Ты прекрасен

      Прем медленно шёл по длинному коридору студии агентства, потупив хмурый взгляд в пол и опустив плечи под давлением невидимого груза. Тяжёлые мысли загружали его сознание. Он не хотел этих вязких размышлений, но ничего не мог с ними поделать. Грусть, боль, сомнения в себе с нотками упорного самобичевания — вот что заполняло сейчас его голову, не давая расслабиться и ощутить вкус жизни.       — Прем, подожди!       — А? — откликнулся актёр на знакомый голос: тот самый, с которым он ежедневно ложится спать и просыпается по утрам. — Я в гримёрку и домой.       — Поехали сначала поедим куда-нибудь, а потом уже домой.       — Я не голоден. И… Я, наверное, сегодня к себе.       — В каком это смысле — к себе?       — В таком, Бун. Я устал и хочу побыть один.       — Ты опять читал хейтерские комментарии? Я тебе уже сколько раз говорил забить на них, не читать, даже не открывать, и не принимать близко к сердцу.       — Классно придумал. Молодец. Скажи ещё человеку в депрессии не грустить, и у него сразу же появится хорошее настроение, — язвит непривычно для себя, выставляя острые шипы.       — Не утрируй! Поехали домой, я приготовлю ужин, выпьем вина, я сделаю тебе массаж.       — Я неясно выразился? — в голосе ласкового парня ещё никогда не было такой едкой стали. — Я поеду сегодня к себе. До встречи, Бун.       Прем ускорил шаг, стремительно удаляясь от своего парня, пока не скрылся за поворотом, а Бун так и остался стоять на месте, провожая его недоумённым взглядом. Происходящее в социальных сетях очень тревожило старшего, но больше расстраивало, конечно, эмоциональное состояние Према. Самооценка у него и так никогда не была на высоте, а сейчас, видимо, всё становилось ещё хуже. Многократно и стремительно. Он закрывался и отгораживался ото всех, особенно от самых близких. Переживал эмоции глубоко внутри себя, строя импровизированный кокон и изолируясь от лишних разговоров.       Парни уже год как состояли в отношениях, которые начались в первый месяц их участия в совместном проекте «Красная нить. Пока мы не встретимся вновь», где они играли второстепенную влюблённую пару — пловцов Вина и Тима. И всё было хорошо до тех пор, пока лакорн не вышел в прокат.       Год назад.       Первые воркшопы. Знакомство. Заинтересованные взгляды: прямые и робкие из-под пушистых ресниц. Первые отснятые совместные сцены. Прем обратил внимание на Буна сразу же — с момента, как их представили друг другу в качестве партнёров по съёмкам. Любовь с первого взгляда? Ну, наверное, да, очень на то похоже. Потому что младший всего пару недель обдумывал, имеет ли он право подкатить к Буну. После чего решил, что ответных взглядов в его сторону достаточно для решительных действий. Вообще, затягивать с признаниями — не его конёк. Прем подумал, что если вдруг (что вряд ли) — невзаимно, они просто будут дружить. Почему нет? Примет, смирится, забьёт на отказ и станет Буну настоящим другом, а чувства со временем растворятся.       В тот удачный во всех отношениях день, после очередной отснятой сцены, когда их отпустили переодеваться, Прем зашёл за Буном в гримёрку и звонко провернул замок.       — Прем, ты чего? Ты закрыл дверь? — удивлённо вскинул брови Бун. — Зачем?       — Я хочу поговорить, Пи.       — О чём же?       — О… Слушай, давай я не буду тянуть жвачку из своих мыслей. Просто скажу, как есть, а ты сам решишь, что с этим делать, ладно?       — Эм… Что-то случилось?       — Не знаю, случилось или нет. Хотя да, случилось, но не сегодня. Пи’Бун, давай прямо: ты нравишься мне. Как парень нравишься. Я решил быть смелым, — нервный смешок. — Каждый раз после взаимодействия на съёмках я хочу оказаться рядом с тобой наедине и поцеловать. И я не стал бы говорить об этом так открыто, но вижу, как ты смотришь на меня в ответ. Поэтому…       Бун в ту же секунду расцвёл в многообещающей улыбке. Не снисходительной, нет. Он улыбнулся как-то хищно, по-кошачьи и облизнулся следом.       — Поэтому? — на лицо налез буновский хитрый прищур, и между зубов оказался зажат кончик острого языка.       — Поэтому я хотел бы поцеловать тебя прямо сейчас. Вне камер. Не как Вин и Тим. А как Бун и Прем.       — Только поцеловать?       — Не только. Хочу многое с тобой. Хочу быть твоим парнем. Что скажешь?       Бун, продолжая улыбаться, сделал несколько шагов, приблизился к Прему так близко, что они соприкоснулись грудными клетками, и невесомо поцеловал того в губы.       — Смело. Ты смелый. И сильный духом. И очень красивый. Потрясающий. Скажу, что я буду твоим парнем.       — Правда? — не поверил сразу и немного отвёл голову в сторону, чтобы спрятать совершенно дебильную улыбку, которая сама по себе лезла на лицо.       — Ты удивлён, что ли? Конечно, правда. Ты мне тоже понравился сразу. Видел себя в зеркало, оленёнок? Самый очаровательный. И я очень рад, что сейчас ты об этом заговорил.       — Всё так просто?       — Ты не стал тянуть, а я не хочу усложнять. Мы хотим одного и того же. Поэтому, не вижу препятствий, чтобы не начать встречаться.       Вся решительность младшего куда-то делась в этот момент. А близость находящегося рядом теперь уже его новоиспечённого парня вовсе лишала возможности мыслить здраво. Прем мог только стоять и чуть робко смотреть в лукавые глаза напротив бемби-взглядом. Бун прервал напряжённую атмосферу, прикоснувшись своими губами к невозможно красивым малиновым пухлым губам Према. Целовал плавно и мягко, но недолго. Хотелось большего. Поэтому он углубил поцелуй, толкаясь языком в приоткрытый рот. Прем отвечал на поцелуй со всей страстью, и вот они уже вылизывали рты друг друга. Мокро, пошло, вкусно, с причмокивающим аккомпанементом.       А дальше поехали к Буну, где провели первую невероятную, жаркую ночь вместе, подтверждая уже телами новый статус их отношений. Прем любил своего парня долгие часы. Сначала медленно и нежно, а после быстро и напористо. Ночь плавно перетекла в совместный завтрак. А чуть позже и в полноценную совместную жизнь.       Сейчас.       Бун приезжает домой в очень подавленном настроении. Скидывает обувь и валится на кровать. Он не хочет читать комментарии в соцсетях с обрушившимся хейтом на его мальчика, но должен, чтобы понимать степень ущерба. И то, что он видит, повергает в настоящий ужас.       «Прем не достоин быть партнёром такого горячего Пи’Буна»,       «Уберите эти пухлые щёки с экрана, загораживают весь вид»,       «Прем, сядь уже на диету»,       «Прем, как сдобная булочка, любит покушать?»,       «Дайте уже Буну нормального партнёра в кадре, на этого колобка смотреть невозможно»,       «Прем, гори в аду, ты отстой»,       «Тренажёрный зал? Не, не слышал»,       «Боже, что никого получше не нашлось среди множества актёров, почему Буну в пару поставили ЭТО?»       …и многое другое.       — Бляяяять… — Бун запускает руки в волосы и психует.       Его любимому человеку приходится читать весь этот отравляющий яд в интернете от антифанатов. Старший знает, насколько Прем не уверен в себе. Всегда был такой, расстраивался, если слышал о себе неприятные отзывы, нелицеприятную критику, переживал, копался глубоко внутри. Бун никак не может убедить его в том, насколько он прекрасен. Просто не понимает, как могут поливать грязью такого красивого и замечательного парня. Такого чистого и светлого.       Они уже целый год вместе. Год, как Бун отдаётся своему парню целиком и полностью, ловя восторг от его обнажённого тела и открытой души. Идеального, прекрасного, сногсшибательного. Красивее и желаннее мужчину он не встречал. Для него вообще других не существует во всей вселенной. Старший всей своей душой считает, что Прем гораздо красивее и горячее его самого. И искренне не понимает, как он сам не замечает, какой классный на самом деле.       Оставаться одному дома становится совершенно невыносимо. Бун хватает кожаную куртку, обувается, берёт ключ от квартиры Према, спускается на нижний паркинг-этаж, садится в свою чёрную Ауди и едет к младшему. Даже если тот и оттолкнёт, не захочет говорить, что ж, значит, просто побудет рядом с ним. Обнимет, в конце концов, поделится своим теплом, нашепчет всяких ласковых слов на ушко.

