Полное доверие, Арс!

      Антон вошел в небольшое помещение, треть которого занимала сцена, закрытая изумрудным занавесом, и вздохнул. До его первого выступления на этой сцене оставалось всего два месяца, а это значило, что почти вся его пластическая программа должна быть уже поставлена на ноги, но нет, так не было.       На первых занятиях в театре ребята изучают базу, необходимую для дальнейшей игры на сцене: пластику (работа с телом, акробатика), актерское мастерство, художественное слово (умение читать и управлять голосом), предмет (работа с предметами, т.е. со стульями, палками и т. п.). Вся остальная программа у парня была идеальной, но пластика…       Его мастер по актёрскому мастерству и руководитель труппы Павел Алексеевич, или просто Павел — как он сам себя просил называть — отчаялся найти ему подходящую пару для сценической пластики, потому что из-за необычного сложения юноши это было трудно сделано, и вследствие этого Антон бесцельно стоял за кулисами, пока его менее высокие товарищи-актеры выделывали всякие акробатические выкрутасы на сцене. И так могло продолжаться до «Открытого показа» — первого выступления ребят, но в один холодный мартовский день все поменялось. — Антон, подойди сюда, пожалуйста, — мужчина лет двадцати пяти подозвал к себе подростка. — Да, Павел, — Антон подошел к нему. Рядом с мастером стоял высокий, ростом примерно с Антона, подросток с длинными, почти до плеч, волосами и светло-голубыми глазами. — Что такое? — Антон, я тебе пластического партнера нашел. Это Арсений, он уже занимался в театре во второй труппе набора, но из-за учебы временно прекратил. Теперь вернулся. Он поможет тебе с нагоном программы, так ведь, Арс? — Павел посмотрел на брюнета, тот кивнул. — Ладно, я пошел, меня Ляся ждет.       Ляйсан Альбертовна была режиссёром их молодежного театра и по совместительству женой Павла Воли. Они вместе ставили спектакли, работали с актерами, то есть были идеальным творческим тандемом.       Когда мастер ушел, вернее, убежал в сторону кабинета Ляйсан, Антон протянул руку для рукопожатия. — Антон Шастун, можно Тоха или Шаст.       Брюнет пожал руку в ответ и представился. — Арсений Попов, можно как угодно, только не Сеня.       После пятиминутной тишины парни пошли в сторону сцены, где их труппа стояла в кругу, слушая указания подошедшего Павла по поводу предстоящей репетиции. — Сегодня мы с вами отработаем пластический этюд, этюд с предметом и, если останется время, попробуем худ слово на сцене. Все поняли? Отлично. А вы — он повернулся к Арсению и Антону — будете пока заниматься в зале и отрабатывать элементы по отдельности до идеального состояния, чтобы это было правильно. Скорость потом наработаете, поняли? — Павел повернулся опять к группе и продолжил давать указания подросткам.       Арсений дернул Антона за локоть, приглашая его в конец зала, попутно объясняя суть каждого элемента. — Смотри, Антон. Первое упражнение называется «прыжок на партнера» или, как мы называем, «сломай шею партнеру». Ты кладешь мне руки за шею и прыгаешь на меня. Я ловлю твои ноги, ты их делаешь «пистолетиком» и закидываешь мне за плечи. Понял? — Арсений многозначительно посмотрел на шатена, внимательно изучающего выполнение этого же упражнения ребятами из их труппы. — Не очень, но давай уже хоть что-то попробуем. — Антон приготовился прыгать. Арсений встал в стойку и начал ждать. Шатен выдохнул, запрыгнул, и… — Ты как? — Арсений склонился над лежащим в позе жука подростком, который громко и нервно засмеялся. — Как я? Да отлично, только что упал на спину с высоты своего роста. Да не, реально все норм. — Мдааа… — Арсений задумался, почему у Шаста не получается элемент. Вдруг ему пришла одна мысль в голову, и он встрепенулся, будто поняв всю суть непростой ситуации. — А ты… это… боишься