Билет в один конец

      Теркель шёл по пятам за Джейсоном, улыбаясь. В парке было свежо и солнечно после небольшого дождя, под который они случайно попали. Под ногами хрустели шишки и иглы сосен, шуршали листья и завывал ветер. Сровнявшись, мальчишки шли бок о бок друг с другом, обсуждая новый фильм который вышел на днях.       — Мы обязаны сходить на него! Ты видел, какое месиво там будет? Вот это шоу! Кровь, насилие, стрельба!       Джейсон восторженно взмахивал руками, разок зарядив Теркелю по лбу, отчего тот немного пошатнулся назад и чуть было не упал от неожиданности, но благо устоял на ногах.       — А ты уверен, что хочешь именно на него? Там, я видел, и комедии выходили…       — А ты что, зассал, кучерявый? — с лёгкой издёвкой сказал тот, сунув руки в карманы толстовки. — На комедиях скучно что пипец, так что мы идём на резню.       — Надеюсь, мама отпустит меня…       — Не парься, отпустит! Попрошу батю с нами приличия ради сходить, думаю он не против будет! Ну так что, пойдём?       — Ну не знаю…       Джейсон резко встал, так что Теркель, поглощённый мыслями, тут же врезался в друга.       — Слушай, бреккетман, это единственный нормальный фильм в кинотеатре. Ну, я могу пойти и без тебя, если ты такой лошара!       — Вот блин, засада… Ладно, я попробую…       — Вот и супер! А теперь пошли, я тебе ещё тут не показал кое-что. Там такое здоровое бревно через яму перекинуто! Обалденное!       За забавой время пролетело быстро, и вскоре солнце стало садиться за горизонтом. После энергичного бега и боя шишками, уставшие, все в ссадинах мальчишки поплелись домой, не чувствуя ног. Они, в общем то, ничего другу не говорили, потому что не надо было. Мальчишки чувствовали комфорт рядом друг с другом даже когда молчали. Доковыляв до места, от которого они обычно расходились, друзья исполнили своё фирменное прощание.       — Круто погуляли.       — Ага.       — Завтра тоже встретимся? Вроде маме помощь не нужна, она завтра с Фионой едет куда-то…       — Да без базара, братуха! Ты только про фильм не забудь спросить! Билеты остались только на послезавтра. Так что думай быстрее, лады?       — Ладно, я пошёл. Пока, Джейсон.       — Покеда, кучерявый.       Взъерошив и без того кучерявые волосы, Джейсон сунул руки в карманы толстовки и направился в сторону дома, пока Теркель смотрел ему вслед. Как хорошо, когда не нужно больше идти в школу, а можно просто гулять целыми днями… Всё лето впереди!       С этой мыслью кучерявый мальчонка направился домой, попутно пиная какой-то камушек. Дойдя до дома, он тяжело вздохнул, заходя внутрь. Его вновь встретил едкий дым сигарет, а не объятия и приветствия, о которых он так мечтает. Отмахиваясь чтобы не вдыхать эту дрянь ещё больше, Теркель прошёл на кухню, чтобы оповестить маму о его приходе.       — О, Теркель, наконец-то ты пришёл! Беги мой ручки если не хочешь заразиться столбняком и прочей ересью с улицы и садись за стол, у нас с папой для вас с Фионой есть чудесная новость.       Теркель лишь кивнул, даже не успев вставить и слова. Он лениво, но тщательно вымыл руки, переоделся и отправился за стол, где уже собралась вся семья. Отец, как обычно, сидел напротив него, закрывшись газетой, пока мама докуривала уже пятую сигару, судя по переполненной пепельнице на столе. Фиона едва ли взобралась на стул при этом не свалившись с него. И так каждый день. Каждый день картина была одна и та же. Дым, газета, падение. Дым, газета, падение. Ругань. Он устал от этого. Каждый день он слышал всё это, видел, но ничего не мог поделать. Он был немым наблюдателем, критик без возможности говорить и критиковать. От всего происходящего болела голова. Но он терпел. Теперь он мог намного чаще уходить из дома, ведь лето обещало быть тёплым, а значит он мог больше видеться с близким другом. Теркель сел на своё место, принимаясь есть немного подгоревшую и пересоленную картошку, стараясь не морщиться от неприятного вкуса чтобы мама не расстраивалась. Тут он вспомнил за фильм.       — Мам, меня Джейсон в кино позвал…       — Когда? — перебила Шейла, выдыхая сигаретный дым.       — Ну, завтра или послезавтра сходить… Последние билеты остались…       — Нет, Теркель, завтра мы будем собирать чемоданы, и мне нужна будет твоя помощь.       После слов матери Теркель напрягся.       — Куда мы едем?       — Мы переезжаем, Теркель!       Сердце Теркеля пропустило удар. Слова матери впились в сердце осколками, словно они не сами случайно отскочили в сторону Теркеля, а были целенаправленно кинуты в него. К горлу подступил неприятный, тошнотворный ком, а на глазах выступили крупные слёзы.       — Мама…       — Никаких «но», Теркель! Можешь завтра утром погулять немного с Джейсоном, но вернись к обеду. Ты меня понял?       Мальчик лишь глянул на отца, ожидая от него хоть какую-то поддержку, но тот лишь окинул его холодным взглядом и снова спрятался от него. Спрятался от решения проблемы.       — Нет.       Это всё, что полагалось услышать рыжеволосому школьнику. Весь оставшийся ужин он сидел, трясущимися руками доедая еду, вкус которой уже не волновал его от слова совсем. Он потеряет всё. Школу, дом, друзей. Да, пускай ему не очень нравилось в школе, не нравились его одноклассники, но тут его дом. Тут его школа. Его люди. Неожиданно для себя он понял, как сильно дороги стали ему эти места. Как дорог школьный двор, наполненный гулом детворы с соседних классов, как дороги его одноклассники и учителя. Даже Нигель и Саки, которые издевались над ним, оказались в этом списке. Для него класс стал вторым домом и второй семьёй. Пускай не самой хорошей, но семьёй. Получше, чем он имеет сейчас. А главное — он теряет Джейсона.       Вместе они со второго класса, когда Теркеля перевели из внезапно расформировавшегося класса к ним. Джейсон был единственным, с кем он общался вплоть до шестого года обучения. Они вместе сидели в столовой, обсуждая видеоигры, Джейсон показал ему кучу классных мест для прогулок, научил кататься на скейте, и пусть ворчал на Теркеля при каждом падении, но всё равно подходил к нему и поднимал на ноги. Раньше эти воспоминания навеивали множество тёплых эмоций, но сейчас они оставляли в сердце лишь леденящую дыру и невыносимую боль.       Живот сильно скрутило от чувства тоски. Отвертевшись, что он не голоден, Теркель встал из-за стола и медленно поплёлся на подрагивающих ногах в свою комнату. Фиона с непониманием окинула брата взглядом.       — Ты куда, Теркель?       — К себе, Фиона. Не видишь что-ли? — Огрызнулся мальчик, ускорив шаг.       Он не собирался делать этого, ведь знал, что после будет выслушивать замечания матери по поводу того, что нельзя грубить Фионе, ведь она младше, и он должен относиться к девочке с меньшей строгостью, хотя сама она не имела и капли интереса к своим детям. Не справедливо! Как несправедливо то, что его никто не предупреждал о переезде. Он не готов был расставаться с родным домом и друзьями только при одной прихоти родителей. Стоит ли спрашивать у них, при каких обстоятельствах они решили переехать? Далеко ли они уедут? Сможет ли он приезжать сюда вновь? А получит ли он вообще хоть какой-то ответ? Нет. Не получит. В этом доме его голос ничего не значит.       А Фиона… Он завидовал ей. Девчонка не была привязана к людям ни раз, ведь в садик она не ходила из-за паранойи Шейлы по поводу её здоровья. Она даже в школу толком не успела походить, чтобы найти друзей, ведь постоянно болела и сидела дома. Ей нечего терять.       Теркель запер дверь комнаты и обессиленно упал на кровать. Даже она казалась сейчас такой родной и мягкой, отчего ему стало лишь больнее, и он не смог больше сдерживать слёз. Крепко обняв подушку, сжав его до побеления кожи, он сжался в маленький комочек. Из самого жерла его поедала злоба, обида и неуёмная тоска, и всё это превратилось в такую адскую смесь, что кудрявый не мог понять, что било по нему сильнее. Сердце сжимало, горло раздирало от слёз, а само тело мальчика ужасно горело, да так сильно, что ему пришлось найти силы открыть окошко, дабы совсем не сжечь себя внутренним пламенем. Задыхаясь, всхлипывая и дрожа, он вновь упал на кровать, смотря в окно расплывающимся от слёз взглядом. Теркелю хотелось кричать. Громко кричать, метаться из стороны в сторону пытаясь выбить из себя энергию, лишь бы она