***

      В квартире Према царит тревожный полумрак и давящая атмосфера. Бун заходит вглубь помещения, находит глазами силуэт парня на кровати под одеялом. Делает длинный выдох: дома, уже хорошо, потому что по пути надумал себе всякого. Скидывает верхнюю одежду и проскальзывает под одеяло, прижимаясь к тёплой спине, обнимает рукой за талию. Вдыхает родной запах.       — Бун, ты вообще слов не понимаешь? Я просил оставить меня одного, — злобно шипит сквозь зубы его мужчина.       — Я слышал, но не хочу, чтобы ты тут лежал в одиночестве и накручивал себя.       Прем резко подрывается с места, грубо откидывает руку старшего с себя. Вскакивает с кровати, начинает ходить туда-сюда и орать. Натурально орать. Орать матом, что само по себе уже дико, потому что он обычно выражается довольно литературно и мягко.       — А я, блять, хочу?! Бун, ты тупой? Я просил оставить меня в покое. Хули ты припёрся сюда? Да ещё и сам дверь открыл! Думал, я не открою? Правильно думал. Вали к себе! Я. Хочу. Побыть! Один! Сука…       — Прем…       Бун, как рыба, выброшенная на поверхность водоёма, открывает и закрывает рот. Он понимает, что Премом движет раздирающая изнутри ярость, видит, что тот на самом деле не хочет оскорблять своего мужчину, но в нём кричат его собственные демоны. Тем не менее, эти слова довольно больно ранят и выбивают из шаткого равновесия.       А потом внезапно происходит резкая смена истерического настроения: он перестаёт кричать и хаотично ходить по комнате. Плюхается на кровать, запрыгивает верхом на Буна и в грубом агрессивном поцелуе впивается тому в губы. Это даже не поцелуй, а какой-то отчаянный порыв; жгуче кусает и терзает чужой рот, что даже кровь проступает на нижней губе. Бун мычит от боли, но не уклоняется, терпит, понимает, что младшему сейчас так нужно. Прем отстраняется от удивлённого лица, смотрит ему в глаза каким-то нездоровым и лихорадочным взглядом и выдаёт такое, от чего глаза Буна расширяются в полном шоке:       — Трахни меня, Бун!       — Ч-что?       — Что слышал. Трахни меня, сейчас!       — Но Прем, мы же… Ты же… — Бун не знает, какие подобрать сейчас слова.       — Хватит мямлить. Просто сделай то, о чём тебя просят.       — Прем, мы, конечно, могли бы со временем поменяться ролями. Но не так же! Когда ты зол, расстроен и ведёшь себя агрессивно.       — Зассал? — издевательская ухмылка.       — Прекрати со мной разговаривать в таком тоне! — терпение Буна тоже не бесконечно.       — Я хочу, чтобы ты сейчас меня трахнул. Быстро, грубо, без предварительной подготовки. Мне это нужно. Тебе сложно, что ли, вставить свой член?       — Чегооо? — у Буна натуральный шок от последнего предложения. — Прем, я не стану этого делать.       — Слабак! — резюмирует младший.       — Прем, остановись. Пожалеешь ведь потом о своих словах.       — Я понял. Всё прекрасно понял! Ты не хочешь трахать меня, потому что я толстый, щекастый, недостойный такого великолепного бога, как ты!       — Что ты несёшь вообще? — Бун в лютом ошеломлении пялится на своего парня.       — Говорю очевидные факты! По глазам вижу, что ты именно так и думаешь, — едко выплёвывает Прем. — Не трахнешь, значит?       — Я, кажется, начинаю понимать, что происходит, оленёнок. Тебе так больно внутри, что ты хочешь добавить себе ещё сверху физической боли. Ты позволил чужому мнению сломать себя. И как мазохист желаешь добавки. Но я не позволю этому произойти. Ты наказываешь себя таким образом, а я не хочу в этом участвовать. Если и меняться позициями в сексе, то аккуратно, бережно, с любовью, в спокойном эмоциональном состоянии. То, о чём ты просишь сейчас — добровольное насилие. Я не стану в этом участвовать.       Прем начинает злиться ещё сильнее. Снова вскакивает с кровати. И, буквально брызжа слюной в сторону Буна, кричит:       — Пошёл нахуй из моей квартиры, психолог недоделанный! Я просил тебя, что ли, анализировать моё состояние? Я просил трахнуть меня, а ты трус! Тряпка! Не хочу видеть тебя! Убирайся! — двигается в сторону душа и с громким хлопком скрывается в ванной комнате. Кричит уже из-за закрытой двери, — когда я выйду отсюда, чтобы тебя уже не было здесь!       Бун не знает, как реагировать на этот поток ругательств. Прем же его любит. Или уже нет? Если любит, то почему позволяет себе такое поведение, ведь знает, что больно делает своими словами? Старший думает, что всё-таки Прему слишком плохо внутри сейчас, там бушует взрывоопасный коктейль из обиды, самоистязания и ярости. И, видимо, сам того не осознавая, парень избрал такой уродливый способ выхода накопившихся чувств. Бун решает сейчас оставить его в покое на какое-то время и уходит, тихо прикрывая за собой дверь. От Према он никогда не откажется, но даст ему время побыть наедине с собой. Может, тот успокоится и сможет сам понять, что делает с собой и их отношениями.       Просьба младшего грубо взять его вообще ломает Буну все внутренности. Да и не сама просьба, а факт того, что вместо поддержки и крепких объятий своего человека он хочет получить крайне болезненный и, скорее всего, унизительный опыт. Прем хочет почувствовать себя ещё хуже? Позволить себе полностью сломаться и свалиться в эмоциональное дно? Как это понять? Зачем ему так над собой издеваться? Это же всего лишь ебучие комментарии недалёких людей в грёбаном интернете!

