Безумие на двоих

      Когда началось это сладкое безумие между ними? Иль Дотторе напоминал Арлекино её паука по имени Бэмби — она не даёт мужчине ничего в обмен на «заботу», но и он не испытывает к ней лишних чувств.       Всё началось пожалуй с их первого знакомства. Они запомнили этот момент очень хорошо. Второй предвестник предложил ряд совместных проектов новоиспеченной четвёртой предвестнице и хотел, чтобы та передавала ему «бракованных детей» для последующих экспериментов, обещал делиться результатами.       Арлекино приняла предложение насчёт ряда проектов связанных с её на то время малоизученной силой, что же касается детей, то посоветовала учёному умерить свои желания или иначе их совместной работе настанет конец. В глубине души она даже хотела убить того за покалеченные судьбы когда-то её сестер и братьев, жаль только, что он один из членов Фатуи.       Иль Дотторе в свою очередь ничуть не расстроился потери будущих подопытных, наоборот в нём проснулся научный интерес. Шут до собрания предвестников, где каждый мог познакомиться с новой коллегой, лично сообщил ему кем является Слуга и отдал приказ следит за самочувствием молодой на то время девушки, если они не хотят потерять важную фигуру на шахматной доске и не лишиться Снежного региона.       Сила «Отца» велика, без самоконтроля, без печатей, перенаправления магии на Глаз Порчи и Глаз Бога произойдёт взрыв колоссальных масштабов, а то, что произошло в Фонтейне только малейшая капля из бескрайнего бурлящего лавой океана. Доктор видел в главе «Дома очага» самую настоящую пороховую бочку, которая без должного ухода может сжечь его идеальное убежище дотла, однако энергия этой буйной силы довольно полезна, чего стоят огненные сосуды способные лишить её приближённых людей воспоминаний.       Помимо экспериментов, раз в месяц, в среду проводятся всеобщие медосмотры, два раза в месяц, в понедельник и в пятницу проходят личные психотерапии после рабочей смены. Поначалу Слуга воспринимала беседы по душам с учёным пустотой тратой времени, о доверии между ними не шло и речи, даже подписанный договор о конфиденциальности не мог пробить стену её хладнокровия. Только спустя года оборона той понемногу начала спадать, Арлекино лёжа на тахте в кабинете восседающего в кресле напротив Дотторе рассказывала о том, каково тяжело с детьми в их бунтарском возрасте.       Самому психологу было если честно всё равно на проблемы пациентки, он лишь выполнял свою работу, взамен не получая ничего, пока что: выслушивал, давал советы, прописывал успокаивающие средства, когда конечно же речь заходила о снах, кошмарах, фантомах. Они мучали ту, кричали, стонали, проклинали, как бы это иронично не звучало — проклясть того, кто уже одержим проклятьем сжирающим тело изнутри, стоит только ослабить самоконтроль, поддаться эмоциям. Самыми опасными эмоциями для неё являлись: гнев и печаль.       Один из приступов произошёл, когда Арлекино после долгих раздумий решила поведать об фантоме имеющим своё сознание. Призрак когда-то убитый четвёртой предвестницей в прошлом Доме очага появляется в реальности и создаёт проблемы, о каких именно идёт речь та соизволила скрыть, но похоже существо было ей дорого раз эмоциональное равновесие пошатывалось. В тот момент можно было заметить, как уже обугленные женские руки почти до локтя чернеют почти до плеча, хотя лицо хозяйки оставалось бесстрастным, в глубине её души творился настоящий хаос из гнева и печали. — Тебе необходимо расслабиться. Красное полусладкое вино отлично поднимает настроение, — произнёс голубоволосый возвращаясь от мини-бара с подносом, ставя его на кофейный столик между тахтой и креслом, наливая вино по бокалам, протягивая один из них поднявшейся беловолосой. — Не подмешано ничего? Мне бы хватило таблетки успокоительного со стаканом воды, — она пробежала быстрым, внимательным взглядом по бутылки со знакомой этикеткой Мондштадтской компании по производству алкоголя, затем приняла из рук стеклянное изделие, принюхиваясь, отмечая никаких неестественных ароматов, слегка отпивая, чувствуя обычный вкус вина на языке. — Я не настолько безрассуден, чтобы подмешивать тебе что-то в алкоголь, тем более частое применение успокоительного вредит организму. Мне напомнить об прошлом последствии? — спокойно ответил он, присаживаясь на своё место, отзеркалив её позу: прямая спина, закинутая нога на ногу, руки заключены у колен, держит взятый бокал за ножку. — Нет. Я поняла свою ошибку и больше подобного не повториться, — женщина вспомнила, как в непрекращающуюся неделю кошмаров умудрилась выпить дозу выше положенной и на следующий день придя к мужчине