Десятка мечей. Том I.

Подготовка к Весеннему балу всегда занимает минимум месяц и сопровождается хлопотами с беготнёй. Тридцатого мая, уже в день бала, даже Наталия Владимировна просыпается в восемь утра, чтобы всех организовать и проследить за подготовкой к приёму гостей. К подготовке подключились также Родион, Евдокия и Яков, позабывшие о своей юной госпоже, что всё ещё спала крепким сном. По всем этажам разносились звон тарелок и топот сотен слуг, которые за многие годы уже привыкли оперативно подготавливать имение к большим мероприятиям. Стены дворца Ставрогиных сотрясаются от бурных празднеств шесть раз в год: на Весенний бал, на новый год, дни рождения дочерей Ставрогиных, день рождения Наталии Владимировны и на день рождения Григория Николаевича, гуляние на который организовывает Наталия Владимировна. Каждый слуга знал своё дело, задачи были распределены, дворец превратился в конвейер по украшению залов и сервировке столов. Наталия Владимировна любила всю эту суету перед балами в их имении, она руководила процессом и помогала, если что-то у слуг не получалось или они путались. Григорий Николаевич же не любил всем этим заниматься и всегда сбегал в гимназию перед балами, тем более сегодня, когда ему нужно закрыть и проверить все отчёты под конец учебного года. В этом году с подготовкой Весеннего бала Наталии Владимировне помогал также Всеволод, который уже вовсю бегал по дворцу, когда Наталия Владимировна только проводила утренний туалет. София проснулась в двенадцать часов дня. Она резко открыла глаза и была уже полна сил. Из-за крепкого сна, в который она впала благодаря Аделине, сейчас София чувствовала в себе столько энергии, сколько давно не ощущала. Долго лежать в постели София не смогла — она хотела поскорее начать подготовку к балу. Мероприятие начиналось в пять часов вечера, у Софии было ещё три часа на занятие своими делами — потом она будет искать Евдокию и собираться уже непосредственно на бал. София накинула на себя простое платье и побежала на кухню, чтобы ухватить себе что-то съедобное в сегодняшнем хаосе. На кухне, где бегали повара, София осталась незамеченной. Она быстро сделала себе кофе, не без помощи освободившейся буквально на пятнадцать минут Марфы, что сегодня отвечала за сыр для канапе, и нашла круассан, который ждал её с самого утра. София ела в своих покоях только в дни балов, так как возможности откушать в столовой просто не было. Когда София шла к себе в комнату, она заметила открытую дверь кабинета Всеволода. Обычно он закрывает дверь в свой кабинет, но сейчас она была чуть приоткрыта, словно манила Софию сунуть свой любопытный нос. Обе руки Софии были заняты, и она легонько толкнула ногой дверь. В кабинете Всеволода стояли сам хозяин комнаты, Яков и Евдокия. Они говорили на французском, и София не успела вникнуть в тему разговора, как её поймал взглядом Всеволод. Он так резко поднял свой, казалось, холодный взгляд, что София по-настоящему испугалась и чуть не выронила чашку с кофе. Всеволод моментально поменялся в лице и легко улыбнулся. — Bonjour, jeune dame [1]. Чем имею честь видеть Вас в качестве гостьи своего скромного кабинета? — Bonjour, Всеволод, — София была застигнута за слежкой, что сильно побеспокоило её нервы, но она быстро взяла себя в руки. — Я искала Евдокию, но её нигде не было, решила навестить Вас — и вот она. — Ох, приношу глубочайшие извинения, что занял Вашу личную слугу, мне просто нужны были свободные руки для подготовки подарка Катерине перед моим сегодняшним отъездом к матушке. Евдокия сейчас же пойдёт с Вашим Сиятельством! — Нет, нет, что Вы! Сейчас я хочу позавтракать в тишине и спокойствии, но прошу Евдокию прийти в мои покои к трём часам и начать подготавливать меня к балу вместе с другими служанками. — Как скажете, Ваше Сиятельство, — Евдокия поклонилась Софии. Перед тем, как покинуть кабинет, София окинула его взглядом. Она со скрипом