***

      Следующая неделя становится для Буна сущим кошмаром.       Прем игнорирует его. На совместных мероприятиях ведёт себя как идеально запрограммированный робот. Включается по щелчку под камерами, механически отыгрывает свою роль, улыбается даже, игриво отвечая на вопросы, как того требует ситуация. Но, как только камера или поклонники остаются позади, превращается в тень самого себя. Безликую безэмоциональную тень. Взгляд становится стеклянным и не выражающим ничего, губы вытягиваются в тонкую линию, скрывая природную полноту и цвет. Не говорит Буну ни слова, не удостаивает даже коротким взглядом, как будто того и не существует вовсе.       Это, безусловно, напрягает неслабо. Но ещё старший замечает, что Прем стал плохо выглядеть — гримёрам приходится работать с ним дольше обычного, чтобы ликвидировать яркие синяки под глазами и прочие прелести самобичевания. Также Бун не пропускает мимо тот факт, что Према слегка качает из стороны в сторону, когда он встаёт из-за стола. Догадывается, что младший сидит на диете, если вообще хоть что-то ест. Хоть воду пьёт, он видел это сам. На робкие попытки завести диалог не реагирует никак, как будто Бун — бестелесное привидение.       Попыток прийти домой к Прему Бун эту неделю не предпринимал. Мучился страшно, метался, но уважал чужое желание побыть наедине с собой. А сейчас уверен, что пришло время наступить на горло собственной гордости, забить на обидные слова, которые кидали на него ранее, и натурально спасать своего парня от реального истощения. В идеале и от депрессии, но сначала нужно хотя бы уговорить того нормально питаться. Если не оттолкнёт и не пошлёт, конечно.       Вечером Бун едет в кондо своего парня, абсолютно не представляя, какая реакция сейчас будет у того на его появление. Просто знает, что должен уже вмешаться и хоть как-то попытаться помочь. У дверей квартиры решает, что лучше сначала постучит, не станет открывать своим ключом во избежание новых упрёков.       Стучит, ждёт немного, звонит в дверной звонок. Долго стоит, снова давит на кнопку звонка, по ту сторону — тишина. Паника подкатывает к горлу. Решает всё-таки использовать имеющийся ключ. Если младшего нет дома, то хорошо, но он должен убедиться, что ничего с ним не случилось.       Заходит в прихожую, в квартире полная тишина и темень, лишь в обеденной зоне горит свет. Спит, может быть? Но когда Бун доходит до кухни, то видит, что его мальчик без сознания лежит на полу, бледный, как восковая фигура. В два прыжка подскакивает к нему, тянется руками к лицу. Только бы жив! В висках стучит, сердце заходится в бешеном ритме, как ненормальное, ему очень страшно. Наклоняется и концентрирует взгляд: видит, что грудная клетка Према размеренно поднимается и опускается. Дышит… Слава богу!       Бун слегка хлопает его по щекам, растирает в своих ладонях чужие и громко зовёт по имени. Прем медленно обессиленно разлепляет веки, пытается сфокусировать взгляд и слегка приподняться на локтях, не получается.       — Боже, Прем, ты совсем загнал себя! Давай поднимем тебя, оленёнок.       Подхватывает Према на руки, тот безвольной куклой висит, не в силах самостоятельно напрячь мышцы, снова закрывает глаза. Бун со своей любимой ношей подходит к дверям, всовывает ноги в кроссовки и выходит за лестничную площадку. Оказавшись на улице, открывает заднюю дверь машины и бережно укладывает Према лёжа на сиденье. Садится за руль и пытается совладать с тремором рук, заводит двигатель и направляется в ближайшую больницу. Пиздец.

***

      — Банальный обморок, — констатирует пожилой терапевт, поправляя очки на носу, — физическое и нервное истощение. Сегодня сделаем несколько питательных и тонизирующих капельниц для восстановления сил, проведём необходимые анализы. А завтра посмотрим: если вашему другу станет лучше, выпишем домой. Но нужно будет принимать витамины, восстановить режим питания и сна. И что очень важно, господин Ноппанат, постарайтесь убедить господина Варута обратиться за психологической помощью. Я дам вам контакт хорошего специалиста. В своей практике я видел много таких историй и, к огромному сожалению, не все они заканчиваются благополучно.       — Что вы имеете в виду? — у Буна образуется гигантский, мешающий дышать, комок в горле.       — Расстройства пищевого поведения часто приводят к печальным последствиям. Анорексия, которая с трудом лечится, и то не всегда, булимия, а также… — доктор делает тревожную паузу, — иногда люди в депрессивном состоянии добровольно уходят из жизни. Вам ли не знать в той индустрии, где вы и господин Варут работаете.       — Господи…       — Не переживайте так сильно раньше времени. Надеюсь, всё не зашло слишком далеко. Станьте поддержкой и опорой своему другу. И ещё раз повторю, постарайтесь уговорить его на сеансы психотерапии. Это очень важно.       — Я понял, спасибо, доктор. Я могу остаться с ним в палате?       — Дайте ему отдохнуть сегодня. А завтра с утра приезжайте и наметим дальнейший план. Нужно связаться с его семьёй?       — Я его семья, кхун. И я приеду завтра утром. Родителей беспокоить не будем. Спасибо большое, до свидания.