с аллергенной сыпью. Нужно было видеть тогда его: издевательский, опасный оскал при виде пациентки и слышать хохот схожий с лаем пустынных гиен в Сумеру. — Не сомневаюсь, — Доктор повторяет вышеописанные действия, будто специально подливая масло в огонь, раздражая напротив сидящую всё сильнее. Слуга залпом опустошила содержимое бокала, не дожидаясь, пока её обслужат, налила добавки самостоятельно, возвращаясь в исходное положение, замечая на себе пристальный взор красных глаз без привычной маски, оставленной на рабочем столе. — Неужели ты специально меня спаиваешь, дабы вывести на эмоции? Хочешь чтобы я подорвала твой кабинет? Напомню, ты играешься с огнём, — догадалась Арлекино, видя в зрачках психолога не здоровый интерес, искрящийся азарт. — О, я никогда не забуду кто ты и на что способна. Можно сказать я провожу психотерапию, иногда, как говорят обычные люди нужно «выпустить пар». Понимаешь, о чём я? — Дотторе довольно улыбается от собственной гениальности, впервые делая небольшой глоток вина. Высокомерный эгоист. — Одной бутылки будет мало, для того чтобы я «выпустила пар», тем более я не ручаюсь за будущие имущественные потери и физические увечья, так и быть будем считать это частью лечения, — шпионка решает поиграть в его игру, давно она не расслаблялась в обществе мужчины, особенно столь безумного. Интересно, что из этого получится. — Хм, — самодовольно хмыкает учёный, добавляя одно единственное слово изменившие их отношения в будущем: — Хорошо.       Каждый выпил по паре бокалов ведя обычную беседу о сортах любимого вина, расслабление пришло быстрее чем думала Арлекино, даже в помещении стало жарковато от выпитого, согревающего алкоголя и их разговор зашёл в новую фазу, стоило только Дотторе пересесть на тахту, поближе к ней. — Кстати о Мондштадтской винокурни. Между нами говоря её могло бы и не быть, Панталоне хотел надломить отрасль, однако у него ничего не вышло. Человек выполняющий поручение сбежал, поэтому лично для меня сегменты намного лучше людей, — голос напротив сидящего был умиротворённым, аккуратные губы идеально произносили каждое слово, а затем к ним прислонился бокал, маленький глоток и кадык двинулся, заставляя собеседницу перевести взор с уст на шею, задержаться, ощутить сухость во рту, сладкое, тянущееся чувство внизу живота. — Я хочу добавки, — Арлекино поспешно сменила тему, пытаясь отогнать нагрянувшие, внезапное вожделение. К тому же к самому Доктору. Неужели тот что-то всё-таки добавил в алкоголь или за неё говорит долгое воздержание от половой жизни? Стоит проверить вино ещё раз. — Позволь мне, — галантно предложил голубоволосый, наклоняясь ближе, соприкасаясь свободной ладонью с её, нарочно или специально оглаживая пальцы державшие ножку стеклянного изделия и в красных блестящих от возбуждения, азарта глазах беловолосая нашла ответ на свой вопрос. — Афродизиак? Безумец, — уточнила, нет, подтвердила собственную догадку, замечая на красивом лице опасный оскал, а после бокалы полетели на пол, стоило только той захотеть сбежать из ловушки «охотника», прытко вырываясь из плена и оказаться поваленной на мягкую обивку. Тонкие кисти рук схвачены крепкой хваткой над головой, сильное тело же навалилось сверху меж разведённых, стройных ножек, тем самым не позволяя ударить и позволяя ощутить всю возбужденность мужчины. — За сеансы психотерапии я получаю — ничего, лишь выслушиваю твои проблемы. Я подумал, почему бы мне не воспользоваться ситуацией. Наверняка по слухам тебе известно, что нас связывало с Крукабеной? — вопрос задан у ушка, обдувая дыханием нежную, бледную кожу, призывая ту покрыться мурашками. — Я думала, ваша связь в качестве любовников только слухи и ты безразличен к людям, особенно к женщинам, но я не моя «Мать», так что отпусти меня пока цел, — угрожает женщина, ерзая на месте, пытаясь вырваться из будто мёртвой хватки. Дотторе не теряя времени поддаётся навстречу спонтанным движениям, трясь пахом об лоно, протяжно выдыхая в ухо: — Ты действительно полагаешь, что сможешь победить меня? Сегодня я применю свои знания на практике и заставлю тебя в дальнейшем подумать о нашей возможной связи, — сладко протянул тот, начиная с посасывания, покусывания мочки, чувствуя учащенное дыхание «добычи» и как руки её воспламеняются, огонь не проходит через его защитный слой льда, к тому же замораживает ладони той, не давая ими пошевелить. — Я не хочу об этом даже думать. Твоя магия сильна, но стоит мне выбраться и я испепелю тебя, — вновь угрожает, пока тело томительно отзывается на ласки, требуя большего, ком внизу живота нарастает, нетерпеливо пульсирует. — К этому времени ты успеешь передумать, — учёный переходит с мочки на тонкую шейку оставляя собственнические засосы, руки же в этот момент ловко разобрались с пуговицами жилета, открывая вид на небольшую грудь, после сминая их в ладонях, играясь с возбужденными вершинками: перекатывая меж пальцев, оттягивая под её сдерживаемые вздохи.       