Premonition

      За окном машины вот уже пару часов как мелькали огоньки и деревья. Мальчик следил за пейзажем снаружи красными, заплаканными глазами. Голова ужасно болела, раскалывалась и была такой тяжелой, что, казалось, вот-вот свалишься без сознания. Синяки, не так давно оставленные отцом, жгли и отдавали тупой болью всякий раз, как Кэйа шевелился. Отец же сидел на переднем сидении, о чем-то мило беседуя с таксистом. Мальчик то и дело поглядывал на него с опаской.       Все произошло слишком быстро. Мама Кэйи Альбериха, несчастная женщина, была по горло сыта выходками его отца. Вечные ссоры и избиения мужа выматывали, хотелось лечь в постель и не вставать, плача днями и ночами, что она и делала периодически. Кэйа наблюдал со стороны, но не знал, что мог сделать. Отец был богатым, но мелочным и жестоким по отношению к своей семье. Его поведение казалось Кэйе аморальным, таким оно, собственно, и было. Но четырнадцатилетний, слабый и робкий мальчик способным на отпор не был. А мать в один день терпеть перестала. Исчезла, будто никогда и не жила здесь, оставив сыну лишь записку под его подушкой. Извинилась, написала, что любит и ценит своего родного мальчика, но сейчас ничего сделать не может. Может лишь сбежать. Обещала, что в один день вернется к любимому сыну и ни на секунду не забудет о нем. Мальчик слабо верил, что этот день действительно настанет, но маму любил всем сердцем и бесконечно надеялся, что та не врала. Возможно, не врала. Но сейчас беспокоиться стоит о другом.       Отец, что сегодня днем покидал вещи сына в рюкзак, вез его куда-то. В отличии от жены, он его не любил и не ценил. А Кэйа это ох как хорошо понимал, его это пугало. Из большого светящегося города машина следовала в горы. Впереди только темнота и многочисленные деревья с опавшими листьями. Альберих сжимал в руках рюкзак и маленькую плюшевую сову, что когда-то получил в подарок. Он не хотел перечить. Не хотел чувствовать чужой гнев. Потому ехал тихо, разглядывая мелькающие фигуры за окном. Утомленный и испуганный, Кэйа уснул, под монотонный разговор, раздающийся с передних сидений.