прикрыла дверь и отправилась дальше по коридору. Дверь за её спиной с грохотом закрылась. Какой такой подарок Всеволод готовит Катерине? И почему не сказал ничего Софии? София улыбнулась. Всеволод знает, что София всё бы разболтала Катерине, так что его излишняя скрытность объяснима. София села за чайный столик на балконе своей комнаты и начала завтрак. Она оглядывала залитый светом сад, что цвёл в этом году так, как никогда раньше. Цветы в оранжерее, небольшая часть которой видна Софии с балкона, были ярче обычного. София любила оранжерею, что построили по её просьбе, и она каждый день заходила в стеклянную постройку, чтобы полюбоваться красотой зелени и отдохнуть. В голове Софии возникла идея — можно было бы показать оранжерею Алексею! Сбежать от всех на балу и побыть наедине в месте, что так дорого Софии, — прекрасная мысль. После завтрака София почитала роман, что стащила из комнаты Алексея ещё в апреле, и, как только она собиралась встать, чтобы пойти за Евдокией, та вошла в покои юной госпожи с несколькими другими служанками. София резво села за туалетный столик, готовая к прихорашиваниям. Всю подготовку Софии к балу Евдокия что-то роняла и ругала себя под нос, словно старая бабулька. Когда София шутливо спрашивала, что случилось с Евдокией, какая муха её укусила, та начинала извиняться, что совсем было не в духе Евдокии. Да и вообще, Евдокия из сильной и едкой девушки превратилась в слабохарактерную мямлю, словно что-то или кто-то морально её сломал. Эти изменения София заметила ещё в августе, но сейчас, сравнивая Евдокию из июля и Евдокию из нынешнего мая, она поражалась и страшилась тому, что же случилось с её служанкой. Чтобы узнать причину такой смены поведения, София уже после всей подготовки к балу, отослала служанок, оставив одну лишь Евдокию в покоях. София покрутилась у зеркала. Она была безмерно благодарна Ивану, который полностью переработал её образ на бал — теперь он не просто невероятной красоты, но и уникальный! София в отражении заметила, как Евдокия тоже любуется её платьем. — София Григорьевна, как Вы чудно выглядите! — сказала Евдокия со слезами на глазах. — На сегодняшнем балу Вы затмите всех! София, шурша платьем, развернулась к Евдокии и подошла к ней. Евдокия, словно испугавшись своей госпожи, чуть съёжилась. — Евдокия, — София положила руку на плечо служанки, — скажи, пожалуйста, что с тобой случилось? Паника в глазах Евдокии стала сильнее. — Вы о чём? — Не в обиду тебе будет сказано, но в последнее время ты... Как бы это сказать... Стала более мягкотелой. Тебя кто-то обидел? — Нет, что Вы, София Григорьевна! — Евдокия замахала руками и сделала шаг назад, из-за чего Софии пришлось убрать свою ладонь с плеча служанки. — Я Вам благодарна за Вашу обеспокоенность, но правда, всё хорошо. София не сводила свой взгляд с Евдокии, что прятала свои глаза на протяжении всего разговора. София знала, что Евдокия — девушка суеверная и верила, что глаза — отражение души. Но Софии и не надо было заглядывать в глаза своей служанки, чтобы понять, что она нагло врёт своей госпоже. София поджала губы, чтобы успокоиться. Если Евдокия не хочет говорить, то не скажет и под плётками, вымоченными в солёной воде. София решила обнять Евдокию, чтобы та знала, как дорога своей госпоже. Как только София заключила Евдокию в свои ненавязчивые объятия, Евдокия вздрогнула. — Я хоть и нечасто это говорю, но ты действительно мне дорога не просто как служанка. Если тебя что-то будет беспокоить — говори мне, я выслушаю и помогу, чем смогу. — Благодарю Вас, София Григорьевна, — Евдокия неловко приобняла Софию в ответ. В отражении зеркала, что висело на стене, София сверлила взглядом своё недовольное лицо. В пять часов во дворе уже стояло несколько экипажей, а залы дворца наводнили молодые представители золотой аристократии. Слуги уже спокойно ходили с подносами закусок и бокалов. Молодые люди любовались убранством