Flowers

Он уродлив. И его королевство никогда не увидит его лица. Неизвестность вызвала огромный шквал любопытства в стране и заставила спекулировать об этом больше, чем ему хотелось бы. Короля это не волновало. Ему по душе, чтобы они говорили, нежели видели его настоящее лицо. Единственный человек, видевший его во взрослом возрасте — королевский советник, и то для того, чтобы никто другой не пришел и не попытался претендовать на трон. Он ходит с вуалью на лице и скрывается в своей комнате, как только выпадает возможность. Погрязший в глубокой яме ненависти к себе, он чувствует, что выхода не найти. — Король Чонгук? — Хосок стучится в дверь, — Может, сходите прогуляться? Три дня уже не покидаете комнату. Для короля это нездоровый образ жизни. — Все это слишком для меня, Хосок. Я просто хочу побыть в одиночестве. И это невозможно, учитывая то, что ты везде ходишь за мной! — Чонгук привстаёт со своего места, споря с мужчиной через дверь, — Мне не удается побыть одному. — При всем моем уважении, Ваше Величество, — парирует Хосок. — Мы избавились от всей стражи, как вы и хотели, слугам не разрешено подходить к вам ближе, чем на несколько метров. Большую часть времени вы проводите взаперти. И все же, вы считаете, что недостаточно одиноки? Это вредно для здоровья. — Я просто... Я хочу как можно больше свободы, — вздыхая, говорит Чон, — Я словно заперт в этом дворце. Я не могу покинуть территорию замка, но разве покинув свои покои, мне нельзя прогуляться в одиночестве? — Если вы будете покидать свою комнату хотя бы на час в день, — слышится через дверь, — То я предпочту, чтобы вы гуляли один, а не сидели в темноте и уныние. — Спасибо, Хосок,— полностью закрыв лицо вуалью и выходя из комнаты, произнес брюнет. — Конечно, мой Король, — и последующий за ответом поклон. Чонгук отпустил советника и, глубоко вздохнув, отправился своей дорогой. Он точно знал, куда хочет пойти. Единственное место на открытом воздухе, где он действительно чувствовал себя комфортно — его сад. Это то, к чему он был привязан с тринадцати лет, то, к чему никто не должен был не только прикасаться, но и находится рядом. Он сам следил за этим садом, уделяя ему около получаса в день. Времени, чтобы греться в нем, наслаждаться красотой и пожинать плоды своего труда практически не было. Теперь, когда Хосок заставил его покинуть покои, такая возможность появилась. Медленно спускаясь, он, наконец, оказался у входа. Последние несколько дней шел дождь, поэтому он надеялся, что с его цветами все в порядке. По крайней мере, у них была вода. Несмотря на это, сегодня погода была солнечная. Молодой мужчина ускорился, но завернув за последний угол, ахнул и спрятался за стеной. В его саду кто-то был. Оглянувшись ещё раз, он снова прильнул к стене. Сердце колотилось в груди, а щёки пылали ярким румянцем. Никогда раньше Чонгук не видел таких людей. Золотые волосы и темно-карие глаза в сочетании с мягкими чертами лица прекрасно смотрелись с окружающими цветами. Чонгук никогда не чувствовал себя так... Странно. Сад принадлежал ему. Место, куда никто не должен был входить. И все же, он хотел бы, чтобы этот юноша остался. Все, что он мог — это наблюдать. Блондин не делал абсолютно ничего, но Чон был совершенно им очарован. Впервые в жизни ему захотелось познакомится с кем-то.

