Ни в невод, ни в силок

      Каким же правильным решением было выбрать в качестве свидетеля именно доверчивого Торфинна Роули! Недоумок увидел всё именно так, как нужно, и преподнёс хозяину «правильные» воспоминания со своей личной точки зрения. И правду говорят: сила есть — ума не надо.       Северус ожидал, что Тёмный Лорд окажется не слишком-то довольным столь быстрой расправой над магглой, но тому оказалось абсолютно плевать, ведь всегда находились дела куда поважнее какой-то там подопытной «крысы». Одной из сотен. Хозяин только поинтересовался, удалось ли испытать яд, хотя на тот момент уже знал ответ на свой вопрос, ведь видел всё у него в голове. Однако Северус покорно принял игру, скорбно сообщив, что с опытами в этот раз не вышло, поскольку он позволил себе закуражиться. Мол, юное тело — есть юное тело. К сожалению, Повелитель заботливо пообещал подкинуть новых претендентов для испытаний.       Исчезновение Лестрейнджа заметили лишь через два дня. Дело в том, что все прекрасно знали, как сильно тот любит без предупреждений уходить в пьяные загулы в компании всякого отродья да девиц лёгкого поведения. Его старший брат постоянно влипал в передряги, то вытягивая Рабастана из какого-нибудь захудалого кабака в Лютном или из объятий очередной дешёвой потаскухи с целым букетом «позорных» болезней, то и вовсе оплачивая за него баснословные карточные долги. Покутить младшенький очень любил. Каким образом Лорду удавалось спокойно терпеть подобные выходки, творящиеся у него под самым носом, — вернее, подобием носа, — было непонятно. Вряд ли хозяин уважал настолько недостойное поведение кого-либо из ближнего круга. Но избавиться от члена уважаемой семьи, которая, вообще-то, одна из тех самых Священных Двадцати восьми, да ещё и от ходячего кошелька в придачу, позволить себе не мог. Северус это понимал.       Первым запаниковал Родольфус. Он обошёл все места, где мог бывать его ныне покойный братец, но, разумеется, нигде его не отыскал. О чём и доложил хозяину на ближайшей же сходке. Окончательно всё встало на свои места, когда и на то собрание Басти не явился. Никто не мог игнорировать зов метки. Банально потому, что боль в руке со временем становилась просто нестерпимой. Встреча подходила к концу, а Лестрейндж так и не объявился. Лорд воспринял сей факт как-будто с облегчением, что явно разозлило Родольфуса, из-за чего после собрания между ним и Беллатрикс возник серьёзный конфликт. Проходя мимо ссорящейся парочки, Северус подумал о том, как было бы замечательно, если бы они попереубивали друг друга, заодно втянув в дуэль самых опасных носителей Лордова клейма. Хотя бы Долохова, Яксли и поганого оборотня. Насколько это облегчило бы жизнь всему Ордену! Но, как известно, мечтать не вредно. Верилось в воплощение этих фантазий с трудом.       С самой девчонкой, ради которой, собственно, и затевалась столь рисковая операция, всё оказалось намного сложнее. С просьбами узнать о её близких, пострадавших в том налёте, она наседала денно и нощно, но времени на это катастрофически не хватало. После возвращения учащихся с каникул Северус оказался нагружен заботами под завязку. Он и сам не понимал, каким образом удавалось выкраивать время и на составление лекций по Защите от Тёмных Сил, и крутиться у котла, и играть в шпионские игры на два фронта, и спокойно отвечать на вопросы миссис Снейп.       Поначалу сочетание такого непривычного статуса с его собственной фамилией не вызывало ничего, кроме растерянности, но Северус быстро привык, и теперь часто мысленно называл Гвендолин миссис Снейп. Вслух не решался, конечно, иначе бы жена разорвала его голыми руками.       