прыгать? Такое обычно бывает, либо если боишься прыгать, либо не понимаешь, что я тебя в любом случае поймаю. — Арс, так… я… Да, мне страшно прыгать. И что теперь? — Антон начал качаться на носках, а Арсений нахмурился: так они с Шастом программу не поставят. — Антон, сядь. — брюнет жестом показал на пуфик рядом с собой и сел рядом. Антон подчинился, не понимая, к чему сейчас пойдет разговор. — Ты боишься, что я тебя не поймаю, потому что ты мне не доверяешь, так ведь? Чтобы у нас все получилось, нужно, чтобы ты мне доверял. — Ясно. И как это сделать? — задал вопрос Антон, щелкая пальцами на руках. — Так это у тебя надо спросить. — пожал плечами Арсений, вздохнув и поднимаясь с пуфика. — Ладно, пойдем пока что-нибудь другое отработаем.       Через полчаса уже что-то вырисовывалось. У парней получались несложные поддержки и падения, но некоторые упражнения все-таки оставались нетронутыми: «прыжок на шею», «шаг на ноги», «табуретка». — Так, стоп работа! — Павел посмотрел на наручные часы хлопнул в ладоши. — Пять минут перерыв: попить, поплакать и покакать, потом возвращаемся в зал, будем отрабатывать палки. — Пошли, — Антон дернул Арсения, за плечо, приглашая его в комнату отдыха. Тот нехотя согласился и пошел за водой к кулеру, попутно объясняя ошибки Антона в парной пластике. Антон налил воду в стакан, раскрашенный узорами, и облокотился бедрами на стол, попивая живительную влагу. — Смотри, ты направильно делаешь захват. Надо цепляться за предплечье, а не за ладонь, понял? Как Непреложный обет в Гарри Поттере, понимаешь? — говорил Арсений, потягивая холодную воду через трубочку. Антон молча кивал, захлебываясь ледяной водой. Задумавшись, он поперхнулся и закашлялся, а Арсений быстро среагировал. Он вырвал стакан и постучал Шаста по спине. Тот, на удивление, сразу же перестал кашлять. Подарив Попову благодарный взгляд зеленых глаз и пролепетав робкое «спасибо» (вместо тысячи фраз — пронесшихся у брюнета в голове), шатен встал и взглянул на часы. В эту же секунду в комнату влетел Павел. — Ну вы чего, я же вам пять минут дал, а вы уже восемь отсутствуете. Приседать будете, товарищи. — проговорил и убежал в зал, а отальные члены труппы нехотя встали и пошли в сторону реквизиторской, где они возьмут палки для занятий с предметом. Арсений толкнул Антона к выходу и пошел вперед, а тот так и остался стоять в проходе, продумывая, как он будет выполнять такие сложные упражнения. — Тоха, да ё-моё, ты что там, уснул что-ли? — крикнул Арсений в коридор застывшему подростку, который буквально сорвался с места и побежал в зал, чтобы не получить штраф за опоздание после перерыва в виде приседаний или, хуже того, отжиманий под счет Павла. — Так, я вижу, вы отдохнули, теперь берем палки, начинаем крутить «солнышко», потом повторяем «пропеллер» и вспоминаем связку, которую разбирали на прошлом занятии. Я еще музыку не подобрал, но имейте в виду, что она будет ритмичной, следовательно, вы должны выработать какой-то ритм в вашем этюде. Кто не научился, тот учится. Все поняли? Работаем. — Павел повернулся к парням, застывшим в ожидании указаний. — Как у вас с пластикой? Есть прогресс? — Да, прогресс есть. Простые движения уже получаются, к более сложным типа «табуретки» и «шага на ноги» не переходили. — доложил Арсений. — Отлично, работайте дальше. Пока можете не повторять палки, у вас они и так идеально. Антон, — обратился мастер к шатену — Ну постарайся там, хорошо? Ты же мальчик ловкий, не хотелось бы тебя с пластики убирать. Давай, выучи там как следует, хорошо? — Да, Павел, хорошо. Буду стараться. — пролепетал Антон, дергая Арсения за локоть, мол, пойдем дальше репетировать. Тот погладил его палец, показывая, что он понял и сейчас будет закруглять диалог с Волей, который уже сам заканчивал разговаривать с ними и направлялся в сторону реквизиторской за шарами для жонглеров. — Ну, пойдем дальше отрабатывать? — спросил Антон брюнета, который погрузился в свои мысли. Арсений молча протянул ему свою руку для захвата и встал в нужную позицию.       