и чаща улыбнется тебе

После миссии по поимке Ци Хаябуса в очередной раз убедился в том, что на Грейнджера можно положиться, но точно не в том смысле, в каком этого можно было ожидать. Его "Прощальный напарник", казалось, сделал все то, на что Хаябуса надеялся меньше всего - мало того, что бросил все свои силы на противостояние Змеиному королю, стремительно поглощающему тело ниндзя, так еще и оставил его, Хаябусу, в живых. Первое время, размышляя об этом, Хаябуса не мог вникнуть в логику Грейнджера. Те его действия слишком различались со сплетнями, ходившими вокруг того в Ассоциации, да и в целом его образ такого-разэтакого ленивого парня а-ля "я не при делах, разбирайся сам", который Грейнджер так жаждал поддерживать, слишком очевидно выдавал противоречие. После Хаябуса начал постепенно вспоминать, что человеческие качества, такие как эмоциональность, эмпатия и привязанность все еще существуют, и, о Боги, вполне вероятно могут быть присущи даже такому мудню, как Грейнджер. Будучи все еще не слишком уверенным в данной гипотезе, Хаябуса не принимал действия того на свой счет, ибо так же существовала вероятность, что старейшины Ассоциации обещали Грейнджеру заоблачный гонорар за то, что тот обеспечит жизнь главе темных ниндзя, или, например, что довольно талантливая новенькая экзорцистка Кагура поспорила с тем на шашлык, что "сдавить Хаябусовского удава" - плëвое дело. Слышали бы те самые старейшины его мысли, пока тот обо всем этом рассуждал - давно бы уволили его к чертовой матери. Грейнджера же все эти события, казалось, совсем не беспокоили - после того, как они с Хаябусой отлежали свое в мед. отделе Ассоциации, тот, как ни в чем не бывало, продолжил заниматься своей рутиной, с абсолютно таким же таблом, какое он носил с самого их знакомства. Хаябуса, конечно, тоже особо эмоций не проявлял, - даже наоборот, многие сравнивали его с Чонгом, ведь они оба абсолютно всегда ходили с еблом ебла, и улыбку ни одного из них никто никогда не видел, - но тот все равно поражался тому, что Грейнджера та их битва как будто совсем миновала. После неудачного нападения на Ци в Ассоциации повисла странная тишина - ни основные отряды, ни спецотряд Хаябусы не отсылали на даже незначительные задания, как будто все демоны вдруг испугались и заперлись в темном измерении. Хаябуса не скучал, наслаждаясь заслуженным отпуском, и тратил полученное время на размышления и тренировки, а вот Грейнджер спустя какое то время без дела будто совсем раскис - перестал даже свою обожаемую пушку в руки брать, возникало ощущение, что он об нее обжечься может. Контраст в его поведении начинал смущать, ведь трудоголиком, что не может выжить без ежечасного притока миссий, Грйенджера нельзя было назвать. Хотя, кто знает - может, ему просто не хватало адреналина, - раздумывал Хаябуса. Они с Грейнджером редко разговаривали, чаще всего перебрасывались парой фраз на поле боя, а в мирное время обычно помалкивали, даже когда оставались наедине, но от такого приступа лени и, возможно, апатии со стороны Грейнджера, Хаябусе даже захотелось поинтересоваться у того, все ли с ним нормально - мало ли, вдруг заболел: хоть в рядах экзорцистов это и было редким явлением, но все же застрахованным не может быть никто. Казалось, какое Хаябусе может быть дело? Они оба - просто оружие в руках старейшин, инструмент, с помощью которого выполняется самая главная их миссия, и если этот самый инструмент пришел в негодность, то самый лучший вариант - обзавестись новым, попрактичнее. Но что то не давало уже давно окаменевшей душе Хаябусы покоя, что то мучило его, тянуло к этому необузданному парнише, дразнило его новым чувством. Хаябуса лишь надеялся, что не потеряет контроль - как оказалось, ничего страшнее этого для него просто не существует. А вот Грейнджер постепенно терял голову. Они с зазнайкой-ниндзя общаются всего-ничего, да их взаимоотношения даже общением трудно назвать, они просто борются бок-о-бок, да и только, но навязчивое ощущение легкости и головокружения в его присутствии того не покидало. Иногда ему казалось, что Хаябуса тоже в нем заинтересован, но один лишь взгляд на его вечно одинаковое лицо рушил все розовые мечты. Осознание всей неправильности и порочности такой связи сводило Грейнджера с ума, он ведь Хаябусу даже не знает толком - одна оболочка да змей-горыныч, откисающий в этой самой оболочке, только и всего. Но, конечно, "сердцу не прикажешь" и вся такая лабуда. Во время первого их разговора, состоящего из количества слов, превышающее три, внутри Грейнджера будто кто то пытался сжевать все его органы. Хаябуса просто заспавнился рядом с тем, и тихим, глубоким голосом спросил: —С тобой все нормально? У Грейнджера от испуга остановилось сердце. Осознав сказанные Хаябусой слова, тот перевел взгляд с пыльного пола на возвышающуюся темную фигуру. —Че? —Выглядишь паршиво. Не тренируешься, ничем не занимаешься. —А тебе лишь бы меня чем то занять. Я так отдыхаю, знаешь ли. Хаябуса постоял на месте еще несколько секунд, после чего собрался уходить, так и не получив прямой ответ на свой вопрос. —Нормально со мной все, - Хаябуса остановился, стараясь уловить каждую меняющуюся нотку в интонации говорящего. - Просто, знаешь... Грейнджер затих. Хаябуса, чуть поразмыслив, тихо подошел обратно и уселся рядом с ним. Грейнджер опешил. —...Ладно, забей. Тот предпринял попытку сделать ноги, избегая внезапно неловкого диалога, но его остановили, ухватив за рукав. Пусть хват у ниндзя был железный, но вырваться из него все равно не составило бы труда. Грейнджер не стал разворачиваться обратно к Хаябусе, но все равно поинтересовался, стараясь перевести разговор в какое-нибудь другое русло: —А тебе вообще зачем это? Тот промолчал. —Небось начальству хочешь пожаловаться, что я бездельничаю? - усмехнулся в привычной манере. - Может, тебе стоит подобрать другого напарника? Бубнеж раздражал Хаябусу. Ему хотелось выяснить, что произошло. Грейнджер развернулся, отрывая руку ниндзя от своей одежды. Он решил, что лучше сделать что нибудь двусмысленное, чтобы отвлечь напарника от разговора. —Интересный ты человек, Хаябуса. Никогда не знаешь, что от тебя ждать. Мне бы хотелось узнать о тебе побольше. Но слишком поздно понял, что действия закопают его еще глубже, чем слова. К маске аккуратно прикоснулись, и немного погодя ее уже не оказалось на лице Хаябусы. Чужие пальцы оттянули уголки его губ, изображая улыбку. Грозному Хаябусе, оказывается, идёт улыбка. —А теперь попробуй сам. Пальцы больше не касались его губ. Одарив Грейнджера туманным, неосознанным взглядом тот повиновался, растягивая рот в ухмылке. Грейнджер усмехнулся. —Улыбайся чаще. В гуле города и чужих шагах растворилась еще одна фраза. "Улыбайся чаще. Хотя бы мне."