Do not disturb

***

— Не было ни дня, чтобы я об этом не думал, Эссон. Я твержу себе, что веду себя, как чокнутый подросток, что это пройдет, — Клейн сморкается в салфетку и, уже использованную, кидает в мусорку в углу. Трёхочковый. — но это не проходит. Я просидел тут три дня, потому что думал, что это что-то изменит, но нет. — он посмотрел на друга. — Ты, наверное, думаешь, что я с ума сошел. Эссон не ответил. Свет от лампы дрожал, стоял затхлый запах сигарет. Он поставил пакет не стол и принялся раскладывать купленные продукты. Покончив с этим, взялся за спинку стула и отодвинул его. Йост и Эссон сидели напротив друг друга — последний наблюдал — отставил стул так, словно он был беспристрастным свидетелем, судьей в шахматной игре. Выглядел, к слову, безукоризненно. — Знаешь, ко мне приходили сегодня. — таки решил разбавить тишину. — И что произошло? — Ничего. Велел убираться. Оставить меня в покое… Кажется, это был тот швейцар, не так важно, впрочем. — Йост потянулся за очками. — Наверняка все они думают, что я должен остаться на уровне Фризии. — Мне кажется, тебе не стоило быть таким резким, он довольно милый. — Клейн только закатывает на это глаза. — Знаешь, когда я был ребенком, отец с матерью держали газетный киоск в месте, где оба выросли. Я был мал, но у меня были двоюродные братья и сестры, с которыми я играл на улице, и бабушка, которая сидела со мной, когда мама с папой были заняты. Жизнь казалась спокойной и приятной. Конечно, было много и всякой дряни вокруг. Для меня это было хорошее время. — Йост хочет что-то сказать, но Эссон поднимает палец, чтобы добавить, — я к тому, что… Может это не имеет никакого отношения к делу, но все закончилось. Сейчас, в каком-то роде ты — моя семья, чувак. И я хочу помочь тебе. Мы, типа, знаешь, как независимые бизнесмены, которые пытаются заработать на жизнь и борются против крупных игроков. Но, это же не всегда будет так, верно? Когда-то и мы станем фигурами побольше. — Да, поначалу только так. — Я знаю, что ты не смиришься с тем, что произошло. Йост цокает. Он чуть приподнимается на локтях, наблюдая за действиями мулата. Смотрит долго, пока Эссон не замечает. — Что? —Ничего. — Клейн двигает бровью. — Ты что, пойло нам купил? — Он задумчиво оглядывает бутылку с янтарной жидкостью. — Не пойло, это бурбон, — Эссон трясет бутылкой. Золотистый цвет контрастирует с темной кожей, что придает парню некий задор. Йост чуть оживляется от этой новости. — Я думал, может, посмотрим фильм, расслабимся? Тебе это нужно, чувак. — Обычно ты говоришь, что алкоголь — голимая херня, только усугубляющая ситуацию, — улыбается мефистофелевской улыбкой. Он явно, черт возьми, доволен, — но-о-о, так и быть… я не против. Эссон удовлетворенно разминает шею. Может, стаканчик бурбона действительно не помешает. Ведь если настроение его страдающего друга повысилось, то почему нет?

