Казнить, нельзя помиловать.

      После тяжелого и эмоционально давящего сна Амена, Эвтида сжала переносицу в надежде убрать головную боль и успокоить пульсирующие виски. Не ее это дело — онейромантия.       Девушка аккуратно и нежно провела пальцем по щеке мужчины. Внутри все сжалось от нахлынувшей печали и сожаления, одинокая слеза скатилась по ее щеке и скользнула на губы, оставляя соленый вкус. Она вновь посмотрела на возлюбленного. Идеальная фарфоровая кожа, белые, словно снег, волосы, пухлые губы, которых она касалась не раз. Эва наклонилась и оставила на губах Амена поцелуй, следом на лбу. Пригладила его волосы и прошептала. — Спи сладко, любимый господин...       Выходя из зала, она, не оборачиваясь, дрожащим голосом произнесла. — Прости меня...

***

      Погода разбушевалась. Небо затянули черные грозовые тучи, сверкали молнии и раздавался гром. Ветер разгонял песок. Эвтида вышла из здания и сразу же заметила красноволосого, хитрого, с горящими алыми глазами и, как обычно, ехидной ухмылкой стоявшего Сета, скрестившего руки на груди. — Ну что, шезмочка? Удалось что-то выяснить, м?       Эвтида неоднозначно пожала плечами, нахмурилась и отвела взгляд. — Удалось. Такого зрелища я не ожидала увидеть.       Сет заинтересовано слегка наклонил голову на бок и ответил. — Жду не дождусь твоего пересказа. Что ж, пошли за твоими вещами.       Эва кивнула и они направились в ее хижину.       По дороге несколько раз в рот и глаза Эвтиды попадал песок. Она жмурилась и из ее уст вылетали ругательства. Сет на это посмеялся, а следом прикрыл своей накидкой. — Идем, Неферут, не отставай.       Дойдя до хижины, Эва уже собиралась зайти, но ее остановил Сет. — В чем дело? — Внутри кто-то есть. Ты знаешь? — Нет. Может, это Реммао? — Нет, я бы почувствовал.       Эва напряглась. После произошедшего ей было страшно заходить внутрь, но Сет наверняка снова окажет ей помощь.       В голове пронеслась абсурдная мысль о том, что там ее ждет Амен. Он проснулся и явился к ней. Она бы очень сейчас этого хотела, прижаться к нему и заглянуть в чудесные голубые, словно небо, глаза, но поплатилась бы за все головой. И за обман, и за то, что усыпила его, проникла в его сон и выведала тайну о его прошлом, о его семье, которую несомненно Эпистат скрывал от окружающих. Увидела маленького напуганного мальчика, который переживал за своих родителей. Их убили. Прямо на его глазах. Однако, это не сломило его. Он вырос и жаждет мести за своих отца и мать, поклялся всех уничтожить, ни одному черномагу не даст покоя. — Исфет... Это что, надежда?       Эва вздрогнула и не поняла. — О чем ты?       Сет недовольно нахмурился и поджал губы. — Я о твоем неестественном влечении к охотнику. Как это забавно, ведь он без труда свернет тебе шею.       Эва расширила глаза от удивления и испугалась. — Ты что же, мысли читаешь? В душу заглядываешь?       Из Сета вырвался язвительный смешок и губ коснулась фирменная ухмылка. — Мне не нужно никуда заглядывать, чтобы понять такие эмоции. Страсть, ненависть или ярость - я само их олицетворение и распознаю лучше других. Но знаешь, я даже восхищен твоим отчаянным желанием быть с Эпистатом. Кто бы мог подумать, что ты такая затейница.       По телу Эвы прошлись мурашки и ее передернула. Что же еще такого может Сет, о чем она не знает и даже не догадывается? Она посмотрела на дверь и подошла к ней. — Ты ведь... поможешь? — Помогу, шезмочка, не переживай.       Эва кивнула и зашла в дом. Там ее поджидала, облаченная в красное, Агния. В ее руках сверкнул клинок, от которого внутри черномага все сжалось. Агния улыбнулась. — Куда путь держишь, кошечка?       Эва старалась проявить спокойствие. — Как "куда"? Никуда, домой пришла. — И что, прямо ляжешь спать? — Лягу.       Эва сглотнула огромный ком в горле и облизнула засохшие губы, на которых остались маленькие песчинки, заставившие поморщиться. — Ладно. Тогда сладкий снов желать не буду. Вы ведь все равно не видете их.       Теперь страх Эвы разыгрался не на шутку. Была лишь одна мысль "Бежать", но присутствие рядом Сета, успокаивало. Так было всегда. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, была точно уверена, что не бросит он свою должницу на произвол судьбы. — Но ты не переживай, я и слово не скажу Амену о тебе. У меня иная цель. Он даже выбрал неправильную тактику, будто какая-то любовь способна заставить признаться шезму.

