супер сыр, и спасибо за пиццу!

снимать квартиру с чаном было самым мудрым решением, принятым за всю жизнь джисона. хотя жизнь в общежитии была тем ещё аттракционом веселия, шорох из комнаты чана был намного приятнее шума грязной посуды в три часа ночи или пятиутреннего будильника на противоположном конце блока. у джисона в глазах отражается зажжённая гирлянда, растянутая по стене. чан щёлкает пультом, зажигая следом светодиодную ленту. гостиная с двумя сдвинутыми столами — письменным и кухонным — погружается в фиолетово-рыжий полумрак. джисон давно не отмечал рождество, и поэтому было решено собраться их небольшой компанией в удачно выпавшее на воскресенье 25 декабря. джисон засовывает в рот (нагло и незаконно), кажется, пятую ложку салата, когда в дверь звонят. на пороге все приглашённые: минхо, бойфренд чана, aka ещё один источник шороха из соседней комнаты, чанбин, одногруппник чана, который фанатеет от стихов джисона, и феликс… самое очаровательное, что случалось с этой планетой, джисон готов поставить на это все свои сбережения и собственную жизнь вдобавок. чан разводит руки в стороны, гостеприимно улыбаясь. награждает объятиями сначала феликса, потом чанбина, а минхо замирает в его руках на добрую пару минут. джисон охает от крепкого приветствия чанбина и приглушённо смеётся в шею феликса, потому что тот начинает жаловаться на мороз, как только зажимает джисона в своих руках. — представляешь, всё замело, я иду, а мне этот снег ебучий прям в ботинки заваливается, у меня там сейчас потоп настоящий. джисон всё ещё хихикает, когда зажимает в ладонях лицо, обкусанное морозом и веснушками. — я дам тебе сухие носки. шуруйте в ванную. — спасибо! — феликс оставляет на носу джисона быстрый поцелуй, и тот смеётся смущённо, наблюдая, как троица гостей топчется у раковины в ванной. чан пихает соседа в плечо и бесстыдно подмигивает на возмущённые вздохи. вечер проходил прекрасно. феликс с чанбином наперебой хвалили стряпню чана и джисона, минхо на пару с джисоном комментировал всё происходящее во включённом на фон «один дома», а чан наблюдал за всем этим с какой-то отвратительно-любящей улыбкой, от которой лично джисону хотелось по-детски морщить нос. и к двенадцати часам чан единственный трезвый. из ноутбука вместо фильмов уже играет какой-то очередной его бесконечный плейлист, чанбин продолжает подъедать закуски и выпрашивать у джисона стихи, минхо растекается на груди чана чем-то мурчащим и нежным. джисона воротит от них ещё сильнее. особенно когда эти двое начинают целоваться. джисон-то отворачивается, но вот феликс… — лобызаетесь, а я… — феликс вздыхает отвратительно грустно, и джисон заглядывает ему в глаза. в радужках джисона лениво мигает гирлянда, а у феликса взгляд плывёт от выпитого. он только улыбается и отводит взгляд. феликс никогда не целовался. джисон был посвящён в эту не особо-то и великую тайну, когда в последнюю их ночёвку феликс растянулся на кровати джисона под его несчастным боком и в ответ на «как же, блять, хочется целоваться» признался смущённо. джисон тогда, если быть честным, из реальности выпал конкретно. потому что в голове никак не укладывался такой безупречный феликс, которому за всю его жизнь не удалось перехватить никаких поцелуев кроме солнечных. та ночь была неловкой. хотя бы потому что те несколько минут, что парни неловко пялились на губы друг друга стоили всех паршивых романтических комедий, потому что закончилось всё сном спиной к спине на разложенном диване. мерзотно-невпечатляюще и, лично для джисона, разочаровывающе. феликса он знал со старшей школы, когда под диким влиянием своего тогдашнего парня хёнджина (черт бы побрал его шило в жопе) согласился играть в постановке для хэллоуина. феликс выглядел отвратительно в нелепом костюме чёрного кота, да и сам джисон крайне паршиво сыграл злого мага, по итогу промямлив свои слова на сцене и умудрившись переврать половину, если не больше. и всё потому, что смеяться с феликсом на репетициях было намного интереснее. и джисон правда благодарен дурацкой вселенной за то, что в его жизни появилось это конопатое недоразумение. потому что феликс любил шутки джисона. потому что феликс смущался от комплиментов джисона его выпечке, рисункам, которыми тот заполнял свои тетради вместо конспектов; комплиментов его веснушкам, вечно мягким волосам, умению красиво говорить и крепко обнимать. потому что феликс вытирал слёзы джисона, когда они с хёнджином расстались. потому что феликс слишком очаровательно засыпал в ворохе работ для поступления в художественную академию. потому что у феликса дома все стены были в постерах. потому что джисон полюбил жизнь и феликса в ней. за это стоило отвесить благодарность чёртовой вселенной. феликс поднимается, чтобы пританцовывать под песню из ноутбука чана. он двигается расслабленно, прикрыв глаза и чуть откинув голову назад. джисон наблюдает с нежностью, от которой физически плохеет окружающим. минхо обменивается многозначительными взглядами с чаном и чанбином и утягивает первого в спальню за руку. чанбин исчезает на кухне, а феликс замирает, смотря прямо на джисона. на щеках фиолетовые блики от светодиодной ленты, а волосы подсвечены чуть мигающим золотом гирлянды. джисон боится даже моргнуть. феликс неторопливо садится к нему на колени и обнимает за шею. как умеет только он. джисону тепло. он привычно обнимает