А вы с ним снова..?

Третья сигарета за раз. Пепел медленно падает вниз, прямиком на темный деревянный стол, оставляя небольшие черные полосы после себя. Внутри словно кошки нагадили. Паршиво? Несомненно. Даже хуже, чем просто паршиво. Минхо держит телефон в руках, листая ленту социальной сети с фейкового аккаунта. Хан Джисон — только это имя в мыслях, уже четверть года точно, и фраза 'я скучаю' заела, словно на репите. Фотографии счастливых людей, точнее пары. Хёнджин хорош, это бесспорно: тёмные волосы достают до шеи и немного вьются у концов, глубокие карие глаза смотрят в душу, а губы так и манят окружающих своей неотразимостью. Он, наверняка, ангел, спустившийся с небес. Это единственное оправдание тому, почему Джисон выбрал его, а не Лино. Мальчики не плачут, слышали? А Минхо плачет. Плачет, забившись в угол своей кровати и обняв подушку. Тихо, без единого всхлипа и вздоха, лишь проливая горькие слёзы отчаяния и безысходности. Нужно отпустить, забыть, оставить в прошлом, нужно просто жить дальше, но не получается. Невозможно забыть то, каким нежным Хани был с ним в моменты его неудач и одиночества, как пытался рассмешить в моменты душевных терзаний и как обнимал ночью, поглаживая по волосам и шепча любимое 'котёнок'. Ни единого намёка на пошлости. Лишь нежность, нежность и еще раз нежность. Но в этой жизни нет ничего вечного. Союзы рушатся, люди ссорятся, становятся незнакомцами и теряются в толпе неизвестных лиц; проходят мимо друг друга, даже не бросив взгляда, будто раньше они не были друг другу самыми близкими и родными, будто не танцевали свои нелепые танцы на кухне в четыре тридцать утра и не смеялись. Будто бы не любили. До беспамятства, до потери пульса. Влюблённые. Их сердца бьются в унисон, а в глазах сияют тясячи звёзд, когда они смотрят друг на друга. Когда-то это было и с Ли. Когда-то этот мальчик, по уши влюблённый в Хвана, принадлежал Минхо. Когда-то они были счастливы. Видимо, не хватило любви. Видимо, Хёнджин отнял её. Действительно, позволил себе отнять того, кто был смыслом жизни самого интровертного интроверта на всём белом свете. Сердце, как и душа, разрывалось на части и болело, словно тысячи сигарет потушили о него одновременно. Проженное изменой и недостатком любви, оно, казалось, может остановиться в любой момент. Пальцы сами набирают его номер. Слышатся гудки. — Алло? — голос на другой стороне до боли знакомый. Слёзы снова хлынули из глаз. — Я люблю тебя... — шёпотом, даже, кажется, одними губами. И снова гудки, но уже более короткие и частые. Телефон приземляется на другой стороне кровати. — Ненавижу тебя за то, что так сильно люблю! В руках снова эта чёртова фотография с изображением счастливых лиц. Как жаль, что солнце больше не светит в маленьком, закрытом от всех мире Ли Минхо. Его отняли. Без спроса, без предупреждения, без какой-либо весточки. Разрушили, разбили хрупкий, хрустальный мирок, где мирно покоилось счастье и душевный покой, олицетворением которых был никто иной, как Джисони. Но теперь это место снова пустует. Теперь не он водит на свидание своего бельчонка, теперь не он целует его по утрам и угощает завтраком, теперь не он вытирает его слёзы. Теперь нет 'мы', теперь снова лишь 'ты и я'.