After dark

Рождество для Томаса Крозье стал неким символом новообретённой семьи. И первым праздником, когда он сможет встретить его с любимым человеком, который стал ему мужем. Томасу не хотелось вставать – он чувствовал себя лениво, и ему не хотелось нарушать эту идиллию. Рядом спал его любимый муж, который вернулся из научной экспедиции. За окном падал пушистый снег, и казалось, что стало даже как-то теплее, и в душе что-то расцветало, придавало сил. С каким-то азартом, резко проснувшимся где-то глубоко внутри, он осторожно протянул руку и кончиками пальцев начал выводить силуэты на веснушчатых плечах Френсиса. И Томас начал вспоминать тот день. Когда он появился у порога школы и в самом заведении, он всколыхнул всех. Томас не мог перестать улыбаться, сиять от счастья и гордости. Даже Роберт был готов лопнуть от переполнявших его эмоций, и постоянно пытался побыть с Френсисом. Сам же коммандер Крозье с большой охотой отвечал на вопросы старшеклассников, и Томасу только оставалось удивляться, как его муж легко находил общий язык с учениками. А Джопсон-Крозье всё больше влюблялся в него. В тот же вечер, когда они вернулись домой, а Роберт отправился к мистеру Бридженсу. - Ты же придёшь потом к нам, да?- с большой надеждой спросил Роб, практически выходя из квартиры. В руках он держал ароматный бармбрек с орехами и цукатами. А перед этим Френсис вымочил всё в быстро приготовленном Томасом безалкогольном глинтвейне с яркими нотами апельсина и корицы. - Конечно,- с большой теплотой улыбается Френсис, и вручил ему ещё одну стеклянную форму для выпечки.- Передай от меня. Это рагу по рецепту моей бабушки. Роберт напоследок сказал, что не ручается за себя донести всё в целости, потому что от десерта и ирландского рагу была настолько чудесная смесь запахов, что хотелось съесть всё здесь и сейчас. - Даже не смей,- прикрикнул Френсис, когда Роберт направился на выход, но всё равно в голосе слышалась улыбка и некий азарт. - Ставки принимаешь?- Томас подошел со спины и крепко обнял его. И чувствуя игривое настроение, прикусил кожу на шее.- Уверен, что он донесёт до мистера Бридженса всё. - Я так не думаю. На что спорим? - На вот это,- Том развернул Френсиса и страстно поцеловал в эти родные губы, отдающие морской водой и вересковым мёдом. Он чувствовал, как-то нечто возрождается в нём, словно мифический феникс из пепла, яркое и ослепительное, но в то же время тёплое и нежное. Ему было настолько сложно это описать словами, но готов был кричать от блаженного счастья на весь мир. А вместо этого ещё раз поцеловал мужа, и выдыхает: - Иди в душ, а я всё подготовлю к ужину. За окном падал снег, и в это Рождество Томас отчасти чувствовал и грусть, и какую-то тоску, приливами захватывающего его, но больше всего щемящее счастье и радость от того, что у него вновь появилась семья. Помнил, как Эдвард, Грэм, Джордж радовались за него, когда тот впервые объявил, что он встречается с Френсисом, и даже ни разу не возмутились и не осудили их разницу в возрасте, и как он ощущал скребущее возмущение и непонимание, когда другой тыкал его в эту разницу, как нашкодившего котёнка. Когда он услышал шум воды в душе, Томас стряхнул с себя оцепенение, и чтобы отвлечься, включил свой подобранный плейлист для праздника. Были и традиционные Last Christmas от Wham! и Let it snow, и даже задорная Santa Claus is coming to town Андреа Бочелли (в данном случае это была заслуга Эдварда, который любил, нет, обожал классическую музыку и что с ней связано, и нежно лелеял тягу к опере, поэтому и помог Томасу распробовать что-то из этого вида искусства). Буквально следующая композиция всегда действовала на него несколько иной эффект. Нежное приглушенное пианино раскрывало в Томе крылья, и ему хотелось летать от необъяснимой эйфории. Что-то было гипнотическим в этом чистом