феликса за талию и придвигает чуть ближе к себе. дышит через раз в веснушчатую шею и на пробу прижимается губами к ключице. непривычно. феликс обнимает только крепче, и джисон губами передвигается выше, по шее, к челюсти. замирает на поцелуе в щёку. поднимает глаза на феликса. тот улыбается и глядит в ответ так нуждающеся-нежно. джисон жмурится и впечатывается в уголок губ. феликс ведет в ответ и джисон, наконец, целует его. не то чтобы он сам был уверен в своих поцелуях, но отстраняться не хотелось. феликс искренний, вздыхает, когда джисон чуть прихватывает нижнюю губу, двигается навстречу и проезжается языком на пробу. джисон на вкус, как карамельки. у феликса слабость к сладкому. — пиздец, — бормочет он в губы джисона и льнёт обратно, перебирая волосы на затылке парня. джисон приоткрывает глаза лишь на секунду: чтобы увидеть, как чуть дрожат ресницы в окружении веснушек. ладонью комкает чужую футболку на спине. джисон улыбается ему прямо в губы и целует только увереннее. из ноутбука крадётся cry baby нейбов, от пальцев в собственных волосах хочется урчать котом. джисона клюёт в макушку осознанием, что это первый поцелуй феликса. дыхание перехватывает, и джисон замирает, но только до тех пор, пока ликс не начинает ёрзать на его коленях, чуть наклоняя голову и целуя опять. когда предательница-половица скрипит на пороге гостиной, джисон прячет лицо в плече феликса и следит смущённо за тем, как чанбин ищет на полке зарядник. феликс тоже молчит, но продолжает пальцами играться с волосами джисона. джисону это напоминает игры, где нужно целоваться украдкой, потому что, как только чанбин исчезает, феликс приближается к его губам снова. — понравилось? — джисон мягко смеётся, а феликс тушуется лишь на секунду, кивает и целует. от крика из соседней комнаты вздрагивают оба. феликс съезжает с чужих колен на диван. — чтоб вас вашими форс-мажорами выебали! — минхо вылетает из комнаты чана, взлохмаченный, натягивая на себя футболку. растерянный чан появляется следом, совсем без верха, и семенит за разъярённым нечто в коридор. — что произошло? — чанбин тянет с кухни. феликс утаскивает джисона в коридор, чтобы узнать о причине возмущения минхо (будто его не было слышно даже на улице). — каким мудилой надо быть, чтобы заболеть на праздничной неделе? мне теперь подниматься чёрт знает когда утром, а от вас хуй добрёшься до театра, пиздец… — минхо оделся в пару движений, прижался к губам чана на секунду, выплюнул ещё пару ругательств и исчез в подъезде. джисон покосился на соседа, который крайне расстроенно чесал затылок. — может, тогда нам всем… закругляться? — неуверенно предложил он и заметил боковым зрением, как феликс быстро скользнул языком по губам. — да-да… пора… — чан запирает входную дверь и чешет засос на шее. чанбин помог друзьям перенести еду из гостиной на кухню и вызвал себе такси. феликс стоял в дверном проёме, наблюдая, как джисон раскладывает диван. чан утащил ноутбук к себе и многозначительно застучал по клавишам. гирлянда была выключена, и из света осталась только фиолетовая лента, у которой джисон поставил яркость на минимум. постель неприятно холодная, и джисон улыбается неловко на объятия феликса. — а можно… — конец вопроса феликса теряется в мягком поцелуе. он снова сгребает в ладони волосы джисона и вдыхает рвано, когда тот касается оголённой задравшейся футболкой спины. им будто всё мало, но в сон клонит слишком сильно. поэтому джисон утыкается носом куда-то в шею феликса, почти ныряя под тяжёлое одеяло. — спокойной, ликс. — сладких. джисон просыпается когда ещё темно. ноги морозит из-за сползшего одеяла, а в районе груди жарко-жарко. феликс так и не отцепился от него. джисон сползает с постели почти как ниндзя. почти как очень паршивый ниндзя, стоит отметить (а это значит, что его побег — самое жалкое зрелище). голова удивительно не болит, только очень хочется есть и пить. желудок, прилипший к позвоночнику, разлипается после пары стаканов воды, а из холодильника джисон необдуманно хватает целую коробку шоколадного молока. литровая. господи благослови минхо и его одержимость всем, что хоть немного похоже на пудинг. или им является. иногда джисон подозрительно косится на грудь чана, которую тот снова начал качать пару месяцев назад, но кто он такой, чтобы осуждать чужие кинки. от глубоких размышлений его отвлекает виновник отвратительных картин в голове. — вот ты охуевший конечно, — чан чешет живот. он опять расхаживает в одном белье, джисон этого даже не замечает. сосед опрокидывает в себя стакан воды. — ты даже не пил, — джисон закатывает глаза и вздрагивает от писка холодильника. торопливо захлопывает дверцу и прижимается лопатками к ворчащей морозилке. — ментально я вчера валялся в хлам. — снова писал песни? — хуже. биты. а теперь, — чан пугающе хрустит всем скелетом, пока потягивается. джисон делает ещё несколько глотков молока. — спокойной ночи. — ага… — джисон подхватывает со стола кусок индейки, безбожно запивает её шоколадным молоком, отмечает, что это не так уж и отвратно и возвращается к гостиную. его намерения продремать в объятиях феликса ещё пару (желательно десятков) часов разбиваются о чужую проснувшуюся физиономию. — тебя какой чёрт в 7 утра подорвал? — ликс откладывает в сторону телефон и разглядывает джисона. помятого джисона. с пятном сока на футболке и шоколадным молоком над