Что ты загадал?

Ночь была в своем полном амплуа. На деле же она была темнее черного, но огоньки, что мерцали повсюду, освещали каждому путь. Словно все люди объединились, чтобы помочь найти друг-другу верную дорогу. Но, на деле всё было куда эгоистичнее. Каждый светил для себя, оставляя след в небе; след от желания, что совсем скоро сбудется. Если конечно правильно загадать, и попасть под идеалы Бога. Они словно светлячки слетевшиеся на нектар. Весь город был охвачен огоньками порхающими ввысь. На разных уголках были разные люди, и каждый жаждал исполнения лишь своей мечты. В эту ночь люди сбросили свои маски, позволив себе загадать желание, для одного единственного себя. Их натура выползла наружу. Шепот каждого человека на улице был звоном, который отзывался в голове глухим эхо, давящим и режущим барабанные перепонки. На сердце становилось тяжело. Все эти люди. Все, кто вышел загадать желание, все они заложники тяжелой судьбы. Они сломаны, даже если делают вид, что это не так. Даже те, кто родились в белой рубашке — держали на своих плечах проблемы, искоренить которые было смыслом всей жизни. Но если желание сбудется? Что будет смыслом жизни? Одиноко было бы пускать огонёк в небо в полной тишине, где нет ни шепота, ни криков, ни ругани, ни даже света. Но, даже в попытке уединиться, стать одиноким — издалека слышится ругань на Бога. Все, чьи желания будут приняты за отступление от стандарта и истины — будут наказаны. И Нил боялся, что его желание будет из ряда вон выходящим, не то чтобы просто «нестандартным и не касающимся истины». Но, Нил давно потерял страх, веру и надежду, и сегодня была его последняя попытка напрямую попросить у Бога помощи. Бог, что видел все его страдания. Бог, что скорее всего слышал все его крики о помощи; все его мольбы о спасении и простой жизни. И именно тут, на этом острове он мог обратиться к этому Богу. И он обязан его понять, иначе Нил потеряет остатки стремления к жизни в этом бытие, что изрядно его вымотало. Бог должен понять его. Нил верит, что Всевышний смилуется, даруя искру жизни. — Если ты всё-таки услышишь: пусть все забудут обо мне. Пожалуйста. Тихий, едва уловимый шепот ломаного голоса резал слух. Шепот полный боли и потерянности, шепот несущий в себе отчаяние. Вдали от берега всё еще слышна тихая ругань, и только она оставляет Нила в сознании, заставляет быть в себе и сдерживаться. Он попросил, сформулировал максимально корректно. Он отвернулся спиной к улетающим в небо огонькам. И всё для того, чтобы не надеяться. Чтобы в случае неудачи не быть настолько разочарованным. Он знает, что загадывать желание в эту ночь рискованное занятие. Понимает, почему некоторые, сдержав свою эгоистичность прячутся по домам, закрывают окна, плотно увешанные шторами. Главное для них — не поддаться соблазну. Наказание за «неправильное» желание бывает весьма изощренным. Этот Бог — тот еще шутник. Шутник, не давающий и шанса вставить исключение в просьбу, никаких «но». Только полное забвение, в случае Нила. Руки начинают светится ярким огнём — возможно настал конец. Нил понимает, что это может быть как спасением, так и наказанием. Он готов. Он правда старается уверить себя в том, что он готов. Готов ко всему, что придумает это существо, следящее за островом. Существо, именуемое Богом, что спускается каждый високосный год. Существо, дающее самые страшные наказания и самые желанные мечты. Пламя охватывает его. Но, ему совсем не больно, он не чувствует жжения, че чувствует хорошо знакомый запах горелой плоти. Возможно, думает он, это не огонь, а свет? Сердце пропускает удар. Если это и наказание, то прямо сейчас должен ударить огромный столб света, сообщающий его отцу, где же находится его пасший сын. Но, этого не случается — свет быстро угасает. Лишь огонёк с его ладони устремляется в небо. Бог принял его желание и исполнил. Нил падает на мокрый песок, берег который так похож на ужасное воспоминание. Берег, что стал спасением. Остров, что дал новую возможность зажить с чистого листа. — Даже твоё желание исполнилось, бегунок. Голос, что до боли знакомый. Тот, чью память Нил хотел стереть больше всего и меньше всего одновременно. Человек, которому Нил причинил слишком много боли и даровал счастье. И почему сейчас, когда огонёк улетел в небо, оповещая о исполнении желания — этот человек всё прекрасно помнит. Нил вскакивает, уставившись на незваного гостя. Взгляды пересекаются всего на один удар сердца. Глаза Нила мечутся, но одного мгновения в карих глазах хватает, чтобы утонуть в стыде. — Почему ты… Нил не успевает договорить, как его мечущийся взгляд цепляется за оголенные руки без повязок. И останавливается. Голос затухает, речь прекращается, звук не идет, горло сжимается, образовывается ком, мешающий сказать хоть что-то. Шрамы поблекли, не были такими яркими, как их помнит Нил. Но что-то было слишком странным и неправильным. Слёзы подступают слишком быстро после осознания. Руки Эндрю, такого дорогого для Нила человека блекнут. Пропадают, растворяются прямо в воздухе. С каждой секундой, что дышит Нил — Эндрю пропадает. Так бы было даже если бы они оба не загадали желание, и они знают это. — Лучше бы ты был просто галлюцинацией, Джостен. Эндрю ухмыляется, но на его лице истинное отвращение и мертвецки пустые глаза. — Что ты загадал? Нил дрожит, сжимает кулаки так, что он уверен, костяшки белеют от напряжения. Он не чувствует, но прокусывает губу, а тонкая и одинокая капля крови слишком медленно стекает по подбородку. За это время Эндрю всё больше растворяется в воздухе. — Оказывается, шутки с этим Богом имеют крайне серьезные последствия. Хорошо, что я не подвергся твоему исполнившемуся желанию. Ведь я знаю точно, что именно ты загадал. Могу даже сказать точную формулировку. Я рад, что выглянул в твои глаза и увидел искреннее сожаление. Я этого заслужил. И должен был увидеть раньше. — Эндрю, ты бы простил меня? — Ты слишком поздно всё понял. Как же туго до тебя доходит. Я бы простил тебе, блять, что угодно. Я принял тебя таким уебком, каким ты был. И сейчас всё это — последствия твоей тупости, Джостен. Эндрю был зол, кричал, как обезумленный. Таким его не видел, наверное, никто. — Что ты загадал? Нил был спокоен внешне, но внутри вскипал вулкан, готовый вот-вот выплеснуть всё, что так долго копилось. — То, что противоречит твоему желанию, которое оказалось для Бога более «правильным». Хоть где-то вселенная выбрала для тебя благо. — Благо — остаться без тебя? Нил загорается, повышает голос. Вот-вот он взорвется, изливая всю лаву, что только сможет. — Это ты уже выбрал сам, придурок. Эндрю стеклянеет, эмоции пропадают, сам он становится всё более прозрачным. Кажется, даже говорит он с трудом. — Зачем ты, блять, загадал желание? Да, сейчас он точно взорвётся. — Ноль процентов, бегунок. Эндрю растворился лёгким пеплом в мгновение ока. Нил не успел сказать ничего, что так хотел. Он остывает. Вся лава леденеет, и он остается ни с чем и никем. Того ли он пожелал? — И как ты только меня нашел, Эндрю. Нил шепчет в тишину. Миг желаний закончился, на улицах кромешная темнота и немая тишина, что так давит на парня. Ведь в голове точно такая же гладь. Ни одной точной мысли, лишь эмоции и чувства. Ему больно. Возможно он думает совершить ужасную глупость. — Не делай то, что огорчило бы прошлого тебя, так ты говорил? Нил вздыхает, падая на колени, упираясь руками в песок. Он ненавидит песок. Он ненавидит берега и пляжи. Он ненавидит воду. Он ненавидит себя. Он — проблема.