***

Ввиду отсутствия каких-либо тарелок в номере, Эссону пришлось сбегать в минимаркет под настойчивые предложения Клейна поесть из упаковки. Проблема в том, что Эссону чертовски необходимо доводить все до конца. За десять минут одиночества Йост успел накрутить себя еще раз, поэтому, когда Эссон, закрывая ногой дверь и провернув замок в скважине, вошел в комнату, он чуть было не ударил себя по лбу. Пришлось использовать его излюбленный прием во всех подобных ситуациях — удушающие братские объятия с похлопываниями по спине. Когда Йост наконец пришел в себя, Эссон согнал его с кровати, так как Клейн за эти дни порядком разбередил все, что на ней находилось: покрывало практически находилось на полу, вторая подушка лежала где-то на середине кровати, так как нидерландец обхватывал ее всеми конечностями, лежа в позе эмбриона. Наволочки на этой самой подушке не было — то есть, она конечно была — на полу. Эссону пришлось обустраивать их гнездышко на ближайшие три часа, пока Йост отправился освежиться в ванную, так как по его соображениям, прямо сейчас он считал себя грязной свиньей, — хотя мылся стабильно раз в день. — И что тебе мешало взять нам Ламбруско? — Йост впускает пар в комнату, выходя из душа. Яркий свет ванной комнаты контрастирует с приглушенным из основной, отчего мулат щурится. Клейн вытирает волосы полотенцем, после чего кладет его на плечи, второе же опасно (не дай бог упадет) обернуто вокруг бедер. Сексуально. Эссон выдыхает. — Это не для тебя, — чешет переносицу, стараясь не рассматривать рельефы товарища. — О-о-о, да? То есть, в твоем представлении я — тара с бурбоном? Интересно. Эссон смеется и хлопает ладонью по кровати, побуждая Клейна сесть уже наконец рядом. Между ними на кровати было две пластиковые одноразовые тарелки — одна с фруктами, заботливо нарезанными парнем при помощи складного походного ножа; вторая — с ягодами. Он не хотел кормить Йоста фастфудом, из добрых побуждений конечно же. Хотя в фильмах обычно закупаются сладостями и чипсами, они находятся в реальной жизни. Когда-то можно и наплевать на лишний вес, состояние кожи и тому подобное, окунувшись с головой во вкусовой экстаз, но это же блядский Эссон. Фильм был выбран тоже им. В последний раз они смотрели кино еще дома, в Нидерландах. Что-то из Marvel. У Клейна произошел такой выброс эндорфинов, что на радостях он купил ему боксеры с Черной Пантерой. В буквальном смысле. Шутка настолько зашла, что Йост катался на полу еще неделю, пока Эссон закатывал глаза на очередное: « Как поживает твоя Черная Пантера? ». « — Ждет не дождется встречи с тобой, идиот, — парировал мулат. — О, она разорвет меня от радости. — отвечал альбинос.» Йост топает к шкафу в поисках какой-нибудь тряпки. Она находится, и быстро. Найденая когда-то давно не секонд-хенде бордовая растянутая футболка, вдобавок еще и на несколько размеров больше, чем нужно было Клейну. Идеальненько. Серые боксеры чуть выглядывали из-под краев этой удивительной вещи, что было крайне возбуждающе. Чертяка. Когда Клейн запрыгнул на кровать и чуть было не залез коленом в одну из тарелок, Эссон шикнул и скрестил руки на груди. На прикроватной тумбе стояло два стакана с разлитым Jim Beam’ом. Парень еще с минуту поковырялся с пультом, чтобы включить фильм и уже начать смотреть. — А что— — Погоди, — Эссон прервал Клейна на полуфразе, вытянув правую руку с выставленным указательным пальцем. Он долго думал, что посмотреть. Шаткое состояние Клейна нельзя было усугубить еще сильнее, поэтому несколько жанров сразу было отметено и закинуто куда подальше. Выбор пал между… А хотя… — Чувак, ты серьезно? — Йост вытаращил глаза на заставку «50 оттенков серого», он начал посмеиваться, а через секунду прыснул со смеху. Именно этого, по правде говоря, и хотел добиться первый. — Да, приятель, — голос Эссона был спокойным, он прикрыл глаза, чтобы не рассмеяться. — Блядь, я клянусь..!