дворца Ставрогиных, и каждый был поражён тем, что это действительно обитаемый дворец одной семьи, а не городской музей, на содержание которого выделяют деньги сразу несколько именитых родов. София, как всегда, вышла из комнаты с опозданием. Она поджидала, чтобы побольше людей пришло во дворец и побольше глаз на ней заострили внимание. София зашла в уборную на третьем этаже, чтобы убедиться в сохранности своих макияжа и причёски. Там она один на один столкнулась с Аделиной, которая уже вовсю поправляла выбившиеся локоны. На первом этаже все уборные были переполнены дамами, на втором этаже было маловато места из-за скопившихся гостей у бального зала, а до третьего этажа ещё никто из девушек не доходил, и Аделина не поленилась подняться на самый последний этаж, чтобы в спокойствии и тишине прихорошиться. На мгновение София замешкалась, размышляя, стоит ли ей входить и оставаться наедине с Аделиной в замкнутом помещении. Но, вспомнив, кто хозяйка дворца, София с гордо поднятой головой вошла в двери. Аделина, заслышав шуршание, повернулась и замерла перед Софией, удостоившей её реверансом. Аделина недоверчиво оглядела Софию, но всё же ответила ей реверансом на реверанс. — Рада тебя видеть в гостях, — София, как и Аделина, повернулась к зеркалу, чтобы поправить волосы и проверить макияж. — Взаимно, — через зеркало Аделина оглядела внешний вид Софии. — Платье выглядит шикарно, — её голос был холодным и отрешённым. — Благодаря тебе оно стало в сто раз красивее. Аделина только усмехнулась. — «Возможно, в другой вселенной мы бы смогли стать если не подругами, то, как минимум, приятельницами», — это ты сказала мне вчера в актовом зале гимназии. Знаешь, — София отошла от зеркала, — мы и в этой вселенной смогли бы подружиться. Нужно лишь избавиться от своих предрассудков и детской вражды, взявшейся из ниоткуда. Тебе нужно пересмотреть свои взгляды на мир, мне нужно ещё лучше поучиться дружбе — нам ещё двоим нужно подрасти. Аделина слушала Софию, не отрываясь от своего отражения в зеркале. — Я бы хотела сделать первый шаг к нашему примирению, — София прикусила губу и достала из рукава новую, ещё не открытую, помаду. — Мне кажется, твоему образу не хватает яркого акцента. Красная помада отлично с этим справится, — она с тихим стуком поставила футляр помады на туалетный столик. Аделина замерла, не отрывая взгляд от своего отражения в зеркале. София удалилась из уборной. — Не волнуйся, она не отравлена! — кинула София вслед. Аделина молча опустила руки и посмотрела на красную помаду, оставленную Софией. Позади себя София услышала крик, и она сочувствующе вздохнула. Аделина впилась пальцами в кожу голову, растрепав только-только уложенную причёску. Одна часть её сознания понимала, что София и правда хотела положить конец их вражде, но другая часть твердила — она что-то задумала и хочет добить Аделину. Ей казалось, что она сходит с ума. София вышла в роскошный бальный зал, где уже собрались почти все заявленные в списках выпускники гимназии. С бальным залом Ставрогиных по богатству мог соперничать только бальный зал императорского дворца. Золото, коим были обвешаны все стены зала, от зажжённого света словно горело и ослепляло непривыкшие к роскоши глаза. Мраморный пол разносил десятки, а то и сотни звуков, что исходили от дорогой обуви молодых людей, отражал огни и гостей — так тщательно утром слуги его натёрли. Несколько огромных дорогих люстр из хрусталя, что Григорий Николаевич заказывал в Италии, свисали с резного потолка. В зеркалах отражались радостные лица бывших гимназистов, что теперь перешли на новый жизненный этап, и впереди их ждал открытый огромный мир. Между окнами также висели зеркала в тяжёлых золотых рамах — они визуально делали и так вместительный бальный зал ещё больше. Ближе к одной из сторон зала на пьедестале стоял скромный трон, сделанный у местного мастера, что также делал трон для бального зала