Новая ветвь

… — Кровь, Джейден, — поднял серо-зеленые, совсем как у Джейдена, глаза Фрейвенн. — Рэйвен не может себя защитить от ведьм, а они придут. Потому что не позволят, чтобы их энергия мешалась с человеческой. Таков негласный закон — мальчики, рожденные ведьмами, либо воспитываются в Ордене, либо погибают. И все, что могу я — просить о помощи тебя. Поверь, был бы у меня другой вариант, я бы им воспользовался. Но остается только надеяться, что один мой сын сможет защитить другого. … Джейден тряхнул головой и медленно осознал себя во времени и пространстве. Всё без изменений — они с Грэмом и Мортоном так же сидели у костра неподалёку от дома, на крыльце расположилась Зендая, поглядывающая на них тревожно и понимающе, а из дома не доносилось ни звука — в стены и окна было вложено столько магии, останавливающей звуки, что у него даже на расстоянии немели кончики пальцев. Джей поневоле вспомнил улыбку Вихры, с которой они с женой встречались буквально несколько дней назад. Она всмотрелась в живот Раваны, который та бережно поддерживала, и усмехнулась. — Род продолжается. Потери возвращаются. …А тебя ведь предупреждали. В Нави все тебе сказали. Только из-за этого ты вернуться пожелал… Джей снова встряхнулся, не позволяя себе уплыть мыслями в не столь уж далёкое прошлое. Он даже не думал, что беременность Раваны будет довольно лёгкой и так им поможет — все, с кем приходилось вести переговоры и совместно строить новое будущее, видя округлившуюся Равану, начинали улыбаться и вопросы решались к обоюдному согласию. Беременная глава обновлённого Ковена и её муж, который стал главой Охотников, до последнего занимались делами, и только этой ночью Джей проснулся от короткого охания Раваны. Из соседней комнаты уже бежала Лора, и мужчины были срочно выдворены подальше от дома, где царили женщины. Сквозь магию звуки не пробивались, и Джей этому тихо радовался — он не был уверен, что смог бы спокойно ждать, слыша крики жены. Время то растягивалось, то сжималось в одну точку, и будущий папа уже не мог сказать, сколько они уже сидят возле этого костра — несколько часов, дней, лет, десятилетий. В голове всплывали обрывки воспоминаний. Вот его отец вносит в дом маленького брата. Вот Рэйвен в луже крови с потухшими глазами. А вот — знакомство еще молоденькой Раваны с подрастающим Рэем, и их трогательные отношения. — Я не умею быть братом, — сипло сказал Джейден. — Но я постараюсь. Честно. Никто не смог бы сказать, получилось ли у Джейдена быть братом, но уж отцом своим детям он постарается быть самым лучшим. У детей будут и мама и папа, что до недавнего времени было невозможно ни в Ковене, ни среди Охотников. И их первенец будет первым, новой ветвью, свежей лозой обновлённого Шиповника, кто познает счастье настоящего детства, в окружении любящей полной семьи. У них с Раваной обязательно будут еще дети, но этому ребенку уготован самый непростой путь — быть первым там, где не бывало ничего подобного. Да, многие ведьмы и Охотники не готовы к внедрению столь шокирующих новых порядков, но он был уверен, что их пример воодушевит многих. И Вихра, наконец, вдохнёт свободнее — ей не нужно будет спасать сброшенных со скалы младенцев и подбирать обезумевших матерей, не способных расстаться со своим ребенком. И это тоже один из краеугольных камней нового миропорядка, который они создают совместными усилиями. — Джейден… — вдруг донеслось до его слуха — стоящая на пороге Зендая, закусив губу, приоткрыла дверь, разрешая войти в дом. Внутри всё оборвалось. Их теперь трое. Не так, как было с Рэем. По-настоящему трое. Муж, жена и их дитя. Ради этого момента он пошёл на всё. На войну, на смерти, на горе. Ради этого Равана пошла на самое страшное преступление — убила собственную мать, чего до сих пор себе не простила. Ради этого — вся их жизнь. И нужно сделать еще несколько шагов на вмиг задрожавших ногах, чтобы войти в неё. Уставшая и вымотанная, но донельзя счастливая Лора встретила его на пороге спальни и приложила палец к губам. Джей, скрывая дрожь, перебравшуюся в руки, тихо открыл дверь. Равана сидела, обложенная подушками, держа на руках свёрток из заранее приготовленного одеяльца. Джейден, почти не дыша, приблизился к ней и утонул в родном взгляде, полном самого настоящего, истинно материнского счастья. — Посмотри на него… Жена откинула уголок одеяльца и Джей подавился воздухом. Новорожденный был настолько похож на жену, что сердце отца сладко замерло - по поверьям, мальчик, похожий на мать, пользовался особым покровительством духов и обещал быть счастливым и удачливым. Малыш чмокнул губками и легонько повернул голову, явно ощущая рядом тёплую и вкусную мамочку, — и у Джея снова перехватило дыхание. Шею пресекал яркий розовый шрам, почти повторяющий тот, что навечно забрал у Джейдена брата. Но он не успел сказать ни слова — ребенок открыл серо-зелёные глаза. В тот миг, как Рэйвен распахнул серо-зеленые глаза и уставился на Джейдена с невероятной осознанностью, Джейден понял, что уже любит этого малыша всем сердцем. Вот так запросто, ни с чего за ребрами расплескались тепло и нежность, укутали сердце и сосредоточили все внимание на крошечной моське с такими же чертами, как у Джейдена. — Рэйвен… Шепот Раваны был еле слышен, но малыш завозился в руках матери, оглядел удивительно разумным взглядом родителей и требовательно закряхтел. И в этот момент Джейден с пугающей неотвратимостью понял главное. Жизнь продолжается. Что бы ни случилось с миром, человечество будет жить до тех пор, пока рождаются дети, сразу после рождения уже знающие, что для жизни им нужны еда и забота самых родных людей. Дети не должны погибать только ради следования идиотским замшелым правилам. И единственное, ради чего стоит жить — это глаза детей и их нежные руки, обнимающие родителей. Любовь между мужем и женой — крепка и сильна, но любовь к детям — жертвенна и безусловна. И именно так Джейден с Раваной уже любили своего крошечного ребенка, ставшего символом их Любви.