Тот удивительный факт, что ритуал не убил их обоих ещё во время проведения оного, уже не пугал. Да и главная странность заключалась в ином: насильственной связи, случившейся много раньше, оказалось вполне достаточно для успешного свершения обряда. Хотя в древних рукописях было ясно сказано, что только взаимное согласие зажжёт руны. Скорее всего, Рабастан что-то там наворотил, потому как о подобных случаях слышать не доводилось никому из директоров Хогвартса. Да что там — сам вид такого брака не практиковался в магической Британии уже очень давно. Даже вырожденцы из тех же Священных Двадцати восьми предпочитали менее серьёзные клятвы — с возможностью развода и с меньшим количеством нервотрёпки.       Впрочем, все раздумья на эту тему были напрасны. Что сделано — того не воротишь. Неожиданно для себя он легко и быстро смирился с новым положением, и просто жил дальше, впервые обретя надежду на нормальное будущее. Ведь теперь за окончанием войны его ждали не пустота, не тупик, а нечто иное. Оно ещё не обрело ясных очертаний, но однозначно имело гораздо больший смысл, чем всё, что было до. Северус не знал наверняка, но чувствовал это нутром.       Однажды, заметив, с каким вожделением вышедшая в гостиную за очередной книгой миссис Снейп смотрит на бокал в его руках, он предложил присоединиться к нему. Удивительно, но девчонка согласилась, под действием градуса даже осмелев и приказав — именно приказав! — раздобыть ей пачку маггловских сигарет. Северус даже развеселился от подобной наглости. Такой Гвендолин была в первую их встречу, когда лечила его колено — наглой, настырной и бесстрашной. Нестерпимо захотелось вдруг посмотреть на её реакцию, если бы он вернул ей фонарик, что до сих пор хранился в лаборатории дома в Паучьем Тупике. Безусловно, она бы испугалась. Возможно, надавала ему пощёчин за столь жестокую «благодарность». А может и вовсе не вспомнила. Может, для неё помощь посторонним — такая же естественная часть бытия, как для Беллы Лестрейндж — пытки.       Сигареты он достал, причём, сразу целый блок. Помнится, отец с получки покупал курево именно так, блоками, потому что выходило немного дешевле. В отличие от отца, Северус экономил не деньги, а время.       Конечно, ему дико не нравилось, что жена имеет столь дурную привычку. Он вообще считал курение недопустимой вульгарщиной для любой уважающей себя дамы. А ещё, просто отвык от подобного, ведь в магическом мире женщины в принципе не курили, а мужчины довольствовались лишь трубками. Да и то, крайне редко. И Гвендолин теперь, как-будто назло ему, дымила так, словно навёрстывала упущенное. Табачный дым просмолил всю гостиную, и однажды Северус не смог промолчать, о чём после пожалел.       — Отвратительно, — отрезал он, когда проверял никчёмно написанные доклады с кучей грамматических ошибок, пока жена развлекалась распитием алкоголя в гордом одиночестве.       Убедившись, что обращаются именно к ней, а не в пустоту, Гвендолин уточнила:       — Что именно?       — Курящая женщина.       Северус оторвался от работы. Девчонка долго смотрела на него, и под этим взглядом сделалось не по себе, однако первым отворачиваться он не собирался.       — Хотите поговорить об этом? — после очередной затяжки спросила миссис Снейп деланно спокойным тоном. — Может, мне вам напомнить, как вы затрахали меня до потери сознания? По-вашему, это — не отвратительней курения?       Да, рано или поздно этот разговор обязан был состояться, и спрятаться от него оказалось некуда. Разве что, притвориться мёртвым или навести на себя чары невидимости. Ответа она явно не ждала, вернувшись к отравляющему её же организм занятию, но Северус не удержался:       — Вы ничего не знаете!       — Да всё я знаю, — моментально отозвалась Гвендолин. — Неволшебники — всего лишь мелкие сошки в крупной игре. Кто не волшебник, тот так, грязь. Таких, как я, можно насиловать и убивать пачками, если на кону стоит благополучие вас, магов. Я права?       Права. Ещё как права! Только вот она не знала, что в подобном ключе рассуждают именно те, против кого борется сторона Дамблдора, на которой, вообще-то, находится и сам Северус.       — Если вы думаете, что мне было приятно творить с вами…       — О, да бросьте, — отмахнулась супруга. — Зачем вы вообще распинаетесь передо мной? Неужели вам нужно моё прощение? Или доверие?       Она усмехнулась, но за небрежной усмешкой скрывалась личная трагедия и море боли. Гвендолин от души приложилась к бокалу, едва не захлебнувшись крупным глотком.       — Нужно.       Ответ будто сам вырвался изо рта. Но был абсолютно твёрдым и уверенным. И, что немаловажно, правдивым. Ему действительно нужны были и её прощение, и доверие. Им предстоит пройти бок о бок всю жизнь, и остаться при этом непримиримыми врагами до конца дней было бы просто невыносимо.       Забравшись в кресло с ногами, она долго смотрела в огонь, а затем, всё так же не отрывая от пламени взгляда, задумчиво поделилась умозаключениями:       — Думаете, я не понимаю, что вы спасли мне жизнь? Не знаю, почему вы это сделали, но сделали ведь. Раньше я не осознавала, а теперь понимаю. Было время подумать. Наверное, если бы я попала в руки к кому-то другому — давно была бы мертва. Но вы… могли хотя бы быть помягче, что ли.       — Ещё скажите «нежнее». Вы же сами понимаете, что не мог. Если бы моему хозяину не показалось происходящее достаточно убедительным — вам было бы хуже. Да и, признаться, он бы засомневался во мне, а этого никак нельзя допустить.       — Почему? — посмотрела она прямо ему в глаза. — Он угрожает вашим близким? Матери, сестре, вашим детям? Вашей… возлюбленной?       И снова допрос. Правда вырвалась как-то естественно, без сожалений:       — Я шпион.       Гвендолин смотрела на него во все глаза, приоткрыв рот, и вновь молчала. Только на сей раз поражённо. Судя по реакции, такой правды она абсолютно точно не ожидала услышать.       — Хотите сказать, что в той банде вы — засланный спецслужбами — или как это у вас называется? — казачок?       — Именно. Когда-то давно я действительно был с ними заодно, по-настоящему. Но быстро разочаровался, — покачал он головой. — Я давно на другой стороне. Уже пятнадцать лет. И поверьте, мне приходится творить много ужасных вещей ради того, чтобы когда-нибудь уничтожить их всех до единого. Всех, кто был в том зале. Но такого зла, как вам, я не причинял никому и никогда, клянусь. Это было ужасно. Даже показалось в какой-то момент, что я больше не смогу исполнять свою роль, если цена за свободу так велика. Поверьте, морально мне ничуть не лучше, чем вам.       На откровения она не обратила внимания. Либо сделала вид, что не обратила, зацепившись за тему его «карьеры»:       — Обалдеть. Вы шпион. А убили бы меня, если бы ваш, как вы его называете, хозяин приказал вам это?       — Я… нахожу способы избегать убийств. Но про яды я нисколько не приукрасил. На моих руках много крови, но такова цена ошибок. И да. У меня нет ни родственников, ни… возлюбленной. Была одна женщина когда-то. Давно, ещё в прошлой жизни. Но её убили.       — Дайте угадаю: убили те, в чьих рядах вы шпион?       Северус молча кивнул.       — Но теперь у меня есть вы, как бы дико это ни звучало. Вы — моя жена, и это для меня не пустой звук, поверьте. Вы ненавидите меня за всё, что я сотворил с вами и за то, что держу вас взаперти, но всё это только для вашего блага. Однажды вы поймёте и это тоже. Я буду защищать вас любой ценой, даже если мы никогда не сблизимся больше, чем сейчас.       — Я не могу понять. Почему вы так спокойно отнеслись к женитьбе? Может, её всё-таки не было? Как мне вам поверить на слово?       — А какой мне смысл лгать вам? Чтобы что? Добиться доверия? Его можно добиться иными, менее сложными, способами. Да и паниковать смысла тоже нет, если дело уже сделано. Моя мать воспитывалась в такой среде, где браки по расчету — норма, но сама она в юности сбежала из дома и вышла замуж по любви. И жалела потом об этом до конца жизни, так что мной выводы были сде…       — Удивительно, — беспардонно и не в первый раз перебила его миссис Снейп, но отчего-то раздражения этим не вызвала.       — …ланы. Что именно?       — Мы, оказывается, так похожи с вашей матерью. Я ведь тоже сбежала из дома. И замуж вышла против воли отца. Только вот дальнейшая жизнь складывается совсем не как у вашей мамы, хотя тоже ужасно.       Явный намёк он пропустил мимо ушей, обратив внимание за другое:       — Вы правда сбежали? Почему?       — Хотела свободы. Хотела сама принимать за себя решения. А в итоге меня насильно выдали замуж, изнасиловали и держат в плену. Лучше бы я осталась с отцом, ей-богу. Пойду к себе.       Гвендолин резко поднялась, с грохотом поставив бокал на столик, и ушла, ни разу не обернувшись. А он сидел и думал, и не мог понять, каким образом вытащить их обоих из помойной ямы без ещё бо́льших потерь.       Дни летели незаметно, работы навалилась тьма, и передохнуть не удавалось совсем. Он замечал депрессивное состояние супруги, но, к сожалению, не посчитал его достойным внимания. Стремительно бледнеющая кожа и темнеющие синяки под глазами воспринимались как нечто само собой разумеющееся для запертого в четырёх стенах человека. Просьбы о прогулках Северусу казались блажью, а не жизненно важной необходимостью, но он бы внял им, будь у него хотя бы полчаса свободного времени.       Когда он увидел, какой разгром учинила маггла, сперва потерял дар речи, но потом так разорался, что едва не сорвал голос. Благо, его комнаты находились под чарами неслышимости, иначе бы на крики сбежался весь Хогвартс. Угомонила истерику, как ни странно, кровь. Девчонкина кровь. Глупая девица стояла на осколках стекла прямо босыми ногами, и смотрела на него так, словно он собирался убить её. Тут-то Северус и протрезвел, мгновенно угомонившись, подскочив к раненной миссис Снейп и провозившись позже с её изрезанными ступнями целый час. В искусстве врачевания он был полнейшим дилетантом, но позвать на помощь Поппи не представлялось возможным, потому что тогда появился бы свидетель пребывания магглы в Хогвартсе. Любая утечка информации — и всё рано или поздно обязательно дойдёт до Тёмного Лорда.       Он выговаривал ей за разруху, а дурёха сидела перед ним и ревела, словно маленький ребёнок. И в очередной раз стало жалко её до боли в сердце. Жалко настолько, что даже захотелось крепко обнять и прижать к груди, пускай телесного контакта Северус и не выносил.       И вообще, подобных стремлений ранее не испытывал. Чтобы не ради удовлетворения своих собственных потребностей в человеческом тепле, а чтобы просто… отдавать. Безвозмездно и искренне. Конечно, он не посмел пойти на поводу у порыва, зато внезапно снизошло озарение, как именно он может утешить Гвендолин. И это оказалось так просто! Видимо, прогулка девчонке действительно была крайне необходима, раз всё дошло до подобного срыва. Жаль только, что раньше Северус не мог выделить хоть немного времени для собственной жены. Обещал заботиться о ней, а в конечном итоге только сумел довести до истерики. Сам он привык проводить много времени в закрытом пространстве, поэтому совсем не подумал о том, что его жена — другая.       — Поднимайтесь, — уверенно приказал Северус, решив оставить устранение последствий разгрома на потом. — Кровь я остановил, осколки вытащил, обезбаливающее зелье нанёс, так что вы сможете ходить прямо сейчас. Поднимайтесь.       Миссис Снейп посмотрела на него с недоумением и опаской. Последнее Северусу не понравилось. До сих пор полагает, что он станет её колотить? Что же, ничьей вины, кроме его собственной, в этом нет. Едва девчонка стала ощущать себя немного уверенней в его обществе, как он позволил себе сорваться и устроить бучу, даже не подумав сперва о причинах. Она ведь явно не контролировала себя. И её реакция была совсем неудивительна, хотя и неожиданно неприятна.       — За… зачем мне сейчас ходить?       — А вы на прогулках предпочитаете передвигаться ползком? — почему-то съязвил Северус, и едва не треснул себя ладонью по лбу.       Да уж, с таким подходом её доверия он сможет добиться не ранее, чем через вечность.       — Вы правда позволите мне погулять? — пропустив издёвку мимо ушей, спросила она с такой надеждой, что вновь защемило сердце. — Тогда пойдёмте скорее!       — Погодите. Сперва нужно сделать кое-что.       С этими словами Северус трансфигурировал одежду подскочившей с места девчонки в гораздо более тёплую, заставил выпить успокоительное, и только потом повёл по многочисленным коридорам до ближайшего окна. Впервые за всё время, проведенное в стенах этого замка он пожалел, что не поселился где-нибудь повыше подвальных помещений. А ведь Дамблдор предлагал ему это неоднократно. Как будто наперёд знал, что декану Слизерина однажды пригодится шаговая доступность оконного проёма.       Прогулка оказалась весьма и весьма долгой. И пускай у него имелось много дел, подгонять Гвендолин он не смел. С каким наслаждением она вдыхала ночной воздух… Будто дикий зверёныш, наконец вырвавшийся из клетки. Лишь на рассвете потерявшаяся во времени миссис Снейп пришла в себя и взглядом дала понять, что готова отправиться обратно.       А позже, уже устраиваясь позади него на самом глупом в мире средстве передвижения, она предложила помощь, и Северус едва снова не съязвил, вовремя себя одёрнув. В кого бы он сам превратился, если бы его лишили всякого дела, великодушно позволив лишь днями напролёт штудировать беллетристику, пьянствовать да курить? Маггла вполне справится с подготовкой ингредиентов, и ничего с ней от этого не случится.       Ему всегда было мало времени в сутках, особенно, в последние годы. Но ради неё Северус всеми правдами и неправдами умудрялся выделять хотя бы час для ночных променадов. Он ещё меньше спал, посиделки у камина канули в Лету, коллекция зелий восстанавливалась дольше, чем могла бы, но зато Гвендолин потихоньку оживала, и вскоре даже стала дерзить и требовать. Сначала неуверенно, но с каждым разом всё воинственней. Северус оценил её характер — ничуть не легче, чем его собственный. Одним апрельским утром он проснулся на диване в гостиной и понял, что уже давно не вспоминал о Лили. Вернее, о казалось бы неизменных чувствах к ней. Тёмных, разрушительных и одержимых.       Неожиданностью это не стало, ведь ещё в июле Северус неосознанно допустил крамольную мысль о том, что с такой равностью на него не смотрела даже единственная подруга детства и возлюбленная, которая так и не простила за проступок. Которая так и не стала его. Гвендолин он причинил гораздо больше зла, но почему-то появилась полнейшая уверенность в том, что она способна искренне простить даже такое. Ему просто нужно стать достойным её прощения.       