***

      Пробуждение оказалось не из приятных. Отец вытащил его из машины за плечо, мальчик неуклюже споткнулся и плюхнулся на асфальт, едва не выронив плюшевую сову.       — Что ж Вы так... — мягкий женский голос прозвучал сзади, и Кэйа задрал голову, дабы понять, откуда он исходит. За ним стояла девушка в черно-белом одеянии. Пурпурные пряди волос свисали из под белоснежного платка. Неужели монашка? Отец никогда не был верующим, не притащил же он его в монастырь...       Девушка в свою очередь присела, помогая мальчику приподняться. Покачала головой, глядя на поцарапанную ладошку.       — Передайте бумагу и можете ехать. Детям скоро спать, мне некогда с Вами беседовать. — девушка поднялась, выхватывая какой-то документ из чужих рук, и отошла, простучав каблуками ботинок. На ее лице появилась снисходительная улыбка. — Будьте осторожны в пути, снег обещали.       — А его уже как неделю обещают. — подал голос отец, и Кэйа дрогнул. Водитель хихикнул, постучав пальцами по рулю.       — Тут поблизости, знаете ли, связи нет. Пока до города не доедите, никому не дозвонитесь. Я бы не иронизировала. Это всего лишь совет. — монашка склонила голову, намекая, что им двоим уже пора. Водитель кашлянул, заводя машину, а отец Кэйи хмыкнул, двинувшись к своему месту.       — Как скажете. — он закрыл за собой дверь в машину, желая доброй ночи. Хотя по его тону, казалось, будто бы желал он чего-то совершенно обратного. Девушка кивнула головой. Машина двинулась, оставляя облачко дыма, уезжая через ворота, которые после за ней закрылись. Девушка махала рукой вслед, а после, развернувшись на каблуках, сквозь зубы пробурчала:       — Паршивцы.       Кэйа так и не вставал с холодной земли. Он завороженно смотрел на массивное здание за ним. Этажа три, а рядом высокая колокольня. Здание окружали высокие ели. В некоторых окнах горел свет, где-то висела гирлянда. Двенадцатое декабря, все уже готовятся к Рождеству. Во дворе рядом с парковкой стояла наряженная елочка. Плакать по уезжающему родственнику мальчик не собирался. Что бы тут не делалось, все лучше, чем с ним в одном доме.       Каблуки застучали за спиной. Кэйа обернулся, и его синие волосы упали на его лицо, закрывая обзор на приближающийся силуэт. Он тряхнул головой. Перед лицом маячила длинная черная юбка. Девушка протянула мальчику руку. Недолго думая, он схватился за нее и поднялся. Эта же рука, нежно пройдясь по розовой щеке, убрала длинноватые синие волосы. Девушка была слегка выше его.       — Здравствуй. Кэйа Альберих, верно? — тот кивнул, — Славно. Меня зовут Розария. Для тебя, сестра Розария. Или сестра Роза, как пожелаешь.       — Где я? — перебивая, вопросил Альберих. Розария не обратила внимания на грубость.       — Религиозный лагерь, скажем так. Не волнуйся, деток как ты тут много. Скучно тебе не будет. Знаю, что с религией ты не сильно знаком. Оно и неудивительно, — бросила она, вспоминая отца мальчика и закатив глаза, мол, антихрист, — но это не страшно. Ты быстро научишься. — о, вне всяких сомнений.       Кэйа недоверчиво косился на сестру, пока та вела его ко входу. Оборачиваясь назад, он видел свой город, там, далеко, у подножья. Он светился, и отсюда выглядел ужасно маленьким. Видел извилистую горную дорогу, по которой совсем недавно ехал. Видел густой и темный лес, пугающий, неродной. В этом месте таким ему казалось все. От массивного здания с колокольней, до высокой сестры в черно-белом одеянии. Она все всматривалась в документ, тот, который ей передал отец. Будто досконально изучала каждую букву прям так, находу, в полумраке. От нее веяло каким-то холодом, пусть к мальчику она и была весьма мила. Взгляд ее был морозный, суровый, и Альберих чувствовал себя не в своей тарелке.       Прямо перед ними проскочило что-то черное, Кэйа едва не вскрикнул от неожиданности. Роза лукаво на него покосилась, а на лице ее скользнула улыбка. Она махнула головой в сторону этого чего-то. Под уличным фонарем сидела черная длинношерстная кошка. Она смотрела на него большими зелеными глазами, слегка подергивая хвостом. Мальчик смущенно поджал губы.       — Ее зовут Мелоди. Будь с ней начеку, она иногда кусается, если не в духе. — подала голос сестра. Она приоткрыла перед Кэйей дверь, пропуская его вперед. Он опасливо прошел внутрь, едва не на цыпочках. Помещение было огромным, с высокими потолками. Католическая церковь. В два ряда стояли длинные лавки, рядом с ними высокие подсвечники, а в самом конце помещения большой крест. В полумраке это место казалось завораживающим. Или пугающим. А может все вместе. Горело всего несколько свечей. Да и зачем, в целом? Внутри кроме него и Розы никого не было. Подняв голову, Альберих заметил длинную винтовую лестницу, а в самом верху колокол. Розария с грохотом захлопнула дверь, запирая ее на ключ. Поманив за собой зазевавшегося Кэйу, Роза поднялась по лестнице и пошла между рядами лавок. Каблуки на ее обуви эхом отзывались от стен и кафельного пола, образуя завораживающее звучание при такой акустике.       — Мы здесь часто собираемся. — объяснила сестра.       Вскоре, белый кафель сменился камнем. Они вышли на маленький мостик, который соединял два здания. По такой же системе сестра впустила мальчика в помещение первым, а после заперла дверь. Здесь пол был уже деревянным. Это было похоже на большой дом. Коридоры достаточно узкие, повсюду картины и фотографии, вазы с цветами, полки с книгами, ковры. Но что больше всего отличало это место от предыдущих двух, так это звуки. Кэйа слышал детский смех и разговоры, грохот посуды. Слышал также голос взрослого, женщины. Она что-то поясняла. А еще, здесь наконец-то было тепло.       — Это место, где мы живем. Здесь кухня, туалеты, библиотека и прочие помещения. На втором этаже живете вы, дети. А на третьем сестры.       — Сколько здесь еще сестер помимо тебя? — впервые за долгое время подал голос Альберих.       — Помимо "Вас", — поправила Розария. — Еще три. Сестра Джинн, Лиза и Аделинда. Мы работаем по очереди, ты познакомишься со всеми в ближайшие пару дней, а может и скорее. — Они поднимались на второй этаж. Там было заметно шумнее.       На втором этаже был длинный коридор. По бокам около восьми комнат, как Кэйа тогда бегло посчитал. Дети перебегали из комнаты в комнату, смеялись, болтали. Все примерно его возраста. Девочки в белых рубашках, коричневых юбках и длинных носках, мальчики примерно одеты были примерно так же, только вместо юбок у них были шорты. На Кэйу внимания никто не обращал, возможно просто не замечали, кроме одного. Мальчик с длинными рыжими, почти красными волосами, завязанными в высокий хвост, пристально за ним следил. Сестра с ним поздоровалась, он кивнул в ответ, провожая мальчика взглядом таких же алых глаз. Они прошли мимо него, поднимаясь на следующий этаж, но Альбериха все не отпускало странное чувство. С чего он на него так уставился?       — Проходи. — пригласила Розария в комнату, которая была больше похожа на кабинет. — Я объясню тебе правила, дам подушку и одеяло. Потом спустишься обратно на второй этаж, жить будешь не один, с еще парой ребят, но не волнуйся, они будут тебе рады. — она зажгла свечу на столе, чиркнув спичкой. Выпустила из рук документы, присела на стул и сложила пальцы в замок.       — Значит так...

