А он сейчас с нами? В этой комнате?

      Ты просыпаешься не вовремя. Может, дело в этих таблетках от психиатра — вы съездили в соседний крупный город к врачу, ты пожаловался на тревожность и «несвойственные тебе мысли», хе-хе. Психиатр, сравнительно молодая, но некрасивая, как все европейки, блондинка, выписала тебе успокоительное. Я позволил, ты ведь и правда слишком нервный… Ну и вот. Ты проснулся, а я не узнал, и ты заглянул в тетрадь раньше, чем я успел ее убрать. Какая досада.        «Олег, что это?!» — спрашиваешь ты.        Он не слышит.        — А это, кисуля, список закупок для первого этапа нашего плана, — поясняю я, и мне заранее скучно. Сейчас ты скажешь, что ты не такой, что я не такой, а Олег вообще весь не такой, потом будешь плакать, и так и не признаешь, что я прав.        — Кисуля? — переспрашивает Олег без выражения.        — Серё-ёжа проснулся, — поясняю я.        — Отлично! — почему-то радуется Олег. — Дай мне с ним поговорить.        Смешно, что любому другому я бы отказал. Я, в конце концов, не телефонистка, чтобы соединять с абонентом!        Но — Олег.        Олег не такой, как другие. У Олега арсенал в подвале, и теперь в нашем доме несколько таких сюрпризов, что заходить к нам в гости без приглашения я очень не советую. У Олега фантазия, воображение и полное отсутствие жалости. Короче говоря, для Олега я могу сделать исключение.        — Ладно, — я пожимаю нашими плечами. — Только недолго.        — Дай нам минут пятнадцать, — говорит Олег.        Ты смотришь на него неверяще и запускаешь обе пятерни в волосы. Хорошо, что пока в свои, а не в наши.        «Олег, я не верю… Зачем?! Все же хорошо было!»        Всё будет хорошо, когда мы вернём соцсеть, но об этом я тебе не говорю. Олег вон уверен, что справится с тобой, так и пускай. Я отхожу в сторону и уступаю тело тебе. Ты тут же горбишься, упираешься локтями в колени.        — Олег, я-то думал… Зачем вам это?! Столько убийств…        «Да на этой странице всего четыре!» — возмущаюсь я.        — То есть дальше — больше?!        — Птица, не отвлекай его, — говорит Олег. Нельзя сказать, что просит, просто говорит. — Дай нам поговорить одним.        Я фыркаю и вылетаю сквозь закрытые створки окна. Красивый жест, чтобы показать, как я обиделся, и который не мешает мне вернуться в комнату через несколько секунд.        Хочу послушать. Олег точно был бы не против.        — Конечно, мы не будем это делать, — говорит Олег тебе. — Это просто способ его занять чем-то. Планы — это безопасно, Серёж.        — Но когда он захочет их реализовать?.. — в твоём голосе надежда и намёк на облегчение, и я начинаю подозревать нехорошее.        — Он захочет, когда мы весь мировой кинематограф пересмотрим, — уверенно отмахивается Олег. — Последние четыре вечера мы смотрим Декстера. По сути твой Птица — это обиженный мальчишка лет шести. Ему вполне хватает фантазий, как он отомстит обидчикам. Мы не дойдём до реализации планов, я гарантирую.        Ты говоришь что-то ещё, но мне почему-то сложно сосредоточиться на твоих словах. Мне вообще как-то странно. Помню, когда дрались с Громом, он мне так залепил, что я ещё минуту отдышаться не мог, и в ушах звенело, как сейчас. Но сейчас-то меня никто не бил. И тела у меня нет — мне не может быть больно. Не может, но… Но.        Я смотрю, как Олег даёт тебе чашку с чаем и гладит по руке. Смотрю, как он проверяет время и что-то тебе говорит. Ты пожимаешь плечами совершенно моим жестом и тянешь к себе тетрадь.        — Не стоит, — слышу я голос Олега.        — Мне интересно, — ты какого-то хера улыбаешься. Я чувствую себя, словно превратился в статую и не могу шевельнуть даже кончиком пальца.        Олег, ну почему именно Олег? Он же был нормальный, был как я — я видел! Почему он мне соврал?        — Там прямо трэш, — предупреждает Олег тебя. Ты киваешь.        — Это Птица, я от него ничего другого и не жду.        — Ты мог бы прикинуться, что поддерживаешь нашу идею?        — Если сказать, что поддерживаю во всем, он не поверит. Какие-то моменты, может быть…        Ты листаешь клетчатые страницы. Вот это я уже выдержать совсем не могу. Если бы я действительно ушёл, то вернулся бы к тебе, который согласен мстить, и к Олегу, который во всем меня поддерживает, и мы бы развлекались изрисовыванием страниц и обсуждениями, и… Это действительно было бы хорошо, Олег прав. Олег отвратительно прав.               Я не возвращаюсь этим вечером. Не возвращаюсь и завтра тоже. Нет, я вовсе не обиделся и тем более не расстроился, мне просто надо подумать. Оказывается, Олегу нельзя доверять. Нужно решить, что с этим делать. Тоже врать ему? Попытаться использовать втёмную? Просто убить его? Слишком просто. Слишком сложно. Слишком скучно. Я не знаю, что мне делать, и я не прихожу.        Вспоминаю детский дом. Там ведь было так же. Я не знал, что мне делать с этим Олегом. Он защищал тебя в драках, он был готов сидеть с тобой, пока ты рисуешь, он приносил тебе пирожки с джемом, чтобы утешить. Всё, что я мог тебе дать, Олег мог дать тоже, и тогда я выбрал уступить. Сейчас — не знаю.        Я не показываюсь. Олег пару раз спрашивает, не видишь ли ты меня, и только кивает в ответ на твоё «нет». Тебе без меня почему-то становится лучше. Ты бросаешь таблетки от психиатра и вечерами сидишь и пишешь какой-то код. Я не спрашиваю, что именно. Может, вирус, а может — тестовое задание для устройства на работу. Лучше бы первое, но не моё дело.        Олег всегда с тобой рядом. Иногда он даже приходит к тебе, когда ты ложишься спать, и молча стоит у твоей кровати. Один раз ты не успеваешь заснуть.        — Олег? Что случилось?        — Ничего, спи. Просто зашёл.        — Просто?        Ты садишься на кровати, смотришь на Олега снизу вверх. На тебе серая футболка, в которой ты выглядишь бомжом, подобранным исключительно из милосердия. Олег одевается лучше, хоть я его и… Хоть я и не хочу его хвалить, вот. Черная водолазка идёт ему даже больше, чем Стиву Джобсу, а подстриженая борода делает похожим на горячего канадского лесоруба. Олег ничего такой, я уже говорил.        — Если что-то случилось, лучше скажи сразу, — просишь ты. — Не нужно секретов.        — Серёж, всё в порядке. Я проверял, спишь ли ты.        Он садится на твою кровать и гладит тебя по голове. Быстро, буквально парой движений, но ты всё равно тянешься к нему, ловишь его ладонь и прижимаешься к ней щекой.        — Не надо, — почему-то хрипло говорит Олег. — Если ты так будешь делать, я ведь могу решить…        — Что решить?        Ты не отпускаешь его руку. Давно ли ты такой храбрый стал? Либо с тех таблеточек, либо из-за Олега, третьего варианта найти не могу.        — Решить, что тебе нравится, — договаривает Олег. — Что ты тоже хочешь.        — Тоже?        Да что ты так тупишь-то, Серёга?! Сказал же он тебе… Эм, а правда, что за хрень он сказал?!        — Тоже, — Олег смущённо усмехается. — Ты мне давно нравился. Я даже в армию пошёл специально, чтобы пидорасом не стать. Но оказалось, что умение стрелять никак не влияет на то, на кого у тебя встаёт.        