губой. — похмелье, бро, — джисон плюхается рядом и укладывает щёку на плечо феликса. — давай тискаться до ужина а потом поедим и ляжем обратно. — охуенный план, бро. они ворочаются ещё пару минут, а после действительно вырубаются. феликс щекой на груди джисона, а тот снова с высунутой из-под одеяла пяткой. сомнительно отоспавшийся чан заботливо укрывает их по-человечески ближе к часу дня. около трёх феликс хрустит затёкшей шеей, а джисон совершенно не понимает, что ему делать с информацией о том, что феликс очаровательный и похож на лохматого цыплёнка или котёнка, когда вот так вот полусонно возится в постели и дует губы на любой источник света. чан кормит их супом от похмелья, шоркает тапками по полу до своей комнаты и ласково напоминает о том, что эти двое должны помыть за собой посуду. феликс с джисоном переглядываются и синхронно хихикают в тарелки. они молчат всё оставшееся время. действительно моют посуду, и джисон даже не закатывает истерику при виде грязной кастрюли. потому что чан старался и заботился. чан в принципе надо всем старается и обо всех заботится, но сейчас это ощущалось как-то вообще особенно. они даже запихивают постельное бельё в стирку и не складывают диван обратно только для того, чтобы завалиться пересматривать до бонсун в тысячный раз. джисон раз в пять минут хрустит леденцами на зубах, а феликс всё никак не может понять, когда у него кончится их запас в кармане пижамных брюк. минхо вваливается в квартиру чана с контейнером кимчи и несмытым гримом… кота. второе быстро исправляется после истерического смеха джисона на весь коридор и ласковой оплеухи чана прямо ему между лопаток. контейнер с кимчи минхо не комментирует вообще никак, хотя на выпадку джисона он был готов этим самым контейнером в него запульнуть. кулак чана по спине мелкого оказался быстрее. минхо чана за это очень любит. а часы уже показывают восемь, когда минхо выходит из ванной, похлопывая себя по щекам и застаёт картину маслом: — не забудь написать, как доедешь, бро, — джисон хлопает феликса по плечу, пока тот поправляет куртку. — не забуду бро. спасибо за вечер, бро, — феликс улыбается во все тридцать два и обнимает джисона так, что тот почти пищит (и он ещё не определился, запищал бы он как резиновая свинья или семиклассница). — пока, бро! чан под боком феликса наблюдает за всем происходящим так же недоумевающе. смотрит на минхо, жмёт плечами и бросает: — я довезу феликса. скоро вернусь. минхо кивает и после щелчка ключа залезает в холодильник, доставая с верхней полки заныканный пудинг. джисон прихватывает полупустую коробку шоколадного молока и следует за минхо. они сидят молча. минхо открывает пудинг молча. джисон передумывает пить молоко и достаёт из шкафчика над раковиной упаковку рамена. минхо сверлит его спину, потому что задумался отвратительно сильно. у феликса и джисона вообще какой-то особенный язык. и это не потому что лента в тиктоке у обоих синхронизировалась почти на 80%, тогда как чан и минхо даже скачивать эту лабуду не согласились. не потому что джисон и феликс были невероятно бесючими порой девами (минхо хотелось бы дать этому дурацкому созвездию имя демона). просто… законнектились они слишком легко и слишком сложно их было сейчас отлепить. поэтому идеи и мысли они передавали друг другу точно по каким-то невербальным каналам. один скажет — другой подхватит. идеальные партнёры в преступлениях. и сейчас минхо разгадывал очередной их ребус, когда в один вечер они целуются без какого-либо повода, а в другой вместо точек и запятых ставят это отвратное «бро». минхо разгадывал и размеренно ел пудинг. джисон никак не подозревал о его активном мыслительном процессе и невозмутимо заваривал лапшу, роясь в телефоне. — тебе не кажется, — минхо отодвигает от себя пустую упаковку из-под пудинга, — что повторять в конце каждого предложения «бро» — слишком по-гейски? джисон отвлекается от накручивания лапши на палочки (и себе на уши): — не кажется. мы друзья. — вчера вы не особо правдоподобно изображали дружеские акты. — ой, будто ты смотрел дальше бубсов чана, — джисон смеётся в тарелку на возмущённое выражение лица минхо. — если бы не твой театр, вы бы очень правдоподобно изображали половые акты. или я не прав? минхо приподнимает бровь, не переставая косится на направленные на него палочки, измазанные в соусе. — у нас хотя бы совесть есть. — не пизди. — в комнате чана звукоизоляция. джисон закатывает глаза. отвлекается на очередную порцию лапши и продолжает с набитым ртом: — её вефал я. а я фсё делаю хуёфа. минхо вжимается лицом в ладонь. — я тебя умоляю, прожуй, а потом говори. но это повторять не надо. спасибо, иди нахуй. джисон шумно проглатывает лапшу, продолжая со сверкающей самодовольностью улыбкой: — и вообще, это не звукоизоляция, а шумоподавление. — какая разница? — минхо отходит к окну в надежде, что пердящие звуки на улице издавал именно байк чана, а не какой-нибудь гонщик-самоучка, потому что оставаться наедине с джисоном похоже на неловкую встречу с сыном своего возрастного любовника. чан возрастным был только если ментально. пусть и подписан в мобильнике джисона как sugar daddy. — звукоизоляция препятствует звукам и частично отражает, а шумоподавление немного блокирует их. насколько я знаю. но я не словарь, — джисон заворачивает в гостиную, надеясь, что к теме их с феликсом броманса они вернутся нескоро.

