Love Is For Suckers

Listen, well, well, well, if it isn't little miss perfect And to what do I owe the pleasure of this visit?

Единственное, что нравилось Ричи в долбанутой мамашке Эдди, – то, что раз в месяц та имела просто прекраснейшую привычку уезжать на выходные к своей родной сестре. Чтобы потрындеть, обсуждая все местные сплетни – честное слово, да она даже большая балаболка, чем Тоизер. Конечно, лет до четырнадцати, это было больше минусом, чем плюсом, ведь Эдди – такой хрупкий и болезненный мальчик – обязательно ездил с ней, после во всех подробностях мучая Неудачников рассказами о супе из протухшей капусты и вонючих носках своей обожаемой тётушки. Сплошная антисанитария, да и только – обычно прибавлял он по окончанию своего отвратительного рассказ. На что Ричи сразу же отвечал какой-нибудь едкой остротой, которых у него в голове было великое множество. Зато после, когда они перешли в старшую "страшную" школу, и экзамены посыпались на неокрепшие юношеские мозги горой отборного дерьма, с помощью нескольких последовательных истерик Эдди всё-таки отвоевал у нее право оставаться на эти дни дома. Предполагалось, что в это время он, как самый прилежный и усердный сын, будет сидеть сложа руки на коленки и зубрить физику вместе с алгеброй, ни в коем случае не впуская за порог "этого мерзкого, дрянного мальчишку Тоизера". В прочем, у последнего тут же появлялось миллион планов на несчастного Каспбрака и его дом, подготовка к зачетам в которые явно не входила. В конце концов, нужно же оправдывать звание самого отвратительного друга и показывать этому чистюле настоящую прелесть грязного мира. А когда еще это делать, если не в сорок восемь свободных от мисс "Вонючая Стерильность" часов? Ричи, разумеется, не хотел посвящать Эдди ни в один из своих планов на подобные выходные, собираясь раз за разом обманным путем вытаскивать из дома и творить безумства. Но тот просёк фишку еще в первый подобный случай (не зря же они все-таки дружили со времен начальных классов), и сразу же выдвинул ряд правил-ответных-требований, без соблюдения которых отказался бы даже пускать его за порог. Покорчив пару дней рожи и даже попытавшись взять его на слабо любимым методом "Спагетти", Тоизер все-таки сдался. Хрен с ним, несколько формальностей не могли остановить его на пути к двум дням безграничного веселья. Тем более требовал Каспбрак не столь многого. Всего лишь готовится к этим долбанутым экзаменам на протяжении всего остального месяца, помогать с уборкой к приезду матери и ни в коем случае не есть чипсы на его кровати. От последнего они, конечно же, отказались ещё в первый такой выходной. И, Ричи был уверен, остальные дурацкие правила так же постепенно сошли бы на нет. В конце концов, Эдди был подростком, пускай и чересчур педантичным и до жути боящимся всяческих микробов. По итогу, последние выходные месяца для них стали чем-то вроде отдушины, подушки безопасности. Когда всё вокруг становилось настолько дерьмовым, что даже шутки не спасали, Ричи думал о том, как вскоре приедет к Каспбраку. Обязательно завалиться к нему с кучей сладкого или рафинированного дерьма, которое тому нельзя есть. Или обольет его вредной газировкой, или они отправятся в кино и будут смотреть всё подряд, пока от экрана не начнет тошнить. И жить сразу же становилось проще. Иногда, глубокой ночью, когда липкое чувство вроде страха цеплялось за локти, как след от кошмара, исключительно мысленным шепотом Тоизер называл эти дни "свиданием выходного дня". В конце концов, почему бы двум друзьям не ходить на свидания, почему бы не целоваться за углом в особенно безлюдных подворотнях, почему бы не спать в одной кровати, прячась