императорского дворца. Трон был как раз для Александра Павловича, который бывал почти на каждом бале Ставрогиных. Утром он выслал Софии поздравительное письмо и сундук подарков в честь окончания учебного года в гимназии. Сегодня вечером Наталия Владимировна и Григорий Николаевич поехали во дворец императора, где они втроём выпивали вино и играли в карты, как делали каждые выходные ещё с юных лет. Там Александр Павлович громко смеялся, поздравлял своих товарищей с окончанием важного жизненного этапа их дочери и напрашивался в гости в имение Ставрогиных на следующий день, чтобы лично поздравить Софию и приятно провести время в простой и лёгкой, нежели в его дворце, обстановке. И, так как и Григорий Николаевич, и Наталия Владимировна были в отъезде, сегодня за главных остались Катерина и Всеволод. В бальном зале всё сверкало, переливалось и блестело — София понимала, что была рождена для высшего света. Мир роскоши — её родной, и она чувствовала себя в нём свободно. София понимала, что сегодня именно она — хозяйка бала. Все глаза, так или иначе, пытались её выловить, каждый, кто находился в бальном зале, знал Софию. И она сама знала, что ею либо восхищались, либо завидовали ей — она не могла оставить кого-либо равнодушным. София вошла в открытые белоснежные, украшенные золотом, двери и поплыла сквозь толпу к своим друзьям. Она здоровалась с теми, кто первый решит её поприветствовать — и дело было даже не в гордости, а в физической невозможности поздороваться с каждым гостем. Все расступались перед Софией, не преграждая ей путь. Варвара, Иван и Алексей стояли у окон в самом дальнем углу от дверей. Варвару в её мрачном для торжества юности платье было трудно не заметить. Платье для сегодняшнего вечера делал Иван самолично — все его трое друзей удивлялись тому, как он успевал и делать несколько платьев одновременно, и готовиться с экзаменам. Тёмно-фиолетовое платье Варвары имело непышную юбку-колокольчик, а на талии не было корсета, что стягивал бы органы Варвары. Некоторые уже бывшие одноклассники и молодые люди из параллельных классов косили на неё свои взгляды, до коих Варваре было всё равно. Иван решил в такой важный день поддержать свою возлюбленную и пришёл в тёмно-зелёном фраке, подчёркивающем его глаза. Раньше Иван носил одежду в основном светлых или пастельных тонов, но, видимо, отношения с Варварой повлияли и на его вкус в одежде. Рядом с парой стоял, словно белая ворона, Алексей в ярком, но не чересчур, красном костюме с чёрной жилеткой под пиджаком, золотыми пуговицами и узорами на жилетке. Алексей уложил свои отросшие волосы в подобие модной на данный момент у мужчин причёску. София не понимала: смешило её причёска Алексея или наоборот — восхищала. Алексей выглядел совсем иначе, чем обычно. Все десять месяцев София видела кое-как уложенные волосы Алексея, ко всему прочему, Алексей редко носил красное, в основном отдавая предпочтение синим цветам в своих костюмах. София долго оглядывала Алексея, и он сам не мог оторвать свой взгляд от Софии. Раньше, когда они шутливо заигрывали друг с другом, говорить комплименты было легче, нежели сейчас, когда они были по-настоящему влюблены друг в друга. Их глаза встретились, и они оба вмиг покраснели. — Вчера я и представить не мог, как ты будешь красить это и так чудное платье. — А я и мысли не допускала, что ты серьёзно задумаешься над нарядом для бала. Тебе в нём замечательно. Варвара и Иван переглянулись. Мимо прошёл слуга с подносом, и Алексей взглянул на Софию. Она одобрительно кивнула, и молодой человек схватил один бокал шампанского. — Да, давненько я champagne не пил! — Тебе оно как вода будет, — Иван сделал глоток из бокала, который держал в руках уже минут десять. — Неправда, — возразил Алексей, — я теперь вообще не пью. Варвара рассмеялась. — Ты это говоришь с бокалом шампанского в руке, ради Астерия, дай я его хотя бы подержу, пока ты тут речи толкаешь. — Да