***

Король хотел заговорить с юношей, появившемся в его саду. Действительно хотел, но не смог. Каждый божий день он часами набирался смелости заговорить, но стоило увидеть мальчика и весь запал исчезал. Интересной вещью было мужество. Оно возникало рывками, после чего таяло как лёд в огне. И Чонгук ничего не мог с этим поделать. Однако сегодня... Сегодня все будет по-другому. Чонгук познакомится с ним, прекрасно зная, что пойдет на это, каким бы трусом он не был. Потому что прошли недели, недели агонии. Его желание заговорить с прелестным юношей росло, а сил все не было. Разум терзала мучительно навязчивая мысль: — Ты слишком уродлив для него. Сегодня он всего-то поздоровается с ним. Что плохого может случиться? Он может получить отказ от юноши, которым был одержим в течение нескольких недель. Простое приветствие может погрузить его ещё в более глубокую яму ненависти к себе. Шанс невелик. Король спрячет лицо и может пойти на такой риск. Он шел на дрожащих ногах, тревога нарастала. Возможно, оно того не стоит. Может быть, после этого ему все еще будет грустно и одиноко. Но... Но, быть может, оно того стоит. Может быть, в его жизни появится лучик света. — Здравствуй! Человек, стоящий к нему спиной, вздрагивает. Его глаза распахиваются в удивлении, когда он оборачивается и понимает, кто перед ним. Блондин сгибается в низком поклоне: — М-мой Король! Мне очень жаль! Я ничего не крал и не планировал, клянусь! Мне просто понравился ваш сад. Чонгук ожидал чего-то такого. Он мысленно вздохнул с облегчением - все нормально. — Поднимись, пожалуйста. Я давно знаю, что ты пробираешься сюда. Но лишь сейчас мне хватило мужества заговорить с тобой. — Мужество? Вы Король, оно не нужно вам, чтобы заговорить со мной. — юноша медленно встает. — Я... — так, этого он не планировал. Мозг активно начал думать над ответом, — У меня мало опыта в общении, а ты показался мне добрым. Я хотел начать беседу, но понятия не имел как. — Вы неплохо справляетесь. — молодой человек слегка улыбается, и нежный румянец расцветает на щеках. — Спасибо, — Чонгук откашливается. — Должно быть, это будет выглядеть странно, но, возможно, мы могли бы стать друзьями? У меня никогда не было друзей, — делает паузу, прежде чем придумать что-то действительно умное. — Это может быть платой за вторжение в мой сад. — Ох, ладно. — казалось, что он был удивлён, — Хорошо. Моё имя Чимин. Для меня честь стать вашим другом. — Можешь звать меня Чонгук. Пожалуйста, называй меня так. Только, — король вздыхает, — прошу, никому не говори об этом месте. Я не хочу, чтобы люди приходили сюда с намерением стать моими друзьями. Все, что происходит здесь, должно тут и остаться. Я знаю, что говорят обо мне. Знаю, что королевству почти ничего неизвестно. Но я потеряю доверие своего народа, если молва начнет распространяться. — Ах, конечно, Ваше Величество, — кивает Чимин. — Мы, возможно, мало что знаем о вас, но вы сохраняете мир, который царит внутри и за пределами границ. Я бы никогда не сделал этого. — Чонгук, пожалуйста. — напоминает король. — Да, Чонгук, — Чимин не привык к этому. — До сих пор не могу поверить, что вы просите меня называть вас так. — Это уместно, учитывая то, что мы друзья. — Да, — снова кивает блондин с вежливой улыбкой на лице. — Полагаю, что так.

***

— Кто создал этот сад? — спросил Чимин на следующий день. Чон чувствовал легкость при разговоре с юношей. Он действительно не знает, чего так боялся... Такие мысли были до тех пор, пока он не вспоминал свои пылающие щёки и бешено колотящееся сердце. Это происходило всякий раз, как Чимин делал что-то захватывающее. А этого было предостаточно. — Я его посадил, — Чонгук взглянул на него, — когда мне было тринадцать. — Правда? Среди всех предположений о моем короле я бы никогда не подумал, что он цветочный мальчик. — Цветочный мальчик? — брюнет слегка наклонил голову. — Слишком нежно для такого как я, разве нет? — Вам кажется это слишком "изящным" для короля, полагаю. Но стереотипный король большой, страшный и властолюбивый. Вы приземленный и с вами легко найти общий язык. Цветы считаются женственными, но это не всегда так. Вы — прямое этому доказательство. Честно говоря, я бы при любых обстоятельствах предпочел цветочного короля. — Чимин пожал плечами. Сердце Чонгука начало биться сильнее. — Спасибо. Я рад, что хотя бы один человек на моей стороне. — Хей, если вы все же решите поделиться этим, то, боюсь, большим и неряшливым мужчинам, пьющим пиво, придется к этому привыкнуть, — шутит юноша — Но я уверен, что многие сразу вас поддержат. — Думаешь? — О, я это знаю, — Пак говорит с уверенностью. — Королевство большое, однако в моей деревне полно людей, которые рады такому королю. — Я... Я никогда по-настоящему не задумывался об этом. Самооценка Чонгука незначительно улучшилась. Как и его образ мышления.

