Кокон

По утрам Жан приносит ему складную бритву и зеркало. Армин слушает шум моря, шорох волн о песок. Размазывает по подбородку и скулам Жана мыльную пену. Они на краю острова, позади остались три стены и несколько миль железной дороги. Кожа Жана прохладная и влажная — он только что из воды. А у Армина — теплая, нагретая солнцем. Этот момент очень личный, только для них двоих. Каждый день Армин ждет, чтобы заключить лицо Жана в ладонях и почувствовать его дыхание на своих ключицах. Он раскрывает лезвие, бережно ведет им по подбородку. Жан послушно задирает голову и не шевелится. С кончиков русых волос сбегают капли и падают ему то на лоб, то на щеки. Когда становится щекотно, он морщит нос. — Повернись, — просит Армин, мягко разворачивая его лицо другой стороной. — Ты такой серьезный, — улыбается Жан и щипает его за бок. — Не двигайся. Не хочу тебя поранить. Армин прижимает пальцем верхнюю губу, натягивает кожу и скребет лезвием снизу вверх. Шум волн медленный, гипнотический. Лицо Жана совсем близко. Стоит Армину чуть наклониться, и он прижмется ртом к его рту. Интимность момента рушится, когда подходит Эрен и присаживается рядом на корточки. — И для кого ты стараешься? — спрашивает он. — Тут только крабы и медузы. Армин не помнит, когда последний раз видел Эрена с бритвой в руках. Его кожа теплого цвета загара, а на лице щетина. Жан недовольно косится на него, но пока молчит. — Или для Леви? — Йегер, отвали. Я хотя бы выгляжу прилично. — Я тоже выгляжу… нормально. И не таскаю с собой зеркало, как девчонка. Армин вздыхает и думает, почему его друзья такие придурки. Ведь им уже не пятнадцать, в самом деле. Он прекрасно знает, что будет дальше. Поэтому молча встает и кидает Жану полотенце, чтобы тот вытер остатки пены с подбородка. Дальше Жан опрокинет Эрена на спину, прижмет его запястья к земле. Драться они, конечно, не будут. Жан посмотрит, нет ли поблизости чужих глаз, наклонится и поцелует его губы. Армин знает, что им не терпится стянуть штаны друг с друга, но они дождутся вечера. — Идем купаться, — произносит Жан после паузы, после того, как несколько мгновений жадно сверлил Эрена взглядом. — Идем, — отвечает тот, сталкивает его себя и первым бежит в сторону моря. Жан срывается следом за ним. Армин провожает их взглядом. Смотрит, как они торопливо раздеваются на берегу и с разбегу врезаются в волну. Армину немного жаль — он так и не успел поцеловать Жана, пока брил. Так и быть, думает он, придется тоже подождать до вечера.

***

Вечером в одной из комнат еще не достроенного порта стоит запах свежего терпкого дерева. Жан закидывает ноги Эрена себе на плечи и долбится в него с такой силой, что тому приходится хвататься руками за спальник. Армин ждет своей очереди, сжимает в ладони мокрый член. Эрен выгибается, словно в конвульсиях, запрокидывает голову, и дуги его ребер проступают под кожей. Армину нравится смотреть, как они трахаются. В их движениях и позах есть что-то животное, как само естество. Спина, руки, плечи Жана — напряженный сгусток мышц. На его висках пот, на шее вздувается вена. На лице Эрена мучительное выражение удовольствия. Ему нравится, когда член Жана внутри. Иногда он сообщает об этом. Армин краснеет и не знает, куда себя деть от неловкости. Эрен встает на четвереньки, укладывается грудью на пол, растягивает руками ягодицы и говорит: — Давай, малыш Жан, засади мне. В такие моменты Армин отворачивается и старается подумать о чем-то нейтральном, иначе кончит в собственный кулак. Шлепки по голому заду становятся резкими, звонкими, отчетливыми. Жан рычит сквозь зубы. Эрен громко ахает и стонет. Их голоса и влажные звуки, с которыми Жан вгоняет член между ягодиц, заполняют все комнату, в ней не остается пространства. Они исступленно и лихорадочно двигаются еще несколько мгновений. Армин закрывает глаза и представляет, как берег окатывает волна и шумит море. Его ладонь уже настолько влажная, что по ней течет. Он ждет, ждет еще немного. Наконец, они расцепляются и устало валятся на постель рядом друг с другом. Спустя пару минут Эрен поворачивает голову, смотрит сытым, утомленным взглядом и нежно зовет: — Армин. После Жана внутри просторно и скользко. Первые мгновения Армин не чувствует ничего, просто совершает механические движения туда-обратно. Наружу вытекает чужая сперма. Эрен смотрит ему в глаза, и Армин смотрит в его. Он так сильно любит Эрена. Тот улыбается и сжимает мышцы изнутри. Армина обхватывает тугая, мягкая плоть, и он бесконечно за это благодарен. Жан приподнимается на постели, гладит его по щеке и осторожно целует в губы. Армин чувствует его пальцы на коже и в своих волосах. Сладко кончает, выплескивается в Эрена. Этот момент так прекрасен, что Армину хочется плакать, задержаться в нем и еще хотя бы недолго чувствовать вокруг своего члена горячее влажное нутро.