***

— джисон, — чан глядит исподлобья очень уж по-отцовски. адресат этого взгляда жмётся спиной в подушки дивана. чан, сидящий на компьютерном стуле и упирающийся в колени локтями смотрится пугающе. — что за сцену вы с феликсом устроили? — да, очень хотелось бы узнать, — минхо пододвигается ближе к джисону. тот чувствует себя на семейном допросе. кажется, самое время подписать минхо как salt daddy. — мы просто общались, нет? и вообще, это просто прикол, — джисон мнёт в ладонях пустую упаковку кислых скиттлз. чан переводит взгляд на минхо. джисон терпеть не может лицезреть, как у него всё лицо становится таким мягким-мягким и нежным-нежным, потому что минхо имеет сходств с медузой горгоной больше, чем с чем-то, способным вызывать любовь таких сопливых масштабов. — феликс тебе слишком очевидно нравится, — у минхо дыхание горячее и щекочущее уши, джисона передёргивает. — и вчера был очень… смелый шаг к вашему сближению. чан кивает. джисону остаётся только разочарованно застонать и упасть в щель между подушками. — отстаньте от меня, мне уже не пятнадцать, я сам разберусь со своими крашами. — хорошо, — минхо поднимается с дивана. джисон недоумённо глядит на своих недородителей из подушечного укрытия. — а в чём был смысл?.. — мы хотели услышать, что у тебя краш на феликса, сладкий, — минхо скользит за спинку компьютерного стула и начинает мять плечи чана. тот прячет смущение и довольную улыбку, опустив голову. джисон пихает его пяткой в колено. — ушли отсюда. два… два… — он выдавливает себя из подушек и задыхается возмущением. — вы, два блевотных создания! — тише, тише, — минхо щурится от улыбке. его кэт-волку позавидовала бы любая жаждущая внимания девица. — уже убираемся. — извини, — бормочет чан в дверную щель и джисон падает лицом в подушки, слыша, как сосед хихикает, только скрывшись в своей комнате. хихикание чана было самым жутким звуком в жизни хан джисона, потому что чан был тем ещё засранцем. великодушным, трудолюбивым, отзывчивым, умным, эмпатичным, мягким, милым засранцем. джисон убеждается в этом сильнее, когда слышит совсем уж непотребные звуки из соседней комнаты. он оглушительно хлопает дверью на рычащем «встанешь на колени для меня, котёнок?». всё-таки стоило либо вешать шумоподавление ровнее, либо разоряться на звукоизоляцию. как только квартира за пределами комнаты чана затихает, минхо со смехом утыкается ему в грудь. — тебе не кажется, что мы переборщили? — чан перебирает волосы парня и сверлит потолок чистейшим беспокойством. — обещаю, я извинюсь перед ним, когда он вернётся, — минхо поднимает голову и быстро целует чана, не переставая улыбаться. чан хмурится, как и обычно. потому что это чан, он о состоянии джисона (да и кого угодно, только зависит от ситуации) печётся в первую очередь. — ему нужно проветриться, чанни. тот лишь кивает неуверенно и не только потому что минхо бесстыдно сжимает в ладонях его грудь. минхо иногда (читать как всегда) ведёт себя намного мерзотнее и нестерпимее джисона, у которого, между прочим, подростковый ветер в жопе может свистеть на всех правах, а вот в случае минхо это уже выглядит сомнительно. но все сомнительные мысли из головы чана вылетают, когда минхо решает, что самое время поцеловать чана максимально развратно, намекая, что весь их спектакль возымел эффект не только над джисоном. минхо никогда не признает, как сильно его ведёт от тяжёлого взгляда чана. как до дрожи хочется чувствовать его руки на себе. как… как минхо готов безоговорочно встать перед ним на колени. никогда не признает. только усмехнётся из-под длинных ресниц. — ты меня доведёшь, — чан бормочет ему в самые губы. — я знаю, — минхо смеётся снова. джисон на самом деле немного устал думать обо всём этом. в его планы не то чтобы входило становится героем паршивого сериала с тропом «от друзей к любовникам». поэтому на смену каше из мыслей он пытается впихнуть мысли об удивительно красиво-облачном небе, похожем на кадр из студии гибли. о снеге, который не прикрывает никакого гололёда, просто лежит и приятно хрустит под ботинками. о том, что калитка парка всё так же скрипит. о том, что хёнджин совсем не изменился. встречать привет из прошлого тоже в планы джисона не входило. вот только хёнджин стоит перед ним со стаканчиком какого-то фэнси кофе (потому что такие, как хёнджин, пьют только его или айс-американо), не особо вытянувшийся за полтора года их полного необщения, вот только постригся короче, но упорно продолжает высветлять волосы, пусть те уже не едва ли не достают до плеч, а забавно торчат из-под шапки. — привет? — хёнджин точно в ступоре, как и джисон. — с рождеством? — привет, — джисон чуть одёргивает куртку и улыбается отвратительно-неловко. хёнджина в принципе тоже нельзя назвать особо убедительным по части улыбок. в этом они точно наравне. — как жизнь? — прогуляемся? — хёнджин отступает назад. джисон шагает навстречу. — давай. хёнджин молчит, и джисона сильно отбрасывает в выпускной класс, когда парень под боком либо пародировал статую, либо взрывался фейерверками заразительного смеха и шуток. хёнджина всегда подбрасывало настроение: он щурился так, что не видно было глаз, заламывал пальцы до хруста, когда нервничал, трепал джисона по волосам и улюлюкал, как над милейшим пушистым щенком, целовал наотмашь, сильнее пощёчин. хёнджин был похож на качели, висящие на цепях: главное не отклониться слишком сильно, когда открываешь лицо ветру. джисон не удержал равновесие и феерично проехался носом по земле. джисон замечает на хёнджине какое-то отвратительно-модное пальто. — не видел его на тебе, — он осторожно гладит рукав. — оно не моё, — хёнджин отпивает немного кофе. — а чьё? — джисон улыбается хитро, и