в воротах друга друга, почему бы не...? Когда в начале этого месяца, Эдди заговорил о том, что мать купила билет на последние числа, Ричи уже знал, куда они пойдут. В одном из домов тех крутых девчонок, куда неудачникам как правило ходу не было, намечалась вечеринка. И, что было совершенно удивительным, их на неё даже пригласили. Вернее, изначально, приглашен был только Эдди, который к семнадцати годам из болезненного ребенка превратился в весьма статного юношу, которого даже россыпь послеподростковых прыщей на лбу не портила. Но тот сразу ляпнул, что без Ричи, коего до сих пор недолюбливали за длинный язык, никуда не пойдет. Поэтому в качестве превратного исключения приглашены были они оба. И это было просто отличной возможностью, чтобы напиться. Конечно, Тоизер уже пробовал пиво, таская банки у отца, и на семейных ужинах ему пару раз наливали вина. Но это не в какое сравнение ни шло с тем, чтобы надраться розовым пуншем из глубоких тарелок или перемешанными виски с содовой. И заодно напоить Эдди, ведь, только подумайте, маменькин лапочка не пробовал и капли за свою долгую жизнь. Ричи обязан был это исправить. Каспбрака даже не пришлось долго уговаривать – он хватался за стакан всякий раз, когда какая-нибудь симпатичная девчонка пыталась флиртовать с ним. И, видит Бог, Ричи было действительно тяжело игнорировать это. Эдди был очень хорош собой, еще и воспитанный – мистер чертов маленький джентльмен – разумеется, девчонки вешались бы на него гроздьями, если бы он не был таким занудой. Единственное, что нравилось Ричи в занудстве Каспбрака – то, что оно превосходно отпугивало всех девушек. И если бы он был хорошим другом, то обязательно подбодрил того и возможно выпинул на танцпол с самой симпатичной – но Ричи никогда не был хорошим другом. Ни для кого. Поэтому всю тусовку они так и провели вместе, и Тоизер был безумно этому рад. Стоило благодарить застенчивость Эдди – иначе он бы явно выбрал себе в компанию кого-то более симпатичного и сносного, чем долговязого, похожего на лягушонка, Ричи. Разумеется, ему не стоило знать, что из всех собравшихся Каспбрак самым симпатичным и прекрасным считал его и ни за что не согласился бы тусоваться с кем-то другим. Очень скоро выяснилось, что предел выносливости у Эдди низкий – он опьянел буквально с двух стаканов, и остаток вечера просто улыбающееся пялился куда-то в сторону Ричи. Разумеется, ничем хорошим это закончится не могло, ведь с каждым новым таким взглядом мысли Тоизера утекали куда-то совсем не в ту сторону. Поэтому вскоре они ушли из этого гудящего ада дерьмовой музыки. Еще десять минут потребовалось на то, чтобы усадить Каспбрака на велик и заставить держаться за собственные плечи. Тот прибывал в молчаливой прострации всю дорогу, и только охал на каждом повороте, прижимаясь к нему со спины щекой. Ричи предпочитал думать, что это всё вина выпитого алкоголя и градуса в его крови. И в его глазах Эдди выглядел самым прекрасным человеком тоже только поэтому. Ричи безбожно врал себе. Прежде чем попасть в дом, им пришлось семь минут провозится с ключами. Всё это время Тоизер старался поменьше думать о том, как Эдди идут растрепанные волосы и легкая пьяная улыбка на губах, и от волнения отпускал всё больше едких шуточек. – Что такое, Спагетти, мамочка оставила тебя ночевать на улице? – – Бип-бип, Ричи – Вы только поглядите, Эдди, Эдди-зануда-Каспбрак, смеется с его шуточек. Все-таки стоит почаще его спаивать – возможно, тогда Тоизер станет самым счастливым семнадцатилетним недорослем на свете. Замок наконец поддается, пропуская их внутрь дома. Ричи по привычке заходит первым, сразу же включая свет – конечно, они не боятся