вы за кого меня принимаете? Соня, скажи им! София, прикрыв лицо веером посмеивалась. Она выдержала паузу, за которую Алексей успел покраснеть от несправедливости, и только тогда заговорила. — Ну, правда же, Лёша стал меньше выпивать. Вот, Ваня, ты сам не заметил? Иван поджал губы и кивнул. После того, как в старом маяке Алексей пообещал Софии не пить, он и правда не выпивал ничего алкогольного, однако на балах он всё ещё заглядывался на бокалы шампанского. София устала смотреть на то, как Алексей пускает слюни, и решила поговорить с ним. Теперь уговор был следующим — Алексей мог пить что-то с минимальным градусом и не более трёх бокалов. Софии было приятно, что Алексей серьёзно подошёл к своему обещанию и отрёкся от прежней культуры пития ради неё. — Поразительно, как пышно у вас в имении проводят балы, — сказала Варвара. — Это ещё что! — сказал Алексей. — Я каждый Новый Год здесь провожу, и видела бы ты, какие тут балы, как много развлечений и как тщательно украшено всё имение! В этом году был целый ледяной городок! — Ты каждый год бываешь на новогодних балах? — Алексей кивнул. — И три года назад? Алексей утвердительно кивнул, но после они с Софией вместе прищурились и изогнули по брови. — Тебя там не было, — сказали они одновременно. — Это меня там не было? — София указала на себя. — То был последний раз, когда я приехала домой на новогодний бал, я уж точно помню! — Я тоже помню, что за последние лет шесть не пропустил ни одного новогоднего бала в вашем имении, и не видел тебя три года назад! София открыла рот, оскорблённо вздохнула и легонько ударила Алексея веером. — Ты даже на меня не обратил тогда внимания! Варвара прикрыла ладонью свою улыбку. — Ай, а может и видел! София ударила Алексея своим веером ещё раз, теперь уже сильнее. — Видел и даже не запомнил, бесстыдник! Все четверо молодых людей засмеялись. Несколько секунд они оглядывали своих ровесников. — Кстати, слышали, что наш Кондамнат опять в городе? — сказал Иван. — В бутике Фефелов об этом болтал. София начала говорить, не отрывая взгляд от весёлых молодых людей. — Обычно он появляется в полнолуние, но сегодня же наоборот — новолуние. — И не простое, а чёрное новолуние. Оно бывает раз в двадцать девять месяцев, — сказал Иван и решил пояснить. — Иногда бывает, что в один месяц случается целых два новолуния, и вот второе называют чёрным. Такое бывает и с полнолуниями, но тогда второе называют голубым. Алексей сделал ещё один глоток шампанского. — У нашего нарушителя спокойствия астрономический календарь полетел или что? За девять месяцев молодым людям удалось узнать совсем немного о Кондамнате. Они выяснили, что он приезжает в Рардбург на корабле Долговязого Джона каждое полнолуние. София пыталась выпросить у капитана пиратского судна хоть какую-то информацию об их компаньоне, но Долговязый Джон сказал лишь, что Кондамнат — чёрная лошадка не только его команды, но и всей Гесцарии, а также мужчина посоветовал Софии не показывать в высшем обществе своего интереса преступником. Также молодым людям удалось выяснить возможную причину, по которой за Кондамнатом бегает столичная полиция — ему удалось перехватить какое-то письмо Михаила. Что было в том письме и кому оно было адресовано — неизвестно. Из-за беготни полиции и шумихи, что регулярно он устраивал на рынке, про Кондамната стало знать много людей, которые пускали множество слухов. Из-за обилия слухов стало трудно отличить правдивую информацию от ложной. — Уже без пятнадцати шесть, — София взглянула на золотые часы. — Скоро начнётся полонез. — Мы с Варей пошли строиться, — сказал Иван, многозначительно глядя на Алексея. — Догоняйте. Иван с Варварой ушли в сторону уже собирающихся гостей, и Алексей с Софией остались стоять у окна. Алексей одним глотком допил наполовину наполненный бокал шампанского и поставил его опустошённым на серебряный поднос мимо проходящего слуги. София