у хёнджина перманентная реакция: закатить глаза. можно было и соврать, всё-таки, они достаточно долго не общались, а хёнджин слишком любил шоппинг. но теперь приходилось говорить правду, потому что врал хёнджин откровенно хреново. — моего сожителя. — сожителя? — соседа по квартире, — хёнджин цокает языком. — о боже, неужели ты нашёл папика? что за имя этого страдальца? — джисон прячет руки в карманы как можно глубже и чуть не падает на льду. хёнджин подхватывает его свободной рукой за локоть. — чонин младше нас на год, и он не папик. ты как? ходить так и не научился. — я нормально, — джисон огибает очередную ледяную прогалину. — зайдём в пиццерию? — давай, — хёнджин ускоряет шаг, отчего джисону приходится семенить следом со скоростью теслы, но получалось разогнаться только до уровня старого жигуля. — кстати, там работает чонин, — кидает хёнджин через плечо, когда джисон, пыхтя, впечатывается ему между лопаток. пиццерия со дней старшей школы не сдвинулась ни на миллиметр от парка. джисон улыбается тёплому воздуху, который ударяет в лицо после улицы и подходит к кассам, над которыми висело меню. — добрый вечер, что будете заказывать? — за кассой стоит парень в синем свитшоте под форменным фартуком. на носу у него примостились черные очки в старомодной оправе, а розовые волосы прятались под шапочкой, тоже частью формы. бейджик утверждал: чонин. — здравствуйте, — лицо у хёнджина сразу приняло это мечтательное выражение, которое подкупило джисона в 16, но в 19 ему хотелось отвернуться и никогда не поворачиваться обратно. непредсказуемое чувство заскребло только сильнее, когда хёнджин продолжил, — я не знаю, что будет брать мой бывший, но я буду среднюю пиццу пеперони. классика отлично сочетается с дорамами дома, не находите? хотелось бы, чтобы этим вечером мне составили компанию. джисон уже пятый раз перечитывал «супер сыр», сжимая края рукавов пальцами. что он расскажет хёнджину? про феликса? глупо и неловко. хочет ли он знакомиться с чонином? пока не особо, ему хватило увидеть его на кассе. хочет ли он пиццу? на это живот заурчал, а джисон вздохнул. — …извините? — кажется, его окликали уже не первый раз. джисон проморгался и неловко улыбнулся чонину. — супер сыр. и кисло-сладкий соус. с собой, — заказывать выходило паршиво, потому что чёртов ком в горле мешал каждому слову. — какой диаметр? — чонин смотрел выжидающе. — большая. — с собой? — хёнджин оттащил джисона за ближайший столик после оплаты заказа. — ты тоже не собирался задерживаться, — джисон отчаянно прячет глаза, но хёнджин запомнил его слишком хорошо. — не пересиливай себя, окей? мы вроде пережили этот этап «злобных бывших», поэтому я буду рад встретиться с тобой снова, — хёнджин похлопал джисона по замку из ладоней на столе. тот лишь кивнул. они промолчали всё время приготовления их заказов. хёнджин продолжал гладить пальцы джисона, успокаивая, а тот пытался уложить в голове весь кавардак. хёнджин остаётся в пиццерии со своим заказом, тогда как джисон почти сразу отскакивает от выдачи к двери, успев только потрепать хёнджина по волосам, кинуть «удачи, пиши» и слиться с темнотой зимнего вечера. феликс отвечает на звонок всего через пару гудков, и джисон выдыхает самонадеянно: — поможешь мне уничтожить пиццу? — без проблем, — феликс звучал немного устало. джисон вперевалочку зашагал к автобусной остановке, не отрывая телефон от щеки. — когда приедешь? — через… — джисон вгляделся в расписание автобусов. — полчаса. я надеюсь. — хорошо, — ликс завозился на том конце провода. — тогда я успею прибраться. — не надо, — джисон мягко улыбнулся и очень сильно пожалел, что они не на видеозвонке. в голове у него уже нарисовалась картинка лохматого феликса в этой его обклеенной постерами комнате с множеством бумаги повсюду и оставленными на столе принадлежностями для рисования. феликса со следами графита на ребре правой ладони и кончиках пальцев, с забавным хвостиком на макушке и веснушками. — мне нравится твой беспорядок. «мне нравишься ты в беспорядке. мне просто ты нравишься» джисон залезает в на счастье полупустой автобус и устраивается с коробкой на коленях в конце салона. из пиццерии выходят два силуэта, и джисон замечает, как тот, что повыше, активно жестикулирует и рискует испортить пиццу у себя в руках. хёнджин точно счастлив. и джисон очень рад, что его нет в жизни хёнджина. — привет, — феликс открывает почти сразу. джисон заходит побыстрее, чтобы не надуть на феликса зимой, потому что тот явно только из душа и стоит в коридоре в шортах и футболке с тапочками. с сырых волос капает на пол, а джисон старается не смотреть на феликса, потому что он ну слишком очаровательный. — минхо и чан опять меня выкурили, — джисон сует ноги в гостевые тапки и проходит следом за феликсом на крошечную кухню. — кошмарно, — ликс достаёт из холодильника колу, а из шкафа — два стакана, — иди в комнату. на полу удобнее будет. единственная комната тоже крошечная. джисон устраивает пиццу рядом с футоном, отпихивает подушку ликса для обниманий к стене, и сам забирается на постель. феликс садится рядом, поставив стаканы и бутылку по обе стороны от коробки. — посмотрим что-нибудь? — кивает на ноутбук на специальном столике у постели. — может просто включим музыку? — джисон щелкает по вкладке спотифая после согласного кивка. феликс за время, пока джисон выбирает плейлист, наливает газировку и открывает пиццу. плечом к плечу на постели в полутемной комнате. у феликса тоже была светодиодная лента, на которой тот выставил розовый. — ты рисовал? — джисон кивает на открытый скетчбук на столе. феликс неопределенно ведёт плечами. — не особо получается почему-то… — покажешь? — джисон смотрит на феликса