не переросла в агрессию. Но всё что он мог, это тихо плакать в подушку и рукав и прислушиваться к двери, дабы вовремя услышать шаги в свою комнату. Плакать нельзя, плакать позорно. Он мужчина, он должен быть сильным. Но кому должен? Он не задавался этим вопросом…       Мальчишка смог заснуть только под утро. Когда он встал, его глаза ужасно ныли и покраснели, лицо опухло от слёз. Заметив, что он уснул не в спальной одежде, Теркель впервые не придал этом значение, лишь выдал своё «Вот блин!», и ничего более. Еле встав с кровати он, пошатнувшись, припал к столу, а затем закрыл окно. Главное, чтобы мама не узнала, что он всю ночь спал с открытым окошком, совсем не завернувшись в одеяле. Теркель решил пробраться в ванну и незаметно умыть опухшее лицо ледяной водой чтобы снять отёки и заодно переодеться, но там его ждал неприятный сюрприз. Только он был готов повернуть ручку и проскользнуть внутрь, как к его сожалению из ванны вышел отец. Повисло молчание. Теркель видел, как отец смерил его равнодушным взглядом.       — Привет, пап.       Но Леон лишь развернулся и пошёл на кухню за очередной чашкой кофе. Теркель проследил взглядом за ним, после чего всё же зашёл в ванну, закрыв дверь.       В зеркале его ожидало его собственное отражение, столь измученное частыми слезами, что в уголках глаз возникли небольшие стрелки. Открыв кран, он не понял, почему же вода не лилась, как вдруг его окатило ледяным градом сверху. Отец опять не выключил душ. Пытаясь отключить его, Теркель неудачно повёл ногой и подскользнулся, свалившись на пол и потянув за собой целую полочку с мамиными лосьонами и масками. В ванной стоял такой грохот, что казалось, все в доме услышали это. Не этого хотел рыжий мальчишка, когда просто хотел умыться.       Всё же приведя себя в порядок и переодевшись, Теркель спустился вниз, где на кухне уже сидели отец и мать. Утро началось с кофе и сигарет. Ничего не меняется.       — Доброе утро, мам…       — Теркель, солнышко, ты проснулся! Иди скорее завтракай и выйди подышать свежим воздухом, только не стой рядом с курильщиками и не втягивай в себя этот дым, это вредно для твоего здоровья! — Сразу после этих слов Шейла затянулась и тут же закашлялась.       «Она когда-нибудь ляжет в больницу…» — — подумал про себя Теркель, с сочувствием смотря на то, как его мать задыхается в ядовитом дыму и сама же губит своё здоровье.       — Я не голодный. Приду к обеду и поем, ладно? Меня ждёт Джейсон…       — Да, хорошо дорогой, только учти, что от голода у тебя может свернуться кишечник и ты умрёшь, так что не затягивай с этим! Всё, беги!       Кивнув, Теркель выскочил из дома как раз в тот момент, когда ему позвонил Джейсон. Вероятно, он ждал от Теркеля приятных новостей о том, когда же они вместе пойдут на фильм, но Теркель думал совершенно о другом. Как же сказать другу о том, что они, возможно, больше никогда не увидятся?       Они встретились в том же самом парке. Никакое плохое настроение не отменяло их фирменного приветствия. Джейсон улыбался, а вместе с ним улыбалась и природа. Лучи восходящего солнца приятно грели их лица, заставляя Теркеля забыть про плохую новость пусть не навсегда и ненадолго, но на пару моментов уж точно. Мальчишки вновь сцепились языками, словно с момента их встречи прошло много времени, хотя прошло менее полудня. Они болтали без умолку, но позже тишина всё же одолела их, и ребята просто гуляли молча по парку, сворачивая на свой любимый маршрут с обычной каменной дорожки.       Вдоволь насмеявшись, мальчишки вернулись во дворы и сели на свои любимые качели. Пока детворы рано утром нет, можно было посидеть спокойно, иначе бы буйные мамочки да злые бабки стали бы прогонять их несмотря на то, что ребятня тоже была ещё детьми (хоть и яро это отрицали). Теркель уже было расслабился и лениво развалился на качели, как тут же в него прилетел вопрос, которого он так боялся.       — Ну так что, в кино идём? Ты мне обещал ещё тогда, на уроке биологии!       Джейсон скрестил руки на груди, с самодовольной ухмылкой поглядывая на Теркеля. Рыжик же сконфуженно стал теребить футболку в руках.       — Да, насчёт этого, Джейсон…       — Даа?       — Мы не сможем с тобой в кино сходить, прости…       Улыбка с лица мальчишки пропала, и он облокотился на колени, поправляя шапку.       — Так, кучерявый, я что-то юмора не понял. Как это, не сможем? Почему это? Билеты я уже приобрёл на завтрашний день, так что не парься!       — Не в билетах дело…       — А в чём же?       Теркель чувствовал, как росло раздражение Джейсона от его отказа. Да, он знал о вспыльчивом характере друга, но всё же надеялся на его поддержку.       — Ну, мои родители решили что лучше переехать, а мне ничего не сказали об этом. Мы уезжаем завтра вечером.       Повисло молчание. Теркель наблюдал за сменяющимся лицом товарища. К горлу подкатил ком, а желудок неприятно скрутило. Джейсон вдруг встал и немного отошёл от качелей, приложив руку ко лбу.       — Переезжает он… Класс! Супер! А раньше сказать нельзя было? А? Я на кой чёрт тратился на эти чёртовы билеты? Самое хорошее время взял! Зал, места! Ты серьёзно сейчас или прикалываешься?!       Теркель опешил от такого напора со стороны Джейсона. Он растерянно смотрел на него, пока тот продолжал.       — Ты хоть знаешь сколько я простоял ради этих билетов? И с кем мне теперь идти?       — Сходи с Джоанной…       — Да не хочу я с ней идти, как ты не понимаешь своей тупой башкой! Я с тобой хотел пойти, готовился к этому чтобы ты просто взял и сказал, что куда-то сваливаешь!       Теркель еле сдерживал слёзы.       — Но мне то откуда было знать, что родители решили переехать? Я сам об этом узнал только вчера! Джейсон, послушай!       — Нет, это ТЫ меня послушай! До этого ты постоянно отнекивался и придумывал кучу отговорок чтобы не идти со мной куда угодно, а по итогу ты вот до этого дошёл? Какой из тебя друг теперь?       — Но я не вру!       Голос мальчишки дрог от напряжения и подступающей истерики. Он поднялся с качели и хотел уже было подойти к Джейсону и тронуть его за плечо, как тот резко дёрнулся и отстранился.       — Не пытайся давить мне на жалость, Теркель! С меня хватит, я ухожу! Реально, лучше бы Джоанну позвал бы, проку и реакции больше было бы…       — Но Джейсон!       — Закрой пасть. Ну и вали отсюда. Пока.       И он ушёл. Теркель стоял посреди площадки один. Он судорожно пытался сообразить, что же ему делать, и почему это произошло. Единственное, что он ясно осознавал, что его шестилетней дружбе пришёл конец. Последний человек, от которого он ожидал подобное, был именно его лучший друг. Это окончательно убило в Теркеле что-то, что было ему так важно и нужно, но это уже не имело для него значения.       Домой Теркель пришел вовремя. Он молча помыл руки, поел, помог матери и Фионе собрать чемоданы. Пока они о чём-то болтали, а Фиона доставала брата глупыми вопросами, его голова была абсолютно пуста. Он не мог смириться с крупными потерями всего за два дня. Мальчик хотел плакать, но он словно выплакал все слёзы. Он хотел кричать, но воздух застрял в лёгких и не хотел выходить наружу, создавая дикий ноющий дискомфорт и боль. Никому из семьи не было дела до ребёнка. Мать с отцом вновь стали цапаться друг с другом на фоне предстоящей поездки. Теркель оглядел стены дома пустым, туманным взглядом, цепляясь зрительной памятью за остатки его прошлого, чтобы шагнуть в будущее с меньшей болью.       Ночь прошла беспокойно. Он почти не спал, а просто лежал и смотрел в потолок. Мальчик время от времени брал телефон в руки и по привычке открывал диалог с другом, отчего сразу же обжигался и откладывал эту идею. Почему Джейсон так на него обиделся? Он же не сделал ничего плохого, он не знал, что так получится! Теркелю было не менее больно, чем его другу. Может, всё же не стоило откладывать прогулки? Походы в кино, в скейт парк, на речку и каток? Теперь Теркель жалел об этом всем своим сердцем.       Джейсон тоже не спал. Парнишка лежал на кровати, стискивая кулаки до побеления кожи в попытках справиться с гневом. Как он мог? Ну почему всё сложилось именно так? Он злился и на Теркеля, и на его странных родителей, и даже на себя. Но чувствовал ли он себя эгоистом? Ничуть. Гнев настолько перекрыл здравый смысл, буквально ослепил школьника, поглотив его с ног до головы. Он же так старался, добывал эти чёртовы билеты, которые разлетались как пирожки на самый ожидаемый фильм чтобы в итоге оказалось что его друг его бросает. И как это понимать? На все его старания просто наплевали.       