***

      На втором этаже царил хаос. Дети заглядывали друг другу в комнаты, перешептывались, обсуждали.       — Говорят, новенький пришел, видел? — девочка блондинка по имени Фишль забежала в комнату к мальчикам. Беннет, ее лучший друг, сидевший на краю кровати, покачал головой. Фишль плюхнулась рядом с ним. — Да я и сама не видела, мне Диона рассказала.       На другой кровати сидел Мика, стеснительный и робкий. Хоть ему и было до жути любопытно, в разговор он не встревал. Фишль вообще помимо Беннета мало с кем разговаривала. Ему, как и всем вышеперечисленным тоже было тринадцать. Но были ребята и постарше.       В комнате напротив на кровати валялся Далия, болтая с другом Венти. Им обоим было по пятнадцать.       — Давно никто новый у нас не появлялся. — констатировал Венти. Далия в ответ только закивал, зевая.       Почти каждый из них находился здесь давно. Кто-то лет с шести, кто-то даже с самого рождения. Своих настоящих родителей знали немногие, кто-то попросту не помнил. Они привыкли к рутине и жить по другому вряд ли смогут. В семь утра подъем, молитвы, завтрак, уборка, время на улице, учеба, обед, ужин, сон, все по кругу. Единственное чего они могли ждать, так это того чтобы выйти, уехать. И некоторые уезжали. Маленькая Кли совсем давно, Эмбер. Сестры сказали, они теперь в новых семьях. С того момента, каждый из детей думал, кто же будет следующим. Их лучший друг, или они сами.       "Никакой это не лагерь", — сказал однажды Дилюк. — "Скорее приют."       И никто с ним не спорил. Он был за старшего, помогал сестрам и находился здесь, казалось с самого рождения. Амбициозен он вовсе не был. Он был реалистичен и сдержан, мыслил вряд ли на свой возраст, как всем казалось. Пятнадцатилетний с мышлением взрослого. И в конце концов, он был прав. Ни за кем не возвращались родители. Никогда. Жить вне цивилизации где-то в горах, в одном и том же кругу людей, что строится преимущественно вокруг веры. Так он прожил всю жизнь. По мнению других ребят, ему можно было доверить все, что угодно. Он здесь опытнее всех. А еще, легок на помине.       — Ты же знаешь все про новенького, да? — заинтересованно кинул Венти. Дилюк стоял, опираясь на дверной косяк. Он прикрыл дверь и прошел в комнату, присев рядом с Далией.       — С чего ты взял? — он приподнял брови.       Венти хмыкнул, похлопав ресницами.       — Ну, ты всегда с Аделиндой, она тебе, поди, все рассказывает. Эх, мне бы так. Целыми днями в комнате сидеть – скука смертная.       — Почитай. — насмешливо кинул рыжий.       — Библию? В третий раз? — полемизировал Далия. — Что вы там все вместе только делаете? Когда ты нужен – так тебя не найти, ты то в колокольне с ними, то в прачечной, то на третьем этаже...       Дилюк закончить ему не дал. Поджал губы и встал с кровати так резко, что Далия слегка подпрыгнул на мягком матрасе. Взгляд его тоскливо упал на свечу, горевшую на столе у окна. Пламя слегка покачивалось, наверное, из окна поддувало. Он подошел, дабы закрыть его поплотнее, но замер, как только открыл шторы.       — Первый снег. — ребята повскакивали с кроватей, подбежав к окну. И правда. Снег валил крупными хлопьями, подсвечиваемый луной. Поздно, конечно, но зато не после Рождества!       — Поговаривают, что если первый снег пошел ночью, то мы имеем дело с предателем. — трактовал Венти с усмешкой. Дилюк глянул на него совсем невесело, а потом направился к двери.       — Я пойду. — ребята кивнули, продолжив глядеть в окно.