***

It was a bad idea Needing you so late Was such a bad idea 'Cause I can't think straight

Спустя три стакана бурбона Йоста понесло. Эссон гадал, почему он просто не принес ему горячего супа с лапшой и не покормил с ложечки. Трезвый Йост = немного смущающийся Йост. Пьяный Йост = смущающий Йост. — А ты бы был со мной даже если бы от меня несло неменянным маслом от картошки фри? — язык заплетался, да и от самого Клейна уже попахивало перегаром, отчего Эссон заметно стушевался. К слову, расстояние между ними сокращалось в геометрической прогрессии. Виной тому было…что? Алкоголь? Характер Йоста? Он сам? — Послушай, я бы был с тобой даже если бы ты был дождевым червем, негодник, — парень пытается не подавать виду, скрыть смущение, но первый явно не отстанет. — Это так трогательно, милый. — Клейн оглаживает грудь друга ладонью и ложится ему на плечо, по-детски причмокивая губами, — пожалуйста, отвечай за свои слова. Тем временем на экране началась постельная сцена, отчего глаза Эссона, казалось, скоро полезут на лоб. — Я не откажусь, Клейн, — в отличие от альбиноса, алкоголь в крови Эссона повышали его проникновенность и эмпатию, отчего тот практически всегда начинал говорить задушевные речи, некоторых даже трогающие до слез. — Ты можешь на меня положиться, чел. Я пытаюсь проникнуться твоей ситуацией, но, как сам можешь заметить, это довольно сложно. Не представляю, как ты переживаешь. Да и пошли они все к черту. Ты всем доказал, что ты блядски сильный. Сильнее всех,кого я знаю. — Эссон взглотнул, потому что Йост молчал. — Я… я вдохновляюсь тобой, приятель. Ты — лучшее, что со мной случалось. Ты целеустремленный, жизнерадостный, не ищущий выгоды от всего на свете, искренний — блядь! Я не могу даже подобрать правильных слов, потому что я в стельку бухой. Йости, ты правда удивительный.

You put your hands under my shirt Undid my bra and said these words "Darling, you're so pretty, it hurts" You pushed me up against my wall Threw my clothes down on the floor "Darling, are you ready for more?"

Йости не выдержал. Тарелки полетели в тартарары, плевать. Он садится на Эссона и обхватывает его лицо трясущимися руками. Алкоголь шалит. Парень вздрагивает — что за херня происходит? Вот как говорится: «Пили вместе, а накрыло по-разному.» — Т-ты чего..?! Клейн припечатывется дрожащими губами к губам Эссона. Сначала как-то по-детски они просто прислоняются ими друг к другу, но, приоткрыв один глаз, Йост не увидел особого сопротивления, поэтому начал действовать по своей схеме. Которой, кстати, блять, не было. Его раззадоривали постанывания, доносящиеся из телика, а алкоголь только развязал руки, как говорится, подлил масла в огонь. — Мне… Так важно…! — он не мог высказать свою мысль, рвано дыша между настолько мокрыми поцелуями, первыми в его жизни. Где-то на периферии Клейн понимал, что, может быть, он прямо сейчас отдаляет от себя своего друга, что сейчас он ка-а-ак ахуеет от происходящего, даст ему пощечину, покроет матом и уйдет. Кстати, ахуеть-то он уже ахуел. Но вместо пощечины лишь прижался своей рукой к руке Йоста, все еще подглаживающей щеку Эссона. У Йоста слезятся глаза и краснеют уши, хотя затеял он это все сам. Он усаживается поудобнее на парне, ерзает, как будто не понимает, что провоцирует. Эссон рычит и прижимается лбом ко лбу Клейна. Сексуален. Этот похотливый придурок в край оборзел. И он не прекращает, целует в уголки губ. Длинные бледные пальцы чуть сдавливают подбородок, чтобы язык проник внутрь. Собственно, это и происходит. Эссон думает, почему у Йоста настолько обильное слюноотделение, что в таком состоянии, когда он не контролирует себя от вожделения, они прямо готовы вытечь изо рта. — Эссон… — он краснеет и утыкается ему куда-то в шею, словно на мгновение протрезвел. Но через пару мгновением с улыбкой лезет вниз. — Блядь, стой! — поздно. Освещаемый одним лишь экраном телевизора, Йост стягивает спортивки мулата. И смеется. — Ты серьезно их носишь? — альбинос кладет голову ему на бедро и приглушенно смеется. Даже если подарок не нравится — Эссона учили радоваться всему. Поэтому, решив, мол, не пропадать же вещи, он взял с собой ебучие боксеры с Черной Пантерой. Откуда он, блять, знал, что они с Йостом будут ебаться?! — Заткни-и-ись, — пьяно шипит и тут же икает. Перебрали. Оба. — Черная