Жатва

      Над небольшим лесом опускалась ночь. Где-то далеко горели огни маленькой деревни, едва слышался лай собак, а в воздухе чуть различимо витал запах дыма.       В бездушной темноте едва заметно плясали крохотные огоньки — несколько свечей, которые жгли остановившиеся на привал в брошенном домике путники.        — Раньше можно было пройти по перевалу за Серым Яром и по северной части Окрена попасть сначала в Верхолесье, а оттуда — в Доркольм.        — Как обстоит всё сейчас?        — Куда плачевнее. Аттиан рассказал, что шахты Яра стали стратегическим объектом, в них добывают руду для армии Торнтора. Из-за этого, куда там ни плюнь — везде солдаты. Идти прямо к ним в руки мы не можем. Поэтому немного меняем маршрут. Добираемся до Росстани, там есть постоялый двор. Отдыхаем, ночуем, выдвигаемся в путь, — парень чертил пальцем воображаемый маршрут на старой потёртой карте, которую так любезно дал Аттиан. — Дальше пойдём через Ведьмин котёл.       — Я правильно понимаю, что мы сделали огромный крюк просто так?       — Нет, не просто так, мы в любом случае должны были попасть к Лере. Ехать безоружными через континент — глупо и опрометчиво, — парень сложил карту в седельную сумку и принялся измываться над печью с одной целью — чтобы та дала тепло.       Бланка куталась в плащ. Погода в Окрене — это что-то максимально непредсказуемое. Днём солнце нагрело землю так, что даже в одной рубашке ей было жарко. Ночи же стояли холодными, как поздней осенью.       Домик, в котором они остановились на ночлег, был малюсеньким и нежилым. В нём, видимо, время от времени останавливались охотники или такие же путники, как и они. Тут было всё для того, чтобы передохнуть или спрятаться от ненастья.       Девушка сидела на настиле, похожем на кровать с жёстким ватным матрасом из холщовой ткани. Обнимая свои коленки, она наблюдала за тем, как Красс пытается заставить гореть отсыревшие старые дрова.       За весь день они проделали не особо большой путь по сравнению с первыми двумя сутками путешествия, однако он прошёл без приключений, за исключением того, что конь Красса потревожил гнездо каких-то злобных насекомых, пока щипал траву. В результате путникам пришлось спасаться бегством от роя разъярённых красно-коричневых жужжал с жалами. Кто знает, как далеко летел бы покусанный конь, не используй Красс огонь. Пламя, что вырвалось у него из руки, в миг превратило крылатое войско в кучку пепла. Яреку на память остался распухший от укуса нос. Сейчас отважный расхититель ульев рассёдланный лежал на траве перед домиком и периодически перекатывался с бока на бок, почёсывая таким образом зудящий круп, которому тоже досталось. Красс не стал привязывать лошадей, аргументируя это тем, что кто-то один обязательно будет бодрствовать и следить в том числе и за ними.       — На заре будем выдвигаться. Попробуем добраться до Росстани до захода солнца, — произнёс парень, когда мучения дали плоды, и на дровах затанцевал крохотный огонёк. — Ты будешь есть?       Бланка отрицательно помотала головой.       — У меня возник вопрос.       — Я вся — внимание.       — Почему ты ничем не интересуешься? Ничего не спрашиваешь?       — А какой смысл? Я уже поняла, что на большинство моих вопросов ты не можешь дать ответ.       — Хочешь сказать, что ты смиренно принимаешь всё, что происходит вокруг?       — Да, так нервы будут целее. Согласись, от моих истерик ничего не изменится, дома я по щелчку пальцев не окажусь, окружающий мир не перестанет желать моей смерти. Поэтому я сложила лапки и не пытаюсь воздействовать на то, что от меня не зависит.       — Как-то странно слышать такое от тебя. Я рассчитывал, что ты будешь чуточку эмоциональнее, — парень приподнял бровь, внимательно изучая девушку взглядом.       — Даже Красс Церетр иногда ошибается.       Красс снял со стены домика небольшой топор и, размахнувшись, вогнал его в деревянный порог.       — Это для спотыкания? — Бланка приподняла бровь, наблюдая за действиями морригана.       — Чтобы леший не вошёл. Кстати, по этой же причине нельзя свистеть в лесу.       — Ой, снова сказки… — девушка сладко зевнула, плотнее закутавшись в ткань. Дорога вытянула из неё все силы. Мышцы неприятно ныли от начавшихся тренировок с мечом. Руки попросту не поднимались. Пригревшись в объятиях тёплой накидки, Бланка дремала.       