И он старался. Начиная ещё с того момента, когда молча принял её помощь в лесу, хотя любого другого облил бы грязью с головы до ног, навсегда отбив желание спасать кого бы то ни было. Позже, как бы абсурдно и жестоко это ни звучало, старался в пыточном зале Малфоев, пожертвовав в тот вечер знатным куском души. И ещё позже старался — когда, отодвинув стыд, играл во второе надругательство, когда цинично расправлялся с телом неизвестной магглы, когда убивал Лестрейнджа и лгал Тёмному Лорду прямо в глаза. Когда посмел перечить Дамблдору. И дело было вовсе не в предсказании кентавра, и не в воплях совести, теперь Северус это понимал. Просто он так чувствовал. Впервые за долгие годы пошёл на поводу у чего-то внутреннего, непостижимого ради этой девчонки и, что таить, себя самого. Он знал, что в этом будет его спасение.       Но, видимо, одними действиями преданность не докажешь. Гвендолин была слишком… живой, ей нужна правдивость слов и искренность эмоций. Она — не один из его хозяев, она чувствует подвох, потому и не верит до конца. И не поверит, пока Северус не отречётся ото всех своих масок. Перед ней нельзя играть ни при каких обстоятельствах.       Только вот в чём состояла загвоздка: Северус и сам не помнил своего истинного лица. А существовало ли оно вообще, или же он сразу родился с одной из многочисленных личин, под которыми — пустота? Он не хотел в это верить! Не хотел и не собирался, поэтому искал глубоко внутри себя настоящего, пытаясь уцепиться за любую мелочь.       Северус уже знал, что увяз. Только в этот раз без сопливой подростковой сентиментальности и возведения в абсолют, а по-настоящему. И не стань Гвендолин его неизбежностью — он бы просто проигнорировал это, отпустив её, а себе позволив и дальше плыть по течению. Жизнь подкинула ему стимул, когда он уже этого и не ждал.       На одной из прогулок им повстречался Дамблдор собственной персоной. Конечно, старику любопытно было посмотреть на магглу, из-за которой один из самых преданных ему людей посмел перечить. И конечно, Альбус чувствовал опасность, исходящую от этой несчастной пострадавшей девчонки, ведь Северус запросто мог ради неё наплевать на все обещания и свой долг. Вот только они оба прекрасно знали, что клятвы обойти не удастся никакой хитростью. Магические обеты вынудят идти до конца.       Наверное, директор в какой-то мере даже надеялся на то, что Северус после завершения главного дела просто погибнет, тем самым окончательно искупив вину за всё содеянное. И уж точно он не ожидал появления в жизни шпиона-смертника причины выжить.       Едва увидев появление постороннего, Гвендолин даже забылась от страха, совершив нечто невероятное для них обоих — прижалась к его боку. Северус понял, что сделала она это ненамеренно, но всё же испытал какую-то иррациональную гордость. Стала бы она вообще искать у Северуса трёхмесячной давности защиты, пускай и неосознанной? Однозначно, нет.       Дамблдор вёл себя в своём стиле — подойдя к ним ближе, поздоровался абсолютно непринуждённо, словно ничего необычного не происходит, и всякие прижимающиеся к Ужасу Подземелий магглы появляются на территории Хогвартса едва ли не каждую неделю.       — Прекрасная весенняя ночь для прогулок! Северус. Миссис Снейп, полагаю?       Девчонка смотрела на старика во все глаза. Да, впечатление он производить умел. Чего только стоили длиннющая белоснежная борода, звёздная мантия и сражающая наповал мудрость, почти искрящаяся в воздухе вокруг фигуры величайшего мага современности. Волшебник из маггловских сказок, не иначе.       Гвендолин перевела взгляд на него, безмолвно спрашивая позволения говорить с неизвестным, ведь внешность могла и обманывать. Этот очаровательный некто мог оказаться таким же злодеем, как и уродливый тощий Лестрейндж.       — Директор школы — Альбус Дамблдор, — нехотя представил его Северус, раздражённо прокашлявшись.       — И по совместительству профессор трансфигурации, — добавил старик. — Приятно наконец познакомиться с той, которая покорила самого заядлого холостяка школы Хогвартс.       