Звучит неплохо, в стиле афоризма для какого-нибудь сборника крылатых цитат. Но знаешь, что я тебе скажу, друг мой Серёга? Над бы нам послать Олега с его страстью куда подальше. Не наша проблема, на кого там у него стоит, пока он держит свой член в штанах, правда? А что пидор — что ж, бывает. Зато со взрывчаткой обращается как бог!        Скажи ему… Эй, что ты делаешь?!        Ты кладешь его руку себе на лицо и целуешь его в ладонь. Фу, мерзость, прекрати немедленно.        — Когда ты в армию записался, я думал, что это чтобы со мной не быть, — говоришь ты. — Потому что ты догадался.        — Не догадался, — он гладит тебя по щеке, а потом почти падает на тебя и обнимает. — Наоборот, не хотел тебе жизнь портить. У тебя же образование, перспективы там всякие. Серёжка, какой же я дурак был.        Ты прячешь лицо у него на плече, обнимаешь его так, словно тебя сейчас войсками спецназа отрывать будут. Он целует тебя в висок. Ну, сколько времени так сидеть можно. Поговорите уже о чем-нибудь важном, а то бесите. Вы меня бесите, ясно?!               Я возвращаюсь и сразу захватываю тело. А фиг ли? Ты за компьютером, время — 17.40 по местному. Смотрю на дату — меня не было две недели. Вряд ли кто-то скучал. Жалюзи опущены, но свет с улицы пробивается между белыми планками, и в кабинете полутемно. Плечи ломит — ты сидел давно. На экране веселенький разноцветный код. Можно почитать, но глаза устали. Я встаю и потягиваюсь. Пахнет свежестью и какими-то цветами, кажется, недавно был дождь. Я не помню. Я вообще мало что помню из того, когда долго не прихожу. Если чуть-чуть летать, то всё нормально. А вот две недели — не помню.        Выхожу из кабинета, бесшумно прикрывая дверь. Ты ходишь по дому в носках, никаких дурацких тапочек. Спасибо, получается тихо и подозрений не вызывает. Я прохожу в кухню и заглядываю в холодильник. Есть не то что хочется, но надо заняться чем-то приятным, пока тело моё, а полезных дел нет.        — Прости, задержался.        Знакомые шаги за спиной могут принадлежать только одному человеку. Олег обхватывает меня вокруг пояса, притискивает к себе, целует в шею. Расслабляюсь и терплю.        — Думал, раньше получится, но ты не поверишь, пришлось снимать с дерева кота. Местные с чего-то решили, что я — бывший пожарный, у них уважают пожарных, — смеется Олег и снова целует меня в шею.        То есть, поцеловать-то он хотел бы тебя, но уж что есть. Ничего другого предложить не могу.        — А ты, конечно, так и сидишь голодный?        — Я работал, — говорю я, подражая тебе — негромко и без эмоций. — Даже не заметил, что столько времени прошло. Значит, ты спас кота?        — Да. А фрау Нильсен обещала нам за это её фирменный лимонный пирог. Сказала, завтра принесет. Хочешь пирог, Серёга?        Пожимаю плечами:        — Почему бы и нет.        Холодильник нужно закрыть, из рук Олега — вывернуться. Эти обнимашки мне не нравятся, слишком близкий контакт. Пирог, значит. Котики. Вот так вы тут без меня живёте.        Решение приходит внезапно, и я улыбаюсь, не поднимая глаза на Олега. Может, не разглядит их цвет за ресницами. Не хотелось бы, чтобы он знал раньше времени.        — А пока нам его не принесли, что мы будем есть?        — Сейчас салат порежу, а ты пока курицу разогрей, ладно?        Он поворачивается ко мне спиной, когда лезет в холодильник, достает оттуда помидоры и какие-то листья. Короче, занимается вашей обычной жизнью, ладно хоть целоваться больше не лезет.        — Разогрею, — соглашаюсь я и выхожу.        