глазами-сердечками. тянется к пачке влажных салфеток у футона (он не собирается думать, для чего они там стоят), чтобы вытереть руки от масла с пиццы. аккуратно пролистывает блокнот до того момента, который он ещё не успел рассмотреть, потому что ни один визит к феликсу не обходился без восхищения джисона его рисунками. феликс любил делать быстрые скетчи людей в метро и заведениях, рисовать с фотографий с четко обозначенными тенями, легко и при этом точно зарисовывать здания… на последнем развороте были руки. руки на плечах, на шее, на щеке, сжимающие волосы и царапающие спину. джисон завис взглядом. его завораживало, как чувственно феликс смог изобразить каждое касание. где-то он добавил красноватые следы на местах, где до этого могли вжиматься пальцы в кожу, небольшие вмятинки и бугры от веса рук, мягкие штрихи цветными карандашами. джисон поднял глаза на ликса. — ты с фотографий это рисовал? очень реалистично просто, — он вложил закрытый блокнот в руки художника. — частично. мне просто очень яркий сон снился, — феликс отпихивает скетчбук к вороху бумаг в ногах. — с руками? — джисон мнётся, сталкиваясь с тяжёлым взглядом ликса. — с руками. они возвращаются к пицце с колой. джисон пристраивается щекой на плече феликса, пытаясь выкинуть из головы спутанные мысли, которым добавились ещё и чёртовы руки. хотелось коснуться феликса так же. вжаться в него руками, ногами и губами, почувствовать полностью, услышать, как бьётся его сердце. джисон вздохнул мечтательно. промахивается корочкой мимо соуса и хмурится на хихикание феликса за спиной. — о чём задумался? — феликс откидывается спиной на подушку и тянет набившего щёки джисона за собой. — да просто… — джисон снова тянется к салфеткам, чтобы вытереть руки. передает парочку феликсу. — я объелся. — я тоже. джисон чувствует, как феликс обнимает его за плечо и прижимается щекой к бицепсу. спокойное дыхание ликса отвратительно мешает превратить мысли во что-то удовлетворительное. из ноутбука начинает играть проклятая cry baby. феликс осторожно поднимает голову, и джисон не может не взглянуть на него в ответ. рождественский вечер мелькает в сознании. джисон видит, как феликс сверлит взглядом его губы. шумно сглатывает. — хочешь повторить? — голос предательски дрожит, а сердце пропускает удар, когда феликс подтягивается выше и целует. джисон отдаёт себя желаниям феликса. потому что тот громко дышит в поцелуй, скользит губами небрежно на щёку, возвращается к губам, кусает за нижнюю, мычит, когда джисон игриво прикусывает в ответ, перебирается ему на колени и чуть сжимает плечи каждый раз, как джисон начинает улыбаться в поцелуй. феликс отстраняться не собирается даже когда песня заканчивается. целует, целует, целует… а джисон места не находит своим рукам. гладит по шее, щекам, плечам… чуть сжимает в ладонях талию феликса и всё же аккуратно зарывается пальцами в волосы на его затылке и отстраняет от своих губ. феликс чмокает в воздухе и не открывает глаза. джисон разглядывает веснушки в розовой полутьме. оставляет несколько лёгких поцелуев на отметинах солнца. набирает полную грудь воздуха и тут же жалеет: лёгкие забиваются феликсом. — ты мне нравишься, — на выдохе в пропасть. феликс замирает в его руках. — ты мне тоже нравишься, — феликс смотрит в глаза. ладонями ведёт по плечам джисона вверх к шее, после к щекам. большим пальцем гладит родинку и наклоняется, чтобы поцеловать сначала её, а потом опять коснуться губ. — мне снились твои руки, — затыкает удивлённого джисона очередным поцелуем и урчит довольно, когда тот касается его более уверенно. из ноутбука играет heart shaped kisses, комната всё так же заполнена розовым цветом, и джисон уверен, что любовь феликса тоже розовая, пробирающая до костей и топящая с головой. джисон сам кидается в неё со скалы, чтобы задохнуться в наслаждении добровольно. с утра на телефоне несколько пропущенных от чана и один — от минхо. феликс сопит на груди джисона, а у парня вместо путаницы в голове неожиданная звонкая пустота. ему кажется, они процеловались весь вечер с перерывами на «я так люблю твою улыбку», «пожалуйста, сделай так ещё раз» и неловкий смех. джисон пробегается кончиками пальцев по черным прядям феликса, которые точно будут стоять дыбом, когда парень проснётся. он аккуратно выскальзывает с постели, подпихивает к феликсу его длинную подушку и чуть не спотыкается об пиццу. утаскивает всю еду на кухню и перезванивает чану, как только закрывает за собой дверь. — я у феликса, — бормочет полусонно и смеётся на многозначительную тишину в ответ. — у вас что-то было? — голос минхо звучит отвратительно близко к трубке. привычка чана ставить звонки на громкую, когда он с минхо — самое отвратительное, что случалось в жизни джисона, после хихикания чана, конечно же. — только если пицца, кола и его рисунки. — ты был обнажённой натурой? — минхо ойкает, кажется, ему прилетело поучение от чана. джисон ему за это благодарен в какой-то степени. — я был искушённым зрителем. чан-хён, скажи мне вот что, — джисон опирается ладонью на подоконник. слышит, как открывается дверь кухни. всё-таки разбудил феликса. — сколько мне ещё притворяться бездомным и нахлебничать? — он чувствует, как феликс обнимает его со спины. от поцелуя в заднюю часть шеи джисону немного плохеет. — хоть сейчас приезжай? — чан устало вздыхает на протяжное «неееет» под боком. джисон бесцеремонно ставит этих двоих на громкую. — джисон, у взрослых тоже бывает личная жизнь и было бы очень славно, — минхо не заканчивает свою тираду. — было бы очень славно, если бы чан-хён поехал к тебе, минхо-хён, — джисон улыбается на то, как феликс трётся щекой о его лопатку. настоящий кот, не иначе. — да, минхо-хён, у