан улыбался, дыша запахом его волос. Эрен впервые ночевал у него и никуда не уходил.

***

С утра Эрен всё ещё был в его постели. Жан боялся выдать себя слишком счастливым выражением лица. Хотелось нести всякую чушь. Он забирался в подмышку, тёрся носом о щёку. Эрен морщился, отодвигал пятерней его лицо от себя. — Дай поспать, а? — Не могу. Эрен сжал рукой его причиндалы, и Жан замер. — Бесишь меня. Потом Жан отсасывал ему в душе, стоя на коленях на мокром полу. Эрен гладил его по волосам, как послушную собачку, тёрся головкой о нёбо, заводил член за щеку и, вынимая, размазывал по губам смазку. Жан наглотался чужой спермы и вытер ладонью рот. Они поменялись местами. Эрен, сидя в его ногах, нежно касался лицом члена и прихватывал его губами. Влажная кожа блестела от воды, на плечи и шею налипли пряди волос. Жан взял его за подбородок: — Покажи мне. Эрен послушно высунул наружу язык, на котором торчал маленький металлический бугорок. — Оближи, чтобы я видел. Эрен принялся вылизывать его ствол сверху донизу, широко раскрывая рот. Металлический шарик скользил по влажной от слюны подрагивающей плоти. Эрена забавляло происходящее — он смотрел в лицо Жана томным, неприличным взглядом, обвивал руками голые ноги и ягодицы. Закончив представление, втянул головку и со стоном наслаждения насадился ртом на член. Жан смотрел, как он сосёт, мечтая надавить на затылок и вжаться по самое горло. — Хочу кончить тебе на лицо, — прошептал он. Эрен согласно моргнул. Жан вынул член, оборвав тонкую, протянувшуюся за ним нить слюны. Передёрнул пару раз и, содрогаясь в оргазме, наблюдал, как сперма брызжет Эрену на щёки, подбородок, губы и в раскрытый рот. Эрен стал собирать её с лица и слизывать языком с пальцев. Жан подумал, что происходящее лучше любой его фантазии, и с блаженным стоном стёк к нему вниз, на дно душевой кабины.

***

На сковороде шипела яичница. Жан заботливо раскладывал посуду, приборы и салфетки на столе. Намазывал маслом хлеб, поглядывая на Эрена, который, обернув полотенцем мокрые волосы, пил кофе у окна. — Классный вид. С высоты двадцатого этажа люди, суетящиеся на улице и перебегавшие дорогу, казались крохотными. Вдалеке блестящие капоты машин пересекали шоссе. «Так переезжай ко мне», — подумал Жан, соскребая яичницу со сковороды в тарелку. Эрен, голый по пояс, в расстёгнутых, болтающихся на бёдрах джинсах, сел за стол. Принялся с аппетитом есть. Кажется, это было лучшее утро в жизни Жана. Он хотел запомнить всё: стук вилки, запах кофе, свет едва пробивающегося сквозь тучи солнца, поверхность стола, на которую Эрен положил локти, его профиль. Но тут Эрен, собирая хлебом расплывшийся по тарелке желток, сказал: — Слушай, я не смогу приходить к тебе какое-то время. У меня сессия. Я жутко не высыпаюсь. Жану показалось, что сердце пробьёт грудную клетку. Он смотрел, как шевелятся губы Эрена, но больше не понимал, что тот говорит. — Ясно, ладно, — всё, что он смог выдавить в ответ. Отодвинул тарелку — аппетит пропал. Залпом залил в себя горький кофе. Кажется, его только что бросили. Потом Жан, переживая медленную смерть, смотрел в одну точку на столе. Эрен ходил по квартире, сушил волосы феном и одевался. Жан всегда думал, что выше этого, но, как только за Эреном захлопнулась дверь, почувствовал, как задрожал подбородок. В течение часа он безудержно скулил в подушку, заливая её слезами.