Пантера дождалась встречи со мной? — И готова разорвать от радости. Каламбур. Йост качает головой с улыбкой, но снимает злосчастную вещь. Глаза округляются. Это точно поместится в рот? Взору открылся интересный вид. Конечно, пьяный человек может многое сделать, но взять в рот семнадцатисантиметровый половой член в рот, когда самое длинное что было у тебя в горле — деревянный шпатель для медицинского осмотра, проблематично. Но Йост хочет удивить. Он обхватывает основание рукой и начинает водить по всей длине ствола. Сначала плавно и медленно; Эссон хмурится, вздрагивает от непривычности — у Клейна почему-то довольно холодная ладонь — но вскоре начинает едва постанывать. Вскоре движения становятся рваные и грубые, у самого в штанах уже достаточно тесно, поэтому Йост приспускает их. Он раздвигает ноги Эссона чуть дальше, встает на четвереньки. Когда вместо холодных рук к члену прикоснулся горячий мокрый язык, у Эссона произошел диссонанс в голове. Он, вероятно, под влиянием чертового бурбона (зачем он только его принес?) кладет руку на макушку Клейна. Йост сначала не решается двинуться, боясь, что облажается. Рвотный рефлекс, все такое. Но чуть расхрабрившийся Эссон, начавший играть с его волосами и всячески их поглаживать, сделал свое дело. Похотливо причмокивая и смотря снизу вверх, он берет глубже. Во влажном рту так приятно, Эссон хватается за волосы, тянет на себя, забыв обо всем кроме горячего языка и неба Клейна. Он правда старается, еще даже ни разу не задел ствол зубами! Большая умница. Эссон хрипло стонет, ведь Йост делает все, чтобы ему было хорошо. В голове проносится только: «ахуетьахуетьахуеть». Снизу издаются только чавкающие звуки, так еще и блядский «50 оттенков серого», до кучи все еще не закончившийся. Как же жарко. Язычок Йоста чуть проталкивается вперед, он пытается вобрать больше, отчего в уголках глаз скапливаются бусины слез. Волосы вконец спутались не только от полуторачасового ворочания на подушке, но и махинаций темных пальцев. Перед глазами звезды, но Йост набирается сил посмотреть наверх. Может то было любовью? — Йост, я, — он еле дышит, все плывет, — я не отка—жусь, а-а, от… слов. Руки нижнего хаотично исследуют поджарое тело пытающегося связать два слова парня. Подушечки пальцев нежно касаются торса, переходя к боку, вызывают тонну мурашек. Рот мгновенно переполняется слюной, и он больше не задается вопросом, почему у Йоста во рту так мокро — в своём было столько, что можно отправлять африканским детям, да простит его Бог. — Ловлю на слове, — с чмоком Клейн отрывается от члена, дабы сказать. Сейчас их связывает только нить слюны. Эссон съеживается от пронзительного взгляда голубых, но по-звериному леденящих глаз, смотрящих из-под налипших на лоб волос. Йост приоткрывает рот и уже готовится вновь взять в рот, когда в дверь начинают стучать. — Сука, неужели не видно, блять, для ебланов же повешено, — недовольно бурчит под нос, и, приподнимаясь на локтях, кричит, — написано же, блять, «Не беспокоить.», какого хуя нужно?! Тишина. Эссону стало интересно, кто же по другую сторону двери. Наверняка кто-то из ребят тоже пришел подбодрить дисквалифицированного. Ему не очень понравилась резкость любовника, но думать о такой херне вообще сейчас было не в тему. С другой стороны, ему было приятно такое интенсивное «внимание» со стороны Йоста. Эссон тянется к волосам Клейна рукой и чуть сжимает, натягивая на себя, чтобы тот подполз к нему. Как только желаемое место было в поле досягаемости, проводит языком по молочной коже шеи, тут же присасываясь и оставляя багровый засос. Пальцами задирает футболку и откидывает куда-то туда, к тарелкам. По коже пробегают мурашки, когда чужие пальцы притрагиваются к вставшим соскам, очерчивают ореолы и всячески играют с ними. Эссон, долго не думает, припадает к ним языком, вылизывает каждый сантиметр. Прикусывает одну из бусин, продолжая отлаживать вторую. Сверху слышится хриплый стон, Йост тяжело дышит носом, в глазах искорки нежности. Черт возьми, он готов излиться прямо сейчас себе в трусы! Эссон отпускает его, ненадолго — он вошел во вкус. Йост вновь опускается вниз, дабы закончить начатое. Его глаза уже затуманены похотью. Он облизывает член во всю длину, целует головку и поднимает взгляд, улыбаясь. Чертовски