***

Армин чувствует запах чужого пота — соленый, будоражащий. Влажную кожу между нагретыми телами. Они сложили рядом спальники, чтобы поместиться на них втроем. Они засыпают и просыпаются вместе каждый день. Армин лежит посредине, словно в коконе, зажатый между Жаном и Эреном. Эрен сопит ему в затылок, рукой обнимает за плечо. Пах упирается в поясницу. Армин ощущает запах его волос и кожи — обветренной, опаленной солнцем. Запах Жана другой. Он пахнет так, словно и не покидал Трост — мылом и городскими улицами. Армин прильнул грудью к его спине. Лицом уткнулся чуть ниже шеи, туда, где кончается линия волос и проступают позвонки. От близости их тел накатывает неуместное возбуждение. — Армин, ты хочешь мне что-то сказать? — бормочет Жан сквозь сон. — Нет, спи, — шепотом отвечает тот. — Я не могу спать. Твой стояк упирается мне в спину. И вот-вот проткнет насквозь. — Извини, — смеется Армин. Жан разворачивается и встречается с ним лицом к лицу. Он еще сонный и сдерживается, чтобы не зевать во весь рот. Армин опускает взгляд к его паху, на который налипли светлые хлопья. Думает, что Леви, скорее всего, прав, когда называет их дикарями: никто из них троих вчера не пошел мыться. Они уснули рядом на спальниках, перепачканные своей и чужой спермой. — Надо привести себя в порядок, — озвучивает Жан его мысли. Если бы не это обстоятельство, он бы уже подмял Армина под себя. Эрен шевелится во сне, чешет нос и откидывается на спину. Они оба поворачиваются, и долго смотрят на него спящего. Армин не знает, что чувствует Жан при взгляде на Эрена — любовь, нежность или вовсе что-то другое, — но вряд ли их чувства схожи. Лицо Эрена трогательное, красивое, с мягкими чертами. Привычно сведенные к переносице брови расслаблены, рот приоткрыт. И от того, как в этот момент он напоминает Эрена-из-детства, у Армина щемит сердце.

