Не быть.

      — А знаешь, я уже давно утратил всю ненависть, которую изначально к тебе испытывал... — в ушах звенело от окутывающей с ног до головы тишины. — Я перестал ощущать ее при виде тебя. Но принял это только сейчас. Жажда мести, что стала моей неотъемлемой частью, новым жизненноважным органом, причиной, по которой я стал таким... Именно из-за нее я так поздно прозрел. Но теперь ничего нет. Ни-че-го.       Или что-то все же в его охладевшем сердце бьется в предсмертных конвульсиях? Что-то сжирающее похлеще желания отомстить...

Пустота?

      Хотя, казалось бы, пустота – равно ничего. Наверное, так и есть. Но Хэ Сюань не хочет даже на миг задумываться о том, что то, что он испытывает сейчас – это что-то помимо обыкновенной пустоты. С такой мыслью намного легче существовать. Какой вообще смысл в чувствах и эмоциях? Самое простое – вообще не быть.       Какой прок от сожаления и горести? Все сделано. Все идет своим чередом.       — В прочем, я не о чем не жалею. — это была чистейшая правда.       Он собственными руками убил этого ублюдка, сломавшего его жизнь. Лишившего его счастья. В руки и одежду уже впиталась божественная кровь. И ее не отмыть. Она уже проникла слишком глубоко... Служит приятным напоминаем.       Хэ Сюань за непродолжительное время своего монолога, наконец, обернулся к своему собеседнику, которому эти слова, наверное, и были обращены. Но на то он и монолог, чтобы изрекать его в одиночку. "Собеседник" давно потерял сознание. Не понятно, из-за чего именно: из-за накопившегося стресса? Или из-за шока? А может, все-таки из-за банального голода и усталости? Кто знает.       Видя этого несчастного, ни за что не подумаешь, что когда-то он был самим Повелителем Ветра. Таким ярким, светлым и жизнерадостным. Как странно, именно он в последнее время все твердил, что хочет умереть.       — Размечтался, — хмыкает Хэ Сюань. Так, будто это кто-то услышит. Так, будто это кого-то успокоит.       Отныне все разрушено. Остается только придаваться воспоминаниям...       — Мин-сюн, Мин-сюн! — настойчиво зовет Ши Цинсюань, а Повелитель Земли привычно откликается на чужое имя. — Я слышал, что сегодня в деревне Юйцзэй будет какой-то необычайной красоты фестиваль. Нам обязательно нужно его посетить!       — Не хочу, — шум, толпы людей... Откровенно говоря, Хэ Сюаня это ни капли не радовало и не прельщало.       — Ну, Мин-сюн, ты же мой лучший друг! С кем, как ни с тобой, мне идти веселиться? — Ши Цинсюань всегда очень ярко отображал все эмоции, поэтому сейчас грусть и печаль на его лице можно было легко прочитать.

Друг? Хм, а считал ли он его другом?..

      Поток мыслей и рассуждений вновь прерывают. На это раз не словами, а настойчивой тряской, так и требуя положительного ответа на приглашение.       Еле сдерживаясь от того, чтобы не закатить глаза, он все же соглашается.       На чужом лице грусть в миг сменяется радостью. Такой искренней. Искренней, как и сам Цинсюань.       Хэ Сюань всегда задавался вопросом: как их судьбы поменяли местами, если они настолько разные? Почему из миллиона Ши Уду выбрал его? Или во всем виновны место и время? Неужели он стал оленем в пасти тигра?       В подобных сравнениях он всегда считал себя тем, кто лишает жизни, а не тем, кого этой жизни лишают.       По обыкновению он проводил эту параллель только с Ши Цинсюанем и собой. А потому и ощущал некое превосходство. Не хотелось думать о себе, как о слабом. Но, как говорится, от судьбы не убежишь.       А теперь он точно стал той самой легкодоступной добычей глупых чувств.       Может быть, если бы он не ждал так долго, тогда бы и не сблизился бы с Ши Цинсюанем настолько сильно? Если бы не подпустил к себе так сильно? Не испытал бы привязанности, а может, и чего-то большего. Но, с другой стороны, он отомстил тому, кого до сих пор ненавидит до скрежета в зубах. А что на счет того, кому вредить уже совсем не хотелось?       Его путеводная звезда погасла, и как поступать теперь?