темноты, но после столкновения с Оно, оставаться в ней совсем не по себе. Как и оставаться в одиночестве. Наверное, именно поэтому глупая мамаша Эдди все-таки позволила ему общаться с таким дурным мальчишкой, как Тоизер. Ведь даже ей было понятно, насколько тяжело её сыну дается одиночество. – Тоизер, гребанный придурок, я весь в пунше! – Первым делом Каспбрак разумеется смотрит в зеркало и обнаруживает последствия их маленькой катастрофы – на самом деле, посреди вечера он просто схватил Ричи за руку, а то от переизбытка чувств задел пиалу локтем. – Когда, по-твоему, я должен отстирывать это всё?! – – После того как перестанешь шататься из стороны в сторону и протрезвеешь, детка – Рич смеется, едва ли не заваливаясь на какую-то вазу, которую кто-то зачем-то поместил на то место, где очевидно должна быть лавка для обуви. Эдди тут же краснеет, едва ощутимо ударяя его кулаком в плечо: – Теперь мне придется мыться из-за тебя, болван – – Мне тоже нужно освежиться, детка – Тоизер феерично играет бровями, – Каспбрак простит ему это "детка", ведь точно простит – и лихо приобнимает его за плечо. – Давай пойдем туда вместе, и пока холодная вода будет омывать наши знойные тела...– Он наклоняется к самому чужому уху, нарочно задевая то губами, пока шепчет – и Эдди видимо становится близок к остановке дыхания от злости, ведь краснеет он, как раки в местном рыбном ресторане после варки. – Н-но мыться вместе негигиенично – Когда Каспбрак пьян – он совершенно невыносим. Невыносимо милый. Морщится, даже не пытаясь выпутаться из его рук, и медленным шагами все-таки движется к ванной комнате. От его дыхания несёт явным алкогольным душком, и с утра им точно придется сжевать пару пластинок мятной жвачки. А губы по-прежнему кажутся слишком мягкими для мальчишьих, целовать их наверняка будет крайне приятно... – Да брось, чувак. Ты что, никогда не видел, как люди принимают ванную вдвоем? – Ричи упорно ведет его к двери, понимая, что поступка безумнее в жизни не совершал. Он собирается затащить Эдди – самого зануду Эдди – мыться вместе. Что это, если не безумие? – Разве вместе моются не только любовники? – Святая невинность. Эдди вяло сопротивляется, скорее для виду, чем от серьезного нежелания. Пьяным он становится жадным до новых открытий, и это заслуживает отдельного пунктика в воображаемый список его странностей у Ричи в голове. – Если мама узнает... – – Не переживайте, сир, она и не подумает, что грязный мальчишка Тоизер осквернил своим присутствием порог вашего благородного дома – Ричи заходится новым диким приступом смеха, опираясь на дверную ручку всем телом и распахивая дверь. Эдс пытается закатить глаза, делая вид, что ему совершенно несмешно – но он слишком пьян для того, чтобы выебываться. – Только если ты не будешь ржать и нести чушь. А еще останешься здесь, пока я не переоденусь – – О, детка, ты заставляешь меня страдать – Тоизер покорно остается на месте. Действительно, затыканному гормонами юноше с гомо эротическими наклонностями не стоит смотреть, как раздевается его лучший друг. Иначе это приведет к необратимым последствиям в виде безумного стыда в спеси с возбуждением и, вполне возможно, непроизвольным семяизвержением. – Не трогай здесь ничего без меня – Эдс чертовски любит командовать. Ричи иногда даже согласен подчиняться. Иногда, когда тот стоит в проходе ванной, а из ворота расстегнутой грязной рубашки выглядывает светлая кожа – как бы хорошо на ней смотрелись пятна от засосов. Тоизер обещает себе не представлять, как Каспбрак раздевается внутри. Разумеется, Тоизер сразу же представляет это – его фантазия и язык всегда работали слишком быстро. На Эдди как всегда гольфы и эти