хорошо, как будто не первый раз делает. Верхний тут же дергает его волосы на себя, не давая времени на раздумья. Сначала Клейн думает, что умрет от нехватки воздуха и начинает давиться. Рука настойчиво держит затылок, так что двинуться ему можно только вперед, сильнее зарыться в лобковые волосы и с доблестью принять свою участь. Он не особо был подготовлен к глубокому горловому, но подумал, что если это принесет любовнику удовольствие, то можно и потерпеть. Чавкающие звуки вызывают гортанный стон сверху, тешащий известное всем Клейновское самолюбие. Когда он чувствует, что хватка ослабла, то начинает насаживать свой рот на член вперед-назад, пока хватает сил. Эссон прикладывает руку ко рту, иначе он раскричится на весь отель. — Не сдерживай себя, милый, — вытащивший изо рта член Йост смахивает на суккуба. Он целует выступающую вену и трется носом о половой орган, — нас никто не услышит. « — Как же алкоголь в крови его кардинально меняет, — думает Эссон, — года два назад он часто напоминал мне ведущих кабельных каналов с ребусами-шарадами и призами за их разгадывание.» Губы сжимаются плотнее, Эссон чувствует как расслабляется его горло. Бедра, как могут, следуют навстречу ласкам. Он выгибается, рычит, и, наконец, изливается внутрь. Из-под полуопущенных век наблюдает, как Йост приоткрывает рот и проглатывает семя, как дергается его кадык. Облизывается, словно кот. Может, камшот на лицо выглядел бы лучше на его мальчике? Он опускает голову на подушку, но второму недостаточно. — Я, — начинает он, осматривая дрожащие ноги мулата, — мы еще не закончили. Эссон приподнимается на локтях. В смысле? Блондин на ватных ногах идет в ванную, и, примерно через пару секунд, возвращается с тюбиком увлажняющего крема. — Возьми меня… Блять. — Какой же ты девственник, — Эссон открывает глаза и иронично смотрит на «лубрикант», — как ты собираешься трахаться с этим? — Он ловит недоуменный взгляд и понимает, что сейчас ему ничего не объяснишь. Ладно, решил играть так, значит будет так. Последний элемент одежды на Йосте — серые боксеры — летят к футболке и тарелкам, а он падает в объятия Эссона, сминая его губы и щуря глаза. « — Ёбаный стыд, — думает Эссон, открывая крышку от крема, и нанося на кончики пальцев, — что мы творим?» — Прошу тебя, — шепчет Клейн, прикусывая мочку уха парня, — мне душно. Противозаконно, но действенно. Нидерландец хмурится и мычит; к колечку мышц подставляют первый палец, прохладный от нанесенного на него крема. Да, это, конечно, не увлажняющая гель-смазка со вкусом и запахом вишни, но не на сухую же. Проникает внутрь — горячо, влажно. Стенки плотно сжимают даже один палец, что уж говорить о двух, и, тем более, члене. Клейн рвано выдыхает и обхватывает плечи Эссона. На них тут же остаются полумесяцы от коротких ногтей. Сам Эссон тоже немного волнуется — это чересчур узко. Он дает Йосту привыкнуть к новым ощущениям, проталкивает палец настолько глубоко, насколько может, и просто держит внутри. Через некоторое время он становится влажным и самую малость сморщенным, как будто Эссон долго держал его в воде. Нидерландец благодарит Бога за выдержку друга, потому что несмотря на возбуждение, он хочет комфорта для них обоих. Он коротко и быстро кивает, в знак того, что можно продолжать. Тогда Эссон начинает плавно двигать палец вправо-влево, силясь растянуть стенки посильнее. Йост не сопротивляется, поэтому он решает пустить в ход и второй. — Расслабься, — сказал Эссон, фокусируясь на ставшем напряженным лицом Клейна. Но он слишком много выпил, чтобы сделать это как полагается. Мысли разлетались, как ястребы в Килдерском лесу. Ему бы хотелось привезти туда Йоста, смотреть сверху на этот ровный, пустынный пейзаж, чтобы лучше увидеть общую картину. Приносить ему чай в фарфоровой чашке и целовать в макушку, похлопывая по плечу. Но сейчас он в номере отеля, пропахшим сексом и сигаретами. Их сексом. И сигаретами Йоста. — Войди уже, сука…! — он слишком по-блядски выглядит. Говорит. Дышит. Эссон усмехается, наблюдая как тело Йоста вздрагивает, когда чувствует внутри второй палец. Они касаются простаты, отчего он издает протяжный стон и неосознанно поддается назад, самостоятельно насаживаясь на пальцы. Думать между тем, чтобы растянуть несчастный анус или войти уже как есть, было невыносимо. Парень