***

      Эва и Сет ехали верхом на лошади. Девушка рассказала ему все, что увидела и тот довольно ухмыльнулся, что-то явно задумал.       Эва вспоминала Амена. Она не была способна выкинуть его из головы. Настолько он ей полюбился. Такой красивый и сильный, умный и ответственный. Как он отреагирует на ее уход? Будет ли злиться и искать ее? У Эвтиды есть предчувствие, что он перероет весь Египет и, рано или поздно, найдет ее. Слабую, одинокую и беззащитную. Сердце разрывается от отчаяния, невыносимо терпеть. По щекам, сильным ручьем, покатились слезы. Ее губы дрожали, плечи вздрагивали. Сет не обращал на это никакого внимания. Он знал, какого ей сейчас. Измученная сердцем, чувствами и душой. Все это принадлежит ему - Эпистату. Тому, кто убьет ее и пальцем не дрогнет. Он возненавидет ее, думает она. Все, что было между ними обратилось в пепел.       Эва вспомнила слова Агнии. Она упомянула, что Амен выбрал неверную тактику: влюбить в себя шезму. Эва перестала дышать от этой мысли. Неужели он играл с ней? Слезы потекли с новой силой. Она отпустила гриву лошади и закрыла лицо руками. Чуть не упала, но Сет во время помешал этому и рыкнул. — Исфет, Эва, успокойся. Мы так не доедем до твоего Исмандеса.       Эва всхлипнула и действительно постаралась успокоиться. Ведь это так необходимо сейчас. У нее есть дела поважнее, хотя сердце твердит о другом.

Год спустя

      Амен легко и властно проводит рукой по хрупкому и легкому, такому идеальному, телу Эвы. От его прикосновений по телу пробегает приятная дрожь. Он что-то шепчет ей на ухо, но она словно пьяна, разум перестал работать. Все, о чем она думает – это горячие ладони, крепкое тело, аромат граната и мирта, исходящий от его фарфоровой кожи. Как приятно сейчас лежать под ним, чувствовать его. Поцелуи Эпистата приятно обжигают кожу, оставляют красные пятна. Все, на что способна Эва, так это тихо стонать и раз за разом шептать его имя, извиваться в его руках. Жажда большего, волна страсти, накатывала с новой силой. — Амен... Амен... Не издевайся над до мной...       Охотник гордо усмехнулся и сделал так, как она просит. Из девушки вырвался протяжный стон, когда она почувствовала его внутри. Она наслаждалась этим моментом, старалась запечатлеть в памяти каждую секунду. Хотела все больше и больше, и больше...

***

      Эва подскочила с кровати тяжело дыша. Между бедер непривычно влажно, ноги дрожат, а дыхание участилось. Это был сон. — Всего лишь сон...       Но Эва так бы хотела, чтобы это было явью. Ее разум издевается над ней, вспоминает совершенно не к месту. — Его нет... Больше нет...       Шезму поднялась с кровати, чтобы умыться. Окунув в руки в медный таз и зачерпнув воды, умыла лицо. Она посмотрела на себя в зеркало. Ее глаза больше не горели тем страстным и буйным огоньком, он потух, также как и все ее чувства. Но не к Амену. Как же долго она пытается забыть о нем, но не получается. Даже выходя на рынок, она слышит слухи и сплетни о нем, словно мир специально ополчился против нее. Видимо, это ее наказание за предательство. В груди разверзлась огромная черная дыра, которая порой давала о себе знать.       Эва схватилась за грудь и резко села на пол. Слезы мощным потоком текли из глаз. Она громко рыдала, не боясь быть услышанной. Боль разрезала ее изнутри, оставляла кровавые порезы на душе. Эва стукнула себя несколько раз по голове. — Выйди из мой головы! Выйди из моей головы!       Эвтиду трясло от истерики. Она кричала, рыдала, била себя. В голову лезли навязчивые мысли, отнюдь не хорошие. Она подскочила и схватила маленький нож, поднесла к руке...