Красс, видя, как его спутница совсем скоро отправится в царство снов, молча свернул свой плащ на манер подушки и положил его в изголовье настила, на котором сидела Бланка. Не прошло и нескольких минут, как та окончательно заснула и повалилась аккурат прямо на недоподушку.       Парень присел на лавку около небольшого деревянного стола. Он снял с пояса флягу и сделал из неё пару глотков. Горькая настойка обожгла горло и теплом разлилась внутри. В нос ударил спирт.       «Пойло Аттиана рано или поздно вытянет из меня душу», — пронеслось в его голове. Красс чувствовал усталость. Она ощущалась огромными мешками с песком на плечах. Но отдохнуть не представлялось возможным. Он, вопреки уговору, не разбудит Бланку до утра, а сам будет сидеть и ждать первых лучей солнца. Потом скажет, что она бесполезная в качестве охранника, они немного погрызутся и отправятся дальше в путь. Он ни за что не может оставить её один на один с лесом. То, что им не встретилось ещё никого потустороннего, было огромным успехом, однако сейчас люди представляли куда большую опасность, чем нечисть.       Красс поочерёдно зажал пальцами горящие фитили каждой свечи, тем самым потушив их. Когда комнату окутала темнота, он поднялся на ноги и вышел на улицу, как можно тише закрыв дверь. Сперва он не обнаружил рядом с домом Рута и даже немного напрягся, но, зайдя за угол, увидел, что конь Бланки нашёл охапку старой травы и сладко спал на ней.       Парень сел на ступеньки крыльца. Ночь, действительно, была холодной.       Внезапно Красс насторожился. На секунду ему показалось, что где-то раздался неизвестный чужеродный звук. Что это было? Хруст веток? Рёв дикого животного? Стоны нечисти? Парень напрягся, прислушиваясь. А не зря ли он снял меч? Вскоре звук повторился и начал приближаться, становясь громче. Несколько всадников следовали со стороны дороги. Видимо, они тоже знают про этот домик.       Совсем скоро на поляну въехали трое. Красс сразу понял — дело пахнет жареным. Перед ним стояли солдаты. Их лошади были в мыле.       «От кого-то убегали или кого-то преследовали? Дезертиры?»       — Парень, что ты здесь забыл? — спросил самый толстый из них.       «И как под ним кобыла ходит…»       — Чищу местные леса от нечисти. Слухи ходят, что падальщики докучают жителям.       — Один?       — А кто мне ещё нужен? — Красс всё также сидел на ступеньках, опираясь локтями на свои колени.       — Командир, это морриган, — произнёс солдат, кивнув головой в сторону разложенного на покосившемся заборе седла. Толстый мужчина с интересом окинул его взглядом.       — Не знаю уж как с нечистью, а дезертиров в этом лесу полно.       «Патруль? Розыскная группа? Какого чёрта они забыли в глуши? Война закончилась, что они ищут? Про каких дезертиров говорят?»        — Не видел никого.       — Если верить слухам, то вы не умеете лгать. В таком случае спрошу: есть кто в доме?       «Твою ж…»        — Я же сказал, что один.       — И девки с тобой никакой нет? – подал голос молчавший до этого солдат.       «Молчал бы и дальше, урод. Звучишь, как ржавая дверная петля», — пронеслось в голове парня, когда он смерил вояку презрительным взглядом. И с какой стати он задал именно этот вопрос?       — Закрой рот, Михе. На кой ему простая девка? Суккуб — вот, кто ему нужен, — заржал второй. — Командир, время только теряем, поехали. Будь он не один, куда бы второго коня спрятал? Самогонку бы порол, или чем там морриганы в свободное от работы время занимаются.       — Заткнитесь оба, — шикнул мужчина и пристально посмотрел на Красса, — бывай, морриган. Не замёрзни.       Только сейчас парень разглядел его лицо. Щёку украшал уродливый шрам, а на носу сидела крупная бородавка. Лицо было покрыто глубокими морщинами, круги под глазами казались чёрными в темноте.       Командир развернулся и поехал прочь. Подчинённые последовали за ним. Но Красс всё ещё слушал.       «Говорят император снова в бессмертие ударился…»       «Да горячка у него весенняя, перебесится…»       «Он серьёзно настроен, ему доложили, что девочка, которую он ищет долгие годы, наконец-то в Окрене. Его гончие сёла разоряют, ищут её. Камня на камне не оставляют…»       «Да чёрт бы их побрал!» — парень зашёл внутрь. Споткнувшись об собственноручно воткнутый топор, он тихо выругался и вернулся на место у стола.       