***

— Итак, почему вы решили посадить этот сад? Выглядит так, будто это работа профессионала. — Эм... — Чон колеблется, —думаю, меня воодушевляет то, что такой уродливый человек, как я, смог создать что-то настолько прекрасное. — Я отказываюсь верить в то, что вы уродлив. — качая головой, отвечает Чимин. — Поверь и все, — Чимин не видел этого, но король нахмурился, — Это и есть причина, по которой я ношу вуаль. Моё уродство не предназначено для того, чтобы люди видели его. Единственный из живых, кто его видел — Хосок, мой советник. Он уважает моё решение носить вуаль, так что все это правда. — Либо он делает это, потому что вы король, а ваше слово — закон. Держу пари, что он не верит ни во что из этого, — настаивает Мин, — Ваше лицо не определяет этого. Я мало что знаю о вас, это правда, но вы миролюбивы. При вашем правлении мы не развязали ни одной войны. А еще вы добрый, нежный и заботливый, о чем свидетельствует этот сад. Это действительно хорошие качества, которые привлекают многих. — Ч-что ты имеешь ввиду? — сердце снова ускоряет свой ритм, Чонгук заикается. — Ну, многим людям хотелось бы дружить с вами, а остальные и вовсе доверились бы вашему умению вести за собой. — с улыбкой пожал плечами юноша, — Лишь это я имею ввиду. Не волнуйтесь, я не стану приставать к своему королю. — Ох, хорошо. По какой-то причине Чонгуку не понравился данный ответ.

***

— Эй, Чимин? — Да? —Ты любишь себя? Чимин на мгновение задумался. — Полагаю, что да. — Хорошо, — улыбка была скрыта вуалью, — такой замечательный человек, как ты, должен любить себя. — Такой замечательный ты тоже должен любить себя, — посмотрел на него Чимин, —Ты ведь любишь? — Ох… Нет, — Чонгук опустил голову. — Знаешь, я ненавижу это. Каждый день в течение месяца я прихожу сюда, раз за разом, убеждаясь в том, какой ты хороший. Лучший из тех, кого мне доводилось встретить. Почему ты не видишь этого? — Сложно выкинуть из головы мысль, которая живет там столько, сколько я себя помню, — грустно пожал плечами Чон. — Я хочу это изменить. Я не терапевт, но я твой друг. Я говорю тебе правду, Чонгук. Ты мой лучший друг. И я хочу, чтобы мой лучший друг был счастлив. — Ты тоже мой лучший друг, — Чимин уловил нотки радости в голосе своего собеседника. — Надеюсь, — улыбка Пака стала шире — А теперь назови пять вещей, которые тебе в себе нравятся. — Н-нет, не могу. Слишком сложно. — Чонгук быстро покачал головой. — Что за чушь? — возразил Мин, — Это поможет тебе увидеть хорошие качества в себе. Так будет легче полюбить себя. Пожалуйста, Чонгук, ради меня? — Раз ты настаиваешь... Только ради тебя, — слышит вздох.— Мне... Мне нравится мой рост. — Мне тоже! Я даже завидую тебе! — кивает блондин. — У тебя отличный рост, — усмехается Чонгук. — Мне нравится быть выше тебя. — Это подло, — хихикает Чимин, вызывая румянец на щеках короля. — Что еще? — Мне нравится, как я управляю своей страной, — перечислил еще один факт Чонгук. — Мой отец возненавидел бы такую политику, но мне нравится то, как я справляюсь с делами. — Твоему народу тоже. — Мне нравится моё умение не просто выращивать цветы, а создавать из них что-то прекрасное. Также, я люблю свой стиль. — Особенно то, как ты начал проявлять свою натуру цветочного мальчика, — согласился Чимин. — Мне понравились пуговицы с цветочным узором, которые ты носишь в последнее время. — И… Мне нравится, что я обрел уверенность, разговаривая с тобой, — Чонгук посмотрел на него. — Мой нежный, изящный, крошечный лучший друг. — Эй, почему сразу крошечный? 175 сантиметров — средний мировой показатель!

