тебе идёт жёлтый.

Летние дни. Тёплый, обдувающий щечки ветер заставляет вздыхать полной грудью, погружаясь в неописуемую атмосферу. Только в это время всё мировоззрение меняется на противоположное. Хочется гулять, любоваться природой, дышать чистым и влажным воздухом, трогать ногами зелёную росистую траву, чувствуя её лёгкость и колкость одновременно, что только успокаивает бьющееся от спокойствия сердце, которое плавно и нежно стучит. Яркое солнце вечно обжигает голову и лицо, заставляя морщится под ослепляющими лучами светила. Тонкие пальцы так и тянутся к небу, прикрывая этот свет и одновременно пытаясь дотянуться до такого божественного чуда. —Люмин! Посмотри... Кабукимоно, Скарамучча, Странник... Много личностей и имён у него было и будет. Но сейчас перед ней сидит именно Кабукимоно. Милый, добрый и весёлый мальчик, находящийся, кажется, в идеальном мире по его мнению. Особенно, когда рядом есть ещё кто-то, с кем он готов разделить всё своё время. Готов заботиться, защищать, ухаживать... И ему это не будет надоедать. Нежные девичьи колени медленно сгибаются пополам, заставляя их изящно упасть на гладкую траву, на которой сидел мальчик, смотря на светловолосую девушку, что присела рядом с ним. Лёгкий ветерок раздувал пряди синих волос, что и придавало ему детский вид. И эта милая и скромная улыбка так подходяще сияла на чистом лице, заставляя девушку засматриваться на идеально симметричное лицо. В особенности на глубокие глаза, в которых пока читалось лишь одно — детское озорство и любовь. На бледном-бледном лице эти глаза были идеальным контрастом, на что всегда, без исключений, требовалось обращать внимание. А в его, мягко говоря, женственных на вид руках лежал веночек из множества одуванчиков. Такой же яркий, золотой и роскошный, как и дорогая ему Люмин. Вокруг одни жёлтые и яркие для глаза одуванчики. В некоторых местах не видно даже зелёной травы. Такое поле легко можно попутать с рапсовым, что также ярко и выразительно переливает жёлтым. —я сделал для тебя венок, — радостно произнёс Кабукимоно, присаживаясь напротив неё и обязательно поближе. Сев на собственные колени, мальчик протянул свободную руку вперёд, на мгновение застыв, когда в его груди начался разливаться кипяток. Осторожно заправив прядь волос Люмин за ухо, Кабукимоно довольно улыбнулся, любуясь такой красотой. А её волосы такие же мягкие и нежные, как та улыбка юноши. Такие светлые, шелковистые... переливаются из пальцев в палец словно как чистый родничок. Наконец налюбовавшись слегка смущенным лицом Люмин, Кабукимоно, казалось, приходя из задумчивого в активного мальчика, аккуратно поклал пышный и самодельный венок на светлые волосы девушки, пальцами поправляя волосы и сам венок, чтобы смотрелось максимально красиво. Он отстранился, анализируя взглядом Люмин, которая с улыбкой смотрела за всеми действиями Кабукимоно и даже немного стеснялась, отчего щеки начали печь. —Как красиво, Люмин! Тебе идёт жёлтый, ты знала? Он спонтанно произнёс первое, что пришло в голову, радостно улыбаясь. А увидев смущенный взгляд Люмин и лицо слегка пунцового цвета, Кабукимоно вовсе развеселился, начав хихикать. —а красный только дополняет композицию! Издав подавленный смешок, Кабукимоно положил одну руку ей на и без того красную щёку, заставляя Люмин даже вздрогнуть. Большой палец нежно, словно кисточкой по холсту прошёлся по тёплой коже, заставляя сердце юноши замирать от непривычных для него прикосновений. Другая рука крепко сжимала белые одеяния, переминая ткани между пальцев, тем самым пытаясь капельку расслабиться и вытереть мокрые от нервозности пальцы. —у тебя руки дрожат, —тихо и даже как-то растерянно сказала Люмин юноше, чувствуя мелкую дрожь пальцев на собственных щеках. Он волнуется? Так сильно? Неудивительно. Она не то, что самый любимый, так ещё и самый первый человек, который с ним разделяет теплоту и комфорт. Кабукимоно действует по своему мнению. Не знает, как правильно. Не знает, как любят другие. Но знает, что Люмин не оттолкнет. Знает, что сердце ему не соврет. Знает, что потом обязательно научиться и будет отдавать себя Люмин по маленьким шажочкам и кусочкам, пока они наконец не станут одним целым. Лёгкая девичья ладонь легла поверх чужой, закрывая глаза и наклоняясь к нежному прикосновению Кабукимоно, которое так успокаивает в летний тёплый день. Юноша от такого жеста испугался и чуть бы не выхватил руку от неожиданности, но, вовремя остановившись, молча наблюдал за умиротворенным личиком Люмин, которая вот так просто