чертовы обтягивающие брюки, наверняка в приспущенном состоянии они прекрасно смотрятся на нем. Ладно, на нем любые вещи смотрятся прекрасно, особенно если раньше они принадлежали Ричи или это он подарил их ему. Например, как тот свитер на Рождество. Тоизер никому бы не признался, но он часто представлял, как умопомрачительно выглядели бы Эдс в этом свитере и ничем большем... Подобные мысли заставляли что-то внизу живота скручиваться в тугой ком, а в паху тут же начинало зудеть. – Ты так и будешь пялиться на обои или зайдешь наконец? – Из дверного проема выглядывает чужая любопытная макушка, очень невовремя наблюдая за застывшим Ричи. Тот едва смог оторваться от ласкающей душу фантазии, рассеяно бормоча очередную глупую и несмешную пошлость.В комнате как назло стояла приятная глазу полутьма. Эдди уже залез в ванную, возясь с переключателем. И только сейчас Тоизер понимает, что мыться вместе было плохой идеей. Даже несмотря на то, что Эдс был в трусах. – У тебя три резиновых уточки в ванной? – Ричи потребовалось срочно перевести на что-то внимание, потому что Каспбрак обернулся к нему, с явным интересом наблюдая за руками, расстегивающими пуговицы на гавайской рубашке. А Тоизер был даже не в треть таким же складным, как Эдди – явно не настолько, чтобы спокойно оголяться перед объектом своих страданий и воздыханий. – Вообще-то четыре, еще одна в шкафчике – Эдс и не подумал смутиться или отвернуться. Черт! Ричи чувствовал, как кончики ушей предательски краснеют – только подумайте, он все таки испортил этого маминого лапочку. Тоизер раздевается спешно, пальцы дрожат, когда он расстегивает ширинку – и конечно проще было бы просто попросить Эдди отвернуться, но ведь это бы означало его бесповоротный проигрыш. Ричи знает, что без одежды он еще более нескладен, руки и ноги слишком длинные, грудь узковата, а ребра торчат слишком сильно. Но он даже не догадывается, что в глазах Каспбрака выглядит как долбанная рок-звезда, притворяющаяся ботаном, и только градус в крови помогает ему так беззастенчиво разглядывать его с головы до ног. – Включай воду, Спагетти. Или это обычно делает твоя мамочка? – Ричи пытается вывести все в шутку, когда переступает через бортик ванной. Это точно была плохая чертова идея. Места сразу же становится очень мало, а пространства между ними – еще меньше. У Эдди очень светлая кожа и приятный силуэт плеч, так и тянет провести по ним кончиками пальцев. – Прекращай шутить про мою мать! – Эдс тут же вспыхивает – как зажженная спичка. И от злости врезает ему локтем под дых. Ричи реагирует моментально, больно надавливая тому пальцами под ребра. Откуда-то сверху наконец начинает литься вода. Завязывается драка. – Ты такой долбанный кретин, Ричи! Просто невыносимый! – Эдди отчаянно пытается побить его, но удары скорее похожи на шлепки или поглаживания. А вот когда он дергает за волосы становится больно – но Ричи, о ужас, нравится. Да, когда Каспбрак наматывает его кудри на пальцы и тянет со всей силы, ему хорошо. И это пугает. Они стоят слишком близко, и Тоизер прижимается спиной к холодной кафельной плитке, а Эдсу приходится вытягиваться на носочках, чтобы быть с ним на одном уровне. Ричи выглядит чертовски растерянным и даже смущенным, как будто бы Эдди только что взял и поцеловал его, обводя нижний ряд зубов языком. – Черт, Эдс, я... извини.. отпусти мои волосы, пожалуйста – Он жмурится, краснеет, и заламывает руки – а значит не знает, куда их деть. Гребанный Ричи Тоизер смутился. Да он выглядит как святоша, которого спалили за чтением порнушного журнала! Гребанный Ричи Тоизер смутился из-за того, что Эдс трогает его волосы. – Нет – Эдди точно свихнулся. Потому