Тем временем

      Амен сидел рядом с Тизианом и просто молчал. Это тишина напрягает охотника, но все попытки разговорить Эпистата тщетны. С того момента, как Эвтида покинула его, главный охотник был немногословен. В основном, говорил лишь по делу. Внутри бушевала ненависть к девушке. Он ненавидел ее за ложь и предательство, но тем не менее, все равно любил. Чувство ненависти и любви смешались воедино в его душе. Эва просто сбежала, оставив лишь письмо, в котором так аккуратно и старательно выводила иероглифы. Амен до сих пор хранит его, иногда перечитывает. Он прервал тишину. — Что-то выяснилось?       Тизиан вздрогнул от его резкого голоса и ответил. — Нет, ничего. — Ясно.       Обреченно ответил Амен. Он точно знает, что найдет ее. Чует, что его добыча близко. Ему любопытно, что же она ему скажет при встрече, как она выглядит, пахнет ли она по-прежнему его любимым ароматом диких ягод и мяты. Эпистат обожал его и ее. В первую очередь, ее. — Где же ты, непокорная Неферут?       Тизиана снова передернуло и он хмуро покосился на своего начальника, но не прокомментировал. Амен встал и ушел, оставив товарища одного.       Главный охотник зашел в свою хижину и начал тихо плакать, боясь быть услышанным. Он не может позволить себе такую слабость, но ничего не может с этим сделать. Несмотря на ненависть, в нем все же осталось немного любви. — Неферут...       Амен сжал руку в кулак и с силой ударил в стену, сбивая костяшки пальцев в кровь.       В хижину вломился один из охотников и сказал, что в деревне неподалеку раздаются крики из дома. — Ну крики и крики. Всякое бывает...       Но предчувствие Амена говорило о другом. — Ладно, все же стоит проверить.

***

      Добравшись до нужного дома, охотники услышали громкие рыдания какой-то девушки. Этот голос показался Амену смутно знакомым. Слишком знакомым. Приказав охотникам ждать снаружи, он вошел в дом.

***

      Эва сидела на полу и, схватившись за нож, оставила глубокий порез на коже, она плачет. Она не услышала как кто-то вошел в ее дом. Заметив чьи-то ноги, она подняла взгляд и распахнула глаза от удивления и страха. Вот он, стоит перед ней облаченный в черное, такой красивый, такой сильный. Совершенно не изменился за год, в отличие от нее. Она с трудом встала и подошла к нему, желая прикоснуться к его щеке и снова ощущить нежную кожу. С запястья на пол стекали капли крови. Внутри все то сжималось, то трепетало.