***

Здесь, на побережье, у них простой быт. Они живут как отшельники. Готовят еду на костре, стирают вещи, потом развешивают их на веревке, натянутой между деревьев. По утрам и вечерам встают рядом друг с другом, умывают лица, трут шеи и подмышки. Спустя пару недель это кажется таким естественным. Иногда Армин замечает неподалеку Леви. Тот стоит на пирсе или сидит возле порта в тени, под козырьком. Леви знает, что они спят друг с другом — иногда одновременно, а иногда по очереди. Леви смотрит на них так, словно они безнадежны. Леви слышит их по ночам, хоть его комнату отделяет коридор. А днем видит их взгляды, замечает прикосновения. Они соблюдают приличия, не делают ничего предосудительного в его присутствии. Но Леви не дурак. Возможно, его знание можно было бы отсрочить. Если бы только Эрен не стонал во всю мочь так, словно его не трахают, а пытают. Леви, скорее всего, очень устал. Его назначили нянькой. Он не рад — и все же несет это бремя тоскливо и обреченно. Армин помнит его взгляд, который пришил его к месту и лишил воздуха в легких. Помнит мучительный стыд, заставивший опустить глаза в землю: накануне Жан с Эреном брали его по очереди, в то время как Леви спал в соседней комнате. Когда Армин пришел в себя — язык отлип от гортани, а к парализованным конечностям вновь прилила кровь, — то пошел на пирс искать капитана. Одиноко стоявшая на берегу фигура Леви показалась ему в тот момент ниже, чем обычно. Возможно, Армин успел перерасти его за последние пару лет. А может, дело было в его устало опущенных плечах. — Капитан Леви… — окликнул его Армин. — Арлерт, мне кажется, я становлюсь слишком старым, — не оборачиваясь, ответил тот. — В разведкорпусе мало кто доживает до таких лет. Я перестаю понимать некоторые вещи. Может, дело и правда в возрасте? — Я не думаю, что вы слишком стары. То есть совсем нет. — Прежде чем ты пустишься в объяснения, хочу предупредить. Пока я ничего не знаю, вам не грозит трибунал. Хочешь еще что-то сказать? Поздним вечером, когда Леви пропадает из вида, Эрен стягивает свое белье и бежит купаться голышом. Все его идеи заразительны. Поэтому Жан, недолго думая, снимает с себя трусы и следом за ним окунается в море. Армин какое-то время смотрит на их голые задницы в бледном свете луны, а потом тоже решается раздеться. После купания они сохнут на берегу, одеваются. Армин заранее собрал хворост и принес его к кострищу. Эрен складывает ветки домиком, пытается разжечь огонь, но у него не получается. — Дай сюда, рукожоп, — беззлобно говорит Жан, отбирая у него кору и спички. Вскоре над костром появляется слабая струйка дыма, и огонь начинает разгораться. Они сидят втроем на бревне. У Эрена урчит от голода живот. Он жует вяленое мясо: после того как остров очистили от титанов, оно перестало быть редкостью. В прогоревшие угли они кидают картошку. Когда она покрывается черной обугленной корочкой, достают ее палками и, чтобы остудить, катают по земле. Эрен берет картофелину, все еще достаточно горячую, перекидывает из руки в руку. Разламывает, дует на нее, обжигается, но все равно пытается откусить. Армин смотрит на небо: в атласе, который ему привезли с материка, много созвездий. Он нашел и сопоставил уже большинство из них. Скоро они поплывут на материк — на настоящем корабле — и, возможно, Армин сможет узнать подробнее, как устроена там навигация. Когда становится зябко и время близится к полуночи, они втроем возвращаются в порт. По пути Жан накидывает ему на плечи свою куртку, говорит, что ему все равно жарко. Армин не верит, трогает холодные кончики его пальцев, но принимает ее с благодарностью. Знает, что Жану будет приятно, потому что тот украдкой бросает на него взгляд и улыбается. В такие моменты Армин чувствует между ними связь, которая прочнее любой титаньей стены.

***

Армин отмечает, как его друзья возмужали за последние пару лет. По сравнению с ними он все еще щуплый, как подросток: показатели его физподготовки и выносливость не сильно-то изменились со времен кадетки. Голая спина Жана, по которой стекает вода, — статная, широкая. Красивая мужественная спина. Впрочем, у Эрена тоже. Только что Армин взбирался на нее и, обхватив руками шею, позволял утянуть себя в набегающую волну. Кажется, что проглотил тонну соленой воды, пока прыгал с его плеч в море и поднимал столб брызг. Ему в жизни не было настолько весело. Теперь очередь Эрена забираться Жану на подставленные плечи. Он плюхается вниз. Потом на поверхности появляется темная макушка — Эрен выныривает, хватает воздух, стирает с лица воду и налипшие пряди волос. Счастлив, как ребенок. Жан успевает притянуть его к себе и поцеловать. И, пока тот не опомнился, давит пятерней на макушку, погружает под воду и не дает всплыть несколько мгновений. Эрен выныривает злой и растерянный. Сплевывает воду, задыхается, пытается схватить Жана в удушающий. — Жан, засранец. Армин наблюдает за ними, улыбается. Но, когда Жан оборачивается и подзывает его рукой, мотает головой, отказывается — с него хватит, устал. Он медленно ложится на спину и погружается в толщу воды. Звуки снаружи становятся неразличимы. В ушах только глухой гул. На небе ни облака. Отпечаток солнечного света еще долго остается под веками. Прямо как в тот день в разрушенной Шиганшине. Когда чужая плоть стала частью его плоти. Солнечный свет был такой же яркий, и плясал у него под веками красными точками. Ему казалось, что он уснул, а потом проснулся и странным образом оказался на ступенях разрушенного дома. На несколько миль вокруг была невообразимая тишина. Разве что рядом монотонно, убаюкивающе жужжала мошкара. Армин помнит то замедленное, отложенное чувство, которое проявлялось на поверхности, как масляное пятно. И в следующий момент он уже блевал за углом, стараясь не попасть на сапоги, а Эрен придерживал его волосы. Тошнота преследовала его еще несколько дней. Он не мог есть: кусок не лез в горло. Армин вздрагивает от неожиданности, когда непреодолимая сила поднимает его над поверхностью. Эрен и Жан хватают его за руки и за ноги, раскачивают и, провожая радостным улюлюканьем, бросают обратно в море. Придурки, обиженно думает Армин, выныривая. Отплевывается, вытряхивает воду из уха. Если бы мог, то надрал бы им задницы.