таки добавляет и третий палец. Пальцы рук и ног нидерландца сжимаются, и тот прячет лицо в подушках. — Что за смущение посреди процесса? — спрашивает Эссон и скептически выбирает бровь. Сам ведь настоял на происходящем. — Да ладно тебе. Йост что-то мычит в подушку, поглядывая из-под просвета ее конца. Внизу живота разливается сладкая истома от движений внизу. Тело потихоньку привыкает к некому чувству заполненности. Вторая рука Эссона пересчитывает его ребра и перемещается на бедро, поглаживая его. Его потряхивает — он вновь задел точку G. Клейн недовольно стонет когда Эссон вытаскивает пальцы с громким чавком. Внутри становится холодно и пусто. Он решается отцепиться от подушки, чтобы выказать партнеру неудовлетворение от пустоты. Но как только он кладет ее на дальний край кровати, мулат хватается за его бок и переворачивает Йоста на живот так, чтобы он встал на четвереньки. Он коротко сглатывает, видимо, понимая, что последует далее. Колени дрожат от вожделения, нетерпения и волнения сразу, что не ускользает и от глаз Эссона. Смуглая ладонь оглаживает впалую ягодицу, тут же несильно шлепая — Йост вздрагивает. Он упирается лбом в матрац, руками разводя обе ягодицы в стороны для большего удобства партнера, хотя, ему и так было вполне комфортно. Эссон проводит пальцами по спине нидерландца, стараясь действовать успокаивающе. Головка упирается в кольцо мышц, но он пока еще не решается войти, настраивает Клейна. Вдыхает и входит одним слитым движением. Йост вскрикивает и сжимает простыню настолько сильно, что белеют костяшки на кистях. Он зажмуривается и считает до трех, ведет себя чересчур отчужденно, но, почувствовав на плече чужую ладонь, что отчаянно пытается его растормошить, возвращается в реальный мир. — Йост, Йост…? Ты в порядке? — Эссон не двигается, ждёт, пока партнер привыкнет, скажет уже наконец что-то колкое в меру своего природного сучизма. Клейн старается расслабиться, старается не замечать как его потряхивает. — Слушай, давай не будем? Ты не гото— Шлепок. Йост насаживается на член и двигается, рыча и постанывая от дискомфорта. Капельки пота скатываются со лба вместе с проступившими слезами, но он старается. Клейн крутит бедрами, невербально пытаясь донести, что пора бы уже двигаться. И донес. Эссон начинает двигаться в собственническом нежно-быстром темпе, как бы странно это звучало. Йост, может, и старается показаться элитной шлюхой — наверняка, от градуса алкоголя — но Эссону это не нужно. Он не желает причинять ему какой-либо боли. Он сжимает молочные ягодицы, иногда шлепая по ним, отчего Йост громко хныкает и всхлипывает. Он хочет, чтобы Йост стонал, но от удовольствия, а не от боли. Рукой находит чужой член и начинает надрачивать. Но Клейн останавливает его, быстро переворачивается на спину, меняя позу, и кивает. Эссон улыбается глазами; он ему доверяет. Разрешает видеть свое лицо во время процесса, что действительно греет душу. Он входит под другим углом, настолько глубоко, насколько может. Йосту начинает нравиться — боль притупилась и более практически не беспокоит, уступая место дикому удовольствию. Такое ощущение, что он под кайфом. Они оставляют друг другу столько засосов на теле, сколько смогут.Набухший член изнывает от ласк, предоставляемыми ему пальцами партнера. Глаза закатываются, его тело выгибается навстречу желанному телу Эссона. Йост запрокидывает голову, лаская соски, и гортанно стонет. Волна наслаждения проходит током по телу, и он бурно изливается себе на низ живота. Через пару мгновений внутрь Клейна кончает и Эссон. О, как же приятно это чувство заполненности! Йост шумно дышит, недовольно всхлипывает, когда Эссон вытаскивает член и падает рядом. — Надо… в душ, — еле говорит мулат. Он уже на грани между сном и реальностью. — …Обязательно. Понимая, что ни в какой душ они сейчас не пойдут, Эссон перемещается на кровать вертикально и тянет за бедра Йоста к себе. Рука сталкивает на пол все ненужные вещи, отыскивает подушку, которая, к слову, покоилась на том же полу, после чего подкладывает себе под голову. Йосту подушка не особо нужна — он уже устроился на груди у Эссона, правой рукой обнимая его за бок, а всем остальным телом прижался к ближнему боку, может быть, чтобы было тепло. А может и нет. Эссон гладит сбившиеся блондинистые волосы и засыпает.