***

Жан взял на работе отпуск и целыми днями сидел в четырёх стенах, листая по кругу каналы на телевизоре. На кухне копились коробки с пиццей, большую часть из которых он даже не открывал. Он перестал принимать пищу, вместо этого откупоривая каждый вечер новую бутылку вина. Иногда плакал — слёзы засыхали на щеках солёными полосами — и медленно, осознанно умирал на своём диване, пока вокруг кипела жизнь. Пару раз ему набирал Марко. Сначала Жан смотрел на экран и ждал, когда тот погаснет. Во второй раз взял трубку. Марко спрашивал, как дела, и предлагал встретиться. Жан отказался и ответил, что болеет, и это было почти правдой. Однажды ему позвонила Саша. Откуда-то издалека, словно из другой жизни, раздался её весёлый голос. Она спрашивала, почему Жан не ходит с ними обедать. И она, и Райнер, и Конни, и все-все остальные его потеряли. Жан врал, что очень занят на работе. С тех пор как они расстались с Эреном на кухне, прошло две недели. Потом появился голос Райнера, который вырывал у Саши из рук телефон и кричал, что скучает. — Погоди, я передам трубку Эрену! — сказала она. — Райнер, отвали! Жан не был готов услышать голос Эрена и чуть было трусливо не нажал на кнопку «отбой». — Привет, — раздалось рядом с ухом, и Жан понял, что готов рыдать и умолять его вернуться. — У меня вечеринка в субботу, приходи. Я скину тебе адрес. — Хорошо, — ответил Жан. Голос Эрена исчез, и вместо него снова появилась Саша: она смеялась и посылала ему в динамик дружественный поцелуй.

