Жатва

      Солнце медленно поднималось над городом, который ночью вымок под дождём, согревая его своими лучами. Оно медленно забиралось в каждый уголок, обнимало кирпичные коробки зданий, заглядывало в окна.       В маленькой комнатке на краю города царила тишина. На тумбочке стоял металлический будильник, который неумолимо отсчитывал минуты до пробуждения. Однако его звону так и не суждено было раздаться. Тонкая бледная рука потянулась с кровати и вытащила молоточек из будильника, положив его рядом. Конечно, его конструкция не подразумевала никаких отделяемых частей, за исключением крышки отсека аккумулятора, но именно этот будильник мог бы посоревноваться с лучшими пилотами гражданской авиации по количеству часов полёта. Чудом было то, что он, в принципе, ещё выполнял свою основную функцию — верно отсчитывал время до пробуждения своей хозяйки.       Девушка села в кровати, устремив свой взгляд в окно. Солнечный лучик просочился в комнату через тёмные плотные шторы. В полумраке Бланка поднялась на ноги, завернувшись в одеяло, подошла к небольшому столику в углу комнаты и поставила чайник на электрическую плитку. Маленькая одиночная плиточка служила ей уже очень давно. В некоторых местах на проводе была нарушена изоляция, на корпусе ярко выделялись пятна, которые остались там на постоянное место жительства, а кончик нагревательного элемента безвестно отсутствовал.       Так невесело начиналось каждое утро Бланки с тех пор, как она разорвала отношения со своим биологическим отцом. Её прошлую жизнь сложно было назвать благополучной, но, по крайней мере, ей не приходилось делить ванную комнату и кухню с пятью незнакомыми людьми. Маленькая комнатка в доме с картонными перегородками стала её островком безопасности и какого-никакого уюта. Она находилась на втором этаже в самом конце коридора. И сейчас, в полном одиночестве, Бланка нашла то, чего у неё никогда не было — спокойствие.       Однако в последнее время ситуация в корне изменилась. Девушка ощущала себя оголённым нервом. Из морального равновесия её выводил малейший чужеродный шорох, а обычные бытовые звуки, доносившиеся из комнат соседей, поднимали в ней волну ярости, застилавшей глаза красной пеленой. Невозможность выплеснуть эту ярость лишь усугубляла ситуацию.       В комнате справа зазвенел будильник. Шесть часов утра. Девушка достала из небольшого холодильника то, что когда-то было аппетитным горячим бутербродом, и осмотрела его. Сейчас это был кусок хлеба, покрытый засохшим сыром, который намертво пристал к тарелке. В целом, это было всё содержимое холодильника, и пришлось мириться с тем, что имелось.       Бланка вздохнула, поставив тарелку на столик. Бессонница мучила её уже неделю. С трудом удавалось заснуть часа на три. По ночам девушку терзали кошмары, причём далеко не каждый раз удавалось проснуться сразу. Последние два дня Бланка попросту боялась засыпать. Однако, когда она всё-таки просыпалась, сновидение стиралось из её памяти. Оставались лишь мокрая от пота ночная рубашка, испарина на лбу и отголоски ужаса, наполнявшие силой её тревогу, которая превратилась в маленькое чёрное существо на плече Бланки. Иногда оно засыпало. Но, когда просыпалось, то начинало её царапать, подвывать на ухо. Оно будило девушку по ночам, днём выбивало из рабочей колеи. И никак не удавалось предсказать, когда оно проснётся.       Утренний душ помог пробудиться до конца. Общая ванная комната пусть и выглядела уныло, но содержалась в чистоте всеми жильцами дома.       Когда Бланка только переехала в свои апартаменты площадью 10 квадратных метров, чистота в ванной была тем самым «пунктиком», за который она переживала больше всего, имея за плечами печальный опыт сожительства с неряшливыми людьми. Другие проблемы бытового характера легко решались покупкой недостающей техники, будь то холодильник, электрическая плитка или утюг, а, вот, душевую кабину в комнату засунуть не получится никак. Поэтому, дежурство на общей территории 2 раза в неделю по графику спустя несколько месяцев стало рутиной и необходимостью, а не какой-то каторгой.       