Арлекино пыталась думать о чём угодно, только не о губах спускающихся с шеи мокрой дорожкой до сосков, обводя их языком, кусая каждую «бусинку», оттягивая зубами, попутно проникая ладонью под ткань брюк и нижнего белья, прикасаясь к клитору, оглаживая половые губы, средним пальцем проникая во влажное влагалище начиная прощупывать стенки, ища эрогенную точку и найдя её, надавливает, слушает первый сорвавшийся стон с уст «добычи».       Дотторе отстраняется от ласки грудей, поднимается к её притягательному лицу, всматриваясь в похотливое выражение: губы крашенные красной помадой приоткрыты, щёки покрыты лёгким румянцем, а глаза горят вожделением, злостью, неприязнью, но не ненавистью. — Мокрая, уже стонешь, а я ведь только начал, — победно, самодовольно скалиться, замечая, как аккуратные уста сжимаются в тонкую линию, в крестообразных зрачках вспыхивает вызов. — И это все твои знания? — дерзко бросает вызов, чувствуя, что скоро магия спадёт и можно будет атаковать, а сейчас необходимо ослабить бдительность врага. — Хорошо, я применю их, раз ты настаиваешь, — он выходит из лона, приподнимается, чтобы стянуть с неё сапожки с опасными шпильками, скинуть на пол, затем подхватить нижнюю часть одежды стаскивая с округлых бёдер, бросая в кресло под её испытывающий взор и разводя пошире ножки, отпускается, пристраивается лицом у лона, обдувая дыханием клитор, целуя, затем смакуя губами, посасывая, добавляя пальцы во влагалище: средний с безымянным, приступая к постепенно нарастающей стимуляции уже найденной точки G.       Вскоре сковывающий лёд треснул, настал момент применить удушающий ногами, освободиться, схватить бутылку и посильнее приложить её об голову безумца, чьи пальцы, язык доставляли удовольствие получше чем любой из бывших любовников. Под ним Слуге хотелось выгнуться в спине, вцепиться ногтями в волнистые волосы и застонать в голос, получая долгожданную разрядку с лёгким мандражом по всему телу, прикрывая глаза от наслаждения. В это время же услышать шорохи одежды, звуки расстегиваемого ремня, открываемой упаковки контрацепции, после почувствовать, как в лоно входит что-то намного крупнее пальцев и осознать, это не плод воображения, а реальность. — Безумие… — шепчет она, приоткрывая глаза, встречаясь с красными глазами партнёра взглядами, ощущая правильную заполненность внутри и фрикции: глубокие, медленные призывающие возбуждение прийти новой волной уже накрывающие с головой обоих.       Иль Дотторе чувствует, как стенки влагалища обхватывают член, внутри тепло, влажно, чертовски приятно, желание взять, обладать возрастает с каждым медленным толчком. Но, он сдерживается от соблазна, наслаждаясь пыткой, пока Арлекино не начинает сама двигаться навстречу, поддаваясь бёдрами, соблазнительно прося: — Быстрее, сильнее… — шепчет сладкий не похожий на её сдержанный, обычный голос и тот подчиняется, хватаясь ладонью за тонкую шейку, придушивая, касаясь носами друг друга, не прерывая зрительного контакта, смачно входя в разгоряченное во всех смыслах тело, чьи руки покрылись чернотой до плеч, где заканчиваются руны, а ноготки впились в его кисть, царапая от наслаждения.       Последний толчок, мужское гортанное рычание и женский стон экстаза заполнили кабинет. Доктор кончает внутри неё, после наблюдая, как Слуга содрогаясь под ним вновь прикрывает глаза, маняще прикусывая нижнюю губу зубками, отпускает ладонь из когтистой хватки, позволяя ему вернуть исцарапанную руку себе. — В первый и последний раз, — уверенно говорит беловолосая спустя секундное блаженство, открывая глаза, затем касаясь ладонью часто вздымающейся, крепкой груди отталкивая от себя. — Я не буду более брать тебя силой, поскольку с большей вероятностью ты попросишь об ещё одном разе сама, — взаимным тоном отвечает голубоволосый вставая с тахты, собирая свою наспех снятую одежду, замечая на себе испепеляющий одновременно изучающий взор. — Не надейся, — лишь говорит шпионка, явно не желающая обсуждать эту тему, уводя взор в сторону кресла. — Глупо отрицать очевидное, — чётко произнёс учёный уже разобравшись с нижней частью одежды, приступая к синей рубашке с портупеей и завязывая галстук аскот, затем накидывая поверх белый, медицинский халат, слыша позади, как партнёрша встав, быстро одевшись, забрала одежду с вешалки и поспешно покинула помещение.