***

Жан нашёл адрес на карте. Дом Эрена был в старом районе Троста, где жили по большей части мигранты с континента. В подъезде облупилась краска и пахло старым, размокшим от влаги деревом. Жан поднялся пешком на четвёртый этаж. В квартире — просторной, с лепниной под потолком и выкрашенными несколько раз пузырящимися стенами — горел тусклый электрический свет. Из вибрирующей колонки доносилась музыка. Жан, остановившись в коридоре, рассматривал лица девушек и парней с выпивкой в руках, пытаясь угадать, с кем из них Эрен спал. Эрена он нашёл в гостиной. Тот сидел на диване, подобрав под себя ноги и прижавшись к чужому плечу, отхлёбывал из стакана и слушал бесконечный трёп. Мужчина рядом с ним — высокий блондин, с бородой, в круглых очках, — навалился на спинку дивана, широко, по-хозяйски расставив колени, и не затыкался ни на минуту. — Все мы знаем миф о том, что предками элдийцев были титаны, — вокруг собрались слушатели, и он продолжал. — С точки зрения антропологии это, конечно, лишено смысла. Ведь мы не нашли этому ни одного свидетельства, кроме упоминания в книгах, — ни костей, ни зубов, ничего. Пустота. Как будто, если они и были, то растворились в воздухе. Жан размышлял, стоит ли ему выпить или сразу пойти домой. В душе разверзлась чёрная дыра. Он смотрел на щёку Эрена, лежавшую на чужом плече, и не понимал, почему до сих пор, даже в этот момент, любит его. Жан собрался домой, обратно в добровольное заточение. Эрен поднял глаза и заметил его. Вытащил из-под себя босые ступни и, поднявшись, направился навстречу. — Из выпивки только пиво и виски. Знаю, ты не любитель, — сказал он. — Виски сойдёт. Жану захотелось сжать в руках его голову, разгрызть черепную коробку, выпотрошить содержимое, понять то, что до него никак не доходило. Ещё недавно они занимались сексом в душе и Эрен слизывал его сперму со своих пальцев, а теперь, спустя две недели, нёс какую-то чушь про выпивку. — Пойдём, познакомлю тебя, — Эрен кивнул в сторону дивана. Это был брат Эрена, его звали Зик. Кажется, он был кем-то вроде рок-звезды от мира науки. Он пожал протянутую руку и приветливо улыбнулся. Эрен налил Жану виски и вернулся на диван в прежнее состояние, видимо, решив провести весь вечер в подмышке Зика. Брат обнял его, поцеловал в висок, и Жана затошнило от их семейной идиллии. Он вышел на балкон, приложил лоб к прохладным перилам. Рядом кто-то встал и закурил. Жан повернул голову. — Привет, братишка. — Здаров, дылда. Давно тебя не видел, — Райнер протянул ему зажжённую сигарету. — Будешь? Под взглядом Райнера было неуютно. Жан чувствовал себя полным дебилом, которому пришла в голову мысль прийти на вечеринку бывшего любовника. Только жалости ему не хватало — он помотал головой, отказавшись от сигареты. Следом за Райнером на балкон завалились Конни, Саша и Флок, за их спинами, улыбаясь, появился Марко. Саша, затолкав в рот остатки бутерброда и на ходу отряхивая руки, бросилась Жану на шею. Меньше всего Жану хотелось выглядеть грустным и жалким, поэтому у него появился план — напиться до беспамятства. После четырёх стаканов виски в голове был туман. Жан смотрел в чудесные карие глаза Саши и пьяно улыбался. Райнер положил руку ему на плечо, словно они были приятелями, и в сотый раз рассказывал историю, как они облажались на выступлении. Конни ржал, будто слышал её в первый раз. Флок курил вейп и, выпуская струю дыма в воздух, усмехался. Марко листал телефон. В какой-то момент из шума голосов, чужого смеха и грохота колонки Жан вынырнул в реальность, понимая, что сжимает перила руками и борется с единственным желанием — вернуться в комнату и увидеть Эрена. Он посмотрел на экран телефона и сказал, что ему пора домой. По пути в коридор он не удержался и остановился в проёме гостиной, глядя на сидящего на диване Эрена — в сползающей с плеча футболке, чёрных трениках, с забранными резинкой волосами и выбившимися по бокам прядями волос. Жан подумал, что видит его в последний раз, и захлопнул за собой дверь. Когда он торопливо бежал вниз по лестнице, в груди жгло, предательски подкатывали слёзы. Жан услышал топот ног, поднял голову и увидел Марко. Отвернулся, миновал последний пролёт и быстрым шагом вышел на улицу. Уже снаружи, в круге жёлтого света от фонаря, Марко поймал его руку, и остаток пути они шли вместе. Пока лифт поднимался наверх, Жан смотрел в его красивое лицо с крапинками веснушек на переносице. Марко потянулся к нему, нежно заправил прядь волос за ухо и поцеловал. В коридоре они стаскивали друг с друга худи и футболки, скидывали с ног кроссовки. Марко, не отрываясь от губ Жана, боролся с его ремнём, потом, справившись, забрался рукой под бельё. Жан сидел на краю кровати, раздвинув колени, и наблюдал, как Марко отсасывал ему, двигая ртом вверх и вниз по члену. — Иди ко мне, — позвал Жан. Марко скользнул к нему на кровать — оседлал бёдра, обвил руками шею. Жан целовал его ключицы, ощущая под губами мягкую, чуть прохладную кожу. Потом вытряхнул на ладонь полоску лубриканта, размазал по члену и нетерпеливо насадил на него Марко. Тот дёрнулся, пытаясь освободиться, но Жан удержал его за плечи, проталкиваясь внутрь и вжимая ягодицами в свой пах. Сначала Марко судорожно хватал ртом воздух и боялся пошевелиться. Через некоторое время его бедра расслабились и стали плавно раскачиваться, обволакивая Жана приятным теплом. У Марко был другой запах, он двигался не как Эрен, стонал не как Эрен, его прикосновения были чужими. Жан закрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти знакомый образ, а когда не получилось, повалил Марко на кровать и поставил на четвереньки. Стал трахать его быстро, с ожесточением. И с горечью понимал, что уже слишком трезв. Когда Марко начал кричать, Жан наклонился, нащупал рукой его сочащийся смазкой член, стал ласкать и почувствовал, как сперма между пальцев потекла на простыню.

