Он называл ее Машей

Он называл ее Машей. В первый раз случайно вырвалось, а она не стала поправлять. Только неловко дернула уголком губ и вздохнула так тяжко, словно ей предстояло работать с обладателем лишней хромосомы. Вскоре ему начало это нравиться — называть ее так. Произносить два коротких слога и букву «ш» превращать в протяжный шипящий звук, приправленный акцентом. Обычно женщины велись на такое, но госпожа Архипова только закатывала глаза, отвернувшись, стойко убежденная, что он не заметит. Поразительная сила воли и удивительное сопротивление с ее стороны. Он не питал ложных надежд и глупцом никогда не являлся, поэтому прекрасно понимал, что этот бастион так просто ему не покорить, однако… с каждым разом это по-своему заводило его еще больше, заставляя разряды электричества буквально трещать под кожей.       — Между нами пробежала искра, — мурлыкающим голосом шептал он, невесомо проводя пальцем по ее коже и наклоняясь так близко, что горячим дыханием обжигал аккуратную мочку женского ушка. А она даже не вздрагивала, только медленно поворачивала голову и смотрела на него, как на редкостного придурка, отнимающего ее драгоценное время. Конечно, важная женщина с важными обязанностями на хрупких плечах. Правда, прятала она их под разлетом строгих пиджаков — не путать с жакетами, нет, ни капли мягкости и изящности, только строгость и формальность во всем. А хрустящие накрахмаленные воротнички и вовсе создавали непробиваемый щит, который так просто не разломать. Идеальная броня, даже высокие технологии не нужны. Ему всегда нравились сильные и умные женщины. С ними он легко находил общий язык. Mashenka цокала по мраморным полам в его доме и брусчатке этого старого навеки отсыревшего города каблуками своих остроносых лодочек, а у него возникало странное желание задрать штанину ее до невозможного строгих брюк и обнажить тонкую щиколотку. Такую же изящную, как запястье — одно удовольствие обхватывать его пальцами. Он чувствовал себя подростком в самый разгар пубертата, однако продолжал дергать ее за воображаемые косички. Вываливался к ней в одном нижнем белье с белым халатом поверх, демонстративно играл литыми мышцами и даже с долей сурового мужского кокетства обхватывал губами ягоды винограда, напрочь игнорируя скептичные взгляды своих подчиненных. Таким они раньше никогда его не видели, а ему было лень распыляться и объяснять, что вот такая искра появляется крайне редко. Когда видишь человека, знакомишься с ним, пожимаешь протянутую руку и тебя буквально током прошибает, но не из-за технологий. Впервые не из-за них. Косичек у Архиповой не было. Только классическое каре чистого платинового оттенка, вечно пребывающее в идеальном порядке. Ни одной волосинки не торчало — он специально смотрел. Однажды даже наклонился к ней и слегка подул, раскачивая вкусно пахнущие пряди. Не сработало. Mashenka осталась такой же идеальной. Восхитительная женщина, просто magnifique. Таких называют «железная леди», и только действительно сильный уверенный в себе мужчина может приблизиться к ней достаточно близко, чтобы вдохнуть сладковатый запах дорогого парфюма. Она не отталкивала его, но и не позволяла лишнего. Сохраняла дистанцию, отплясывая на натянутых струнах его и без того шаткой нервной системы. Ей нужны были дроны — ему нужен был контроль над городом и, чего скрывать, в безоблачном будущем над всей страной, а там и мир не за горами. Она внимательно выслушивала его сладкие речи, изредка морщила свой аккуратный нос, но всегда отвечала с вежливой улыбкой.       — Да, мистер Хольт. Конечно, мистер Хольт. Безусловно, мистер Хольт. Иногда, когда у нее случалось по-особому хорошее настроение, она называла его по имени. Тягучее, лаконичное:       — Август, — с ударением на первый слог звучало слаще любого десерта и приторной массой оседало на языке. Он понимал, что все идет совершенно не по плану. Этот город был ему не рад, всячески противился вмешательству в свою размеренную жизнь и буквально пытался вытолкать из себя, однако он цеплялся всеми конечностями, присосавшись, как живучий клещ. Потому что теперь, помимо банального желания господства, у него появилось желание не менее примитивное — просто подольше задержаться рядом с ней. Увидеть, как довольная улыбка расцветет на ее губах, накрашенных скромной бежевой помадой. Он наблюдал, как она забирает планшет из его рук, невесомо задев пальцами. И указательным нажимает кнопку, запуская отточенный до идеала механизм. Все получилось, сложилось лучше, чем он представлял, только вместо празднования победы он провожал ее удаляющуюся спину цепким взглядом, гадая, когда в следующий раз они снова встретятся. Не встретились. Не получилось. Лежа на носилках и чувствуя себя так, словно его перемололи в блендере, он смотрел на проплывающие на сером небе хмурые питерские облака и думал, что никогда больше их не увидит. Путь в эту страну ему теперь заказан, а она… Mashenka вряд ли ему еще хоть раз улыбнется. Пускай натянуто и из вежливости. Пускай совсем не искренне. Ему бы хватило и этого. Раньше ведь хватало? Какое все-таки красивое имя у нее было. Как же ему нравилось называть ее так.