***

Армин чувствует спокойствие рядом с сильным бушующим морем. Глядит себе под ноги, выбирает из воды гальку, крутит ее в пальцах. Его щиколотки в воде. Меланхоличный, убаюкивающий шум прибоя возвращает его в самое счастливое время — в детство. Эрен, сидящий скрестив лодыжки, улыбается ему с берега. Желание прижаться к его плечу вдруг становится непреодолимым. И Армин уступает ему, выходит из воды и садится рядом. Кожа Эрена почти сухая. Редкие капли стекают с кончиков волос к предплечьям и лопаткам. — Что нашел? — спрашивает он. — Вот, — показывает Армин свои находки — несколько камней, оттесанных морем до идеально ровной формы. Эрен наклоняется и целует его в лоб — нежно, как любовник, оставляя влажный отпечаток губ на коже. И в тоже время — тепло и по-дружески. Армин щурится от удовольствия. На долю секунды он видит мираж: залитые солнцем ступени в Шиганшине. Иногда он позволяет себе мечтать о том, что этот берег — конечная точка, где он может остановиться и быть счастлив, сидя рядом с Эреном и слушая шум волн, бороздящих песок. Армин хочет сказать, что любит его. Но каждый раз осекается. Не уверен, что момент подходящий и что Эрен поймет его правильно. То, что он хочет сказать, гораздо больше дружеского «люблю», которое они говорили другу другу много раз. Вместо этого он спрашивает то, что уже долгое время занимает его мысли: — Что произошло между тобой и Леви? — О чем ты? — Вы почти не разговариваете. — А, это, — хмурится Эрен, и Армин замечает, что складка, залегшая между бровей, уже успела оставить отпечаток на его коже. — Мне не нужна нянька. Больше не нужна. «Давно ли?» — хочет пошутить Армин, но вслух произносит: — Я помню, с каким обожанием ты смотрел на него. Каждое его слово было важно для тебя. — Я был ребенком. Армин недоверчиво поджимает губы. Щетина, взгляд исподлобья, больше не мальчишеские очерченные скулы — Эрен и впрямь кажется серьезным и взрослым. — Хватит с меня опеки. Он мне не отец, я ему не сын. — Ясно, — вздыхает Армин. Думает, что Эрен, в отличие от него, не держится так навязчиво за прошлое. Даже камень меняется и принимает другую форму, что уж говорить о людях.

***

В какой-то момент Жан решает, что тоже перестанет бриться. И через пару дней его подбородок покрывает щетина. Он больше не приносит по утрам зеркало и складную бритву. Армину становится грустно: это был их маленький приятный ритуал. — Как тебе? Жан доволен собой, трет ладонью щетину. Армин наклоняет голову, приценивается. В конце концов понимает, что Жан красив что со своей нелепой щетиной, что без нее, и признается: — Мне нравилось тебя брить. — Армин, дружище, и мне нравилось. Но борода — это ведь мужественно. Правда? Жан улыбается, обнимает его. Армин оказывается зажатым у него в подмышке и тоже улыбается. — Мужественно, — неохотно соглашается Армин, на чьем лице растет только прозрачный пух.