тебя очень мягкая кровать, — добавляет ликс, и они хором смеются над возмущенным вздохом минхо. смешки чана приглушаются чем-то явно тяжёлым. — он душит его подушкой? — предполагает джисон. — мне кажется, минхо сел чану на лицо, — феликс щурится от улыбки. — в девять вечера ваш сын будет дома, — кидает он в трубку и тянется через плечо, чтобы сбросить вызов. — я ужасно голодный. предлагаю позавтракать пиццей. — я и мой прогрессирующий гастрит с радостью принимаем это предложение, — джисон разворачивается в руках феликса. — хоть кто-то развивается в этом доме, — феликс шепчет, не разрывая зрительного контакта. джисон неосторожно мажет взглядом по его губам. кажется, с вечера они никак не могут успокоиться и поверить, что теперь не обязательно изнывать от тактильного голода. джисон возвращается в реальность, только когда уже успевший усесться на подоконник феликс хлопает его по плечу после очередного тягучего поцелуя в шею. видеть ликса таким растрепанным не от сна и раскрасневшегося не от стыда непривычно и завораживающе. джисон замирает, наблюдая, как ходит его кадык под кожей, и как феликс хватает воздух губами. в голову, забитую словом «люблю» не сразу приходит какая-то другая мысль. — всё нормально? — блять, джисон, давай позавтракаем, — феликс немного ошарашенно глядит куда-то сквозь парня. соскальзывает с подоконника, целует как-то косо в скулу и бормочет. — ты пиздец, знаешь это? погрей пиццу, а я умыться… джисон кивает растерянно. старается сделать всё максимально аккуратно, даже заваривает чай, найденный на полке кухонного шкафчика. ставит на стол тарелку с оставшимися кусками пиццы и залезает с ногами на табурет, всё ещё ощущая себя нашкодившим котёнком, которого вот-вот ткнут носом в его преступление. — слушай, если я сделал что-то не так, — начинает, как только на пороге появляется феликс с менее заспанной физиономией. — просто не целуй меня в шею, окей? — феликс устраивается на стуле рядом. — ну точнее… джисон выдыхает как-то слишком облегчённо и феликс удивлённо вскидывает брови: — я понял, просто делать это в другой обстановке. извини, — джисон набивает рот пиццей и улыбается в ответ феликсу. — а у тебя… — тот неловко размешивает три ложки сахара (глюкозная смерть) в чашке чая. — грудь. и бёдра. но не думаю, что ты до них дотянешься в обычной обстановке, — джисон подмигивает и ловит шлепок по колену. — эй! — что, сладкий? — феликс ловко уворачивается от щелбана. — кто из нас хлещет сахар с заваркой? — это моя единственная радость в жизни, — ликс закатывает глаза. джисон отхватывает несколько хлопков по ноге, руке и заднице вместе с горсткой поцелуев, пока они возятся с уничтожением остатков пиццы и мытьём посуды. — я хочу в душ, дашь мне свои вещи? — джисон обнимает феликса со спины, когда они возвращаются в комнату. — с какой это стати? — в отношениях всё общее. — а мы в отношениях? — будешь моим парнем? — звучит ужасно естественно и необходимо внутри крошечной комнатки, обклеенной постерами и точно покрывшейся слоем графита. — буду. — дай трусы. феликса сгибает пополам от смеха, но вещи он всё-таки даёт. и феликс никогда не признается себе в том, как очаровательно джисон выглядит в его одежде. и в том, что привычка этого дурацкого хан джисона уменьшаться в несколько раз, когда он забирается с ногами на постель феликса — не менее очаровательное явление. не признается, но нарисует джисона, а тот будто и не замечает. в тишине они проводят, кажется, пару часов. джисон затыкает уши наушниками и, похоже, смотрит очередную документалку про динозавров, серийных убийц или традиции канады, а у феликса изрисована уже четвёртая страница. конечно, преподаватели похвалят его за живость набросков. конечно, одногруппницы спросят, кого это он так старательно вырисовывал. конечно, джисон никогда об этих набросках не узнает. «никогда» кончается через секунду. — ой, — джисон замирает на четвереньках перед феликсом. — извини, я не хотел заглядывать. очень красиво, но… у тебя где зарядка? — спасибо. на кухне, — феликс с пола перемещается на футон. джисон замирает на пороге. — стой. сегодня… — двадцать седьмое? вторник? или тебе год сказать? джисон задумывается. такие трудные действия отражаются на его лице с полной живостью. феликс кое-как давит улыбку. — у меня завтра смена. с… двенадцати. — оу, — феликс хлопает рядом с собой по постели. — неприятно конечно.

***

джисон не задаёт лишних вопросов, когда пересекается с чаном в полночь в лифте, потому что тот выглядит отвратительно довольным. — ты от минхо? — парень проходит в квартиру. — ты от феликса? — чан коротко хихикает и очень быстро оказывается в своей комнате. джисон залетает следом и бесцеремонно падает на кровать соседа. — хочешь мне что-то рассказать? — чан убирает в шкаф верхнюю одежду и натягивает домашние шорты. джисон замечает на его плечах следы от «личной жизни взрослых». уж лучше бы чан одевался, а то так и от зависти можно сгореть. — у нас всё было взаимно. — это мы знали, — чан тянет каждое слово на улыбке и лезет обнимать джисона. — я рад, что вы поговорили. невозможно было наблюдать за вашими гляделками. джисон не знает, что ему ответить. они были настолько очевидными для всех кроме их самих? поэтому он просто молча хлопает чана по кучерявой макушке и сползает чуть ниже, чтобы обниматься было удобнее. — и ещё я встретил хёнджина. у него парень появился. — как и у тебя, — в этот раз чану прилетает уже кулаком в лопатку. — вы больше не хотите друг друга задушить? — вроде нет, — джисон зевает отвратительно-заразительно. — надо его разблокировать… — было бы неплохо. и свали с моей кровати, пожалуйста, — чан спихивает лениво ругающегося джисона на пол.