***

Everybody Wants To Rule The World — Tears For Fears Разлепить глаза с утра пораньше достаточно трудно, согласитесь. Йосту — точно да. Он сонно чавкает и неохотно открывает глаза. Белая подушка, рядом никого. Чуть приподнимается и цепляется взглядом за пол. Вторая подушка, тарелки, пульт, в том числе еда и одежда: вчерашний вечер прошел более чем красочно. Он только заметил, что на кровати лежит абсолютно голый, весь в бордовых отметинах, в особенности на бедрах и в области сосков и шеи. — Проснулся? — нарушающий тишину голос до чертиков пугает Йоста. Он подскакивает и неловко смотрит на друга. Эссон стоит к нему боком, держа в руке сигарету и глядя в окно. Зад начинает неистово болеть, отчего он чертыхается и приспускается на локти. — Мы трахались? — глупый вопрос, ведь Йост прекрасно знает ответ. — Ты чер-р-р-ртовски прав. Йост откашливается, и, насколько это возможно, говорит серьезно. — Эссон, то, что было между нами, — голос предательски дрожит, и он хмурится от неловкости, — для меня это… важно. Да, важно. Ты сказал мне, что не откажешься от своих слов, помнишь? Может и бухой, но я помню, что ты мне тогда сказал. — Эссон хочет сказать, но Йост перебивает, — ты сказал, что, тебя типа на задушевность распирает, так вот. Сейчас распирает меня. Я хочу, гм, сказать. В-общем, я… понял одну вещь. — Клейн мотает головой, пытаясь сконструировать в голове мысль, — нам, оказывается, нужно так мало, частичка тепла и нужного человека рядом, вот только чтобы он был, порой приходится пройти ад. Эссон, ты — нужный человек. Все, что ты мне тогда сказал, я правда ценю это. Короче, я походу люблю тебя, чувак. — Только проснулся, и уже такие откровения, — признаться, Эссон прихуел. Все это время глаза расширялись с каждым новом словом, донесенным из уст Клейна. Признаться, он иногда думал о Йосте. И Йост иногда слишком мечтательно вздыхал после дня, проведенного с Эссоном. Он задумчиво крутит в руках сигарету и отвечает, — я, походу, тоже, чел. Он не понял, когда Йост успел так незаметно подойти к нему, поэтому, когда чужая рука накрыла голое плечо, он дернулся, но не отошел. Чужие губы накрыли собственные, и он с энтузиазмом ответил на поцелуй. — Думаю, новость о том, что тот странный паренек, поющий Europapa начал встречаться с голубой птицей из его команды. — Ха! Голубой птицей, — очередной каламбур, с которого Йост вылетает в стратосферу. Все, что пережил Йост Клейн: все испытания и потери — внезапно обрели смысл. Он нашел в нем все, в чем нуждался: уверенность в завтрашнем дне и чувство юмора, дающее возможность забыть страх. А все остальное… Как-нибудь образуется. Он больше не одинок, по крайней мере, с ним есть еще одно сердце, открытое для любви, как и его собственное, открытое для любви к тому сердцу. — А ты в курсе, что обычно сначала начинают встречаться, а потом занимаются сексом? — Ты заебал.