***

Эрен раздевается первым. Скидывает рубашку, стягивает штаны, оголяет пах. А следом раздевает и Армина. Подхватывает его руками, сажает на стол. Стискивает ладонями лицо, жарко целует губы, спускается к шее и шепчет: — Ты такой красивый. Я люблю тебя. Хочу в тебя войти. Ты не представляешь, как сильно хочу. Отстраняется, смотрит Армину в глаза, чтобы убедиться, что тот правильно понял его искренний, но путаный поток слов. Пытается исправиться, как может: — Я люблю тебя не потому, что ты красивый. Ты ведь знаешь? — Конечно, я понял. — Но и потому что ты красивый тоже. Раздевающийся рядом Жан закатывает глаза. Эрен этого не видит: стоит к нему спиной. — Я тоже тебя люблю, — отвечает Армин и ласково приглаживает пальцами его волосы от висков к затылку. Эрен был в нем уже много раз, но у Армина вновь возникает ощущение, словно это их первый раз. Он испытывает любовь, нежность и неуверенность одновременно. Прежде чем Эрен окажется внутри, он робко ласкает ладонью его торчащий, упругий член. Потом они долго целуются. Возможно, чересчур долго. Жан наверняка начинает скучать, но не мешает их прелюдии и скрашивает свое затянувшееся одиночество рукой. Эрен укладывает Армина спиной на столешницу, раздвигает ноги. Он бережен и осторожен. Медленно вдавливается внутрь, ждет, пока тот продышится и пропустит его дальше. — Хочешь меня? — спрашивает Эрен, когда его член, наконец всунутый по яйца, уверенно двигается внутри. — Конечно, я с ума схожу, — отвечает Армин, чувствуя, как его собственный член бьется в такт движениям о пах и живот и мажет по ним смазкой. Армин хочет его до дрожи в коленях, как и в их первый раз. Он ничего так сильно в жизни не ждал, как прикосновений Эрена. Ничего так сильно не хотел, как ощутить его внутри. И не испытывал большего наслаждения, сравнимого с тем, когда Эрен в него кончает. Жан обходит стол с противоположной стороны и встает почти вплотную. Армин поворачивает голову набок. Видит рядом со своим лицом его поджарый, перетянутый мышцами живот, пупок, пах и большой, налившийся возбуждением член. Армин каждый раз не уверен, что сможет его заглотить. Чувствует, как сводит челюсти, когда тот погружается в рот. Тонкую нежную кожу на своем языке. Головку, уткнувшуюся в горло. Руку в своих волосах на затылке. Жмурится, когда достает носом до паха. Эрен наблюдает за ними. Армин не видит этого, но понимает по его участившемуся дыханию. Он начинает насаживать его быстрее и жестче, но так, чтобы не помешать Жану, который придерживает затылок и размеренно, не спеша трахает Армина в рот. Армину нравится, когда они оба в нем. Иногда он хочет попросить их не осторожничать. Сказать, что он не сломается, если они решат отодрать его так, как им на самом деле хочется. Он мычит — рот занят — упирается ступнями в стол, приподнимает бедра и жадно толкается навстречу, словно только два члена внутри могут избавить его от терзающего, мучительного голода. — Ах, черт, я так долго не выдержу, — выдыхает Жан. Подбородок мокрый от слюны. Армин ощущает, как член Жана, который он обсасывает, каменеет. Рот под завязку забивает сперма, вытекает наружу, капает с губ. Его вжимает лицом в пах. Головка оказывается глубоко в горле, и несколько мгновений Армину нечем дышать. Эрен наполняет его изнутри, стонет его имя: — Да, о боже, Армин, да… Тело Армина сводит судорогой, и его собственная сперма выплескивается струей на живот и грудь. Жан отпускает его голову, и он наконец может вздохнуть. На глаза набегают слезы, катятся по щеке, по переносице. Он сглатывает то, что осталось во рту, делает жадный судорожный вздох и кашляет. — Я в порядке, — говорит в ответ на встревоженный взгляд Жана. Жан сначала нежно прикладывается ртом к его еще влажному рту. А потом Армин, не успев устало прикрыть глаза, видит, как они с Эреном тянутся друг к другу через стол — прямо над его головой — и встречаются губами в поцелуе. Первое время он не шевелится. Лежит на столе с раздвинутыми трясущимися коленями и прижатыми к груди руками. Слушает, как со спальника доносятся шорохи, движения и вздохи. Прикидывает, как они будут это делать. Мысль о том, что Жан возьмет у Эрена в рот, заставляет Армина волноваться и краснеть. Это будет слишком неприлично, учитывая, где его член только что побывал. Хотя Армин не против посмотреть. А может, Жан поставит Эрена на четвереньки и отдерет сзади. Скорее всего, так. Армин переворачивается и медленно сползает со стола. Он до сих пор чувствует во рту горький вкус чужой спермы. Облокачивается на столешницу и бросает на Жана взгляд через плечо. Жан тяжело дышит, сглатывает слюну и смотрит на его несмыкающееся отверстие, из которого еще течет. Передохнув пару минут, подходит. Пристраивает свой плотный, вновь набухший член Армину между ягодиц. — Армин? — Все нормально, давай. — Тебе не больно? — Не больно, — говорит Армин и, чувствуя, как смущением сковывает скулы, негромко добавляет: — Возьми меня. Жан гладит его спину, обводит руками талию, поясницу и дальше, скользнув ладонями вверх по ребрам, — плечи, шею. Наклонившись, целует между лопаток. Он оказывается внутри — легко, без сопротивления. Держась руками за ягодицы, натягивает Армина на пах короткими быстрыми толчками. От мысли, что в этот момент Жан опускает взгляд и разглядывает обтянувший его член анус, Армина бросает в жар. — Эй, а я что буду делать? — спрашивает оставшийся в одиночестве Эрен. — Подрочи, — усмехается Жан. — Сам подрочи. Жан сбивается с ритма, замедляется и в конце концов останавливается. Оказывается зажатым между двумя телами. Армин видит через плечо, как он отвлекается на руки Эрена, которые гладят его плечи, грудь и живот. Понимает, что сейчас произойдет самое непристойное из всего, что они делали вместе. Эрен вытаскивает член Жана наружу, держит его под основание, водит Армину между ягодиц и вставляет обратно. — Не мог подождать? — Не могу ждать. Хочу с вами. Армина придавливает к столешнице. Жан наваливается на него — напряженный, скованный — и шипит сквозь зубы. Позволяет Эрену взять себя сзади. Армина колотит от возбуждения, когда Жан начинает болезненно стонать ему в самое ухо.