***

      Бун, совершенно разбитый, в тяжёлых мыслях, садится в Ауди и трёт ладонями лицо. Как он мог допустить, чтобы его любимый мальчик довёл себя до такого состояния? Не надо было бросать его одного в таких мыслях. Нужно было наступить на горло собственным обидам, несмотря на то, как грубо его послали, и не оставлять Према наедине со своей горечью.       Как же так… Почему слова каких-то посторонних людей так сильно могут повлиять на собственную самооценку? Ведь всегда будут те, кому ты нравишься, и те, кому нет. Такой всегда нежный и жизнерадостный парень сейчас лежит в больнице изнурённый и потерянный, потому что морил себя голодом благодаря каким-то людям, что посчитали возможным открыть свои поганые рты. Уму непостижимо, как такое возможно?       Прем очень ранимый. Как же ему тяжело было нести в себе гнетущие чувства всю последнюю неделю, когда он отстранился от Буна. Но больше всего не укладывалось в голове то, насколько его парень не видит и не ценит свою невероятную красоту. Теперь он подобному произойти не позволит. Заставит увидеть себя глазами Буна. В которых ярко искрится восхищение, необузданное желание, всепоглощающая любовь и гордость быть парнем такого удивительного человека. Будет рядом, даже если его в открытую пошлют нахуй. Будет, если нужно, кормить Према с ложечки и уговаривать ложиться спать вовремя. Станет нянькой, только бы всё наладилось. О последствиях невроза и расстройства питания, которые описал врач, думать было страшно. Оставлять без внимания эти слова глупо.       С этими мыслями Бун добирается до кондо Према. Убирается там, усердно моет полы, наводит порядок на кухне и в спальне, кормит орущего Пикколо. Даёт себе разрешение несколько минут быть слабым, поэтому даже не смахивает текущие по щекам горячие слезы. Принимает душ и падает в кровать, абсолютно вымотанный этим днём. К нему запрыгивает толстый кот, трётся о руку и настойчиво мурчит.       — Знаю, знаю, мелкий, мне тоже его не хватает. Но не переживай, завтра привезу твоего папочку домой, — еле слышно бормочет Бун, проваливаясь в рваный и беспокойный сон.       Утром мужчина кое-как отскребает себя с кровати. Кормит кота и без аппетита завтракает сам, потому что нужны силы. Ехать в больницу совсем не хочется. Кажется, его самого начинает накрывать апатией. Хоть Бун для себя и решил помочь Прему вернуть его к обычной жизни, но беспомощность от ситуации в целом гадким червём разъедает изнутри. Больше всего расстраивает то, что старший прекрасно понимает, что до возможности нормально поговорить со своим парнем пройдёт ещё много времени. И придётся лицом к лицу столкнуться с игнором и прочими неприятными чувствами. Но делать нечего, одевается и едет в клинику.

***

      Прем молча сидит на кровати и с абсолютно безучастным видом изображает, что слушает врача. Даже вроде кивает головой, как будто ему не всё равно какие рекомендации ему дают на период после выписки. Видит зашедшего в палату Буна, но не здоровается и вообще никак не реагирует на его появление. Бун о чём-то увлечённо беседует с доктором, жмёт его руку, прощается. Для парня это всё происходит как будто внутри прозрачной толщи воды.       — Прем, поехали домой.       Прем встаёт и послушно выходит из палаты, идя чуть позади старшего. Спокойно садится на пассажирское сиденье Ауди, пристёгивается и отворачивается к окну. В абсолютной тишине парни добираются до дома Према. Буну ужасно не по себе. Ему не нравится такой безэмоциональный младший, уж лучше бы ругался, брыкался и хамил, ей богу. В квартиру заходят в такой же звенящей тишине. Прем разувается, проходит на кухню, садится на стул и расфокусированным взглядом смотрит в одну точку.       — Тебе надо в душ, Прем.       Прем послушно встаёт и медленным шагом отправляется в ванную комнату. Когда Бун слышит за дверью звуки льющейся воды, его начинает скручивать узлом паники. Что происходит вообще? Перед ним как будто не Прем, а какая-то оболочка человека. Ни слова, ни эмоции, ни одного прямого взгляда. Все действия на автомате. Робот, ни дать ни взять. И как теперь с ним себя вести?       Прем выходит из душевой кабины в одном полотенце, низко сидящем на бёдрах. Бун цепко оценивает взглядом его тело: за неделю критически похудеть не успел, но живот уже впалый. Младший небрежно скидывает полотенце, достаёт из шкафа чистые боксёры, футболку и домашние штаны, машинально одевается и садится на кровать. На своего парня не обращает никакого внимания и просто смотрит в стену. Бун глядит на него, судорожно сглатывает, с силой жмурит глаза, чтобы не выдать подступающие слёзы, и плетётся на кухню, чтобы приготовить обед.       — Прем, иди сюда, нужно поесть.       Прем поднимается с кровати, идёт на кухню, покорно садится за стол. Берет вилку с ложкой и ест приготовленную ему еду. На самом деле ест, не через силу, просто без вкуса и интереса. Закончив, встаёт, подходит к раковине, моет посуду и возвращается на кровать. Теперь уже не садится, а ложится на бок, подтянув колени к груди, глаза не закрывает, а просто ничего не выражающим взглядом смотрит в сторону.       