стояла, обмахиваясь веером, выискивая что-то или кого-то в толпе. Алексей, не заметив этого из-за волнения, принял свой обычный вид и обратился к Софии. — Могу ли я иметь наглость пригласить прекрасную леди на полонез? София дёрнулась и с тёплой улыбкой повернулась к Алексею. — На полонез? — она подняла глаза к потолку, делая вид, что раздумывает над предложением молодого человека. — Это можно. София раскрыла веер и приложила его к уху Алексея, встав на носочки, чтобы быть ближе к молодому человеку. Со стороны казалось, что София нашёптывала ему какие-то сплетни. — А могу ли я предложить такому галантному джентльмену прогулку после полонеза длиной в пару танцев? Алексей усмехнулся и спрятался за веером Софии, он резко приблизился к лицу Софии, и между ними оставалось несколько миллиметров. София почувствовала дыхание Алексея на своей коже, оно уже было таким родным, что София расплылась в тёплой улыбке. — Предлагаешь мне сбежать? — Именно. Алексей бархатно засмеялся. — Как-то это не под статус хозяйки бала. — Ты оказываешь на меня пагубное влияние. Алексей сделал резкий рывок и легонько поцеловал Софию в её розовые губы. Его действие было таким неожиданным, дерзким и оттого будоражащим, что София смутилась и прикрыла веером покрасневшее лицо, а свободной рукой ударила по груди Алексея. Смеясь в кулак, Алексей взял за руку Софию и повёл её к скоплению гостей, что собирались уже танцевать полонез. Они отыскали Ивана и Варвару и хотели встать за ними, но Иван добродушно пропустил своих друзей вперёд. Очень уж сильно ему с Варварой хотелось понаблюдать за Софией и Алексеем. София любила полонез и хотела когда-нибудь со своим кавалером стать первой парой, что задавала темп и фигуры на протяжении всего танца. Сегодня эта роль принадлежала Катерине и Всеволоду. Тихо, словно пролетающая фея, заиграла музыка — вступили флейты и арфы. И только тогда, когда проиграла ритурнель и заиграли низкие и из-за этого тихо слышимые виолончели, Катерина с Всеволодом сделали первый шаг. Музыка расходилась, виолончели подхватили скрипки и трубы. Шествие пар дворян медленно растекалось по бальному залу. Сам полонез — спокойный и неспешный танец, который всегда открывал балы и подчёркивал торжественность мероприятия. В такие моменты, когда молодые люди с прямыми спинами, полные грациозности и достоинства, медленно шествуют в пышных платьях и выглаженных костюмах по роскошному залу, можно сказать, вот оно — золотое дворянство. София и Алексей из взбалмошных безобразников превращались в серьёзных и дисциплинированных молодых людей, учеников лучшей гимназии в Европе. Шествие знати закончилось, и началось исполнение различных фигур, которые задавали Катерина с Всеволодом. София любила в полонезе торжество при шествии и веселье в импровизации фигур — никогда не знаешь, какие фигуры задаст ведущая пара. София смеялась то тихо, то во весь голос, танцуя с Алексеем. Алексей любовался Софией и, когда встал на колено, чтобы она обошла его кругом, так залюбовался ею, что чуть не свернул себе шею. Потом пришло время меняться партнёрами, и Иван встал с Софией, Алексей отошёл к Елизавете Некрасовой, а с Варварой встал общий знакомый Ивана и Алексея — Пётр Прокофьев. София с энтузиастом выполняла все фигуры с Иваном и даже успела обсудить с ним погоду на следующую неделю и предстоящий звездопад эта-Аквариды, звонко и легко посмеяться над каламбурами и интеллектуальными шутками Ивана. Она то и дело поглядывала на Алексея, что также часть танца не сводил своих синих глаз с Софии, хоть и болтал с Елизаветой. О чём они говорили — София не знала, но наверняка обсуждали последнюю выставку реализма в главной галереи живописи Рардбурга. Алексей словно давал понять Софии, что, даже если он сейчас в паре с другой девушкой, он всегда рядом с ней душевно. Варвара, встав в пару с Петром, сразу изменилась в лице — оно стало более надменным и серьёзным, из-за чего Пётр