***

— Господи, вы что, животные? — брезгливо спрашивает Леви. Возможно, так оно и есть, думает Армин. Подушечки пальцев потрескались от соли. Тело впитало запах морской воды и песка. Их штаны закатаны до колен, а рубашек на них и вовсе нет. Они одичали, слились с этим местом, словно за пределами порта не существует больше ничего. Ноздри забивает запах соленой воды. Иногда Армину кажется, что они не просто животные, а единый живой организм. Еще немного, и они врастут друг в друга кожей. В какой-то момент Армин вновь замечает опущенные плечи Леви, и ему становится жаль его. И стыдно. За всех троих. Жан отводит взгляд. Ему, скорее всего, светит офицерское звание в ближайшее время. Но после происходящего прямо у Леви под носом он уже не так в этом уверен. Эрен — лохматый, одичавший, с отросшими волосами и трехнедельной щетиной. Смотрит в глаза Леви устало, холодно, непреклонно. В какой-то момент Леви оказался перед ним беспомощным. Впрочем, как оказался бы кто угодно на его месте. На Леви чистая выглаженная рубашка. Он долго вглядывается в Эрена, хмурится, потом цыкает и переводит взгляд на Армина: — А ты, Арлерт, куда смотришь? — Что? Я? Армин чувствует раскаяние, правда, уже не такое острое, как раньше. Не прячет взгляд в землю. И все же решает, что пора подстричься и помыть голову нормальной проточной водой. А еще как-то уговорить Эрена с Жаном наконец побриться. — Чтобы к приезду Ханджи привели себя в порядок, — бросает Леви, прежде чем развернуться и уйти в направлении порта. — Так точно, — отвечают ему вслед Армин и Жан.