***

Чонгуку очень нравится Чимин. Ему потребовалось три месяца, чтобы осознать это, но Чимин ему понравился с самого начала. Конечно, для него это имело смысл. Чимин — практически само совершенство, поэтому жить с мыслью о том, что Чимин никогда не захочет его, действительно отстойно. Что ещё печальнее, так это то, насколько Чимин мил с ним , и Чонгук сходит с ума оттого, насколько он очарователен. Чимин не виноват, что Чонгук чувствует себя так: он расстроен, зная, что этот милый, замечательный юноша никогда не будет видеть в нем никого, кроме друга. Он правда пытается подавить эти эгоистичные порывы. Но он не может перестать думать о грустном. — Нет, я правда думаю, что у тебя самое доброе сердце в мире, — настаивал Чимин, глядя на мужчину, сидящего рядом с ним. — Ты самый самоотверженный человек, которого я когда-либо встречал. — Именно это я имею ввиду , когда говорю стоп. — практически скулит Чонгук. — Ты не был таким раньше, — блондин нахмурился. — Клянусь, эта вуаль скрывает красивейшую улыбку. И я точно хочу, чтобы ты принял этот комплимент. — Это не так просто, Чимин, — утверждает он — Ты знаешь, о чем я. — Конечно, я понимаю. Я знаю, неуверенность в себе гложет тебя, и это причиняет мне боль. Я думал, что все изменилось, что твоя уверенность постепенно растет. С тобой все в порядке? Что-то не так? — Нет, нет, — Чонгук лжет, — Ничего, Чимин. Мне нравятся твои комплименты. Мне хорошо, когда я слышу их. — Тогда почему ты их не принимаешь? — голос Чимина мягкий. Это, скорее, вопрос, а не обвинение. — Знаешь, ты ужасный лжец. Скажи мне, в чем дело? Я хочу это услышать. — Просто, — Чонгук глубоко вздохнул. — Если я тебе не нравлюсь, то не говори таких вещей. Создаётся впечатление, будто ты со мной флиртуешь. Мне нравится быть твоим другом, мне нравятся твои комплименты, но если ты не испытываешь ко мне ничего, то, пожалуйста, не надо делать этого. Пак поднял голову, посмотрев ему в глаза. Сквозь ткань на лице брюнета казалось, будто их взгляды встретились. — Чонгук, ты мне нравишься. — Что? Н-но на второй день знакомства ты сказал, что не станешь приставать к королю. — Я и не пытался. И не пытаюсь до сих пор, — спокойно поясняет юноша. — Но ты мне очень нравишься по очевидным причинам, Чонгук. Ты нежный, заботливый, защитник всего изящного и красивого. Мне нравится все это в тебе. Я не могу поверить, что ты удивлен. Как я мог не влюбиться в тебя? — Чимин, ты не должен говорить это. Ты вообще должен отвергнуть меня! — голос Чона начинает дрожать. — Что? — Чимин нахмурил брови. — Зачем мне это делать? — Ну, я всегда боялся, что ты останешься только потому, что я богат и... И король, — начинает Чонгук, — я знаю, что это неправда, ведь ты действительно хороший человек, но это все ещё пугает меня. Такие вещи часто приходят в мою голову, ты ведь знаешь. — Чонгук, я уверен, что ты боишься с первого дня нашей встречи, — Чимин коснулся его руки, — Но я ничего от тебя не хочу. Единственное моё желание — это дружба с тобой. Ты мне очень нравишься, но мне достаточно быть твоим другом. Твоим лучшим другом. Чонгук глубоко вздохнул. — Чимин, ты заслуживаешь лучшего. Прекрасную семью, партнёра, который будет любить тебя также, как и ты его. Я уродлив и не уверен в себе, если мы будем вместе, то тебе придется жить с этим. Я не хочу, чтобы у нас все было так.Ты заслуживаешь лучшего. — Все ведь наоборот. Я не заслужил тебя. Ты самый идеальный человек в моей жизни. Очаровательный, веселый и добрый. Если этого было недостаточно — ты король! Ты вне моей досягаемости. Внешность ничего не значит. Я влюбился в тебя, даже не видя твоего лица! У тебя действительно может быть самое ужасное лицо в мире, и я все равно буду в тебя влюблен. Но если ты хочешь остаться друзьями, то все в порядке.Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Если ты хочешь просто дружить, то я буду этому рад. — Я этого не хочу. — Тогда, — Чимин схватил его за руки и привстал. Чонгук почувствовал, что ему тоже нужно встать, — я, верно, сумасшедший, раз предлагаю королю быть со мной, но мы ведь нравимся друг другу. — Не делай акцент на том, что я король. — Да, но ты, тем не менее, король, — Чимин развел руками. — Отношения с тобой это своего рода перемены. Твой статус мало что значит, когда речь идет о том, как сильно я тебя люблю, но, возможно, у меня появятся обязательства не только перед собой. — Ты уверен, что хочешь быть со мной, Чимин? Ты прав, это важно по нескольким причинам. Но если ты уйдешь сейчас, то есть вероятность найти кого-то получше, чем сломленный король. — Для меня нет никого лучше тебя. Возможно, ты не видишь в себе красоты, но она переполняет меня каждый раз, когда я с тобой, — Чимин потянулся, чтобы коснуться лица короля, но его запястье резко перехватили. — Ч-Чонгук! — Не трогай мое лицо! — проговорил брюнет дрожащим голосом, после чего послышался шёпот. — Пожалуйста. — Х-хорошо, — Чимин отвёл руки. — Прости. — Не извиняйся, ты ведь не знал. — Все равно, мне жаль. Не хочу причинять боль самому дорогому мне человеку. Было глупо с моей стороны делать что-то подобное. — Чимин, все хорошо. Я знаю, что значит быть застигнутым врасплох. Я… Ты мне так нравишься, — сказал Чонгук с робкой уверенностью. — Больше, чем ты думаешь, больше, чем кто-либо другой. Ты был первым человеком, с которым я захотел познакомиться. — Правда? — на лице блондина отразилось чистое обожание. — Правда. — слова пропитаны искренностью. — Что ж, мой идеальный король, я так рад, что удостоился такой чести! — Мин словно сиял. — Помни, я забочусь о тебе больше, чем могу описать.

