Перерождение

      Не думал же ты, что…       Все тело болело, а в груди неприятно давило, мешало нормально вдохнуть. Внутренние органы словно перемололо и склеило обратно.       Не думал же ты…       Веки словно слиплись, и он не понимал, почему не может открыть глаза.       Не думал…       Страх? Возможно. В беззвучной темноте возникало ощущение безопасности. Не хотелось его разрушать. Оно давало время подумать и понять, что делать дальше.       Сердцебиение ускорилось, а мозг судорожно начал анализировать состояние, собирать по крупицам памяти последние события.       Не думал же ты, что нас так легко отпустят?       Что произошло? Искры, кровь, скрежет разбитого дрона. Голова раскалывалась, не желая вспоминать.       Делая последний вдох, я ушел, позволив тебе ощутить себя. Но не думал же ты…       Что вспоминать? Боль? Разочарование? Облегчение? Он не хотел возвращаться в тесную зеркальную палату с мягким полом, которая плодила кошмары.       …что все закончится?       Хотелось закрыть уши руками и изгнать надоедливый голос, но тело всё ещё не слушалось.       Вот только теперь мы официально мертвы.       Рука дрогнула. Он вспомнил слова Грома, что у них все получилось. Но Олег… Он не знал, что с ним. Перед глазами, как при замедленной съемке, пронеслись ужасные кадры с немыми выстрелами, после которых Олег упал на грязный пол.       Теперь они могут делать с нами все, что захотят.       Бах…       Сергей резко открыл глаза, но тут же зажмурился от яркого света белых холодных ламп. Казалось, оглушенный выстрелом, он вновь услышал звуки вокруг: суету, шорох тканей, топот ног, какие-то быстрые невнятные переговоры. В нос ударил запах лекарств.       И ненавистный голос заговорил над ним:       — Сергей, я так рад, что вы очнулись. Откройте глаза: мне нужно оценить ваше состояние.       Не отказывайся от меня. Обещаю, я спасу нас.       Сергей подчинился и посмотрел на Рубинштейна, который с интересом изучал его. Он склонился, чтобы лучше что-то разглядеть, а затем черкнул в своем блокноте несколько слов.       — Очень хорошо, — заключил он.       Просто подумай о том, чего ты хочешь.       — Я…       Голос хрипел. Воздуха не хватало, чтобы продолжить.       — Не волнуйтесь, Сергей, мы вас поставим на ноги, — добродушно сказал Рубинштейн.       Рука дернулась, ощущались оковы тесных браслетов. Такие же были на ногах. Вновь узник не только собственного разума.       У нас есть проблема. Ты знаешь ее имя.       — Олег… — прохрипел Сергей.       — Любопытно, ваш друг оказался жив. Но то, как вы с ним поступили… Хотя я не слишком удивился.       Ты помешал мне избавиться от него. Оказывается, ты хоть на что-то способен.       В замедленных кадрах Сергей увидел, что Олег поднимается, но эмоции его сложно было опознать.       — Где… я?       — В безопасности. Больше вам не о чем беспокоиться.       По телу пробежал холодок. Голос Рубинштейна звучал все также добродушно, но Сергей на собственном опыте знал, что за этим стоит.       Не сопротивляйся мне. Я вытащу нас. И мы спасем Олега, ведь его наверняка арестовали. Соглашусь, все же он полезный, хоть и бросил нас ради денег.       Сергей чувствовал злость второй личности, а сам не понимал, какие эмоции должен испытывать. То, что устроил Олег, было непростительно, страшно и за рамками всего человечного. Все, во что верил Сергей, разбилось вдребезги от одной только мысли, что его самый близкий человек способен ради мести на такое.       — Убийца.       Рубинштейн задумался, затем хитро прищурился и вновь склонился ниже, всматриваясь в лицо Сергея.       — Вы видите его?       Да, он мстил за нас. Ты прекрасно знал, на что он способен еще до того, как он исчез. Ты видел новости. Ты слышал рассказ Грома. Но ты все равно не дал мне убить его.       Тогда рука скользнула в сторону… Сергей покачал головой.       Прими меня, не сопротивляйся.       — Как вы себя чувствуете? Может, хотите что-нибудь?       Сергей тяжело вздохнул и закрыл глаза.       — Отдыхайте. Когда вам станет легче, мы продолжим.       Рубинштейн похлопал его по плечу, а затем послышались удаляющиеся шаги.       Верь мне, ведь больше ничего у тебя не осталось: или быть запертым здесь, или спастись. Вместе.       Сергей сглотнул. Ком в горле мешал дышать, а сердце продолжало быстро колотиться, пытаясь вырваться наружу.       Мысли крутились вокруг Олега. Он простил ему даже убийство ребенка, так как не знал, как остановить… Не ему. Галлюцинации. Но простил бы и настоящему, так как не мог без него. Не хотел оставаться один, не хотел разрывать прошлое. Не хотел бросать его.       Сергей глотал непрошенные слезы и старался лишний раз не шевелиться. Столько мыслей давно не посещало его. Раньше они гасились красными таблетками, которые не только отгоняли видения, но и притупляли разум.       Почему Олег не забрал его? Он бросил его, позволив ставить эксперименты, и воплотил план жестокой игры.       Так было, как минимум, безопасней, чтобы никто нам не помешал раньше времени. Знаешь, он хотел вытащить тебя, но послушал нас и действовал так, как я ему велел. Этот ручной волк на все был готов ради тебя.       Сергей вспомнил размытый образ и тихое “Я убью его”. Тогда это казалось очередным бредовым приступом.       Но мне нужна была не просто месть. Олег ни о чем не догадывался. И даже виду не подал, что удивлен твоим изменением за год его отсутствия. Идеальный план, чтобы все вернулось к началу, до того, как Гром все разрушил.       Сергей царапал ногтями пальцы.       Но я знаю. Знаю. Ты не хочешь, чтобы тебя все любили. Не хочешь справедливости. Нет. Только одного. И мы сделаем это.       Спасти для начала себя. Но сможет ли?       Спасти Олега. Но захочет ли он? Простит ли то, что он с ним сделал?       Простит.       Принять все стороны своей личности. Договориться с совестью. Смириться.       И переродиться.       Да, больше ничего не оставалось.       В глухой тишине одинокой палаты раздавался шелест крыльев чудовища, который предлагал план побега.       И глаза постепенно зеленели.