Стараясь отогнать эти мысли он убрал билеты в шкаф, лишь бы не видеть их и лишний раз не напоминать себе о них и о предательстве Теркеля. А было ли это предательством? Он подумает над этим утром. Сейчас он совершенно не в состоянии мыслить.       Вот и настало утро. Сегодня на весь день обещали дождь, поэтому Шейла подготовила для детей более тёплую одежду, хотя на улице было не так уж и холодно. Теркель еле-еле поел, совершенно не ощущая вкуса еды. Сестра снова стала донимать брата вопросами, дабы скоротать время до отъезда на станцию.       — Теркель, а ты рррад, что мы переезжаемм? — растягивая буквы говорила Фиона, стараясь заглянуть в глаза рыжего мальчишки.       — Я не знаю, Фиона, не трогай меня.       — А почему ты не знаешшь?       — Не трогай меня! Я же попросил отвалить!       Фиона отпрыгнула от дёрнувшегося брата и чуть не свалилась, вовремя схватившись за дверной косяк. Выгнав девочку из комнаты Теркель сел за пустующий стол, заглядывая в серое окно. Тут на него навеяли воспоминания. Как поздно ночью Джейсон приходил к нему через окно пока все спали, чтобы посмотреть новых фильм на диске, как Теркель скидывал ему кульки с забытыми Джейсоном вещами с окна, как однажды родители поймали их ночью вдвоем на кухне, но не смогли выгнать Джейсона и он остался ночевать у Теркеля. Как после этого ему запретили появляться у него дома за такое, но позже это наказание было забыто и Джейсон вновь и вновь наведывался к Теркелю под покровом луны. Были времена…       Так Теркель провёл всё своё время, хотя планировал прогуляться. В последние дни у него не хватало нормально сил на то, чтобы выйти из дома. Так не хотелось покидать родные стены.       Спустившись к родителям, Теркель подошёл к матери, и прочистив горло заговорил с ней.       — Мам, а кто будет присматривать за домом пока мы будем в дороге?       — Как кто? Дядя Стюарт конечно! Он и за машиной, и за домом присмотрит. Твой папа просто не хочет лишний раз тратиться на бензин, так что едем мы на поезде.       — А разве бензин не стоит дешевле билетов?..       — Теркель! Не неси чуши! Мы взрослые, мы знаем лучше!       — Ладно… А ты не боишься за дом? Вдруг дядя Стюарт опять напьётся и разнесёт его?       — Ты что, так не любишь своего дядю? Дядя Стюарт хороший человек, не наговаривай на него!       — Папа так не считает…       Мальчик понял, что больше говорить не о чем.       Не дожидаясь дяди, который, как обычно, опаздывал, семейство вызвало такси и отправилось на вокзал. До отъезда оставалось полтора часа. Теркель смотрел в окно, как капли дождя бьют по стеклу, как изображение за окном плывет как от слёз. Он в последний раз смотрел на родной город и думал, что зря не любил его. Мы не ценим вещей, пока не потеряем их. То же касается и друзей.       В районе, где они жили, начался ливень. Кроссовки противно хлюпали от влаги, вся толстовка была пропитана дождём, на штанинах после неудачного поворота красовалось большое пятно грязи. Вдыхая запах мокрой земли и асфальта, Джейсон нёсся к дому Теркеля так быстро, как только позволяла его дыхалка. Он поскальзывался, ругался и снова вставал, приспосабливаясь к крутым манёврам на поворотах. Всё, лишь бы успеть.       И вот он тут. Задыхаясь после бега, мальчуган облокотился на забор в попытках отдышаться. Он бежал с самого парка, где они так сильно любили гулять вдвоём.       Он с самого утра ходил там. Свежий воздух и запах сосен и мокрых деревьев помогли ему привести голову в порядок. Он думал, думал много, обрабатывал свои мысли в голове и старался переварить их, дабы не сделать для себя ложных выводов. Ему обычно было всё равно на свои ошибки, но на кону стояло его общение с Теркелем. После долгих, утомительных раздумий длиной в несколько часов он сделал для себя вывод. Заскрипели кроссовки, брызги воды разлетались по тротуару, шишки взлетали от ударов ногой. Надо спешить.       Оглядев дом, он стал кричать.       — Теркель! Теркель! Выйди ненадолго, надо поговорить!       В ответ тишина. Джейсон судорожно помотал головой, и, найдя небольшой камушек, кинул его в окно комнаты Теркеля. Тишина.       — Неужели опоздал?..       Его как током прошибло. Похлопав себя по карманам, он обнаружил пару купюр, которые сохранил на еду в кинотеатр и билеты, которые он положил в карман чтобы позже сходить к Джоанне, но так и не решился. Он запихнул билты обратно в карман и стал пересчитывать деньги. Да, этого должно было хватить на такси.       Тут за его спиной раздался прокуренный, хриплый голос.       — Ты чего здесь забыл, шкет?       Обернувшись, Джейсон увидел дядьку Теркеля. Стюарт приехал на своём мопеде, гремя очередной коробкой пива. Времени было мало.       — Где Теркель?       — Так у них уже поезд скоро отъезжать будет!       — Скажите, какой у них поезд, пожалуйста! Это срочно! Без шуток! Я не попрощался с ним!       На удивление, слегка подвыпивший Стюарт не стал буянить и беспрекословно выдал всю нужную ему информацию.       На станции по громкоговорителям объявили о том, что их поезд уже стоит на перроне. Теркель взял на себя пару сумок, какие мог поднять своими-то ручонками, и пошёл за родителями. Уже немного смирившись с обстоятельствами, Теркель не перечил судьбе, а просто шёл навстречу переменам, хотя никакой радости он не ощущал, лишь неприятное волнение. Вот и их вагон. Проводники помогли им устроиться в их купе, отец еле запихал чемоданы в сидушки под ругань матери, что была не шибко довольна без сигареты в зубах. Эта поездка будет большим стрессом для всей семьи.       Сев у окна, Теркель почувствовал толчок. Неужели уже отправляемся? Вот настолько долго они копались с чемоданами?       Смотря на серую улицу, его сердце сжалось. Он больше никогда не увидит этих мест, не услышит голоса ребят… Он было уже хотел заплакать от невыносимой боли, как вдруг услышал крик на весь перрон.       — Теркеееель!       Встрепенувшись от знакомого голоса, мальчишка распахнул окно и высунул голову наружу. Там, чуть дальше их вагона, бежал Джейсон. Он спотыкался об торчащие из бетона железяки, чуть ли не кубарем катился по земле и снова поднимался. Наконец, он догнал его вагон и бежал прям под окном их поезда.       — Джейсон! Что ты тут делаешь?       — С тобой приехал прощаться, бреккетман!       Глаза Теркеля засияли. Поезд разгонялся, и бежать становилось труднее. Развязавшийся кроссовок слетел с ноги парня, отскочив куда-то в сторону, но он продолжал бежать в одном носке. Стёкла битых бутылок больно впивались в его ногу, и с каждым шагом он замедлялся, но не переставал бежать. На глазах навернулись слёзы то ли от боли, то ли от тоски.       — Пообещай, что будешь мне писать! Письма, смс, не важно! И звони мне!       — Я обещаю, обещаю!       На глазах Теркеля появились хрустальные слёзы. Сердце сжалось. Он пришёл за ним! Вот, Джейсон бежит под ливнем, практически бок о бок с ним.       Понимая, что поезд не будет тормозить ради них, Джейсон из последних сил сровнялся с окном Теркеля и протянул дрожащий кулак. Рыжему ничего не оставалось делать, как только высунуться наружу сильнее и стукнуть кулаком в ответ. На этом силы Джейсона были потрачены полностью, и он остановился, переводя дыхание.       — Пока, Теркель! Не забывай меня, брат!       — Я не забуду! Обещаю, что не забуду!       После этих слов их вагон полностью отъехал от перрона, и его лучшего друга уже не было видно. Вся семья молча наблюдала за происходящим, и даже Фиона молчала, сдерживаясь от комментариев и глупых вопросов. Теркель устроился на сидушке, смотря на небольшой столик. Закрыв глаза, он задрожал, а из глаз полились слёзы.       Наконец отдышавшись, Джейсон прижался к бетонному столбу, вытирая слёзы. Сердце больно и непривычно сжимало, и как бы сильно он не отрицал этого, он знал, отчего же все эти слёзы. Несомненно, нога сильно ныла от осколков, а носок пропитался кровью, для него сейчас это не имело значения. Нужно возвращаться домой. Он попрощался с другом не навсегда.       Джейсон поковылял к выходу с перрона, а из его кармана вылетели билеты, упав в лужу.