***

— Что? — Я сказал, что хочу показать тебе свое лицо. — Чонгуки, тебе правда не обязательно, — заверил Чимин, быстро покачав головой. — Хочешь сказать, что не желаешь увидеть лицо своего лучшего друга и парня после шести месяцев общения? — слегка шутливым тоном ответил мужчина. — Конечно, нет, — вздохнул Чимин. — Я просто… Я не хочу давить на тебя. Это должно быть твое решение. И я знаю, что ты, возможно, напуган. — О, я в ужасе, — согласился Чонгук. — Но... я люблю тебя. До встречи с тобой я ненавидел все в себе. А теперь, теперь этого нет. Нельзя сказать, что я полюбил себя полностью, но я добился прогресса. Тебе я верю больше, чем кому-либо на этом свете. Тебя я люблю сильнее всего в этом мире. Да, мне страшно, конечно, мне страшно, но я готов показать тебе свое лицо, ты этого заслуживаешь. — Суть не в том, заслуживаю я этого или нет. Чонгук, пожалуйста, если это произойдет, пусть это произойдет по твоему собственному желанию. — Так и есть, — обещает своему возлюбленному Гук. — Хочу, чтобы ты знал меня так, как никто другой. Это все ради нас с тобой. — Тогда мне очень хочется увидеть тебя. Ты ведь хочешь этого? — Хочу. — Тогда я точно готов увидеть твоё прекрасное лицо! — Самое прекрасное лицо здесь у тебя. — Замолчи, — сладко хихикает Чимин. — А если серьезно, то я готов тогда, когда готов ты. — Я готов. — Не торопись, любовь моя. Чонгук медленно обернулся, снимая вуаль. Для него это было огромным шагом. Ткань спала, а руки начали подрагивать. Мужчина полностью развернулся. На его лице был длинный, неровный шрам. Он пересекал бровь, правый глаз, нос и доходил до подбородка. Из-за шрама он не мог нормально открыть глаз, поэтому, пока он пытался это сделать, правое веко оставалось неподвижным. Король выглядит уязвимым, когда секрет, хранимый годами, наконец, открылся Да, перед ним был его любимый человек, но от этого не лучше. Поэтому он просто стоял, нервничая с каждой секундой все больше. — Ох, Чонгуки, — младший не мог оторвать от короля своего восхищённого взгляда. — Как ты вообще мог подумать о том, что ты некрасив? Возможно, это из-за бесконечной любви к тебе, но я могу с уверенностью сказать, что ты самый красивый человек в моей жизни. — Не лги, — самому Чонгуку было трудно отвести взгляд. Чимин был еще красивее теперь, когда он видел его без каких-либо преград. — Чонгук, клянусь, я не лгу. Не могу поверить, что ты чувствуешь такую глубокую ненависть к этому красивому лицу. Кто сказал тебе, что ты уродлив? Потому что это совсем не так. Чимин подошёл ближе. — Моя мать, — вопрос заставил Чонгука опустить голову. — Моего отца убили, когда мне было два года. На наш замок напали, и в засаде он не успел добраться до укрытия. Он погиб, защищая меня, был убит, когда пытался. Меч, проткнувший его, полоснул меня по лицу. Чимин задыхается, в глазах у него глубокая боль. — Когда мама увидела меня, она не хотела иметь со мной ничего общего, — тихо продолжает он. — Мое царственное лицо было испорчено. Она