Вход в подвал у нас отдельно. Выхожу из дома через заднюю дверь, открываю соседнюю — по отпечатку пальца, конечно, никаких ключей, и добро пожаловать! Лампы дневного света, серый бетонный пол, узкие прямоугольные окошки под самым потолком, забранные частой решеткой, стиральная машина от прежних хозяев, стеллажи от них же. Здесь многие делают прачечную в подвале, удобно. И решетки многие тоже ставят, то ли от енотов, то ли от хорьков. Ничего подозрительного, совсем ничего.        Я открываю одну из картонных коробок, на которой я криво черным маркером написал «Для переезда» и не уточнил, кого и куда. Олег тогда посмеялся этой шутке. Беру из коробки верхний пистолет — прямо голой рукой, без перчаток, а чего нам скрывать? Проверяю патроны, снимаю с предохранителя и иду обратно в дом, чувствуя, как удобно лежит в ладони рукоять. Я ничего не чувствую, даже не злюсь. Я помню, как это — убивать. Я видел, как люди горят заживо или разлетаются ошметками от взрыва. Возможно, если бы у меня был огнемёт, было бы интереснее.        Олег всё ещё нарезает помидоры ровными кружочками, белый сыр дожидается рядом на столе. Может, подождать, пока закончит? Хотя салат я могу приготовить и сам. Делаю ещё шаг и поднимаю пистолет.        — Приветик, — улыбаюсь я и стреляю.        Олега за столом уже нет. Нырнул вниз, перекатился по полу, приближаясь ко мне. Что ж ты такой шустрый, сука? Выстрел. Мимо! Пуля выбивает крошку из плитки пола. А у Олега в руке нож, которым он помидорки резал. Он же нам ничего не сделает, да? Он бросается в сторону, я снова стреляю. Вроде задел, но он уже совсем близко, и больше я ничего сделать не успеваю. Олег бьёт меня в челюсть, локтем — в живот, выбивая воздух, руку сразу на излом, так что локоть хрустит и пистолет выпадает сам. Ещё секунда — и Олег тыкает меня лбом в пол, на котором остались капли его крови.        Слизываю ту, до которой могу дотянуться. Ну вот и поужинали.        — Вернулся, наконец, — говорит Олег, выкручивая мне руку так, что ещё немного — и она отвалится нахрен. — Что на тебя нашло? Я вроде фамилию на «Гром» не поменял.        — Я уже понял, что он тебе так нравится, что вы поженитесь при первом же случае, — смеюсь я. — Отпусти.        — Щас, — хмыкает он и не отпускает. — Что это было, Птица?        — Тихая домашняя месть, — поясняю я. — Понимаешь, подслушал вас с Серёжкой и узнал интересное.        — М? Что именно ты услышал? — уточняет Олег.        — Ой, как ты сразу напрягся, — смеюсь я. — У вас с ним много маленьких гнусных тайн? Надо же, надо было подслушивать больше!        — Что ты слышал? — он хватает меня за волосы на затылке, поднимает мою голову над полом, подозреваю, именно для того, чтобы посильнее впечатать обратно. Ну вот, угадал! Больно же! Снова смеюсь.        — А соседи полицию вызовут!        — Пока офицер Хайнц до нас дойдёт, я успею с тобой поговорить. По какой причине ты стрелял? Ну?        Новый удар об пол моим лбом. Не то что сильный, скорее мотивирующий. Не будет же Олег тебя всерьёз калечить, значит, и мне ничего не грозит.        Я бы помолчал ещё, но мне и самому интересно, что он скажет.        — Узнал, что ты не собираешься выполнять наш план мести Грому.        Теперь я сам выворачиваюсь, чтобы смотреть на Олега. Он позволяет, видимо, чтобы я увидел, как он качает головой.       — Я ему соврал. Я собираюсь всё это сделать.        — «Единожды солгавши, кто тебе поверит», — цитирую я Пруткова. Иногда самому страшно, какой я образованный. — Ты говоришь, что врал ему, а где гарантия, что ты не врёшь мне?        — Я же тебе сказал, что я его убью, — просто говорит Олег. — За тебя. За то, что у тебя отобрали. За то, каким я тебя увидел в той клинике. Не веришь мне? Можешь не помогать, я справлюсь сам.        