Black cherry slow.

...Неона слишком много. И слишком много лиц. Здесь вся компания лисов... И среди них немало тех, кто уже пьян. Толпа тоже не ощущает себя осязаемо. Ну, чëрт... Насколько же здесь всë пропахло алкоголем... "Мне кажется, что меня накрыло!" "Налейте мне ещё «Марго»! Срочно!" "Как же мне чертовски здорово!" "Ещё кубик для кальяна, пожалуйста!" "Я думаю, что люблю тебя!" "Сделайте погромче! Я сейчас сорвусь!" "Господи, где здесь выход?.." - смешались голоса в толпе, сбиваемые бассами динамиков, от которых ритм сердца подстраивался под каждый удар. В воздухе же витал запах анаши, кальяна и разлитой по полу выпивки, что липла к подошве и источала приторный, режущий нос аромат. По крайней мере, пахло это лучше, чем толпа, от которой несло потом, стимуляторами и резкими дезодорантами... Интересно даже, был ли сегодня тот, кто не слился с танцполом и не выпил ещё шот? Об этом думал Нил, сидя у стойки. Он уставшим взглядом смотрел на всë это: в глазах рябило из-за оттенков неоновых ламп, кислотных, словно ассортимент коктейлей, а через пищевод прошло уже два стакана виски с вишнëвой колой и стопка бейлиса, осушëнная залпом. Кроме алкоголя и музыки, видимо, это место не могло предложить ещё что-то привлекательнее... Рядом стоял Эндрю, копчиком опираясь на стойку и заказывая ещё шот с текилой. Кажется, он тоже постепенно терял терпение, находясь здесь... "Поцелуй меня в зад, сука! Вух!!! Ещё сотка!" "Вы слышите это? Наконец-то нормальный трап!" "Я ещё вижу свои руки... Вау." "Я перебрал... Мне нужно отойти." "Выключите это дерьмо!" "Я не Элвин, но порву этот танцпол!!!" "Бармен, нам «Белый русский» и два абсента!" "А давай на брудершафт? М?" "Смените уже трек!" Эндрю не стал пить залпом... Начал нервно потягивать шот, цедя по чуть-чуть и смотря в сторону, чтобы не видеть происходящего в центре зала. Нил так и не разобрал, кто выкрикивал просьбу сменить музыку, но кто бы он ни был, он был прав - песня в действительности полный шлак... Зато после неë пошла танцевальная, более подходящая под атмосферу клуба: внезапно, неоны окрасились в оттенки лилового и розового, чуть утихомирив толпу. Через несколько секунд появились слова: "Чëрная вишня, плавнее: Здесь мы правы; ты - безымянна. Держись, не будь холодной. Ты - одна. И мы можем играть веселее; Выдыхай в потолок, ты можешь быть ниже: И ты действительно хочешь сейчас, Я могу медленнее, а тебе стоит быть робкой (и ты приходишь и леденеешь)." Обрывки фраз... Несвязные, но в этом ремиксе было что-то притягательное. В клубах, обычно, мало композиций не про секс, а в основном - это определëнно секс, если не наркота и движ. И как бы по повторяющимся строкам понятно, что речь о проведëнной ночи, но здесь под сексом подразумевалось нечто не похожее на типичную для обывателей этого клуба связь... ...Речь шла о страсти. Не только о близости тел. Но и близости интимной, что чаще всего граничит с рассудком на перевес здравому смыслу. Боковым зрением Эндрю заметил, что нога Нила дëргается в такт музыке: сам Нил и не осознал того, что песня ему понравилась. Он просто ощущал, как она течëт по венам, подогревая алкоголь в крови и растекаясь по телу приятным холодом. "Чëрная вишня"... Привкус колы до сих пор остался на языке. Эндрю, вернув рюмку бармену с выжатой долькой лайма, не смог больше терпеть: он нагнулся к Нилу, кивая бармену на прощанье и, касаясь края стойки, прошептал: - Нам нечего здесь делать... И Нил был согласен. Понимая намëк, он сразу же встал с места - Эндрю не стал ждать вопроса, сказав краткое и ясное: "это да, Джостен", прежде чем взять за руку и протащить через толпу Нила. Давно было пора валить от сюда... Наверное, та песня была последней из самых запоминающихся тогда. *** Black Cherry slow: Here we right, you does innombary Hold, don't be cold, you alone, we can play so funny Blow in your flow, you can low And you realy want'ch you now, I can slow, should be houp, (and you come and frozen). В номере было прохладно, но для нетрезвых голóв было в самый раз: Эндрю с Нилом, не включая свет, завалились на кровать, под свет луны и фонари ночного города плутая руками по телам. Губы отрывались лишь на миг, вновь касаясь друг друга и оставляя мокрый след на устах, а пальцы залезали везде, где только можно было: Эндрю пытался ухватиться за волосы на затылке Нила, жадно вцепившись в него, а Нил через голову стянул с Эндрю майку, выбросив еë куда-то в стену. Дальше руки проходились по локтям, запястьям, обволакивая каждый сантиметр кожи и спускаясь ниже: пресс, плечи, шея... Точно и не вспомнить уже. А поцелуи нежные и приторные... Как напитки из клуба, что осушили эти двое. Одежда вся пропахла ароматизатором машины... Табак и ваниль. Самое время избавиться от неë. Этим вечером она здесь точно не к месту... ...Black Cherry slow: Here we right, you does innombary Hold- ...Одежды уже нет: Эндрю вжимает Нила в себя, не отцепляясь от губ и требуя большего, а Нил наваливается сверху, опираясь кулаками на простыни. Хочется большего. Не просто целоваться, задыхаясь от перевозбуждения и тактильных ощущений, а кожей к коже чувствовать его, нащупывая плечи и сжимая их, будучи ближе. Ещё. Потом ещё. И ближе. Опять. Ближе... ...don't be cold, you alone, we can play so funny Blow in your flow, you can low And you realy want'ch you now, Пальцы сцепились, а ладони примкнули друг к другу на одеяле: руки напряжены до едва видимых на млеклом свете каналов вен, выпирающих из-под кожи. Отчëтливее них только шрамы на кисти Нила. Ощущения яркие... Толчки умеренные, а желание подогрето их фирменной ненавистью и пряным виски. Вот оно... Только во время секса Эндрю не такой холодный. Лишь наедине он готов принять, что происходящее между ними - не простая ненависть... Может и она, но явно скрашенная чем-то. И речь не о наркотиках или афродизиаках. А Нил и не скрывал этого никогда... И он также никогда не помнил, ненавидел ли он так кого-то, чтобы настолько проникаться им... И ведь Нил далëк от искусства. Как и далëк от наитипичнейшей "ненависти" для человека. I can slow, should be houp, "И ты приходишь и леденеешь..." - завершает Нил, прикрывая глаза. Сцепленные руки дрожат, а стоны тихие, но режущие тишину. И руки вновь проходят рельефы тел... Но близость не завершается одним лишь сексом. Пахнет вишней... Без виски и даже колы. Просто смесь тлеющего табака и вишни. В номере ещё темно... ...А Эндрю молча докуривает Red Chapman, лëжа рядышком со скрещенными за головой руками. Неизвестно, какая она по счëту, но этот запах пропитал комнату насквозь, затуманивая мысли и заставляя сглатывать от тошнотворной сладости аромата. Но Нилу, как ни странно, это нравится. Пахнет вишней. И сейчас, видимо, этот запах здесь надолго, пока сигарета не дотлеет до фильтра...