Буну пиздец как страшно.       Следующие три дня проходят абсолютно идентично. Прем идеально исполняет все просьбы своего партнёра. Принимает душ, чистит зубы, безропотно ест завтрак, обед и ужин. Всё остальное время или сидит за столом или лежит на кровати. Не смотрит на него и не разговаривает. Даже на Пикколо, которого обожает всей душой, никак не реагирует, но и не отталкивает, позволяет лежать рядом.       На четвёртый день после утреннего душа Прем выходит из ванной, всё так же в полотенце на бёдрах. Останавливается возле стоящего посреди комнаты Буна и впервые за всё время смотрит ему в глаза. Не отрываясь. Взгляд невозможно прочитать, но это уже хоть что-то. Хоть какая-то преднамеренная реакция. Старший неотрывно глядит в ответ. Целый вихрь коротких мыслей циркулирует в голове: что сказать? Что сделать? Может ли он вообще позволить какие-то решительные поступки?       И в этот момент приходит не то идея, не то порыв, или даже ускользающий хвост лихой мысли: Бун решает сделать то, что ему подсказывает сердце, которое в данный момент не находится в тесной дружбе с головой.       — Оленёнок, подойди сюда.       Прем смиренно подходит к Буну. Смотрит на него, молчит. Блондин протягивает руку к талии младшего и скидывает с него полотенце. Прем остаётся полностью обнажённым перед ним, но не протестует, продолжает пристально смотреть в глаза. Бун берёт своего парня за руку, тянет за собой, разворачивает и ставит перед большим зеркалом в спальне. Сам стоит рядом полубоком, не загораживая отражение.       — Сейчас я хочу, чтобы ты увидел себя моими глазами. Посмотри в зеркало, пожалуйста.       Прем лениво переводит взгляд на зеркальный шкаф, в котором наблюдает отражение себя и старшего.       — Ты себе просто не представляешь, Прем, насколько ты прекрасен. Для меня, в первую очередь. Смотри и не отрывай взгляд.       Ведёт нежно пальцами по щеке своего парня. Касается скул, проводит нежно по губам, очерчивая каждую указательным.       — Когда я впервые увидел тебя, не мог поверить, что такой красивый парень на самом деле существует. Я был ошеломлён, сбит с толку. А потом спустя время ты признался, что я нравлюсь тебе. Мой восторг мог бы энергетически осветить весь Бангкок, клянусь!       Целует мягко в щёки, лижет губы. Бережно и без нажима. Ведёт языком по боковой стороне шеи, покусывает выступающие ключицы.       — Смотри на себя. Ты видишь то, что вижу я?       Прем молчит, а Бун продолжает путешествие своим языком по телу брюнета. От ключиц спускается к груди, захватывает в рот один сосок нежно, двумя пальцами руки слегка сжимает другой. Слышит шумный вздох. Замечает, что Прем продолжает наблюдать за происходящим через отражение. Оставляет мокрую дорожку из поцелуев от груди ниже по животу. Член младшего начинает потихоньку реагировать и напрягаться. Всё тело отзывчиво реагирует на откровенные ласковые прикосновения. Остаётся надеяться, что не только тело. Бун становится на колени перед ним. Буквально преклоняется.       — Твоё тело не имеет никаких изъянов. Ты прекрасен. Ты идеален. Ты такой красивый.       Бун опускается головой к полу, и эта поза выглядит такой уязвимой, как будто слуга признаёт власть перед своим хозяином. Он высовывает язык и мокро ведёт им от самых ступней младшего вдоль по ноге вверх, обводя по кругу коленную чашечку, следует вверх до промежности, сопровождая этот путь нежными поглаживаниями ладонями, опаляя кожу горячим дыханием.       — Твои ноги сводят меня с ума. Стройные, длинные, бесконечные. Хочется облизать каждый сантиметр этой идеальной кожи. Смотри на себя, ну же!       И Прем смотрит. Не смеет отвести взгляд, впервые за эти дни выражающий заинтересованность. Впервые за полторы недели он чувствует хоть что-то. Ему действительно нравится то, что он видит.       — Последний год я сам себе завидую, — продолжает иллюстрировать словами свои действия Бун, — что такой бесподобный парень, как ты, мой.       Берет налившийся кровью член в руку и погружает головку в рот. Начинает медленно посасывать, посылая вибрацию от собственных стонов по стволу младшего. Прем смотрит вниз, на Буна, на то, как твёрдый член исчезает между его губ, на то, как между пальцами массируются яички, и издаёт первый несмелый стон. Бун выпускает член изо рта.       — Смотри в зеркало. Я хочу, чтобы ты видел, какой ты сексуальный, чтобы видел со стороны, как меня разрушает и возрождает к жизни одна только возможность быть так близко к тебе. Наблюдай за нами.       Прем возвращает взгляд к отражению. Картина слишком эротична — просто за гранью. Стон, рвущийся наружу, вызывает собственное удивление и становится громче. Бун интенсивнее насаживается ртом на член младшего, а тот вплетает свои пальцы в отросшие блондинистые пряди волос. Млеет от того, что Прем, наконец, реагирует как надо и не пытается пресечь действия партнёра.       