приказала, чтобы никто не видел моего лица. Ни фотографий, ни портретов. А потом стало так плохо, что я и не хотел показывать свое лицо. В пять лет я надел вуаль, спрятался подальше от людей и их осуждающих взглядов. — Ох, Гуки, ты был таким маленьким, — нахмурился Чимин. — И все же моя мать заставила меня так долго себя ненавидеть. Я ненавидел себя даже после её смерти. Но потом появился ты, и я больше не чувствовал себя таким никчёмным. Я больше не чувствовал себя таким уродливым. Впервые после смерти моего отца я почувствовал себя любимым. — Я так сильно тебя люблю, — глаза Чимина отражали искренность его голоса. — Не из-за того, как ты выглядишь, хотя мне повезло, что мой возлюбленный настолько прекрасен, а из-за того, кто ты есть, — он колеблется на мгновение. — Чонгук, я могу коснуться тебя? — Конечно, — его взгляд был мягкий, даже несмотря на то, что один глаз был закрыт.— Раньше я не хотел этого из-за моего шрама. Не хотел, чтобы твои руки касались чего-то такого. Теперь же ты знаешь, как выглядит моё лицо. Чимин нежно обхватил лицо короля правой рукой и притянул к себе, чтобы поцеловать. Брюнет тут же наклонился, обняв Чимина за талию и прижав к себе. — Это было труднее всего. Ждать, пока ты покажешь свое лицо, когда я так сильно хотел прикоснуться к твоим губам. — Можешь больше не переживать из-за этого, — Чонгук снова целует его — Я подарю тебе столько поцелуев, сколько ты захочешь. — Мне бы это понравилось. Хочу остаться здесь навсегда. — Я тоже. Давай просто полежим в саду и полюбуемся облаками? Мы насладимся моментом и время для нас будет течь медленно. — Звучит хорошо, — улыбаясь, говорит блондин. — Я люблю тебя, мой Король Чонгуки. — Я тебя тоже очень сильно люблю.

***

— Король Чонгук! Просыпайтесь! Оба парня приоткрыли глаза. Чонгук поднялся, сев рядом с Чимином. — Хосок? Что ты тут делаешь? — Вы пропустили дневную встречу, я забеспокился. После чего я увидел вас без вуали в саду, и это меня так напугало. Я подумал, что что-то случилось. Я чуть не словил паническую атаку, увидев рядом с вами незнакомца. — Мне так жаль, Хосок! Я заснул, глядя на облака. Который сейчас час? Глаза Хосока распахнулись в удивлении. — Сейчас пять часов вечера. — Что? Я должен был помочь маме приготовить ужин ещё пол часа назад! — Чимин резко поднялся. — Прости, Чонгуки, мне пора идти. Люблю тебя! Он быстро клюнул мужчину в губы. — Я тоже тебя люблю,— произнес Чон, глядя в след своему суженному. — Что это сейчас было? И как долго это продолжается?! — истерично воскликнул советник. — Это Чимин, мой лучший друг и мой возлюбленный, — проговорил Чон, снова надевая вуаль. Он был рад, что Чимин увидел его лицо. — Благодаря ему я медленно учусь любить себя. — Правда? Гук, это потрясающе! — Хосок засиял. — Это все то, что я когда-либо хотел для тебя, я так рад, Чонгук. — Я тоже, — брюнет бросил взгляд в ту сторону, куда ушёл Чимин. — Я так люблю свой Цветочек. Может быть, когда-нибудь я смогу полюбить и себя тоже.