Весь оставшийся час парни разучивали «табуретку». Антон, вместо того чтобы нормально вставать на ноги, падал и постоянно шутил над этим, говоря про себя, что он «складной стул», а не «табуретка». Арс лишь хмыкал и пожимал плечами, поднимая его со словами «Давай ещё раз».       После пятнадцатой неудавшейся табуретки Арсений махнул на это дело и предложил Шасту пойти позаниматься с ним в другом зале, где было пусто, и репетиция труппы не мешала им сосредоточиться. Антон вздохнул и пошёл за подростком, про себя думая что он, с его не доверием и умением делать какие-то физические упражнения, и Арсений, со своей идеально отработанной программой и хорошей физической подготовкой, никогда не сработаются. Брюнет же просто хотел немного раскрепостить подростка в неформальной обстановке, поскольку сам проходил через подобное и знал, что на виду у всей трупы ошибаться будет ещё сложнее, чем ошибаться наедине с ним.       Парни зашли в зал. Арсений сразу же постелил им несколько татами, чтобы Антону было не больно падать, и начал что-то искать в телефоне. Антон бесцельно стоял рядом и смотрел на свое собственное отражение в зеркале. — Антон! Антооон! — щелкал пальцами у носа задумавшегося подростка Арсений, параллельно тряся его за плечо. — Ты норм? Аууу, хватит спать, ты на репетиции. — А? Что? Арс, я не сплю, что бы ты не думал. Я просто немного задумался. Давай попробуем еще раз, я сильно постараюсь, правда, обещаю. — затараторил Антон, шлепая себя по щекам. Брюнет отметил для себя, что Шаст очень мило хлопает глазами в попытках сфокусироваться, когда его выводят из такого полусонного состояния. — Антон, да не переживай, все хорошо. Просто не зависай надолго так, ты меня пугаешь. Я к Павлу на минутку, уточню, какие упражнения нам отработать — успокоил друга Арсений, выходя из зала и захлопывая дверь.       Антон повернулся в сторону окна, подпер голову ладонью и чуть сжался в эдакий комочек стресса и нервов, пытаясь приготовиться к разучиванию не самых простых для него элементов: «табуретки», «шага на ноги» и «прыжка на шею». Он до паники боялся ошибаться.       Как к этому пришел тощий подросток?       Наверное, каждый, пройдя тот путь, что прошел Антон, будет еще несколько десятилетий ходить к психологу, но подросток как-то еще держался в здравом уме. Психологическое давление взрослых в течение нескольких лет никого до добра не доводили.       Внезапно на плечо легла большая теплая рука, и мягкий юношеский голос сказал: — Антош, с тобой все хорошо? Ты какой-то подавленный. — Арсений заметил резкую перемену настроения у партнера и понял, что причина, по которой Антон боится доверять, не заключается просто в его страхе прыгать, нет. Тут все гораздо серьезнее.       Шатен резко повернулся. В ту же секунду Арсений оказался на мате, потирая ушибленную щеку, на которую пришелся случайный удар от руки Антона. Зеленоглазый упал рядом на колени и начал было сбивчиво извиняться перед брюнетом, поднимая его с пола. — Успокойся, Шаст. Все хорошо, правда. Я даже ничего не почувствовал практически. Не загоняйся по этому поводу. — успокоил его Арсений, всё ещё лёжа на ковре. Антон стоял перед ним на коленях, смотря прямо ему в голубые глаза. — Вставай давай, Арсений. Нам ещё репетировать надо… — Не надо, я не за этим пришёл с тобой в зал. Мне… Я… Нам надо поговорить. О тебе, это важно, это поможет тебе в театре и в нашей работе. — Арсений встал с пола и сел рядом с ошарашенным подростком, положив свою руку ему на плечо. — Арс, я… Хорошо. — Антон напрягся, а Арсений лишь погладил его по спине, расслабляя напряженные мышцы подростка. Шатен чуть не замурлыкал, когда голубоглазый погладил его по пушистой шевелюре своей теплой широкой ладонью, и прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Арсений отметил для себя тактильность подростка и продолжил гладить его по голове, обдумывая свои дальнейшие действия, которые должны быть очень осторожными.       