звуке, открывало в нём второе дыхание, и даже сделав несколько оборотов, будто он танцор балета, он краем глаза заметил стоящего в проёме Френсиса, с восторгом смотрящего на него. Словно завороженный поклонник. I see you You see me How pleasant This feeling Томас чувствует, как губы расплываются в счастливой улыбке, и видит какие-то тёплые искры в льдистых глаза Френсиса, и что-то подталкивает его к нему – он берёт его лицо, такое родное, проводит большими пальцами по оспинкам, и робко целует его, словно боится спугнуть, боится, что перед ним какое-то наваждение, или иллюзия. Одно неверное движение, и всё раскрошится, останется только блестеть бриллиантовой крошкой на беспощадном арктическом солнце. The moment You hold me I missed you I’m sorry - Ты не представляешь, как я скучал по тебе,- горячо выдыхает Томас, и зарывается в волосы Френсиса. Тот в ответ притягивает его ближе, положив руки на талию. Томас всегда возмущенно просил не обращаться с ним, словно с фарфоровой статуэткой, но постепенно учился понимать и чувствовать, что значит забота, и что не страшно утонуть в этой нежности и страсти. I’ve given What I have I showed you I’m growing - Я каждую секунду думал о тебе, милый воробушек,- от такой нежности Джопсону хотелось растаять. В нём горел жар невысказанных чувств, насколько он жаждал услышать этот дорогой голос с ирландским налётом. Звучный, красивый, мелодичный. The ashes Fall slowly As your voice Consoles me Томас чувствует, как руки опускаются по широкой спине, и крепче прижимает его в объятьях, и стон блаженства срывается с губ, когда Френсис целует его в родинку на левой стороне его челюсти, спускаясь ниже, к ключице, а его руки, грубые и мозолистые, ласково спускаются ниже, с намерением вытащить рубашку из брюк, и прикоснуться к оголённой коже. - Френсис, не томи!- вскрикивает от нетерпения Томас. В голову ударяет ещё большая эйфория, перемешанная с блаженством. As the hours pass I let you know Жаркие поцелуи повсюду, это было то, чего он так ждал с тех самых пор, когда Френсис отправился в научную экспедицию. That I need to ask Before I’m alone How it feels to rest On your patient lips To eternal bliss I’m so glad to know Ему не хотелось сдерживать восторг, напором шедший откуда-то глубоко изнутри, подобно мощному водопаду, ему хотелось кричать, но всё превратилось в страстный поцелуй, даже немного жёсткий, но всё, что он мог делать – издать горловой стон, распалявший их всё больше. Всё так быстро прошло, и они оба чувствовали томную усталость, прижавшись друг к другу. Томас даже не заметил, как он оказался на столе, обняв Френсиса ногами за талию, и сидел, уткнувшись в его пшеничные волосы, остервенело вдыхал их аромат, словно пытаясь вспомнить их запах. Они пахли льдистой свежестью и горькой полынью. The night will hold us close and the stars will guide us home I’ve been waiting for this moment, we’re finally alone I turn to ask the question, so anxious, my thoughts Your lips were soft like winter, in your passion, I was lost - Фрэнк…- с придыханием зовёт Томас, целуя мужа в макушку. Он слишком долго ждал этого, слишком ярко фантазировал этот момент. Он случился, и это было обжигающе ярко и ценно. Слишком ценно, чтобы сверкать при солнечном свете. - Да, милый? - С наступающим тебя… Ты и так сделал мне подарок на Рождество. И в то праздничное утро ему не хотелось вылезать из постели, вспоминая ту страсть, которая вспыхнула между ними. Он продолжал рисовать невидимые узоры на веснушчатых плечах Фрэнка, пока тот медленно просыпался. - С праздником тебя, милый мой,- Томас решил разбудить своего милого ленивого кота, на которого в данный момент был похож Френсис. - С Рождеством, воробушек. Праздничное утро было слишком сладким, чтобы в течение дня не светиться, как яркий маяк в ненастную погоду или сумерки.