***

Утром Жан проснулся и долго разглядывал потолок комнаты. На соседней подушке спал Марко. Его кожа была приятно тёплой, во сне он выглядел милым — с трогательными веснушками на щеках, приоткрытым ртом, взъерошенными волосами. Жан спустил ноги с кровати и начал искать в кармане скомканных как попало джинс свой телефон. На экране высветился пропущенный от Эрена, и Жан в отчаянии схватился голову. За спиной послышался шорох одеяла. Марко проснулся и зашевелился. Жан ткнул «перезвонить» и долго слушал в трубке гудки, пока руки Марко обнимали его за плечи. Эрен звонил ночью, когда они уже поднялись в квартиру. Жан поборол желание одеться, вызвать такси и проехать несколько кварталов до старого района Троста. На всякий случай ещё раз набрал номер и послушал гудки. — Всё в порядке? — спросил Марко ему на ухо. — Да, — ответил он, тупо пялясь на погасший экран. На кухне он пожарил омлет и приготовил кофе. Пока они завтракали, Жан смотрел на лежащий рядом телефон, который молчал. «Слушай, у нас ничего не выйдет», — вертелось в голове, но Жан малодушно ничего не сказал, ковыряясь вилкой в тарелке. И, когда Марко уходил, дал поцеловать себя на прощанье.

***

Эрен перезвонил и сказал, что придёт вечером. Жан закинул вещи в стиралку, прибрался на кухне, скидывая коробки от пиццы в мусорные мешки и стирая следы своего отшельничества. Через несколько часов Эрен лежал голышом в его постели. Тонкая полоска волос тянулась от пупка к паху, прикрытому одеялом. — Родители погибли, когда мне было десять, — Жан смотрел, как двигаются его губы. Слабый электрический свет проникал в сумрак комнаты с улицы. — Зик — единственный, кто у меня остался. Но он живёт и работает в Либерио. Мы видимся несколько раз в год. Я скучаю по нему. Жан не знал, что стоит говорить в таких случаях — «мне жаль», «ты хорошо справляешься» или другую чушь, — поэтому просто промолчал. — Я не знал. И вёл себя глупо, — признался он. Кажется, они впервые разговаривали по душам. Жан почувствовал, как легко тает старательно наращённый им слой брони. — Я ревновал. — К брату? — едва заметно улыбнулся Эрен. — И к брату — тоже. И не вздумай надо мной смеяться. Я тут тебе душу выворачиваю, между прочим. — Хорошо, не буду. Но можно скажу, что ты придурок? Эрен, потеряв прикрывавшее его одеяло, перебрался на другую сторону кровати. Жан ощутил приятную тяжесть его тела. Затем дыхание на своих губах, лодыжки, стискивающие бока, а под пальцами — проступившие под кожей позвонки. Эрен наклонился, волосы соскользнули с его плеч вниз. В тот момент Жану показалось, что они перешагнули какой-то рубеж. Он притянул Эрена к себе за шею и, поймав губы, поцеловал. — Ты останешься? — Останусь. Иногда ему хотелось, чтобы они с Эреном стали одной из тех приторно сладких парочек вроде Саши и Конни, которых всегда упоминают только вместе. Держаться за руки, вспоминать общие шутки, бездельничать и играть в приставку на диване, ездить вместе на континент. Жан бы освободил место в шкафах для его вещей. И, возможно, когда-нибудь познакомил со своими родителями. Эрен распластался по его телу, прилип кожей к его коже, положил голову на грудь. Жан гладил его по волосам, перебирая пальцами пряди, и был счастлив.

