in the record studio

Чанбин никогда не чувствовал такой тяжести на плечах. Даже после самых тяжелых тренировок, когда сложно было встать с постели, когда конечности била дрожь. Но сейчас, деля одну комнату на двоих и кидая друг на друга злые взгляды, под грудью затягивался узел негодования, и до зуда тянула кожу. Напряжение здесь росло каждую секунду. Он скрестил на груди руки, глядя на парня перед собой с вызовом. Их спор грозил перейти в полномасштабную войну, и оба ощущали, что вот-вот пересекут черту. Из-за чего начался спор, никто уже не помнил, но оба уже отпустили себя, давая волю эмоциям, и неприятным словам, которые волной накрывали друг друга. И ведь Чанбин чувствует: злость сходит, выпуская из своих горячих объятий, и на ее месте пробирается сожаление, перемешанное с раздражением. Каждый день они сходятся в жарких спорах, раня друг друга, и после Чанбин думает, думает, думает… — Как нам найти общий язык? — выдохнул он, отводя глаза от собеседника. Тошно. Чанбин ждет, что худшие его ожидания оправдаются, что решения для них нет. Но взгляд цепляется за движение чужой фигуры. Чанбин наблюдает, как к нему подходят ближе, наклоняются вперед, глядя прямо в глаза. Чужие темные глаза были полны огня, а в уголках губ играла легкая, почти незаметная улыбка. И не вяжется этот игривый образ с ситуацией, выглядит так инородно. У Чанбина сбой в системе и знак вопроса во взгляде. — Поцеловаться. — шепчет чужой хриплый голос. Воздух между ними наэлектризован. Чанбин замер, ошеломленный его ответом. В его глазах читалось удивление, смешанное с любопытством. И под ребрами жжется сильно-сильно, пока щеки заливает краской. — Что? — прошептал Чанбин, не в силах оторвать взгляд от чужих глаз, в которых костры разгораются. Чужая рука аккуратно проходит по изгибу плеча, выше к шее, очерчивает линию челюсти и наконец останавливается на щеке. И Чанбин к своему стыду испускает полузвонкий выдох, что получился слишком громким в тихой комнате. Губы напротив, наверное, такие мягкие и сладкие, растягиваются в ехидной улыбке, пока вторая ладонь ложится на вторую алую щеку. — Ты не ослышался. — тихо произнес он, сокращая расстояние. — Иногда слова только мешают. Наконец между ними не осталось и сантиметра, и их губы встретились в долгом, страстном поцелуе, который стер все разногласия и оставил лишь желание быть ближе, еще ближе, раствориться друг в друге без остатка. Чанбин отчаянно цеплялся за остатки рассудка, пока ласка становилась все нежнее и нежнее. Секунда на вздох, чтобы перехватить взгляд, а Чанбин хватается за чужие плечи. Чувствуется шероховатость ткани под подушечками пальцев, пока к нему, не закрывая глаз, склоняются еще буквально на сантиметр и мокро целуют, скользнув языком меж губ. Медленно. Неторопливо, словно пробуют на вкус самый изысканный из десертов. Спор был забыт, недопонимание растаяло, как дым. Они нашли свой язык, язык страсти и желания, язык, который не нуждался в словах.