***

Добровольцы привезли несколько книг с материка. Теперь у Армина есть том по географии, история Марли, военная история континента, пара книг по философии и истории религии. И еще одна книга, которую отдала ему Елена, сказав, что это «для души, а не познания». Елене, как самой обычной девушке, нравятся любовные романы. Сначала эта мысль заставляет Армина улыбнуться. Он рассматривает обложку, где прижимается другу к другу пара в красивых костюмах. Конечно, он прочитает ее, почему бы и нет. Но Жану с Эреном об этом не расскажет. Из привезенных книг Армин узнает, что в огромном мире снаружи есть люди с разным цветом кожи, которые молятся разным богам. Ездят на автомобилях, слушают граммофон, поднимаются в небо на огромном шаре, заполненном горячим воздухом, и убивают друг друга уже несколько веков подряд. — Невероятно, — говорит Армин. — Только представь, прокатиться на такой штуке. На его коленях книга. Он воодушевлен и показывает сидящему рядом Эрену изображение летящего по воздуху дирижабля. Эрен супится и пожимает плечами. Бросает в море гальку. Море сегодня хмурое, суровое, под стать настроению Эрена. Волны обрушиваются на берег пеной. Никто не купается. — Тебе не интересно? — спрашивает Армин и чувствует, как тревога застревает комком в горле. Эрен-из-детства обожал читать вместе с ним. Взрослый Эрен, сейчас сидящий бок о бок с ним, равнодушно скользит по страницам глазами. Армин смотрит на его профиль и не может вспомнить, когда его взгляд стал таким. Ему становится невыносимо жаль, что сейчас не знойный полдень и Эрен не нырнет с головой в море, а вынырнув на поверхность, не улыбнется наивной, обезоруживающей улыбкой. Ему жаль, что нет возможности укрыться под толщей воды, чтобы окружающие звуки и тревога исчезли из головы. Армин вздыхает. Все хорошо. Это всего лишь книги. Всего лишь дурацкие книги с дурацкими картинками. А они сами давно выросли. Давно не в Шиганшине. И пора отпустить детские фантазии и перестать за них цепляться. — Просто посиди со мной, Армин, — говорит Эрен, закрывает книгу, убирает в сторону и кладет голову ему на колени. — Конечно. Армин гладит его виски, щеку, трогает подушечкой большого пальца щетину на подбородке. Перебирает темные волосы и отмечает, что они почти достают до лопаток. Эрен закрывает глаза, и спустя несколько минут Армину кажется, что его дыхание ровное, глубокое, будто тот уснул. Он боится пошевелиться и потревожить Эрена, хоть ноги и затекли. Разрушить этот момент очень жалко. Поэтому он будет сидеть так хоть до самого вечера. Или пока за ними не придет Жан. Армин не держит эту мысль в голове постоянно. Но знает, что она живет у него на подкорке. Тем более здесь, в уединении и спокойствии стоящего на краю острова порта, она словно и вовсе не существует. Время для них троих растянулось в тонкую, почти прозрачную линию, которая каким-то чудом до сих пор не оборвалась. Армин счастлив жить как отшельник на берегу моря. Но рано или поздно им придется вернуться. Почему-то именно сегодня, глядя на горизонт и перебирая пальцами волосы Эрена, лежащего у него на коленях, он снова возвращается к этой мысли. Эрену осталось жить четыре года, ему самому — восемь лет.

***

Липкая, тягучая ткань кокона, обволакивающего душу Армина, лопается, когда он слышит дробный, металлический стук колес. Этот звук будит его с утра неожиданно и настойчиво. Заставляет вспомнить, что за пределами порта существует чужой огромный мир. Поезд гудит. Сердце Армина проваливается в бездну. Он чувствует себя крошечным и жалким, как песчинка на пути набегающей необратимой волны. Что он может противопоставить этому миру? Он вспоминает опущенные плечи Леви и его уставший взгляд. Чувствует, что не может остановить слезы, которые текут по щекам. Руки его любимого, чуткого друга Жана обхватывают со спины и сжимают в объятиях. — Ну, тише, тише. Ты чего? Армин всхлипывает, размазывает слезы по лицу и не может ему ничего объяснить. Плохое предчувствие. Как будто у них нет даже этих четырех лет. Эрен спит под боком, сопит во сне. Горячий, родной, с детским, пронзительным выражением лица. Его из пушки не разбудишь, как обычно. Армин только боится, что намочит ему плечо. Впитывает, запоминает, как Эрен выглядит сейчас. Щель между прикрытых губ. Тень от ресниц. Кожа теплого цвета загара, щетина и встрепанные отросшие волосы. Скулы, шея, ключицы. Жан укачивает плачущего Армина в своих руках, целует затылок и говорит: — Армин, я с тобой. Слышишь? Я всегда буду с тобой.