Уже через два часа Бланка переступила порог своей работы. Ключ от коридора в архив предательски проворачивался, и не раздавалось того заветного щелчка, свидетельствовавшего об открытии замка. Стенки стакана, в котором был горячий кофе из маленькой забегаловки через дорогу, постепенно нагрелись так сильно, что стали обжигать пальцы. Висевшая на локте сумка то и дело соскальзывала на запястье, что лишь сильнее злило девушку.       Тихо выругавшись, Бланка поставила стаканчик с кофе и сумку на небольшой выступ из стены и в очередной раз попыталась провернуть ключ, но тщетно. И тут она услышала голоса, доносившиеся изнутри. Бланка дёрнула ручку двери. Она поддалась только со второго раза и со скрипом открылась. Вниз уходила крутая лестница, над которой горела одинокая лампочка. Голоса на секунду замолкли, а потом раздался громкий возглас начальника архива.       — Бланка, это ты?       «Боже, кто кроме меня приходит в архив за полчаса до начала рабочего дня?» — Бланка закатила глаза и, ничего не ответив, подхватила свои вещи, и спустилась по ступенькам.       — Доброе утро, Бланка, — с улыбкой проговорил седой мужчина преклонных лет, учтиво кивнув.       — Доброе, сэр. По какому поводу такой ранний визит? Если мне не изменяет память, мы пережили набег инспекции относительно недавно, — Бланка прошла к небольшому столу позади мужчины и поставила сумку, а затем обратила внимание на небольшой лист бумаги, на котором корявым почерком были выведены номера дел, подлежащих перемещению в канцелярию. — Или я ошибаюсь?       — Вы как всегда точны, моя юная подруга, как всегда точны, — мужчина стряхнул с лацкана пиджака пылинки и повернулся в сторону бесконечных стеллажей, которые были забиты красными папками до потолка. — Я решил, что Вы нуждаетесь в компании.       — Компании? — Бланка удивленно приподняла кончик брови, отпивая кофе. — Помнится, недавно было совещание, на котором Вы акцентировали внимание на том, что в штате не предусмотрен второй сотрудник на мою должность.       Губы директора растянулись в хитрой улыбке. Каждый раз Бланка задавалась вопросом, а не щекочут ли ему нос его пышные седые усы. Мужчина поправил круглые очки с толстыми линзами.       — Да, акцентировал. Но недавно департамент проявил к нам благосклонность. Нашему архиву увеличили штатную расстановку. Помимо этого, выделили дополнительные средства. Это уже вторая хорошая новость — со следующего месяца ожидайте прибавку к заработной плате.       — Я наконец-то куплю машину мечты? — усмехнулась девушка, отставив стакан.       — Насчёт машины Вы, конечно, замахнулись. Но лишний стаканчик кофе у Вас точно будет. Вернёмся к причине моего визита. Теперь с Вами будет работать Красс Церетр, — начальник указал рукой в сторону стеллажей. Оттуда вышел парень. Даже не парень, а, скорее, молодой мужчина.       Бланка незаметно окинула его оценивающим взглядом. Он был гармонично сложён, аккуратно одет, но в его внешности отсутствовало что-то яркое и запоминающееся. Да и имя его, если не прислушиваться, звучало, как какое-то заболевание. Девушка обратила внимание на стрелки на его брюках, отглаженные так, что создавалось впечатление, что ο них можно порезаться.       — Рада знакомству, меня зовут Бланка Роллан, — девушка протянула руку, дружелюбно улыбаясь.       — Полностью взаимно. Сэр МакЛьюис много про Вас рассказывал, — юноша аккуратно сжал ладонь девушки. Бланка не могла не заметить, что руки её коллеги были, просто, ледяные.       — Что ж, я не буду мешать рабочему процессу, Церетр, осваивайтесь. Я уверен, Бланка ответит на все Ваши вопросы. Она профессионал своего дела. Весь порядок тут — дело её умелых ручек. Хорошего дня, — начальник пожал руку Красса и удалился из помещения архива свойственной ему подпрыгивающей походкой.       — Я каждый раз поражаюсь тому, насколько он энергичный, — произнесла Бланка, когда раздался хлопок закрывающейся двери.       — Сколько ему лет?       — Я работаю здесь второй год. Судя по моим наблюдениям, сто пятьдесят, — девушка усмехнулась. — Тебе рассказали про твои обязанности? — Бланка не заметила за собой, как обратилась к новому коллеге на «ты». Через секунду она мысленно отвесила себе затрещину, надеясь, что Красс либо не заметит этот некорректный выпад, либо сам сгладит разговор.       — Очень туманно. В целом, я понял, что я здесь в роли подай-принеси-не мешай. Думаю, ты расскажешь более подробно, где понадобится моя помощь.       — В целом, я здесь на такой же должности, — девушка мягко улыбнулась. — Я тебе сейчас всё объясню. Смотри, в этой коробке лежат справки и различные выписки. В них указаны установочные данные. По ним мы ищем папку на стеллаже и подшиваем эти бумажки в самое начало. Нитки и иголки лежат в левом верхнем ящике. Убедительная просьба, следи за иголкой. Она имеет свойство прятаться, — Бланка выдвинула на середину стола картонную коробку с кучей бумаг, которые были туда свалены беспорядочно.       — Знаешь, если бы ты не сказала, что это важные справки и документы, то я бы так и думал, что это мусорка, — Красс широко улыбнулся, запустив руку в свои волосы.       — Очень важно внимательно просматривать все бумаги. Если вдруг мы что-то пропустим, кто-то может не получить свою пенсию или социальную выплату.       — А что в помещении напротив?       Бланка посмотрела в кромешную темноту, куда показывал Красс.       — Там тоже архив. Только там дела людей, которые уже умерли. По утверждённому регламенту, в зависимости от ряда факторов, личное дело должно храниться определённое время после смерти лица, в отношении которого было заведено. Кстати, если ты планируешь задержаться в этой обители бумажной пыли, плесени и мышиного помета, советую его изучить, — девушка кивнула головой на информационный стенд. — Нижняя левая ячейка, красная книжечка. А возвращаясь к архиву напротив — там ужасный бардак. Помещение маленькое, стеллажей не хватает, папки огромными стопками лежат на полу, ходить сложно. Есть риск сломать ногу. А на днях один стеллаж благополучно упал и выплюнул всё содержимое. Поругаешься с шефом — отправит всё это дело перебирать. — Бланка достала из сумки очки и опустилась на стул, погружаясь в список, принесённый из канцелярии. — Обед здесь начинается в час дня. Напротив есть кофейня, там очень вкусные круассаны.       — Я знаком с этим заведением. Признаться честно, кофе сезона у них вышел неудачным, я ожидал от тыквенного пряного латте что-то большее. Но выпечка у них самая вкусная. Кстати, про круассаны. Мне очень нравятся миндальные с маслом по утрам. Когда они ещё горячие, прямо из печи. Идеальное время для их покупки — с восьми до восьми двадцати утра. Может, пообедаем сегодня в компании друг друга? Я угощаю, — Красс взял из стола чистый листок и ручку и принялся перебирать бумаги, выписывая номера личных дел. Бланка невольно засмотрелась на аккуратный изящный почерк молодого человека. Она выдержала паузу, переваривая его развёрнутый ответ. Маниакально-точные попадания нового коллеги навеяли на девушку тень тревоги. Бланка работала в архиве уже два года. Кофейня открылась осенью прошлого. С самого её открытия она каждое утро, за исключением выходных, заходила туда именно в этот временной промежуток, но ни разу не встречала там Красса. На выходных он не мог попробовать те самые круассаны, так как их попросту не пекут в эти дни.       — Я предпочитаю компанию самой себя, не сочти за грубость, — девушка мило улыбнулась, пытаясь скрыть под этой улыбкой проснувшуюся тревожность.       — Ладно, тогда, если мы столкнёмся на обеде, я сделаю вид, что с тобой не знаком, — Красс ответил широкой улыбкой, удаляясь в пространство между стеллажами вместе с выписанными на листок номерами личных дел.       День тянулся монотонно и медленно. Красс изредка пытался разговорить девушку, но получал из раза в раз скудный ответ, за который нельзя было зацепиться и продолжить диалог дальше, в скором времени он оставил все свои несчастные попытки. К тому же, за полчаса до конца рабочего дня, на него налетела работница канцелярии и заставила найти с десяток папок двадцатилетней давности. Благо, Бланка к тому времени скрылась за стеллажами и не отхватила поручений за компанию.       Новый коллега, конечно, облегчил работу в некоторых аспектах, но работники канцелярии имели неприятное свойство — запрашивать личные дела по одному, внезапно и непредсказуемо. Нельзя было предсказать, за чем снова придёт женщина в твидовом костюме. Но одно Бланка знала точно — папка ей будет нужна срочно и вчера. Причём, в большинстве случаев, номер дела был записан или неправильно, или, вообще, его не было, а запрос выглядел как «ну, такая красненькая, с завязочками». И никого не волновало, что они все красные с завязочками.       Вот, казалось бы, лежала папка добрый десяток лет, была худенькой, никому не нужной, а потом пришла тётенька, забрала её, а вернула уже внушительных размеров фолиант. И вставал вопрос, как же впихнуть невпихуемое?       Помимо этого, новый коллега под конец рабочего дня изрядно загрузил Бланку. С самого утра она начала замечать некоторые странные необъяснимые совпадения, а под вечер совокупность этих совпадений стала казаться больше жуткой, чем милой, а сам Красс — не забавным чудаком, а маньяком.       Первым тревожным звоночком стало то, что Красс в течение дня поделился впечатлением от просмотра недавно вышедшего фильма в кинотеатре. Казалось бы, ничего страшного, если бы не одно «но». Бланка была на этом же сеансе. Только сидела на ряд ниже, чем Красс. Потом парень рассказал ο том, что переехал в новый район два месяца назад, описал живописный сад, в котором занимается по утрам, белок, уточек и пруд с кувшинками. Опять же, Бланка также занималась в этом парке по утрам до тех пор, пока её не начала мучить бессонница, и сил перестало хватать даже на мелкие бытовые дела. Потом ещё эта история с кофейней. Чёрное существо на плече Бланки проснулось. Оно завыло с новой силой.       Бланка не была из числа общительных коллег, все разговоры начинал парень. Только каждый раз, как он начинал, то попадал в точку, в которой его жизнь и жизнь Бланки вот-вот бы пересеклись, но почему-то не пересекались.       Когда настенные часы показали шесть вечера, девушка без зазрения совести собралась и оставила Красса наедине с горой пыльной макулатуры, бросив на прощание что-то похожее на «добро пожаловать в коллектив».       Вечер выдался достаточно тёплым для осени, недавно полностью вступившей в свои законные права. Днём прошёл ливень, оставив на асфальте лужи, в которых сейчас отражалось заходящее солнце, и плавали опавшие листья.       В уличных ресторанчиках постепенно начали зажигаться огоньки. Бланка неизменно заглянула в кафе напротив, прихватила с собой стаканчик латте и решила прогуляться до дома. Главная пешеходная улица города постепенно начала наполняться людьми, расслабленно прогуливающимися и наслаждающимися догорающим октябрём. Бланка поёжилась от внезапно налетевшего ветра и плотнее запахнула пальто. Дорога до дома занимала около сорока минут ходьбы, девушка посчитала, что это будет прекрасной возможностью навести порядок в голове, к тому же, на свежем воздухе. Вокруг царила какая-то особенная атмосфера. Совсем скоро ударят морозы, а от багряного убранства не останется и следа через несколько недель. Начнутся проливные дожди, короткие световые дни и, уже ставшие традиционными, задержки в подаче отопления.       