что вместо того, чтобы отпустить его и замять это всё или свести в очередной прикол, он тянет за волосы только сильнее. Они холодные и пахнут чем-то вроде мяты. Каспбрак, затаив дыхание, наматывает влажные кудри на пальцы, и из рта Ричи вырывается нечто похожее на стон. – Офигеть... – Эдс мгновенно трезвеет, но чужие волосы так и не отпускает. В комнате мгновенно становится жарко, и от клубящегося пара запотевает зеркало. Ричи тянет ладони к лицу, пытаясь прикрыть то: – Черт, Эдс, это не то, что ты... пиздец – Вместо ответа Эдди снова тянет за кудри. Внезапно его реакция становится слишком интересна. Теперь вместе с легким натяжением он слегка массирует кожу головы подушечками пальцев – руки у него мягкие, и Ричи должно это понравится. Тот в ответ краснеет еще сильнее, приоткрывая глаза. Дыхание учащается, и бедром Эдди чувствует явно не чужую ногу: – Я... дай мне выйти, пожалуйста, Эдди – И это его пожалуйстаэдди звучит слишком хорошо, чтобы отпускать просто так. – Тебе ведь нравится – Он медленно отпускает пряди, продолжая поглаживать кожу и останавливаясь где-то в районе затылка. Ричи льнет его рукам навстречу – и по его взгляду видно, что он сам себя не понимает: – Нравится мне только твоя... – Эдди успевает оттянуть волосы раньше, чем Тоизер договорить, и предложение обрывается в самом конце. Ричи падает лицом ему в плечо, прижимаясь холодным лбом и носом, а руками обхватывая за плечи – Каспбрак даже не против: – Эдди.. что же ты творишь – – Учу тебя держать язык за зубами, Ричи – Эдс ухмыляется – черта с два, кто вообще научил его ухмыляться, – и повторяет это дурацкое движение руками. Тоизера ведет. Он и подумать не мог, что голова и волосы окажутся настолько чувствительными – хотя, возможно, все дело в Эдди – скорее всего всё дело в нем. Когда он успел из маменькиного лапочки превратится в чертову машину по соблазнению душ заблудших очкариков? – Видимо, это единственный способ заставить тебя замолчать, да? – Эдди входит во вкус, поворачиваясь к нему и продолжая играть с волосами. Наклоняется к самому уху – блять, когда всё повернулось вот так? – Эй, Эдди, я могу не только болтать – Шепот обжигает чужую нежную кожу, и Ричи должен это прекратить, потому что утром Каспбрак протрезвеет и ему станет слишком стыдно. Потому что это не в какое сравнение не идет с тем, что они делали раньше. Все невинные поцелуи в щеку или даже в губы, или "очень дружеская дрочка", как называл Ричи их сопливые попытки потереться друг об друга. Хотя, дружеской она могла быть с любым другим парнем – но не с Эдди. – Можнотебеотсосать – Ричи выпаливает это скороговоркой, едва ли не задыхаясь от того, что куда-то чуть ниже бедра упирается чужой стояк. Он просто слишком сильно устал для всего этого дерьма. Эдди становится на порядок горячее, когда отстраняется от него и роняет голову набок, внимательно разглядывая – зрачок у него радужку топит, как же он блядски пьян. – Не смей говорить мне, что это не гигиенично – Тоизер мотает головой, понимая, к чему это идет. Вместо ответа Эдс упирается ладонями ему в плечи, заставляя опустится ниже, практически на колени. – Стэнли был прав, когда говорил, что у тебя оральная фиксация... черт – Он стонет, прижимая к губам кулак и закусывая кожу возле большого пальца, когда Ричи судорожно начинает оставлять поцелуи по всему телу – быстрее, пока тот не передумал. Кожа у Эдди мягкая и теплая, касаться ее – одно удовольствие. Особенно на животе и бедрах. Он рискует и оставляет едва заметный красноватый след на выпирающей косточке, в ответ на это Эдс морщится и двигается тазом ему навстречу – хочется большего. Чертова ткань, мешает. Тоизер осторожно стягивает с него