Вообще Арсений планировал лишь разговорить Шаста и заполучить его доверие для того, чтобы было проще выполнять упражнения, однако чуткое нутро подсказывало иную цель их разговора: его чем-то зацепил этот угрюмый подросток. — Так зачем мы пришли в этот зал? — тихо и осторожно спросил Антон у брюнета, освобождаясь от его руки. Арсений вздохнул и начал осторожно излагать свою мысль. — Смотри, я сейчас тебе скажу лишь свое мнение на этот счет. Я не профессионал, но немного разбираюсь в психологии. Ты выглядишь очень зажато и скованно, когда делаешь какие-нибудь упражнения из-за того, что ты боишься ошибиться и из-за того, что ты мне не доверяешь. Могу ли я как-то поспособствовать этому? — спокойно начал разговор Арсений, смотря на Антона, который обалдел от того, что его раскусили так быстро. — Арс, я… да… Да, мне страшно ошибаться, и что? — Антон погрустнел немного, посмотрел на Арсения, сидящего перед ним на пуфике, и опустил голову. Пушистая челка упала на лоб, закрывая глаза и мешая обзору. — Смотри: ошибаться не страшно, все могут ошибаться, и я тоже, и Павел, и Ляйсан, все ошибаются. — пытался поддержать его брюнет, стараясь подбирать правильные слова. — А можно я поговорю с тобой на очень личную тему? — получив грустный кивок от Антона, он продолжил. — Почему ты боишься ошибаться?       Антон поднял на него глаза и спросил тихим потухшим голосом: — Тебе правда интересно? — Да, ты можешь мне рассказать, я смогу тебе помочь. — Арсений посмотрел Антону в глаза. — Э…а что рассказать-то? Ну я всегда боялся ошибаться. Я с раннего детства был лучшим во всем: учеба, творчество и тому подобное. Родители и родственники поначалу радовались моим достижениям, но с недавних пор они начали воспринимать это все как должное, независимо от того, какие силы я прилагаю и сколько нервов трачу на то, чтобы добиваться каких-то высот. И, как я думаю, в театре они будут ждать от меня таких же блестящих результатов. Если я не буду оправдывать их ожидания, то потом у меня будут проблемы, как мне говорили все детство и говорят до сих пор. Вооот, — выдохнул подросток, закончив свой длинный монолог. Арсений все это время внимательно его слушал, изредка кивая, а в душе офигевая от масштаба проблемы. — Надо научить тебя ошибаться, и я знаю, как это можно сделать. — голубые глаза брюнета заговорчески блеснули, и он кинул взгляд на Антона. — Но нужно, чтобы ты мне полностью доверился. Ты готов?       Шатен кивнул, а Арсений тот час же вскочил с пуфика, встал около зеркала, висящего напротив окна, и начал напевать какую-то мелодию, периодически выделывая непонятные движения, и выглядело это завораживающе. — Антон, иди сюда. — брюнет подозвал к себе зеленоглазого и встал рядом в стойку. — Смотри, чтобы тебе было проще мне довериться, мы попробуем выполнить упражнение «шаг на ноги». Я встаю в полуприсяд, и мы цепляемся руками в захват. Потом ты последовательно ставишь свои ноги мне на бедра и встаешь, опираясь на ноги и выпрямляя корпус. Дальше ты можешь отклониться в противоположную от меня сторону и немного расслабить мышцы, но корпус должен оставаться ровным, иначе мы упадем. Понял? Давай попробуем.       