***

      Амен входит в комнату и видит девушку, в истерике сидящую на полу, наносящую себе порез и плачущую. Это она. Несомненно. В груди завибрировало забытое чувство. Внутри все замерло, когда она подняла на него свои глаза, такие знакомые ему. Эпистат никогда не видел ее такой. Он с горечью смотрел на нее, когда она приблизилась и потянула руку, чтобы прикоснуться. Взъерошенные волосы, опухшие глаза от слез и покрасневший нос, похудела. Не отстраняясь от нее, позволил коснуться себя. — Исхудала...       Эва промолчала, лишь пальцем провела по его щеке, как в последнюю их встречу, потом положила руку на его сердце, желая удостовериться в том, что он не мираж. Она смотрела на него с голодом в душе. Ее пустые глаза наполнились легкой радостью. Она хотела поцеловать его, но не спешила.       Словно читая мысли, Амен схватил ее за руки и прильнул к ее губам своими. На вкус ее губы были солеными от слез, а от тела исходил все тот же, так полюбившийся аромат ягод и мяты. Они целовали друг друга жадно и ненасытно. Так истосковались друг по другу, так желали встречи. Мечты стали явью.       Тяжело дыша и уткнувшись в друг друга лбами прикрыли глаза, вслушиваясь в ритм их сердец, стучащих в унисон.       Амен взял Эву за руку и холодно произнес. — Пошли.       Эва хрипло ответила. — Куда?       Голос Амена дрогнул, но со спокойствием ответила на вопрос. — Ко мне, Неферут.       Эвтида просияла и обняла Амена за руку, идя рядом.       На улице все охотники бросили на пару удивленные взгляды, особенно Тизиан. Никто не ожидал, что Эпистат найдет сегодня ту, которую так долго искал, ради которой перерыл весь Египет.

***

      Эвтида сидела на кровати Амена, пила хек и что-то рассказывала, но он ее не слушал. В его мыслях была ее судьба. Судьба возлюбленной, которую он и любит, и ненавидит. Он мечется перед выбором: казнить ее или помиловать. Эпистат не знает, как поступить. Задрав голову вверх, он тяжело вздохнул. — Амен, все в порядке? — Да, Неферут. Продолжай... — Но я ведь вижу, что тебя что-то гложет. Расскажи мне. Ты можешь мне довериться...       "Довериться". На этом слове Амен издал тихий смешок. Она уже предала его доверие однажды, так что больше не заслуживает. Он с болью в глазах посмотрел на нее, а она улыбнулась, как дурочка. Эва счастлива.       Эпистат встал и молча покинул хижину. Эвтида осталась сидеть одна в непонимании. В след она попросила. — Не уходи...       Но было поздно. В голову снова начали лезть ужасные мысли, но не успела она обдумать хотя бы одну, провалилась в небытие.

***

      Эва просыпается на холодном полу в незнакомом месте. Ее руки скованы цепями. В горле першит, хочется пить. Как раз заходит Тизиан с флягой в руках, подносит ко рту Эвтиды и она жадно пьет. — Осторожнее, подавишься.       Девушка заканчивает пить и, облизнув губы, отвечает. — Заботишься, значит? Меня казнят?       Тизиан вздохнул и посмотрел в пол. — Еще ничего неизвестно, Эва. Мы так долго тебя искали. — Соскучился? — По твоей ухмылке уж точно.       Эвтида выдала не к месту слабую улыбку, Тизиан улыбнулся в ответ. — Амен...       Тизиан не успел договорить, так как в помещение вошел сам Эпистат. Он с притворным безразличием в глазах посмотрел на Эву и попросил Тизиана уйти. Тот так и сделал. Девушка нежным взглядом посмотрела него. — Амен... Скажи, что со мной будет?       Мужчина нахмурился и своим низкий пронзительным голосом ответил. — А чего бы ты хотела?       Эвтида встрепенулась, раздался лязг цепей, которые неприятно врезались в нежную кожу девушки. — Я хочу быть с тобой, быть твоей. Хочу просыпаться с тобой и засыпать. Чтобы ты любил меня также, как и я тебя. Извини, я не могу передать свою любовь словами, но я не могу жить без тебя. Я видела тебя во снах, в фантазиях, в мечтах... Я не могу без тебя... Позволь вновь быть рядом...       Амен молча слушал ее речь и сжал пальцы в кулаки. На душе кошки скребли. Он не знает, верить ей или нет, но взгляд у нее действительно влюбленный, очарованный, но измученный. Эва любила его всегда, не смотря ни на что. Она принимала его любым. Сейчас он смотрит на нее ненавистно, а она все равно улыбается, как делала всегда.       Эта улыбка взбудоражила его разум. Он так любил ее. Видя ее довольной, счастливой или веселой, его сердце таяло, сбрасывая огромные горы льда. Только с ней он чувствовал себя действительно нужным, не учитывая свою должность и людей, которые на него полагаются.       Амен любил ее глаза, ее щеки, которых он касался не раз, аккуратный нос и пухлые губы, ее изящную фигуру. Ее образ отпечатался в его памяти навечно. Среди толпы женщин, он узнает ее. Своего любимого писаря...       От чего же сейчас так больно и тяжко? Он не просто должен, он обязан исполнить свой долг. Эпистат мог бы помиловать ее, прижать к себе и больше никогда не отпускать. Это невозможно. Их любовь невозможна.       Амен сел на корточки перед Эвтидой и коснулся ее щеки. Он пытался вложить в этот жест самое нежное, что было внутри, но не вышло. Девушка, почувствовав холод, нахмурилась. Его рука спустилась ниже и сжала ее горло. Эва начала хрипеть. — А-амен...