Это неожиданно и очень прекрасно. Я вдруг понимаю, что всё это время не зря им восхищался, а он меня отпускает.        — Прибери за собой, — командует он, обводя рукой кухню, и я вслед за ним осматриваю её. Почти порядок: пара дырок от пуль в стенах, выщербленный пол. Кровь на плитке — самое простое.        — А я, — говорит Олег, — схожу за пластырем и придумаю, что у нас могло звучать похоже на выстрелы.        — Трахались слишком громко и кроватью в стены стучали, — фыркаю я.        — Мы с ним не трахаемся, — говорит Олег и выходит из кухни. — Без тебя не интересно, Серёг.        Вот и гадай теперь, что он имел в виду? Ему сейчас без Серёги не интересно? Я что, мало его развлекал?! Или без меня не интересно? Но я-то не Серёга. Сергей у нас ты, а я Птица, он же монстр из ночных кошмаров, он же чудовище и убийца. Как бы… Сложно перепутать, да?        Я смотрю на тебя. У тебя на лице ужас и отвращение. Да, ты прав, футболку тоже надо сменить.        — Ты с ним не трахаешься? — спрашиваю я.        «Да о чём ты?! Что ты натворил? Что здесь… Где Олег?»        — Не парься, в порядке твой Олег, — я стираю кровь с пола, подбираю пистолет и убираю его в холодильник под пакет с морковью. Не хватало ещё на виду забыть! — Мы с ним немного поссорились, пострадал пол… Кстати, если я сюда притащу коврик из ванной — это не будет выглядеть странно? А на стенки надо что-то повесить, да? Где у нас дрель?        Когда офицер Хайнц приходит, у нас тишина, порядок и идиллический семейный ужин. Сидим рядом, едим салатик, а полицейскому ты предлагаешь пива.        — В такую-то жару, офицер, не откажетесь?        — Ваши соседи жаловались на шум…        Единственный полицейский этого городка виновато улыбается. Мы же приличные люди и вполне вписались в местное общество. Мы нашли пропавшего мальчишку, Олег снимает с деревьев котят и переводит через дорогу старушек.        — Прошу прощения, — улыбается Олег. — Я пытался чинить машину и, кажется, неудачно. Теперь весь движок придется менять.        Мы идем в гараж, где я ещё больше начинаю восхищаться Олегом. Здесь у нас неновая Ауди, и сейчас она выглядит так, словно в неё попала фашистская бомба, — движок разворочен, какие-то трубки торчат. Прекрасно! И главное — как Олег это сделал совершенно бесшумно за какие-то пять минут?! Гений, точно гений!        — Мы постараемся больше не тревожить соседей, — говорит он. — Может, всё-таки пива, офицер?        Местный полицейский худ, белобрыс и чем-то похож на Дубина. Форму он не носит, выращивает у себя перед домом розы и мечтает жениться на Аннет, которая живёт за три дома от Карла, мать которого пьёт, потому что муж ей изменяет. Здесь все друг друга знают. И скоро также будут знать, что русский — бывший пожарный — Олег не умеет чинить машины.        — Лучше просто сдайте её в металлолом, — предлагает офицер. — Мой брат работает в автосалоне в городе, давайте я позвоню ему, поможет подобрать…        — Велосипед! — подсказываю я. — Там двигателя нет, сломать не получится. Нет, лучше самокат! Ещё надежнее.        — Ну что ты сразу начинаешь? — подыгрывает Олег. — Новую купим.        — А деньги… — я осекаюсь и смотрю на полицейского. — Мы позже об этом поговорим, дорогой!        — Да я уже ухожу, — смущенно улыбается офицер Хайнц. — Позвоните мне, если всё-таки решите брать машину. Хорошего вечера!        Олег провожает его до калитки. Мы с тобой стоим и разглядываем раскуроченную машину.        «Потрясающе», — говорю я, и ты только киваешь. Хоть в чём-то у нас мысли сходятся!