Антон подошел к Арсению и посмотрел ему в глаза, которые были похожи на два небольших океана, наполненных холодной полупрозрачной водой, и протянул свои руки для захвата. Брюнет уверенно взял его дрожащие руки в свои, большие и теплые, и уверенно обхватил его предплечье своими пальцами. Когда Арс сел в полуприсяд, Шаст выдохнул и поставил одну дрожащую ногу ему на бедро, потом вторую, оперся полностью на Арсения и… — Молодец, Антоша, просто супер. Я в тебя верил! — смеялся брюнет, крепко и уверенно держа Антона. — Так, давай слезай, пока ты естественным путем не упал. — Арс, я… У меня получилось! Спасибо тебе. — Антон засмеялся и обнял Арсения, почувствовав, как его обнимают в ответ теплые и большие руки, которые погладили его по спине, пустив тем самым табун мурашек по телу тактильного парня, не привыкшего к такому отношению. — Ладно, хватит радоваться. Ты большой молодец. Антоша. Я уверен, еще пару таких репетиций тет-а-тет, и ты будешь лучшим в труппе по пластике. Пойдем отрабатывать новые элементы? — Арсений отстранился от Антона и постелил пару дополнительных татами для новых упражнений. — Не испугаешься снова? — Полное доверие, Арс! Погнали, «табуретка»…

2 месяца спустя…

— Так, начинаем с пластики. Все помнят связки? Отлично, поооехали! — Павел сидел за звуковым пультом и регулировал музыку для сценической пластики, пока на сцене начинающие актеры показывали подъёмы, падения и полеты. — Смотрим на Антона и Арсения, раньше них не начинаем делать! где синхнрон, молодежь? — комментировал выполнение этюда мастер, любуясь на выполнение последних элементов. Через неделю у ребят намечалась первая премьера — «Открытый показ», и труппа укладывалась в сроки подготовки к выступлению, что, безусловно, не могло не радовать режиссера Ляйсан и руководителя труппы Павла.        Антон, как и предполагал Воля, за неделю идеально нагнал программу по пластике, режиссер поставила их с Арсением в первый ряд и сделала ведущей парой в этюде.       На репетициях брюнет, как и в первую их встречу, поддерживал Шаста и полностью контролировал выполнение упражнений, шепча во время очередного прогона слова поддержки. Как и сейчас, когда Антон немного нервничал во время общего прогона, Арсений разговаривал с ним шепотом так, чтобы слышал только он: — Так. Прыгай. Отклоняйся. Умничка, молодец. Давай руки. Вставай аккуратно, солнце. Спрыгивай. Подлезай. Умница, я в тебя верил. Падай, не бойся. Держись. Садись медленно. Теперь залезай на спину. «Табуретка». Встаем. Все, этюд закончился.       После первых двух часов работы на сцене парни пошли на перерыв на улицу, а оставшаяся труппа осталась в комнате отдыха пить чай и готовиться к следующим двум часам репетиции. Антон давно хотел кое-что сказать Арсению, да и Арсений кое-что хотел сказать Антону, просто не нашли более подходящего времени и места. — Арсений я… в общем, ты мне нравишься. И да, это не шутка. — Антон быстро выпалил и замолчал, ожидая ответа от друга. — Да? И ты мне, как я недавно понял. Пойдем в зал, Тоша? — улыбнулся Арсений, нежно кладя свою руку на плечо Антона и потянув его в сторону здания. — Пойдем, Арсюша. С тобой куда угодно.

Неделю спустя…

— Иииии поздравим наших юных актеров с их первым выступлением на этой сцене, и поблагодарим режиссера нашего молодежного театра Ляйсан Утяшеву и руководителя труппы Павла Волю! — объявил ведущий.       Антон тяжело дышал. Его номер по пластике закончился две минуты назад, и сердце быстро билось, постепенно приходя в нормальный ритм. Арсений стоял рядом и сжимал руку Антона, переплетя их пальцы вместе, мол, у нас все получилось, мы молодцы.       И через полчаса они будут идти довольные домой, ведь это их вторая общая победа; первая была, когда у Шаста первый раз получилось упражнение. Они оба благодарны их театру: Антон за то, что если бы не он, то подросток никогда не встретил бы Арсения; Арсений за то, что никогда бы не встретил в обычной жизни Антона.        Теперь в жизнях парней есть две неотъемлемые части: молодежный театр и парень, который очень сильно тебя любит.