Северус фыркнул. Гвендолин тоже — одновременно с ним.       — Здравствуйте, — кивнула она, опасаясь протягивать руку для пожатия. — Гвендолин Грант.       — Снейп, — поправил Северус.       — Грант! И я не покоряла вашего холостяка. Он… сам.       — Не стесняйтесь называть вещи своими именами. Альбус обо всём знает, ведь он по совместительству не только профессор трансфигурации, но и главный противник того, кто приказал напасть на тот самый ресторан.       — Что? То есть, вы шпионите на него? Простите, мистер Дамблдор, невежливо говорить о человеке в третьем лице в его присутствии. Но из-за вашего подчинённого я отвыкла от вежливостей.       — Ничего-ничего, дорогая. Но, неужели я правильно вас понял? Вы не верите в то, что замужем за нашим уважаемым профессором?       — Я уже не знаю, во что верю, — устало протянула Гвендолин. — Может, вы оба мне просто снитесь.       Дамблдор стал поглаживать бороду, задумчиво изучая взглядом собеседницу. Судя по серьёзности на его лице, сменившей хитрое выражение, старик увидел в Гвендолин личность, а не приложение к мужу, и не одну из тысяч безликих жертв Тёмного Лорда. Что именно послужило этой перемене, Северус знать не мог.       — Что же. Не думаю, что сумею помочь вам с этим, потому как я, к сожалению, не целитель душ. Но доказать, что ваш с Северусом брак состоялся, смогу. Приходите-ка завтра ночью вдвоём в мой кабинет.       Судя по кислому выражению лица девчонки, ей не очень-то хотелось тратить драгоценное прогулочное время на какие-то там непонятные доказательства. Северус был уверен, что её не убедит абсолютно ничего, кроме преданности и времени.       Но к Дамблдору следующей ночью они всё же отправились. Причём, пробраться в кабинет директора удалось без дурацкого полёта на метле, а вполне по коридорам и через дверь. Северус просто набросил на жену мантию, трансфигурированную в аврорскую, вместе с капюшоном, чтобы вредные портреты с верхних этажей не растрепали лишнего. Договориться с ними было сложнее, чем с теми, кто уже успел повидать магглу. Да и, в теории, любой в этом замке мог стать предателем. Кроме основателя Ордена Феникса, разве что.       Альбус встретил их чаем с выпечкой. Удивительным было то, что он в кои-то веки не стал эпатировать всякими глупыми волшебными сладостями, а ограничился обыкновенным печеньем нескольких видов. Гвендолин предсказуемо отказалась от угощений, лишь сделав пару глотков горячего напитка. Вроде как, для приличия. Конечно, она была взволнована, хотя и пыталась это скрыть, но раскусили её и директор, и сам Северус. Дамблдор пытался втянуть девчонку в лёгкую необязывающую беседу, но та на все вопросы отвечала односложно, так что вскоре старик поднялся из-за стола и достал с полки толстый фолиант в коричневой обложке.       — Это копия книги Браков, которая хранится в Министерстве Магии, — пояснил он специально для Гвендолин. — Здесь появляются имена тех, кто заключил брак по старинному обряду. И ваше имя, миссис Снейп, здесь также имеется, я проверял. Немыслимо, на самом деле! Впервые здесь оказалось имя магглы!       — Магглы? — переспросила Гвендолин. — Я уже столько раз слышала это слово, но до сих пор только догадываюсь, что оно означает.       — А ваш супруг вам разве не рассказывал? — искренне удивился Дамблдор. — Маггл — это человек, не обладающий магией. Есть ещё, конечно, сквибы…       — Господин директор, давайте ближе к делу, — невежливо перебил Северус.       Объяснения можно оставить и на потом. И надо было Гвендолин поинтересоваться столь пустой деталью именно в этот важный момент!       — Да, сейчас, мой нетерпеливый друг. Так, — ища нужную страницу, задумчиво вымолвил Дамблдор. — А, вот. Пожалуйста. Вы, кстати, первые с тысяча девятьсот девятого года. Девятнадцатое января тысяча девятьсот девяносто седьмого, Северус Тобиас Снейп и Гвендолин…       — Дайте сюда, — совершенно беспардонно вырвал книгу из рук её обладателя Северус, убеждаясь в правдивости его слов. — Откуда она у вас?       — Пусть это останется моим секретом, — коварно усмехнулся старик, в очередной раз проигнорировав хамство.       — И каким образом это что-то доказывает? — заглянув на страницу с их именами через его плечо, задала Гвендолин вполне закономерный вопрос. — Может, вы сами их и написали.       — Это невозможно, — ответил за директора Северус. — Альбус, дайте ей перо и чернила. Пусть сама попробует что-нибудь здесь написать.       Девчонка уселась за стол и аккурат под их именами попыталась вывести какие-то буквы, но чернила мгновенно впитывались в бумагу, затем бесследно растворяясь. Гвендолин растерянно подняла взгляд и посмотрела на них с Дамблдором с явным недоверием.       — Может… это очередной ваш фокус! — вынесла она вердикт. — Откуда мне знать?       Директор вновь удивил, когда выудил из-под стола стакан с целой кучей маггловских шариковых ручек и карандашей. Удивительно. Откуда он их только взял? Неужели собирал коллекцию потерянных маггловскими студентами канцелярских принадлежностей? Самый сильный маг Британии, называется. Седовласый ребёнок!       — Пожалуйста, дорогая, упражняйтесь, — любезно предложил старик нахохлившейся маггле.       Кажется, она была всерьёз настроена проверять каждую ручку. Гвендолин выпросила лист обыкновенной бумаги, которая тоже нашлась в необъятном ящике стола, и ещё лист пергамента для сравнения. Она по очереди что-то чёркала то тут, то там, и с каждой новой попыткой выражение её лица становилось всё раздражённей. В конце концов, она подняла голову, вновь посмотрела на него и на директора по очереди, внимательно вглядываясь в глаза, и спросила:       — Бумага чем-то пропитана?       — Ну что вы, миссис Снейп, — в который раз настойчиво повторил директор её новую фамилию, словно таким образом вынуждая привыкать к ней. — Нет, конечно.       После долгого и безмолвного наблюдения за представлением, Северус наконец-то решил встрять:       — Можем прямо сейчас кого-нибудь женить, чтобы вы убедились, — деланно учтиво предложил он, после обратившись уже к Дамблдору: — Может, Уизли с Грейнджер, как считаете? Или, скажем, Вейн с Маклаггеном. По-моему, достойная чета выйдет.       — Северус… Они же дети! — возмущённо воскликнул директор. Глаза его при этом хитро блеснули.       — Вы ещё смеете издеваться?! — вскипела девчонка, раскусившая его саркастичность моментально. — Не верю я вам, ясно?! Обоим не верю!       Северус устало схватился за переносицу. Дамблдор прокашлялся в кулак, кажется, скрыв тем самым смешок. Миссис Снейп, упрямо сложив руки на груди, отвернулась в сторону, впрочем, оставшись сидеть в кресле. Капризная девчонка явно пыталась им манипулировать абсолютно детскими жестами, и это вызвало… Нет, не раздражение и не злость, как ни странно. Это вызвало чёртово умиление! Последнее абсолютно не вязалось с его мрачной натурой, но даже одёрнуть себя не захотелось ни капли. Появилась потребность потакать этим капризам! Невероятно! Конечно же, Северус не пошёл на поводу у эмоций, иначе уже не был бы собой. Он с трудом сохранил хладнокровие, как ни в чём не бывало продолжив беседу с директором. Но надолго его не хватило, и уже спустя несколько минут он кивком попрощался с хозяином кабинета, после вновь обратившись к супруге:       — Идёмте, Гвендолин. Нам нужно спешить, если хотите сегодня успеть подышать свежим воздухом.       А затем уверенно отправился на выход, точно зная, что за ним следуют шаг в шаг.