поддавалась прикосновениям, что Кабукимоно слишком сильно удивило и встревожило. Большой палец всё также продолжал делать своё дело, успокаивая кожу девушки, которая тихо сидела с закрытыми глазами и придерживала ладошками горячую руку юноши. —а я люблю тебя,— красиво вылетело с уст Люмин, заставляя сердце Кабукимоно сжаться и замереть, а после начаться биться в бешенно ритме. Руки стали дрожать немного больше и слегка потеть от нервов. —правда?... По-настоящему меня любишь? — начал расспрашивать мальчик, не веря ни единому слову. Кажется, слово "Любовь" до конца для него раскрыто ещё не было. Ведь он не знал практически ничего, что могло бы способствовать улучшению чувств. Маленький, но взрослый мальчик, что только начинает познавать всё неизвестное о мире. Всё новое и важное. —звезды не врут.. —Люмин... Он сделал долгую паузу, пытаясь что-то сформулировать в голове, где ворочались все нужные фразы, но в беспорядочном разнобое! —я тоже люблю тебя. Очень сильно люблю! Он с искрой в глазах посмотрел на лицо блондинки, что продолжала прижиматься к его ладошке. Аккуратно Кабукимоно вытащил свою руку между щекой и рукой Люмин, что вызвало возмущение у неё, заставляя приоткрыть глаза и увидеть такую милую картину: Кабукимоно переминает пальцы друг с другом, смотря на траву со смущенным личиком и что-то тихо бормоча себе под нос. Затем, всё также смотря куда угодно, но не на свою возлюбленную, Кабукимоно начал тянуть свои руки к пояснице Люмин, обвивая тонкое тело девушки и заключая в слабые и неуверенные объятия, боясь, что ей станет неприятно. Но, как и ожидалось, девушка лишь улыбнулась, обнимая шею Кабукимоно. И сразу после этого жеста руки юноши крепко сжались на её талии, прижимаясь к ней как можно ближе, чтобы она не ушла. Покрасневшее лицо пряталось у Люмин на груди, находя это место комфортным. Мягко и тепло. Слышно дыхание и частоту биения сердца. И так всё успокаивает. Даже самый пряный чай так не расслабляет после усталости, как комфортные объятия именно Люмин. Слова не нужны. И без них понятна уютная атмосфера. Чистый воздух, сладкий запах одуванчиков и яркое - яркое солнышко. Кабукимоно пытается как можно крепче сжать Люмин у себя в руках, наклоняясь всё ближе и ближе к ней, что та, наконец потеряв равновесие, улеглась на землю, а рядом с ней и Кабукимоно, который слегка расслабился, понимая, что никуда она не убежит. Вместе на земле, повернутые лицом друг другу, они лежали вместе в обнимку несколько минут, изредка шевелясь, когда Люмин отдавала лёгкие поцелуи ему в макушку, отчего Кабукимоно тихо хмыкал, прижимаясь лицом к её груди ещё ближе, что Люмин казалось довольно милым, заставляя хихикать. Но самое смущённое, как показалось Кабукимоно, это то, как Люмин положила руку ему на щеку, а потом нежно спустилась на подбородок, приподнимая его голову выше, ловя на себе его удивлённый и волнующийся взгляд, пока наконец Люмин не чмокнула него в губы, отчего мальчик неловко взвыл, снова же пряча лицо у её шеи, слыша приглушенный смех. Он ещё несколько минут после этого чувствовал сладкое и приятное послевкусие на губах, а в особенности это обжигающее тепло, которое заставляло дрожать до ниточки. Этот момент, казалось, был самым сказочный и милым в истории их проживания. Никаких битв, войн, сражений. Лишь Кабукимоно и Люмин. Вместе и неразделимые. Счастливые и озорные. Без разногласий и споров. Будто идеальней пары не существует. Здоровые и лёгкие отношения, построенные так досягаемо, что казалось, будто они в сказке. И трава в этот момент казалось зеленее и живее всего другого. Последние слова "я тебя люблю", и Люмин снова отдала свои губы для поцелуя с Кабукимоно, который всё ещё был не готов морально к такому. Но как же это было идеально! Мягкие и нежные губы бережно касаются его, слегка нажимая, а потом сжимая и распуская. И от такого в груди тяжелело, а живот сводило. А её руки! Её руки так приятно поглаживают синеватые волосы Кабукимоно, перебирая пальцами каждую прядь. Ему казалось, что ещё немного, и он точно растает от обоняния Люмин. Такой совершенной и превосходной. Шикарной и роскошной. Лучше солнца и дороже золота. И всё тело дрожало, боясь отпустить её навсегда, оставить её одну, бродя в одиночестве по миру. Страшно было представить, что произошло бы, если Кабукимоно остался один, без Люмин. И лишь единственное желание, единственная мечта и стремление в жизни — быть с ней. Цветочек не сможет вырасти без солнца, как и Кабукимоно без Люмин. Луч света для потерявшего надежду.