***

Жан начал проваливаться в сон. По векам скользнул синий свет экрана, тревожный, неприятный. Он сощурился, едва различая в сумраке силуэт спины и опущенные плечи. Эрен сидел на кровати с телефоном в руках. Жан приподнялся на локте. Голова тянулась обратно к подушке, но неприятное предчувствие и синий экран уже не давали заснуть обратно. — Что случилось? Огни соседних окон расплывались, двоились перед глазами. — Ты трахнул Марко? — Что? Сознание Жана увязло между сном и реальностью, и всё происходящее казалось ненастоящим. — Да или нет? — слишком громко спросил Эрен. Сон прошёл. Точки огней за окном выстроились в одну линию. Жан поднялся на кровати, глядя ему в затылок и понимая, что он сейчас уйдёт. — Да. Эрен молча стал надевать бельё, штаны, футболку, собрал волосы резинкой. Жан беспомощно смотрел, как он накидывал на плечо рюкзак, надевал кроссовки и, хлопнув дверью, исчезал из его жизни. Жан сидел на краю кровати, сжав руками виски. За окном был рассвет, и в комнате стало совсем светло.

***

Эрен поднимался по лестнице и, увидев сидящего на площадке Жана, замедлил шаг, а потом прошёл мимо, бренча ключами. Жан сторожил его дверь уже третий день. Эрен покидал с утра квартиру, возвращался с учёбы, уходил на работу и игнорировал все попытки заговорить с ним. В какой-то момент Эрен, устав сбрасывать звонки, заблокировал его номер. — Армин, что мне делать, скажи. Армин зашёл навестить его вечером. Жан положил голову ему на колени и позволил себе немного расслабиться, чувствуя, как тот перебирает пальцами его волосы. — Ты хреново выглядишь. Армин редко употреблял слова вроде «хреново», и Жан понял, что всё ещё хуже, чем он думал. Чтобы не пропустить появление Эрена, он спускался только в ближайшее кафе, чтобы отлить и купить кофе. И это было чертовски унизительно. — Не знаю, Жан. Изобрести машину времени, вернуться в прошлое, не спать с Марко и сказать Эрену, что любишь его. Жан повернул к нему лицо и посмотрел с молчаливым упрёком. — Извини, — вздохнул Армин. — Попробуй хотя бы сейчас сказать ему об этом. Хуже уже не будет. С Марко тоже пришлось объясниться. Они встретились в парке, сели вдвоём на скамейку. Жан разглядывал его веснушки на переносице, которые в солнечном свете казались почти прозрачными. Если бы в его жизни не было Эрена Йегера, то они с Марко, возможно, стали бы встречаться. — Ты мне нравишься, — сказал Жан. — Но я бы хотел остаться твоим другом. Марко печально улыбнулся: — Мне никогда не нравились эти «но». — Я не хотел тебя обидеть. — Всё нормально, не переживай. Когда ты позвонил, я уже понял, что мы идём не на свидание. Он сцепил руки на затылке, откинулся на скамейку, сощурился от солнца: — Мне сложно быть твоим другом, но я постараюсь.

