Я всегда рядом, просто ты этого не видишь

Ты стоишь напротив зеркала. Стоишь и смотришь на собственное отражение. Оно не улыбается, ведь не улыбаешься ты. Слёзы текут по его щекам, ровно как и по твоим. Оно взглядом молит о помощи. Как и ты. Оно же твоё отражение. Янтарные глаза уже блекнут. Они не передают той светлой радости, не показывают наивные мечты. В них видно лишь желание отдохнуть. Отдохнуть от этого одиночества, от тоски и от всего, что прожигает раненое сердце. Сколько ты не спал? Кажется уже давно не ложился. Да даже если и ложился, то сон как-то не приходил к тебе, не пытался заключить в свои объятия. Либо сознание не давало тебе уснуть, либо смешанные между собой вино, абсент и кофе так влияли. Чудовищное сочетание, однако где ещё искать спасение от собственных проблем, если не на дне бутылки? У тебя же есть горячо любимая дочь! Ты о ней подумал? Позаботься хотя бы о её чувствах, если на себя тебе уже плевать! Как долго ты ещё сможешь прятать эти тоску и пустоту внутри за широкой, такой обаятельной, но такой лживой улыбкой? — Главное, чтобы она не расстраивалась! — ты говоришь самому себе, но тому, что в зеркале. Но тогда получается, что ты ей лжёшь. Очень нагло! Да, вы в аду, а ты сам — Люцифер Морнингстар, родоначальник греха! Но от этого не легче...лишь больнее. Ты — самое презираемое существо на свете! Тобой пугают детей, дабы у них не было желания пойти на поводу у искушения греха. В твоём королевстве тебя и за правителя не принимают. Ты жалок. А ведь раньше Люцифер носил иное имя. Самаэль. А ведь раньше ты был ангелом! Да ещё и каким — любимчик самого Бога! Ты был мечтателем. Ты хотел дарить людям свет и счастье, каким обладал сам. И где ты сейчас? Где твои мечты? Где твоё счастье? Где твоя любовь? Такая наивная, но самая чистая надежда? Где это всё? Это всё утопает в том же болоте пустоты, что и ты сам. Приятно? Хах, конечно же нет! Только наладились отношения с Чарли и вот всё вновь и снова! Всё опять рушится! И ты сам во всём виноват, чёрт возьми! Слёзы быстрее текут по щекам, а король, что уже просто не может стоять на ватных ногах, падает на колени. Закрывая лицо руками, падший не стесняется своих громких всхлипов. Он всё равно здесь один. Хочется кричать от боли, что съедает изнутри. Хочется здесь всё снести к чёртовой матери! Но не на крик, не на что-либо другое сил просто нет. Остаётся лишь глотать собственные слёзы. Глотать слёзы и утопать в омуте моральных проблем и душевных терзаний. В омуте, в котором он утопает уже несколько лет подряд. Но порой помощь приходит от тех, от кого ты её совершенно не ждёшь. За спиной послышались до боли знакомые помехи. Этот треск уже почему-то не казался надоедливым. Сейчас он вдруг казался таким необходимым и родным. — Вижу Ваше Величество опять не в духе! — послышался знакомый голос с эффектом старого радио. Это разбавляло убивающую тишину, но отнюдь комфортнее не стало. — И что на этот раз? Самокопание? Недостаточное внимание от Шарлотты? А может воспоминания о семейной жизни? — Аластор, и без тебя тошно, — быстро убирая слёзы с лица, король поднялся на ноги и повернулся лицом к радио-демону. — Именно поэтому я и явился! Забавно наблюдать за тем, как убивается сам король ада! Потеха, да и только! — Ну да. Ты же не знаешь что такое боль и горе. У тебя улыбка с лица не сходит! Вечное счастье. Оверлорд лишь хмыкнул. С какой-то стороны это звучало обидно. Даже оскорбительно. Он не бесчувственный, каким его сейчас пытались выставить. Это просто принцип. — Если Вы видите улыбку, то это не значит, что Вы знаете, что скрывается под ней. — чуть прищурившись, Аластор немного наклонился к королю. Сейчас во взгляде алых глаз читались лишь презрение и осуждение за уроненные слова. Однако спустя пару секунд таких перегоядок улыбка натянулась шире, а сам Оверлорд выпрямился — Думаю, Вам стоит отдохнуть, ведь королю не подобает в таком виде встречаться с дочерью. Согласны? И ради собственной забавы, я так и быть, готов Вас выслушать. Ал убрал руки за спину. Самаэль озадаченно похлопал глазами. Говорить что-то о внутренних переживаниях именно этому грешнику не хотелось. Однако боль в грешном сердце никого не спрашивала, ровно как и слёзы, что уже сами выступили на глазах, скатывались по бледному лицу и разбивались об пол. Наплевав на всю свою гордость и принципы радио-демона, король крепко обнял его, утыкаясь лицом в грудь и быстро рассказывая, что гложет его так много лет. Порой воздуха не хватало, по той же причине — слёзы. Кровожадный Оверлорд сперва опешил и хотел было оттолкнуть падшего, но ещё раз окинув этого бедолагу холодным взглядом, немного приобнял его в ответ, аккуратно и почти невесомо, гладя приятные на ощупь светлые локоны. Можно было бы конечно сказать о том, что слёзы владыки могут намочить рубашку аловласого, но сам Ал не стал. Не нужно стебать и без того убивающего себе самого короля ада. Несколько часов радио-демон слушал всё то, что Люцифер так долго хранил в себе. Они уже переместились на кровать, где падший благополучно уснул. Аластор ничего ему не сказал, не стал будить. Лишь вытер последние слёзы, что бежали по щекам, норовя намочить подушку под головой. Ещё немного посидев, наблюдая за мирно спящим после перенесенного стресса королём, Аластор попросил Тень найти какой-нибудь плед или подобие одеяла. Когда поручение было выполнено, Оверлорд накрыл приннсённым ему белым пледом Люцифера и уже поднялся с кровати, направляясь к выходу из его покоев. Остановившись в дверях, радио-демон обернулся на спящего. — Всё каждый раз одно и тоже. Я всегда рядом. Я всегда слушаю. Просто ты этого не видишь и не чувствуешь. Тебе нужно чаще отдыхать, глупый, — без доли издёвки в пол голоса проговорил Ал. Он знал, что его не слышат. Однако это уже не важно, ведь король просто не вспомнит кто его выслушал, кто уложил спать, кто накрыл пледом, кто собрал разбитые бокалы с пола и кто накрыл пыльное зеркало белой тканью. А Аластор будет раз за разом появляться, слушать, укладывать спать, убирать беспорядок в комнате и накрывать это проклятое зеркало, а после исчезать тенью. Как и сейчас.