Бросив взгляд на спящую девушку, он заметил, как та переместилась ближе к печи. Бланка мирно пускала слюни в плащ Красса, свернувшись калачиком, и даже не представляла, что находилась на волоске от становления свидетельницей резни. А что иначе пришлось бы сделать с любопытными солдатами, зайди те в дом?       «Торнтор заставил простых солдат искать меченую? Глупости. Как они поймут, кто им нужен? Такие встречи, как эта, случайными не бывают. Ни за что не поверю в их бред про дезертиров. На кой они им после войны? Его Величество желает устроить показательную порку и устрашить армию? В очередной раз самоутвердиться на почве обыкновенного людского страха? Или имперские темницы внезапно опустели, и некого теперь пытать потехи ради? Бред сивой кобылы в лунную ночь, не более. И этот вопрос про «девку»… К чему?.. На что?..»       Парень задумался настолько глубоко, что не заметил, как дрова в печи начали тухнуть. Может, оно и к лучшему? Меньше внимания. Это обычному прохожему можно было наплести с три короба, он и не рискнёт подходить. Но, раз в этих краях крутятся остатки войска, стоит быть вдвое внимательнее и лишний раз не отсвечивать. Внутренние часы подсказывали ему, что до рассвета осталось ещё порядочно. Надо себя чем-то занять, чтобы не заснуть. Днём будет легче, а там, того и гляди, в Росстани Красс отдохнёт.       Внезапно до тонкого слуха парня донёсся детский плач. Приглушённый стенами дома, он был похож на жалобное мяуканье котёнка.       «Ребёнок? В лесу? В такое время?»       Красс решительно поднялся с места, но тут же заколебался.       Всех не удастся спасти, всё равно. Если это, действительно, брошенное дитя, а не слуховые галлюцинации? Что делать с ним? Оставить в ближайшей деревне на произвол судьбы? Благородно забрать с собой в путь, который с большей долей вероятности станет для него смертельным? А если он попал в беду вместе с матерью, которая сбежала от мужа-тирана? Или, это путана, которая принесла домой в подоле и решила рожать в лесу, чтобы ото всех скрыть этот факт?       Он прислушался. Плач не прекращался.       Парень вышел наружу на разведку, прихватив меч. Звук доносился со стороны леса. Но что-то было не так. Нечто приковало Красса к месту, не давая ступить дальше. Внутренний голос вопил: «Не ходи!». И тут его осенило: поднявшийся ветер дул в направлении, откуда доносился плач. В такой ситуации его не должно быть слышно так отчётливо. Создавалось впечатление, что источник звука находится на расстоянии не более пеара. Но как так получается? Звук есть, а движения нет? Красс не слышал ни шороха травы, ни хруста веток, ничего сопутствующего.       «Кто-то решил поводить меня за нос?»       Парень медленно обнажил меч и откинул ножны в сторону. Он ждал, приготовившись атаковать. Не осталось ни единого сомнения — нет никакого ребенка. Кто-то, вернее, что-то очень хочет увести его от дома подальше. Красс не двигался. Наконец, ветки захрустели в такт шатким шагам. На небольшую поляну кто-то шёл. Плач прекратился.       «На двух ногах что ли передвигается?» — пронеслась мысль в голове парня. Тут его взору предстала горбатая тёмная фигура. По мере приближения, её окутывал лунный свет.       — Надо же, какой умный, — произнесло существо.       Наконец, Красс мог его разглядеть. Это был обыкновенный чёрт. Потрёпанный смертью, облезлый, весь в колтунах и репейнике.       — Собратья твои выглядят получше, — произнёс парень, выпрямляясь из стойки. — Зачем пришёл? Зачем в лес заманивал?       — Работёнку деревенщины подкинули?       — Тебе какое дело до моей работы? Раз голова ещё на плечах, значит, не за тобой я пришёл. Или за «родственников» спрашиваешь?       — Давненько я морриганов не встречал… Уже и позабыл, что вас едва тронь — сразу смердеть начинаете так, что порядочной нечисти воздуха становится мало, — чёрт рассмеялся и потопал копытами, стряхивая с них налипшую грязь. Выглядел он скверно, даже по его собственным меркам. — И не в лес я тебя заманивал, а из домишки этого вытащить хотел.       — Тебя из преисподней выгнали? Тощий, рога поломаны. Бьюсь об заклад, ещё и блохастый, как уличная псина. Неужто поживиться некем? Ты целенаправленно вытащил меня наружу. Для чего? Пообщаться захотелось? – Красс ухмыльнулся. Нечисть явно не была настроена враждебно.       — Смейся-смейся. Никого не волнуют проблемы чёрта, все только водой с серебром плещут, — потусторонний собеседник шмыгнул пятаком, сел на хиленький забор, как на жердь, и свесил лохматую голову.       — Какие у чёрта могут быть проблемы? Подонки в котлах стали тише кричать? Или топят недостаточно жарко?       — Нечисть здравая обозлилась.       — Меня, в принципе, рядом стоящие слова «нечисть» и «здравая» смущают. Но я с удовольствием послушаю, чем же ты не угодил всему неживому. Вдруг, правильнее будет тебя убить?       Чёрт поднял морду на Красса и пристально посмотрел на него угольками-глазками.       — Смеёшься ты всё. Видно, давненько ты не бывал в этих краях.       — С прошлой зимы не захаживал. Не было как-то желания рубить упырей по курсу десять верморов за голову.       — Раньше нашего брата вся нечисть и нежить уважала. Лишний раз дорогу не переходила. А сейчас что? Анчутки чуть не загрызли у Сокольей горы. Самая низшая нежить крови захотела — на странников нападают даже днём. Чем ближе к Креоли — тем хуже, — поведал чёрт, болтая копытами и периодически почёсывая когтистыми лапами худые бока.       — Сдаётся мне, это не совпадение… — пробубнил себе под нос парень. — Но я повторю вопрос, ты вынудил меня покинуть дом лишь для того, чтобы поныть? Ни за что не поверю. Рассказывай, какую цель ты преследуешь?       — Секрет рассказать хочу. Намедни сидел я в лесу близ Большого Тракта, блудил охотников, что из местных. Не смотри так, никто не пострадал, я хотел немного посмеяться. Тут меня ка-а-ак сбило с копыт. Я даже не понял, что случилось. Смотрю, а вокруг никого. И только голос, похожий на шелест листвы. Сначала я не понял ничего, забрался повыше и вижу мару на поляне. Злющую, страшную. А как от неё кровью пахло, м-м, — собеседник облизнулся, но, наткнувшись на хмурый взгляд Красса, продолжил, — вышел к ней кто-то в плаще и капюшоне. Говорили за девчонку какую-то. Про меченую, вроде. Так, этот в капюшоне был очень зол. Говорил, что мара должна была её достать, а теперь девка ускользнула. Никогда не видел, чтобы мары подчинялись кому-то, а та, прямо, роптала. Мара всё причитала про морригана, который ей помешал. Я только отвернулся почесаться, а они пропали. Лишь трава примятая осталась на месте, где тот тип стоял.       Парень смотрел на нечистого, приподняв бровь. Верить чёрту — себя не уважать, но этот, судя по всему, говорил правду. Или умело запутывал. Только в этом случае всё ещё непонятной оставалась его цель.       — Чего ты хочешь добиться? — спросил в лоб парень.       — Я? Ни-че-го-шень-ки.       — Хочешь сказать, что услышал разговор мары с «кем-то» на поляне в лесу про морригана и меченую, а спустя время совершенно случайно встретил морригана и решил ему об этом рассказать просто так?       — На кой мне тебе врать? Неужели ты считаешь, что наша встреча здесь случайна? Я думал, ты умнее.       — Ο чём ты?       — В эти края морриганы давно не заходят. Работёнка для них скверная, людской рассудок искалечен войной, запасы разорены, платить ничем. Твой след я почуял сразу, как только ты появился, для меня ты смердишь, словно телега с трупами. Пошёл по нему и нашёл тебя.       — Ты специально искал меня?       — Да. Сам знаешь, что мы, черти, очень любим заключать договора. Привыкли выполнять все условия и очень не любим сидеть в должниках, — рогатый собеседник спрыгнул на землю и сделал несколько шагов в сторону парня. — Имя Хонората тебе ο чем-нибудь говорит?       — Хонората — моя старая знакомая, а по совместительству — ведьма, которой я помог сбежать из темницы. Её схватил Торнтор ещё до того, как к нему на службу пришёл Кальдер. Владыка пытал её, думая, что несчастная сможет найти ему отмеченного Проклятьем ребёнка. Когда понял, что та бесполезна в этом вопросе, решил казнить. Я узнал об этом чисто случайно, будучи проездом в деревне, где она обосновалась. Не смог спустить на тормоза.       — Да, только в темницу она попала из-за меня. Я самонадеянно рассчитывал, что смогу уводить солдат от её дома с помощью иллюзий, не хотел, чтобы она покидала то место, — чёрт пристально смотрел на парня.       — Ну и ну, ты испытываешь чувство вины за свой косяк? Ты привязался к ней? Такого я ещё не видел.       — Око за око, морриган. Ты спас её жизнь, которую поставил под угрозу я. Я в ответ помог тебе.       Чёрт щёлкнул пальцами и вмиг растворился в воздухе, будто его и не было.       «Будет, что рассказать братьям… Чёрт прицепился к ведьме и беспокоился за её жизнь… Спешит вернуть мнимый долг, о котором знает только он сам… Вот так поворот…»       Остаток ночи прошёл относительно спокойно. С первыми лучами солнца Красс разбудил девушку. Путники быстро перекусили тем, что осталось в запасах, снарядили лошадей и отправились в путь.       Всё утро Красс сохранял молчание, что не могло не напрягать Бланку. В его голове никак не укладывалось, как же Кальдер их выследил? Сомнений не оставалось, враг их нашёл и дышит в спину. Неужели он бросил все свои силы на то, чтобы обуздать и подчинить нечисть? Неужели такое возможно? Создавалось такое впечатление, что в этой логической цепочке отсутствовал какой-то один важный элемент. Но Красс не мог понять, какой именно. Вполне возможно, что число гончих за всё это время значительно увеличилось, а те, что приходили за Бланкой в «её» мире — это лишь их часть, приближённые Кальдера. Возможно? Возможно. Но как гончие так умело скрываются и безошибочно идут по пятам?       — Красс! Ветка! — вопль девушки пробудил парня из раздумий, но было уже поздно: толстый сук больно ударил в лоб, и Красс, который не держал поводья, не успев спохватиться, позорно свалился на землю.       — Никому не говори, — произнёс он, поднимаясь и отряхиваясь от пыли.       — Мне уже начать беспокоиться, что меня сопровождает морриган, которого положило на лопатки дерево? — Бланка усмехнулась, придерживая коня спутника за узду, пока тот возвращался в седло.       — Тебе можно будет начать беспокоиться, когда морриган, которого положило на лопатки дерево, оставит тебя одну на произвол судьбы, — съязвил униженный парень.       — И сразу ты плюёшься ядом, — девушка закатила глаза. — Может, ты расскажешь, ο чём ты думаешь?       — Ни ο чём, — Красс пришпорил коня, проезжая вперёд. Было ясно — разговор окончен.       Как и предполагал морриган, они добрались до Росстани к вечеру. К тому времени на востоке собирались тяжёлые грозовые тучи, поднялся влажный холодный ветер.       Путники остановились у постоялого двора, оставили лошадей у коновязи и зашли в гостевой дом. В нём царила приятная атмосфера: было светло от горевших повсюду свечей, в воздухе витал аромат свежей еды, вокруг всё сияло от чистоты. На первом этаже за широким угловым столом сидел хозяин — тощенький мужчина в очках, одетый в расшитый дублет. Только увидев гостей, он поднялся со стула и спешно подошёл к ним с отработанной улыбкой.       — Добрый вечер, господа! Добро пожаловать в «Бродячий пёс»!       — Какое… интересное название, — протянул Красс, пожимая протянутую ему руку. — Совсем не соответствует обстановке.       — В этом названии — большая история данного места! Вот уже несколько поколений наша семья держит его. Так и не скажешь, что тут раньше был вшивый кабак, да?       — Абсолютно точно.       «Брехня, а не большая история… Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось…»       — Чего желают господа? — спросил мужчина, возвращаясь на своё место за столом.       — Нам нужна крыша на ночь. И горячая еда. Ещё наших лошадей нужно привести в порядок, — парень достал из-за пазухи небольшой кошель, и, отсчитав определённую сумму, выложил деньги на стол.       — Всё будет в лучшем виде, господа, — произнёс мужчина после того, как пересчитал монеты. — Я могу предложить вам просторные апартаменты на двоих. В стоимость будет входить отдельная комната-купальня…       — Нам нужны раздельные комнаты, — перебил хозяина Красс.       — Боюсь, что с этим будет проблема — они все заняты. Думаю, вы сами понимаете, что чаще всего люди путешествуют поодиночке, — затараторил мужчина. – Но есть выход, я попрошу рабочих, и они принесут тахту, идёт?       — Только если за это не придётся доплачивать, — закатил глаза Красс, опираясь плечом на деревянную колонну.       