***

Однажды Эрен остановился и заговорил с ним впервые за долгое время. — Не приходи больше. Надоело видеть твою рожу. Жан так долго не слышал его голос, что пропустил грубость мимо ушей и совершенно по-детски обрадовался. Он устал сторожить дверь, да и в целом устал. Смертельно устал. — Эрен, пожалуйста, давай поговорим. Дверь захлопнулась, но через минуту вновь приоткрылась. — После этого свалишь наконец? — Да, обещаю. Эрен пустил его в квартиру и пошёл на кухню. Вскипятил чайник, налил чай только себе, уселся на столешницу с кружкой в руках. Жан сел за стол. — В тот вечер я думал, что вижу тебя в последний раз, — сказал он. — Я решил, что между нами всё кончено. Иначе я никогда бы так не поступил. Ведь ты мне очень дорог, Эрен. Его слова не произвели никакого впечатления, Эрен отхлёбывал из кружки, скучал и смотрел в окно. — Если это всё, ты знаешь, где дверь. Жану хотелось подняться со стула, на котором он послушно сидел, стиснуть в руках лицо Эрена — непроницаемое, равнодушное — и заставить смотреть себе в глаза. — Знаешь что, — начал он, ощущая, как злость наполняет его сознание до краев, — я три месяца бегал за тобой, как собачонка, и пытался понять, что происходит в твоей тупой башке. Я так задолбался. Ты каждый раз уходил, и я не знал, вернёшься ли ты снова. Я устал ждать от тебя очередной подачки, понимаешь? Он замолчал, тяжело дыша, сжимая в пальцах ткань штанов. — Посмотри на меня. Эрен повернулся к нему и сказал: — Мне не нужны были отношения с тобой. — Ясно, — ответил Жан. Боль нахлынула на него и окатила, словно волна, он выдохнул, взял себя в руки: — Тогда почему тебе не всё равно? — Ошибаешься. Мне всё равно. Теперь уходи. — Я не верю, что у тебя нет чувств ко мне. — Знаешь, что я чувствую? Ты так меня бесишь, что хочется врезать по твоей роже. Жан потёр ладонями лицо и застонал от бессилия. — Я поступил так, потому что с Марко всё было проще. Жан запоздало понял, что Марко упоминать не стоило. Эрен пришёл в бешенство и запустил в него кружкой. Он едва успел увернуться и услышал, как та разлетелась вдребезги у него за спиной. — Совсем сдурел?! — Пошёл ты! Жан не дрался со времён средней школы. В старших классах он вымахал, как шпала, и был на голову выше одноклассников. Никому не приходила в голову идея набить ему морду. Эрен спрыгнул со столешницы и, набросившись на него, повалил на пол. Несколько минут они боролись, пытаясь справиться с руками друг друга. Жан, отталкивая Эрена от себя, упёрся ладонью ему в лицо и потянул пальцем за щеку с внутренней стороны, чем разозлил ещё больше. Эрен чертыхался сквозь зубы и старался высвободить запястья из хватки Жана. В какой-то момент ему это удалось: он отдёрнул правую руку и наудачу, почти не целясь, двинул ему по уху. Жан на долю секунду оглохнул. Потерял ориентацию в пространстве, зажмурился и тут же получил ещё один удар — прямиком в лицо. От резкой боли комната и Эрен, сидящий на нём верхом, поплыли перед глазами. — Сука, — выдохнул Эрен и раскинул в стороны его безвольные руки. Жан ощутил глухой, болезненный удар в щёку, а следом за ним ещё несколько — по челюсти, по носу — и закричал. Из разбитого носа потекла кровь. Лицо жгло. Жану показалось, что он отключился на несколько секунд. Он потрогал переносицу, вытер тыльной стороной ладони кровь, которая стала заливаться ему в рот, и только сильнее размазал её по лицу. Задыхаясь, сглатывал слюну с привкусом металла и смотрел, как грудная клетка Эрена ходила ходуном. Тот поглядел на свои кулаки, перепачканные чужой кровью, а затем устало — на Жана. Скатился на пол рядом с ним. Глаза Жана наполнились слезами — он моргнул, и они побежали по вискам. — Ты сделал мне больно, — сказал Эрен. — Я не хотел, прости, — ответил Жан. Эрен поднялся, включил кран, намочил полотенце, полез в морозилку доставать лёд. Сел рядом, приложил холодный пакет к его переносице. — Я люблю тебя, — Жан убрал его руку. — Не думал, что скажу это после того, как ты разобьёшь мне лицо. — Держи пакет. Они сидели на полу кухни. В ногах таял пакет со льдом. Полотенце, которым Жан вытер лицо, лежало рядом. Из раскрытой створки окна в их маленький мир проникал шум улицы — голоса людей и гул проезжающих мимо машин. Жан потянулся к руке Эрена, ещё прохладной и влажной, сжал её и ждал, что тот сожмёт его руку в ответ.