Внезапно прекращает интенсивные оральные ласки, встаёт с колен, подходит к тумбочке у кровати и достаёт из ящика флакон со смазкой. Возвращается к стоящему напротив зеркала парню, выливает некоторое количество вязкой жидкости себе на руку. Снова опускается на колени, возвращает свой рот на головку члена Према, заводит руку ему за спину и медленно, скользким пальцем ныряет меж ягодиц. Младший тихо всхлипывает где-то наверху. Палец погружается в тугой анус медленно и нежно, размеренно двигаясь внутри. Язык продолжает ласкать головку, отвлекая, скользит в прорезь уретры. Дыхание Према становится частым и шумным.       Когда палец уже двигается достаточно свободно, Бун добавляет второй и продолжает свою сладкую пытку, разминая плотные мышцы. Младший инстинктивно двигает задом в сторону руки старшего, стараясь насадиться на пальцы сильнее, хочется более сильной стимуляции. Но молчит. Для него такой опыт новый, но совершенно не пугающий, тело само знает, что ему требуется. Бун заглатывает глубже, беря почти всю длину, и присоединяет ещё один палец. Младший не удерживается и издаёт протяжный стон, прикрывая глаза.       Бун решает сейчас ему не мешать чувствовать свои прикосновения и не заставляет смотреть в зеркало. Когда понимает, что пальцы уже довольно свободно двигаются внутри любимого тела, вытаскивает их, одновременно прекращая доставлять удовольствие ртом. Поднимается на ноги и встаёт за спиной Према. Полностью снимает с себя всю одежду, оставляя её лежать бесформенной кучей на полу. Берет свой твёрдо стоящий член в руку, добавляет смазки, распределяя по нему равномерно, и приставляет головку к разработанному анусу младшего. Для него верхняя позиция не первая в жизни, но первая с Премом, поэтому ответственность на плечах лежит гигантская, особенно учитывая эмоциональное состояние своего мужчины. Он медленно и бережно толкается внутрь, проникая буквально по сантиметру и заполняя на половину длины. Ловит распахнутый возбуждённый взгляд и рваный выдох в отражении зеркала.       — Ты видишь, насколько сильно я желаю тебя? Безумно.       — Вижу, — еле слышно отвечает Прем.       Господи, это первое слово от него с момента возвращения из больницы. Внезапные слёзы начинают неконтролируемо литься из глаз Буна, стекая солёными ручьями. Он ощущает невероятное облегчение, сливаясь с чужими эмоциями. Прем ответил. Прем заговорил.       — Я так люблю тебя. Самый прекрасный. Самый желанный. Ненаглядный. Мой. — Сбито шепчет Бун всё, что рвётся наружу.       — Твой, — совсем тихо вторит Прем.       Бун начинает двигаться внутри младшего аккуратно, плавно увеличивая темп. Глаза в глаза в отражении зеркала. Младший замечает, что Бун плачет. Чувствует почти физически, как ему больно. Больно в первую очередь от того, что тот закрылся и отстранился, не делился своими переживаниями. Но кроме боли очевидно облегчение. Освобождение от страха, от той сжатой пружины, что давила своим напряжением последние тёмные дни. Многотонная плита на плечах рассыпается на невесомые песчинки.       — Никого, — всхлип, — никого в жизни нет тебя лучше! Ты такой красивый, такой невероятный, Прем. Я жить без тебя не могу.       Толчки становятся глубже и интенсивнее. Бун перестаёт контролировать себя, отпускает контроль. Жар чужого, но такого родного тела сводит с ума. Становится слишком хорошо, слишком горячо и желанно. Этот первый их такой раз нового опыта, смены ролей невероятен. Даже не предполагал в самых смелых мечтах, что может быть ТАК. Прем оттопыривает задницу навстречу Буну для более глубокого проникновения и продолжает наблюдать за невероятно сексуальной картиной: как этот блондинистый бог берет его сзади, в первый раз — уверенно, властно, так хорошо, правильно, невероятно. Заводит руки назад, хватается пальцами за упругие ягодицы партнёра, к себе прижимает, усиливая амплитуду толчков.       — Бун, я не могу больше.       — Помочь? — забота чувствуется даже в такие моменты.       — Я думаю, смогу без рук. Ещё, прошу!       Бун переходит на быстрый ритм, вбиваясь в тело младшего, при очередной фрикции случайно задевая простату. Он не очень умеет пока, но реакция партнёра добавляет уверенности в том, что всё отлично. Прем скулит с каждым толчком всё сильнее, вздрагивает, с силой сжимая член старшего внутри, и, наконец, с громким гортанным стоном пачкает белёсыми брызгами ни в чём не повинное зеркало. От открывающейся картины и силы давления мягких стенок Бун полностью теряет себя в своём парне, делает ещё два внушительных толчка и кончает глубоко внутри горячего нутра Према. Выходит и остаётся стоять сзади, хоть ноги и дрожат, а дыхание сбито. Оба наблюдают в отражении вспотевшие тела друг друга, стекающую по бедру Према сперму и удовлетворённые взгляды.       — Никогда не видел ничего более возбуждающего, оленёнок. Ты только посмотри на себя. Такой сексуальный и затраханный. Взгляд не могу от тебя отвести. Идеальный.       