белье, роняя то куда-то на пол ванной, и щекой прижимается к бедру. – У тебя красивый – Ричи не знает, зачем говорит это, но Эдди видимо правда весь целиком и полностью слеплен по подобию какого-нибудь греческого бога. Эдди зарывается пальцами в его волосы, откидывая голову назад и шумно дышит, выдавливая из себя что-то вроде: – У тебя тоже – Ричи мягко целует чуть выше колена. Однако, они слишком быстро перескочили добрую половину адекватных шагов в нормальных отношениях. И перешли сразу к минету. Дыхание у Эдса успокаивается. Ричи медленно переходит к более явным ласкам, сначала помогая себе ладонью. Медленно проводит языком по розоватой головке, слизывая выступившую каплю – от этого простого движения Эдди трясет так, как будто он вот-вот кончит. А после Тоизер мягко пробует вобрать тот в себя, заводя за щеку – на вкус слегка солоновато, но очень и очень горячо. Эдди хнычет, оттягивая его волосы к себе. Голос у него дрожит, как у невесты в брачную ночь: – Ричи, черт... Ричи... – Получается у Ричи отвратительно, он постоянно случайно задевает плоть зубами и никак не может настроить правильный темп – но Эдди все равно нравится, и он доходит до пика буквально за пару минут неловких попыток и движений ладонью. Он что-то лепечет, но Тоизер не слышит, и в итоге горячая вязкая жидкость брызгает ему прямо на губы – честно, до безумия все равно. Пару легких движений ладонью в районе собственного паха – и он тоже заканчивает. Ричи распрямляется во весь рост, успевая подхватить Эдди под плечи. Тот льнет к нему, прижимаясь щекой к плечу, и тянется за поцелуем. Ричи думает, что тот наверняка не заметил, куда кончил, иначе бы заставил прополоскать его рот все пять раз с мылом. Но судя по парящему выражению лица, сейчас Каспбраку решительно все равно на происходящее. Тоизер вытирает ниточку слюны, протянувшуюся от нижней губы того, и впервые в жизни осознанно сдерживается от того, чтобы сморозить херню. А потом ты этими губами мамочку целуешь, да, Эдс? – Пойдем спать – Вместо очередной остроты Ричи просто ерошит ему волосы. Эдди, разморенный и уставший, покорно слушает его, вылезая из ванной и накидывая на их плечи два полотенца. Ричи вытирает ему плечи и руки. Эдди вытирает тому голову и шею. Они медленно добираются до спальни. Обои в ней в идиотский цветочек, но сегодня у Тоизера нет сил, чтобы комментировать это. – Нужно налить воды. Утром у тебя будет дикий сушняк – – Давно ли ты стал таким заботливым? – Каспбрак ворчит, закутываясь в одеяло. Он не признает, но на самом деле Ричи всегда был таким – заботливым и добрым, на самом деле добрым. Отдавал ему последние шарики мороженого, чипсы из пачки, уступал комиксы, и все в этом духе. Конечно, вся его доброта сопровождалась потоком язвительных шуточек, но Эдди давно понял, что по-другому Ричи просто не умел. – Спи давай – Тоизер накрывает его одеялом, не удерживаясь и проводя по плечам – мягко. Эдс хватает его за руку, утягивая в постель – хороший знак. Ричи пока не понимает, почему, но засыпать в объятьях куда проще. На самом деле, ему проще делать абсолютно всё, если Каспбрак рядом, но он признается себе в этом только лет через пять. – Может еще и на ночь меня поцелуешь? – Эдди просто чертова маленькая язвительность в флаконе хорошего мальчика. Сейчас у Тоизера нет сил переубеждать его в чем-либо. Он повинуется, звонко чмокая того куда-то в макушку – если так нужно, то пожалуйста. Эдди закидывает на него ногу. Пару секунд тихо смотрит исподлобья, а потом приподнимается и осторожно целует в скулу. Ричи гладит его по волосам. Они так и засыпают в обнимку. Эдди – без страха остаться в одиночестве. Ричи – в надежде всегда быть рядом.