Хозяин постоялого двора спешно удалился, оставив путников наедине. Бланка молча разглядывала висевшие на стенах картины. Она не горела желанием начинать диалог с парнем. Все её мысли были направлены на скорый ужин и последующий сон.       — Ты нормально себя чувствуешь? — наконец нарушил тишину Красс.       — Да, вполне. Особенно, если взять во внимание отсутствие убийственной тренировки сегодня, — девушка даже не повернулась в сторону говорившего.       — Твой внезапно взявшийся интерес к искусству как-то связан с нежеланием находиться в моей компании?       — Может быть, чуть-чуть, — повернувшись, Бланка наткнулась на пристальный взгляд своего спутника. Он буквально пригвоздил её к месту. — Просто, я ужасно устала. Дико хочу помыться и что-то в себя закинуть. Желательно, чтобы это «что-то» не было недавно пойманной крысой.       — Готовят мясо. Как будто бы, баранину.       — Как ты это понял?       — Нюх, как у собаки, — пожал плечами парень, но, увидев хмурый взгляд девушки, пояснил, — шучу. Здесь лежит меню на день, — он поднял жёлтый листок, исписанный непонятными символами. Бланка приблизилась, чтобы разглядеть написанное, но это ей толком ничего не дало. Какая-то совокупность закорючек.       — Что это такое? Дождевого червя искупали в чернилах и бросили на листок биться в предсмертных конвульсиях.       — Какие мы нежные, мама дорогая. Ты свой-то почерк видела? Если вслух читать, то можно вызвать кого-то древнего и злого.       — Отстань! — Бланка раздражённо пихнула Красса локтём и принялась внимательно рассматривать писанину. — Какое странное начертание букв…       — Вспомни наш разговор в твоей комнате. Я тогда рассказывал тебе, что всё, что тебя окружает, в разрезе похоже на слоёный пирог. Существует великое множество миров. Какие-то более похожи на твой родной, какие-то менее. По этой причине ты понимаешь речь здешних людей, а они понимают твою. Ну, да, с письмом вышла накладочка, оно для тебя — тёмный лес, но я обещаю, по прибытию в Доркольм обязательно займёмся чистописанием. За каждую совершённую ошибку я буду отрубать тебе по фаланге пальца, — Красс тихо рассмеялся, наблюдая реакцию девушки — что-то между шоком и толикой страха. — Шучу. Буду выдёргивать у тебя волосы.       — Красс!       — По одному.       — Заткнись!       — С подмышек.       — Закрой свой рот, ты больной! — Бланка ещё раз толкнула парня и вернулась к рассматриванию картин. — Я скорее съем сапог, чем позволю тебе рассматривать мои подмышки.       — Надо рассказать ο тебе сёстрам Озриз.       — Это ещё кто? И зачем им это надо знать?       — Чтобы монашки поучились истинной недоступности, — продолжал шутить парень.       — Господа! Комната готова, прошу вас за мной, — словесную дуэль прервал хозяин постоялого двора.       Мужчина провёл путников на третий этаж в самый конец длинного коридора и открыл последнюю дверь. Взору молодых людей открылась просторная комната. Бланка даже назвала бы это гостиничным номером в стиле кантри, будь она в «своём» мире. Половину помещения занимала огромная высокая кровать, рядом с ней — тумбочка, на противоположной стороне стояла та самая принесённая тахта, несколько пуфиков и большой сундук. В глаза бросались широкие окна, которые сейчас прятались за задёрнутыми шторами. Свет давали свечи в канделябрах, расставленных по всей комнате. На одной из стен располагалась дверь. Она-то и вела в купальню.       Как только хозяин оставил путников одних, Бланка без сил рухнула на кровать.       — Фу-фу-фу, женщина. Грязная, пыльная с дороги и на чистые простыни? — презрительно фыркнул Красс, снимая с пояса меч. Он поставил его в угол, а сам сел на тахту и закинул ногу на ногу. Тело гудело.       — Так говоришь, будто бы собрался ложиться рядом.       Парень прикрыл глаза. Поспорит с ней в другой раз. Спустя некоторое время Бланка начала издавать звуки копошения, чем умело действовала на нервы. То ли она разглядывала их сегодняшние апартаменты, то ли планировала напиться в доску, в связи с чем усердно запоминала расположение мебели, чтобы не оставить на полу зубы. Красс не стал спрашивать. Он медленно проваливался в сон. В голове носилось множество мыслей. Парень едва отошёл от не самого удачного прыжка между мирами и встречи с гоблинами. Только его моральное состояние начало приходить в рабочую норму, как вылез чёрт с «полезной» информацией. Пока они не попадут в Доркольм, сон для него — роскошь, которую он может позволить себе крайне редко. Сейчас в забытой всеми деревне им могли угрожать лишь постельные клопы.       — Красс… — парень чуть не подскочил, когда его плеча коснулась холодная женская рука. Он уже потянулся к мечу, как увидел Бланку. Мозг, который не успел проснуться, соображал туго. Волосы девушки мокрыми прядями свисали на лицо. Она стояла, прижимая одной рукой к своей груди одежду, в которой проходила несколько дней. — Я не хотела тебя испугать, прости.       — Ничего, что случилось? Где ты так вымокла? — парень подобрался и потёр руками глаза, до конца прогоняя дремоту.       — Всё в порядке, я мылась. Хотела сказать тебе, что там свободно.       — Ты разобралась с водой?       — Простите, может быть, я и выгляжу глупой, но всё ещё в силах разобраться, как крутить кран и затыкать дырку в бадье, чтобы вода не уходила в сток, — Бланка выпрямилась. На ней сейчас была просторная ночная сорочка с длинным рукавом. Сразу видно — подгон Аттиана Лере. И как у Рута позвоночник не посыпался, таскать на себе столько вещей… — Молодой человек! — девушка щёлкнула пальцами перед лицом Красса. — Мне кажется, или вы сейчас неприлично пялитесь на меня?       Парень тряхнул головой и поднялся на ноги.       — Тебе кажется, — коротко бросил он и подошёл к седельным сумкам, которые прихватил перед тем, как оставить лошадей на попечение конюшего. – Сколько я спал?       — Я не засекала. Не больше четырёх часов, — Бланка уселась на кровать и принялась распутывать пальцами мокрые волосы. — А ещё принесли еду, но твоя уже порядочно остыла.       — Ты не могла меня разбудить раньше?       — Знаешь, мне были ценны эти несколько часов тишины.       — Тебе целого дня не хватило?       — Красс Церетр, чтобы отдохнуть от твоих искромётных фразочек, вечности будет мало, — Бланка забралась в постель, закуталась в одеяло и повернулась к парню спиной.       — Меня всё ещё напрягает, что ты такая спокойная и смиренная.       — Расслабься, я высплюсь и с новыми силами буду есть твой мозг.       Девушка не могла не заметить изменения, которые она переживала. После разговора с Аттианом в её голове что-то щёлкнуло. Жалость к себе внезапно стала чем-то неуместным, появились моральные силы встать с колен и посмотреть на мир без розовых очков. Да, сейчас не самое лучшее время. Но лучше его сможет сделать только Бланка. На душе стало как-то… ровно. Да, именно так. Не спокойно, а ровно. Как будто бы для эквалайзера эмоций выставили предельное значение, за которое они не могут перевалить. Можно ли назвать это принятием? Скорее, смирением. Нет необходимости пытаться изменить то, что от неё не зависит. Значит, и прокручивать это в голове раз за разом бессмысленно.       Взглянув сегодня на своё отражение в зеркале, Бланка несколько испугалась. Она никогда не видела себя такой: рыжие волосы, до этого гладко уложенные, торчали в разные стороны, они были сухими, а некоторые пряди начали выгорать от солнца. На переносице расцвели веснушки. Под глазами образовались круги от недосыпа, губы потрескались от постоянного нахождения на ветру, несколько впали щёки. Кожа лица тоже выглядела скверно: тусклая и сухая до шелушений на щеках. Внешний вид был откровенно неряшливым. Придётся переучиваться следить за собой в новых условиях.       Бланка быстро провалилась в сон. Организм, не привыкший к таким нагрузкам, давал сбои. Её преследовала перманентная усталость. Было такое ощущение, что к рукам и ногам привязали гири. Настроение менялось с необычайной скоростью. Желание расплакаться в подушку превалировало. Девушка чувствовала, что её социальная батарейка села. Хотелось забиться в угол, закрыть все окна и двери и побыть хотя бы сутки наедине с собой. Без перемещений куда-либо. Просто, лежать пластом, смотреть в потолок, есть чипсы и попивать пиво. Скопившиеся чувства и эмоции превращались в снежный ком.       — Вставай! — нарушил тишину резкий возглас парня прямо над ухом Бланки, от чего та подскочила и взглянула на него шокированными глазами. В лицо прилетела стопка одежды. — Быстрее одевайся! Только тихо!       — Что происходит? — девушка спрыгнула с кровати. Красс выглядел встревоженным.       — Не задавай лишних вопросов! Одевайся!       Тихо бранясь, Бланка натянула на себя штаны и сапоги. В темноте справиться со всеми застёжками было непросто. Внезапно где-то за пределами комнаты раздался истошный крик, а затем последовал такой грохот, будто рушились стены. Красс стоял у двери, крепко сжимая рукоять меча, явно приготовившись атаковать любого, кто посмеет войти.       Бланка скинула сорочку и как можно быстрее надела рубашку, забив на все нормы приличия. Повесив меч на пояс, она застегнула на плечах плащ и схватила седельные сумки.       — Лезь в окно! — в приказном тоне произнёс Красс, увидев, что его спутница готова.       — Что?! — воскликнула девушка.       — Что слышала, бегом!       — Третий этаж, Красс. Я — не кошка!       — Там скат крыши. Внизу — сено и конюшни. Слушай внимательно. Садишься на коня и летишь туда, куда понесёт. Что бы ни случилось — не останавливайся и не оглядывайся! — парень провёл Бланку в сторону уже открытого окна и забрал из её рук вещи.       — А ты? — спросила она, когда залезла на подоконник и перекинула ноги наружу.       — Я тебя найду, — Красс толкнул девушку ладонью в спину, от чего та вывалилась на крышу и соскользнула по мокрой от дождя черепице вниз. Как только парень услышал звуки падения, кинул в окно седельные сумки.       «Беги, Бланка…»       Девушка приземлилась прямо на тюки сена. Темень стояла такая, что хоть глаз коли. Не успела она слезть на землю, как сверху свалились её вещи. Выпутавшись из объятий плаща, Бланка проскользнула в конюшню. В помещении горела тусклая восковая свечка на столе. Схватив единственный источник света, девушка двинулась между стойл, разыскивая Рута. Найдя коня, Бланка открыла низкую калитку и едва принялась его седлать, как внезапно дверь конюшни резко распахнулась. Послышались тяжёлые шаги и лязг металла.       Спешно потушив пламя свечи, девушка затаилась за кормушкой, из-за которой можно было разглядеть вошедшего. Это был высокий мужчина в тяжёлых доспехах. Он медленно двинулся по коридору между стойл, сжимая в руке меч. Бланка затаила дыхание, когда этот некто проходил мимо. Незнакомец искал что-то взглядом. Интуиция подсказывала девушке, что он был настроен явно враждебно. И не ошиблась. Ничего не найдя, мужчина направился к выходу, но остановился около кучи сена. Размахнувшись, он вонзил в неё меч и поелозил им из стороны в сторону. Поняв, что там тоже ничего нет, незнакомец ушёл.       Бланка спешно накинула на коня сбрую, вывела его из стойла и уже готовилась открывать воротину, чтобы пуститься наутёк, как почувствовала едкий запах гари. Лошади беспокоились. Они испуганно ржали, бились в стенах. Внезапно в дальней части помещения раздался глухой стук. В небольшое слуховое окно под крышей залетел горящий факел, ударился об балку и упал прямо в кучу сена, которое моментально воспламенилось. Не колеблясь, Бланка спешно бросилась открывать стойла, освобождая лошадей. Закончив с калитками, девушка подбежала к дверям конюшни. Она с трудом толкнула вперёд тяжёлую створку. В помещение ворвался поток кислорода, от чего пламя взметнулось вверх по стене, уверенно пожирая помещение. Крепко сжимая в руке поводья и удерживая Рута рядом, Бланка схватила со стола конюшего хлыст и принялась подгонять лошадей в сторону выхода. Испуганные животные метались, топтались на месте и чудом её не задавили. Когда последний скакун покинул горящую конюшню, девушка вскочила в седло и крепко пришпорила Рута. Взмыленный конь сорвался с места сразу.       Пролетая по двору, девушка краем глаза увидела, что гостевой дом уже был окутан пламенем, которое, казалось, доставало до небес. Ему было всё равно на ливень, что разыгрался на ночь глядя. Огонь жадно окутывал своими объятиями деревянные постройки. Странным было то, что на улице никого не было, двор пустовал. Наружу не высыпали даже любопытные жильцы соседних домов.       «Красс… Молю, сбереги себя».       Бланка крепче вцепилась в поводья, чтобы не упасть. Она гнала прочь все мысли, старалась не смотреть по сторонам, не слушать.