Бун в третий раз за сегодня встаёт на колени возле своего парня и длинным размашистым мазком слизывает собственную сперму, стекающую по ноге брюнета. Поднимается в полный рост, глядит в лицо напротив, приближается к губам и впивается в долгий влажный поцелуй с привкусом собственного удовольствия. Пошло. Грязно. Восхитительно.       — Бун?       — Ммм?       — Я устал, малыш. Мне плохо без тебя.       — Я знаю, оленёнок. Но я буду ждать столько, сколько нужно, чтобы ты готов был со мной поговорить.       — Пойдём в душ, потом ты накормишь меня и, обещаю, я поговорю с тобой. Думаю, что сейчас этот разговор нам очень нужен.       Бун кивает, оставляет благодарный поцелуй на любимых губах и за руку утаскивает Према в душ.       Там парни чувственно и долго целуются, не переходя грань, наслаждаются молчаливым пониманием друг друга, такой желанной и необходимой близостью. Сейчас впервые за долгое время им хорошо и спокойно обоим. В узком пространстве кабинки присутствие друг друга ощущается правильно и естественно. Хотя каждый из них понимает, что проблемы чудесным образом не исчезли с помощью секса. Но брешь в выстроенных барьерах точно наметилась.       Мужчины выходят из душа, одеваются в домашнюю одежду. Бун идёт на кухню и начинает готовить обед. Прем сидит за столом рядом, молчит, но внимательно следит за каждым движением и действием старшего. Ему, наконец, не больно.       — Прем, я хочу сказать первый. Можно?       — Мгм…       — Я никоим образом не собираюсь обесценивать глубину твоих внутренних переживаний. Но, блять, меня так злит, что ты принимаешь к сердцу высказывания в сети каких-то долбоёбов, которые мизинца твоего не стоят! Мне вчера звонили наши менеджеры. И знаешь что? После успеха «Нитки» агентство приняло решение снять отдельный сериал, где Вин и Тим будут в главной роли. Наша второстепенная пара теперь выйдет на первый план. И знаешь почему? Фанаты разнесли аккаунты агентства комментариями о том, какие мы с тобой химичные, и как они хотят видеть отдельную историю именно с нами в главных ролях.       — Что? — Прем не может поверить своим ушам.       — Да, будет отдельная новелла по Вин-Тимам. Называется «Пеньковая верёвка», лакорн режиссёр решил назвать «Между нами».       — Ты хочешь сказать…       — Да, Прем, я хочу сказать, что нам дали главные роли, потому что наша экранная пара сильно зацепила зрителей по всему миру.       — Я не знаю, что сказать…       — Прем, пожалуйста, прошу тебя, положи болт на то, что говорят те, кому ты не нравишься. Ты не обязан нравиться всем. Я тоже не нравлюсь всем. Недавно наткнулся на кучу комментариев о том, что я отвратительный манерный гей. Но мне всё равно, пускай хоть с говном меня смешают. Я не буду расстраиваться по этому поводу и тебе не позволю.       — Но…       — Никаких «но». Ты — мой главный приз. Ты — грёбаный джек-пот в моей жизни. Безумно красивый, с чистой душой и огромным сердцем. Ты — мой партнёр, ты — мой любовник, ты — мой лучший друг. Самый прекрасный и невероятный. Ты — смысл всего для меня.       — Бун… — Прем тихо пускал слёзные дорожки по щекам. А Бун только и рад этому был. Отпустило. Разморозило. Эмоции нашли выход. Крепко обнимал своего оленёнка, долго шептал на ухо всякие приятные глупости. Их маленький мир постепенно восстанавливался. — Прости меня за те слова, ну ты понял. Я…       — Тц! Уже простил. Я всё знаю и понимаю. Пожалуйста, не извиняйся больше.       — Спасибо, — одно слово, произнесённое беззвучно, одними губами, поставило точку в болезненно горьком эпизоде их жизни и дало надежду на лучшее будущее.

***

      На следующий день Прем проснулся крайне задумчивым. Как будто бы снова погрузился глубоко в себя. Внутри Буна начала нарастать новая тревога. И, слава богу, на этот раз первым заговорил младший.       — Малыш, я много думал последние дни и понял, что хочу обратиться к психологу или психиатру, не знаю, кто конкретно мне нужен. Кажется, врач в больнице при выписке что-то такое упоминал.       — Да, мне он дал контакт толкового специалиста. Но, позволь узнать, что тебя сейчас сподвигло на эту идею?       — Знаешь, я только сейчас понял, как мои комплексы мешают счастливо жить. Мне в первую очередь. И нам с тобой как паре тоже. Если рассуждать с холодной головой: да хер бы с ними, хейтерами, пусть пишут, что хотят. Но то, как меня это вынесло и унизило… Это же ненормально. Я хочу освободиться от внутренних оков. Хочу не зависеть от постороннего мнения. Думаю, что совершенно точно мне нужна помощь.       — Прем… Оленёнок. Ты такой сильный, такой молодец! Я горжусь тобой, поддержу любое твоё решение и всегда буду рядом, несмотря ни на что, — слова Према означали начало пути настоящего исцеления.       — Спасибо тебе, Бун. Словами не передать, как ценна для меня твоя поддержка, — младший подошёл ближе и зарылся носом в тёплую шею.       — Я всегда с тобой, мой прекрасный, — прошептал Бун, прикрывая глаза от приятного прикосновения, — мы со всем обязательно справимся, вместе.