***

— Амен!       Девушка радостно кружила вокруг него. Мужчины не было несколько дней и Эвтида уже успела сильно соскучиться. Она крепко обняла его широкое и горячее тело, расслабилась в его руках. — Я так истосковалась. Ты даже не представляешь насколько!       Амен усмехнулся и дотронулся большим пальцем ее губ. — Представляю, Неферут. Я тоже скучал.       Он нежно поцеловал ее. Ее губы были сладки, мягки и нежны. Амен притянул ее к себе ближе за талию и углубил поцелуй. Слегка двинул пальцами по животу и Эва рассмеялась. Стукнула его по руке. — Щекотно!

***

      Приятное воспоминание обожгло разум Амена, вызвало грустную улыбку на его лице. Он наклонил голову вниз и зажмурился. Эпистат боролся с этим, теперь уже таким не нужным, воспоминанием. Больно ему, и больно ей. Воздуха не хватает, ее лицо посинело, она задыхается. Заметив это, Амен перестает душить ее. Эвтида жадно глотает ртом воздух. Она полумертвым взглядом посмотрела ему в глаза. — Убей меня. Раз ненавистна тебе... Не медли, просто убей...       Мужчина серьезно смотрел на нее, в его глазах видна не только ненависть, но и тоска, усталость. Он молча встает, разворачивается и уходит.

***

— Смерть черномагу! Смерть Шезму!       Толпа ликует при виде связанной по рукам Эвтиды. Все с зверинными взглядами и бешенными улыбками с нетерпением ждут казни. Раньше магию уважали, а теперь желают смерти. Всегда во всем обвиняют черномагов. Будь то болезнь или путь в Дуат.       На эшафот поднимается Амен. Толпа заревела и тот ухмыльнулся. Он взглянул на свою жертву, она уставшими глазами посмотрела на него в ответ. Эпистат нервно поджал губы и приблизился к ней. Они смотрели друг другу в глаза. Амен прятал свои эмоции, а Эва почти лишилась их. Главный охотник встал позади нее и махнул рукой, отдавая команду. Он обязан исполнить свой долг.       В Эвтиду летели стрелы, пронзали ее насквозь. Она громко вскрикивала, когда очередная стрела вонзалась в нее. Струи крови стекали по ногам. Эпистат стоял сзади, пряча свое лицо под капюшоном, прослезился. Как бы того не хотел, он не мог умертвить свои чувства.       Перед лицом предстал лик счастливой Эвы. С милыми ямочками во время улыбки, горящими от игривости и радости глазами. Почувствовал прикосновения ее теплых и нежных рук, которые сейчас были всего лишь миражом.       Стрелы закончили свой полет и Эва рухнула на колени, дрожа от боли и в предвкушении смерти. Она нашла в себе силы повернуть голову назад, к Амену.       Они смотрели друг на друга, будто общались мысленно. Люди удивленно присматривались к ним, но сейчас это не важно. Амен хотел подойти, коснуться, но нельзя. Не на людях. Не мог позволить себе этот каприз, показать свою слабость.       Внезапно Эвтида улыбнулась, просияла. А может ему это и показалось от солнца, но слабую улыбку он увидел точно. Она высказалась напоследок и рухнула без жизни. — Я люблю тебя, мой любимый господин.