***

джисон с конца школы знал, что никакое высшее образование ему пока что не сдалось. он честно пытался, даже отучился курс на журналистике, но в итоге потерялся окончательно. ещё и расставание с хёнджином в послевыпускное лето надломило джисона как-то слишком неожиданно-безжалостно. конечно, за этим последовали скандалы с родителями, поиски работы… короче, паршивое время, и пресловутый gap year никак совершенно ситуацию не спасал. на смене в круглосуточном невольно задумываешься о сущности и сучности бытия, так что за меланхоличным раскладыванием товара джисон, кажется, в сотый раз перекрутил в голове свой жизненный путь. зачем-то в воспоминаниях всплыл их с феликсом диалог, когда джисон бесстыдно вытирал о его футболку сопли и жаловался, что никто его никогда не полюбит. тогда феликс зажал его щёки в своих холодных-холодных ладошках и повторял упрямо: — тебя люблю я, чан, чанбин и много-много кто ещё, джисон. ты себя тоже люби, потому что ты чудеснейший, окей? тебя любит солнце, поэтому ты почти светишься летом. тебя любит поэзия, поэтому твоими стихами хочется забить всего себя, хотя я считаю безвкусицей тату с цитатами. тебя любят звёзды, поэтому ты на каждую падучую загадал по желанию. понимаешь, джисон? любовь она везде. любовь действительно была везде. и самая тёплая — под боком, лезла веснушками в самое сердце. (а минхо джисона не любил просто потому, что с чаном ещё знаком не был и не успел оценить то, какое это «щекастое нечто» очаровательное) джисон от излишней мечтательности приложился затылком к полке с рамёном, скуля опустился на четвереньки между стелажами и, как только боль отпустила, выудил их кармана телефон. феликс никогда не изменял себе: каждому слову выделял по отдельному сообщению и отсыпал горстями милые стикеры и картинки с мотивацией. пока джисон час тух на работе, этот солнечный зайчик успел нажелать ему удачи на всю жизнь вперёд и обматерить свою академию, рисование и всё искусство в целом, потому что с самого утра ползал по полу с резаком в руке, чтобы вырезать драконов на кусках линолеума. насколько джисон понял, из этого должны были получиться что-то типа больших штампов, хотя на самом деле не понял он ни черта, потому что феликс с хвостиком на затылке был намного важнее всех его творческих подвигов. он отвешивает феликсу удачи в ответ (она ему точно нужнее, джисону грозит разве что быть раздавленым стелажом с йогуртами. смерть унизительная, но со вкусом клубники) и быстренько вбивает в мессенджер «я люблю тебя», потому что затихшего хана замечает сменщик и награждает его обязанностью мыть полы после смены (а кончается она у джисона в полночь, на минуточку! возмутительное событие). после унижения со шваброй, джисон не упускает возможности пожаловаться феликсу и напроситься к нему в гости. чан с утра открывает лохматому джисону и улыбается так хитро и заговорщически, что хочется ему врезать, но джисон слишком зацелованный и выспавшийся. и его жизнь всё ещё скука смертная, в которую давно не наведывались стихи. но теперь в этой жизни есть феликс с его веснушчатой любовью. феликс, у которого отвратительная тяга недооценивать свои до ужаса живые рисунки, где теперь поселился джисон. феликса, который обнимает крепко и особо тихими ночами трескается от слёз. феликса, который светится не только летом, и джисон до конца своих дней готов обнимать его крепче, трещинки замазывать подаренной феликсом любовью, дарить любовь собственную, отмеченную звездой в центре щеки. джисон пересекается с хёнджином ещё несколько раз, и удивляется тому, какими по-разному счастливыми могут быть люди. у джисона будто глаза открываются по-настоящему на этот мир. потому что мир полон счастья. в каждом заливистом ливне, в каждой кровоточащей ране, в каждом утреннем солнце и запрятанной в воротнике слезе. от несчасться до счасться один раскат — громовой или качелевый значения не имеет. и не имеет значения, что квартира чана и джисона кое-как вмещает в себя восемь человек. хёнджин разваливается на плече чонина, время от времени поглядывая на часы, чтобы ни в коем случае никто не пропустил конец года. минхо с феликсом гоняют джисона с кухни, чтобы тот не тащил со стола куски праздничных блюд, а чан отвратительно хихикает над тем, что чанбин умудрился подобрать какого-то молчаливого гитариста по имени сынмин, подружиться с ним и притащить к ним. сынмин на разговоры чана отвечает с каким-то подростковым холодком и жуёт безнаказанно украденную крабовую палочку. — ты где вообще всё это время пропадал? — изгнанный с кухни джисон заваливается к чанбину под бок. — столько всего произошло… — мне чан рассказывал, — чанбин смеётся и хлопает джисона по плечу. — я язык проколол и три дня изображал страдальца. — покажи! — джисон разглядывает с интересом шарик в почти зажившем языке. — жееесть, круто. — сынмин прокалывал, — чанбин ухмыляется и пихает сынмина. — а, точно, я не гитарист вообще, а пирсер, — сынмин бормочет немного даже смущённо. — милости прошу к нашему шалашу! — джисон трясёт его ладонь. чан, пропавший под шумок, выбегает с кухни с полотенцем на голове. — минхо! я просто хотел попить, — жалобно тянет он в дверной проём, а в ответ слышит пятиэтажные проклятия. — и всегда у вас так? — сынмин подпирает щёку кулаком. — всего восемь месяцев их незарегистрированного брака, — оповещает джисон и ловит в объятия уставшего феликса. — тебе понравится, — чанбин хохочет над очередной сценой семейного абъюза на границе коридора и гостиной. в новый год феликс сжимает ладонь джисона под столом. жмурится, точно загадывая какое-нибудь самое жизнелюбивое желание на свете. а джисону большего и не надо кроме как не забывать, что счастье и любовь — они везде. счастье и любовь точно ходят за руку и целуются в розовом рассвете только наступившего года. джисон был готов написать об этом песню. снимать квартиру с чаном было самым мудрым решением, принятым за всю жизнь джисона.