Из головы Бланки всё ещё не выходил новый коллега. Изначально он показался ей совершенно обычным, но чем дольше девушка находилась рядом с ним, тем чаще ловила себя на мысли, что испытывает ничем не подкреплённый, но вполне реальный дискомфорт. Его широкая, с виду дружелюбная улыбка, начала казаться девушке хищным оскалом. А его взгляд буквально гвоздил на одном месте.       Сейчас, по пути домой, девушка гнала от себя эти мысли, ведь не было никаких оснований плохо думать ο нём, а лишний раз накручивать себя на пустом месте, ей не хотелось.       Вскоре показались железные кованые ворота с украшенной вензелями надписью «Городской ботанический сад». Островок с сохранённой флорой отделял Бланку от её двора. Обходить сад не было необходимости, поэтому девушка без сомнений ступила на мощёную дорожку.       Разбросанные по территории редкие скамейки пустовали, на них были видны следы недавно прошедшего дождя и случайно упавшие листья.       Неторопливо прогуливаясь, Бланка дошла до центральной части сада — средних размеров пруда. Летом здесь плавали утки, но с приближением холодов, местных обитателей становилось меньше. Вскоре последние пернатые улетят туда, где потеплее, рабочие осушат пруд, и на всю зиму в сердце сада останется безжизненный бетонный котлован, окружённый голыми деревьями и палками сухой травы.       Освещённые фонарями аллеи были почти пустыми. Прохлада приближающейся ночи заставила большинство прохожих спрятаться в тепле небольших уличных ресторанчиков.       Поднимался ветер. Постепенно он ощутимо набирал силу и нёс с востока тяжёлые грозовые тучи.       Бланка так глубоко погрузилась в свои мысли, что очнулась, только когда на неё упала первая капля дождя. Предательски забытый зонт остался одиноко висеть на дверной ручке, на самом видном месте. Встряхнув головой, будто сбрасывая с глаз морок, девушка спешно зашагала по аллее, ведущей к выходу на её улицу. Внезапно в кустах, оставшихся позади, раздался шорох. Звук резко выделялся на общем фоне, что заставило Бланку обернуться. Вглядываясь в полумрак, она прикладывала максимум усилий, чтобы найти источник шума, но внезапно такой же звук раздался с противоположной стороны. А затем — ещё и ещё, но в диаметрально противоположных местах. Девушка остановилась, как вкопанная. Местность вокруг резко опустела. Повисла звенящая тишина, которую нарушало лишь шуршание чего-то по кустам. Казалось, что эти звуки начали сливаться в единый белый шум.       Почти убедив себя, что все эти шорохи — лишь проказы уставшего мозга, Бланка сделала несколько шагов в прежнем направлении, как вдруг все фонари вокруг погасли. Испуганно охнув, девушка сжала рукой лацкан своего пальто. Её охватил ужас, хотя объективных причин для его возникновения не было: обыкновенные перебои с электричеством, такое часто бывает перед сильной грозой. Однако всё её нутро кричало ο том, что надо бежать, но ноги приросли к одному месту. Девушка сглотнула ком в горле, сердце отбивало сумасшедший ритм, от чего грудь сдавило тупой болью. Воздуха стало не хватать.       Такое знакомое чувство. Бланка была уверена, что уже однажды переживала его. Только не могла выцепить из носящихся в голове мыслей, где именно. И тут её осенило — во сне. Точно такой же панический ужас и невозможность двинуться с места — всё это она переживала не один раз по одному и тому же сценарию. Во сне.       В какой-то момент из темноты начали формироваться силуэты. Их было семь. Шесть, визуально похожих на собак среднего размера, а один — отдалённо напоминающий человеческий. Постепенно размытый контур начал становиться чётким и вот, Бланка стояла, окружённая шестью псами. А прямо перед ней возник мужчина. Горящие красным огнём глаза собак, их оскал и капающая из пасти пена — всё это ей уже снилось.       Материализовавшийся из темноты мужчина был выше Бланки на полторы головы. Его волосы были гладко зачёсаны назад, а от его взгляда становилось плохо — незнакомец смотрел прямо в душу.       — Как же мы давно тебя искали, — протянул он глубоким баритоном, наклонялась к до смерти напуганной Бланке.       Псы, до этого окружавшие девушку, превратились в мужчин, чьи лица были скрыты капюшонами мантий. Они плотнее сомкнули круг, отрезав все возможные и невозможные пути отхода.       Бланка не могла выдавить из себя ни единого слова. И даже не от страха. Голос просто пропал. Из горла выходили только хриплые звуки. В голове бушевала буря эмоций, сердце стучало в висках, воздуха предательски не хватало. Что бы тут ни происходило, никто из них явно не желал девушке добра.       — Не старайся, не заговоришь. Я не хочу слушать твои вопли. А если я не хочу — значит и не буду, — незнакомец сделал пару шагов по направлению к девушке и остановился на расстоянии вытянутой руки.       — Какая же ты жалкая. А про тебя ведь ходят легенды, — произнёс мужчина, брезгливо окинув взглядом мелко дрожащую от страха Бланку. — Забавно, что ты не знаешь, какой занозой ты была все эти годы. Забавнее лишь то, что ты даже не знаешь, за что сейчас умрёшь, — мужчина достал из ножен кинжал.       Бланку прошиб холодный пот. Взяв себя в руки, она было ринулась бежать, но ноги её не слушались. Девушка не смогла сделать и шага перед тем, как позорно упала на мокрую дорожку.       — Забавно смотреть, как ты цепляешься за свою никчёмную жизнь, маленькая непризнанная дрянь, — незнакомец схватил Бланку за шею и с чудовищной силой поставил на ноги. — Все эти годы ты жила, как жалкая трусиха. Эта смерть будет твоим избавлением. Прими её достойно, — сильная рука передавила дыхательные пути. Попытки Бланки ослабить хватку мужчины ни к чему не привели. Лёгкие начало жечь от нехватки воздуха. Незнакомец приподнял оцепеневшую от ужаса девушку над землей, крепче сдавив её шею, и уже занёс руку с кинжалом для удара, разрезав им воздух.       — Убери свои грязные руки от неё! — раздался мужской возглас, после которого рука, державшая девушку над землей, исчезла, и Бланка, оставшись без опоры, рухнула вниз. Совсем рядом с характерным звуком упало орудие несостоявшегося убийства. Перед глазами девушки всё плыло — то ли от осознания происходящего, то ли от накатившей волны слёз. К горлу подступил комок тошноты.       — Бланка! Бланка! — её плеч коснулись мужские руки в перчатках. — Бланка, посмотри на меня!       С трудом сфокусировав взгляд, девушка подняла голову и увидела перед собой Красса Церетра.       — Ты слышишь меня? — парень потряс её за плечи. Находившаяся на грани истерики Бланка посмотрела по сторонам. Морок пропал. Как будто ничего и не было. Тот же сад, те же аллеи, те же фонари. Ο пугающем происшествии говорил лишь странной формы клинок, который лежал на дорожке прям перед девушкой.       — Скажи мне хотя бы слово, Бланка! — Красс снова тряхнул девушку.       — Что это было? — практически неслышно произнесла Бланка, предприняв попытку подняться на ноги.       Красс ничего ей не ответил, лишь молча подхватил с дорожки клинок и спрятал его под плащом. После этого он помог девушке подняться и вложил в её руки выпущенную ранее сумку.       — Ты дойдёшь сама до дома?       — Ты не ответил на мой вопрос. Что это было? Как ты оказался тут? — промокшее пальто стало тяжёлым, а холодный осенний ветер пробирал до костей. В голову медленно, но верно начало пробираться осознание того, насколько близко находилась смерть, от чего по щеке девушки предательски побежала слеза.       — Это уже два вопроса. Но я должен убедиться, что ты доберёшься до дома. Либо я провожу тебя.       — Никуда ты меня не поведёшь, и ты никуда отсюда не уйдёшь, пока не ответишь на мой вопрос!       — Я бы не был так уверен, — после этих слов Красс за плечи притянул Бланку вплотную к себе и прошептал ей на ухо что-то, что она не смогла разобрать. Мир вокруг за секунду сжался в одну точку. А потом — темнота.