неловко смеялся и пытался заставить Варвару улыбнуться искренно и широко, а то её сдержанная улыбка его уже пугала. Вскоре все пары вернулись на места. — Сонечка, я за эти двадцать минут успел затосковать по тебе. — А мне, как видишь, было достаточно весело с Ванюшей. Алексей притворно-приторно улыбнулся, и София, когда они делали друг другу глубокие реверансы и поклоны, незаметно поцеловала ладонь Алексея. Казалось бы, что может быть наглее поцелуя за веером в углу полного зала? Лёгкий поцелуй в руку посреди этой самой толпы. Поцелуй от девушки, который принято получать от кавалеров. София была гораздо бессовестнее Алексея, который считался главным бесстыдником гимназии. Полонез закончился туннелем, когда пары поднимали руки вверх и пропускали между собой других молодых людей. Алексей, когда Иван пробегал между ним и Софией вместе с Варварой, легонько шлёпнул его по ягодице, из-за чего потом получил от Ивана глухой удар по спине. Молодые люди засмеялись, а дамы закатили свои глаза. София сделала реверанс перед Алексеем, он поклонился ей, и она, проходя мимо молодого человека, сказала ему место встречи. — Жди меня на первом этаже за колонной у второго выхода. Полонез закончился и вот-вот должен был начаться первый вальс. Пары почти не перемешались — в основном все остались в тех же парах, что и на полонезе. Пропажу Алексея и Софии сразу заметили и Варвара с Иваном, и Катерина. И если Варвара и Иван были даже рады за молодых людей, что им удалось уединиться, то Катерина была на взводе. — Ты видишь Софи? — спросила она у Всеволода. Всеволод оглядел бальный зал, вглядываясь в лица молодых людей. Несмотря на спокойный внешний вид и улыбку Катерины, Всеволод понимал, что Катерина волновалась. — Нет, но не думаю, что юная госпожа может натворить что-то, за что тебе потом придётся краснеть. — Она уже это натворила — сбежала с бала, будучи главным лицом. Да и ещё вместе с этим Исаковым. Ты знаешь, какие слухи могут поползти? Всеволод заметил, как уши Катерины начинали краснеть от злости. Он взял свою жену за руку и погладил её ладонь другой своей рукой. Катерина сразу успокоилась и вздохнула, измученно глядя на Всеволода. — Почему ты так резко высказываешься по поводу Алексея? Он же молодец, был старостой её класса, он будущий маршал, в конце-концов! И, может, действительно любит юную госпожу? — Ох, любимый мой, слышал бы ты слухи, что ходят в гимназии насчёт этого Алексея. Да и тем более, какой маршал, когда ещё с самого раннего детства ей пророчат свадьбу с Его Высочеством? Ты же его друг, ты сам знаешь, что Михаил Александрович влюблён в Софи. — Но ни ты, ни я не знаем — взаимна ли эта его любовь. А с Алексеем, смотри, — София Григорьевна в который раз сбегает с ним, сколько они времени проводят вместе! Не кажется ли тебе, что они предназначены друг другу? Сам Астерий велел им быть вместе. Катерина поджала губы, и Всеволод засмеялся. — Ну, что ты? — он приложил свою ладонь к щеке Катерины и заглянул глубоко в её глаза. — Катенька, успокойся. И наслаждайся балом. Катерина оглядела зал. Когда она была на балу в качестве выпускницы гимназии, то не могла и мысли допустить о том, что она может покинуть бальный зал и оставить гостей имения. Но что поделать — София ещё юна. Наверно, где-то глубоко в душе Катерина в своё время и сама хотела бы сбежать с майского бала, но она не была такой наглой, как её младшая сестра. Катерина улыбнулась, вспоминая свою юность, и повернулась к мужу. — Тебе правда нужно уехать вечером? — К сожалению, — Всеволод кивнул. — Матери нужна помощь в переезде на другую квартиру. Не волнуйся, уже утром ты найдёшь меня подле себя. Всеволод горячо поцеловал Катерину в губы с тем максимумом эмоций, которые мог вложить в один лишь поцелуй. Отдалившись от своей жены, Всеволод тепло улыбнулся. В его глазах была безграничная любовь к Катерине и горечь предстоящей разлуки. [1] Здравствуйте, юная леди.