***

      Кэйа стоял в коридоре с подушкой в руках и ждал, пока сестра Роза принесет обещанное одеяло. Пустой третий этаж казался ему жутким. Все это место, в целом, выглядело беспокойно. Ветер выл, холод тянулся по полу, скрипели оконные рамы, а лица с фотографий будто бы все уставились на мальчика. Как объяснила Розария, электричество не работает из-за холода. Потому часть помещений находилась в темноте или полумраке, как и коридор. Его освещал только слабый свет из кабинета Розарии, от той самой свечи, что она зажгла в начале разговора.       Правила показалась Кэйе весьма простыми, пусть и немного странными. Первое: беспрекословно слушаться сестер, что бы они не говорили делать. Второе: быть благодарным и не устраивать конфликты. Третье: не выходить на улицу без специального разрешения. А четвертое гласило, что после начала отбоя, то есть, в десять вечера, нельзя выходить из комнат. Не при каких обстоятельствах. Даже в туалет. Да что там, сестра Роза даже дверь запретила открывать. Неужели они решили, что дети сбегут среди ночи при первой возможности?       — Вот, держи. — Альберих непроизвольно вздрогнул. Розария протягивала ему одеяло, осторожно подталкивая его к лестнице. Как только ее каблуки простучали по ступенькам, второй этаж озарило гробовой тишиной. Кэйа недоверчиво выглянул из-за плеча сестры, он увидел ровесников, выглядывающих из комнат. Они тихонько переговаривались.              — Вот он какой, значит. — протянул Далия.       — Такой худой. — зашептала Барбара.       В проеме двери в комнату, которая находилась ближе всего к лестнице, стоял тот самый парень с красными волосами. Кэйе стало не по себе.       — Это Кэйа, с этого дня он будет жить с нами. Относитесь к нему с добротой и уважением. Завтра после уборки вы сможете познакомиться поближе, а пока нам нужно готовиться ко сну. Беннет, Мика, он будет спать с вами.       — Простите, у нас только две кровати. — робко ответил Беннет.       Розария перевела взгляд на Далию и Венти, и те немедленно замотали головой. Девочки же как-то враждебно глядели на нового знакомого. Альберих хотел под землю провалиться, спать на полу в коридоре, только не причинять столько неудобств. Роза переглянулась с Дилюком. Она смотрела на него, будто обдумывала что-то. Тот как-то задумчиво опустил голову и нахмурился.       — Так пусть он спит в комнате Дилюка, он ведь один живет! — пользуясь моментом выпалил Венти. Другие ребята закивали, по коридору зашуршали поддакивания. Розария будто бы растерялась на пару секунд, но медленно кивнула и подтолкнула Кэйу в спину. Мальчик с красными волосами, отступил, будто пропуская его в комнату. Это и есть Дилюк?       — Пусть будет так. Отправляйтесь в свои комнаты, доброй вам всем ночи. — Роза сложила рука в замок, прикрыла глаза и кивнула, после удаляясь обратно на третий этаж. Ребята закрыли двери, желая друг другу спокойной ночи, и Кэйа остался в темном коридоре один на один с тем самым Дилюком. Он не решался поднять взгляда, сжимая одеяло с подушкой и свои вещи.       Теплая рука легла ему на плечо, заводя его в комнату. Новый теперь уже сосед захлопнул дверь.       — Дилюк Рагнвиндр. — он протянул руку.       — Кэйа Альберих. — Кэйа сбросил на пол вещи, протянув в ответ свою.

***

      — Думаешь, они сдружатся? — Венти потягивался, глядя в потолок. Далия высунулся из под одеяла, перевешиваясь через спинку кровати, чтобы видеть лицо друга.       — Рагнвиндр может и холоден, но, думаю, далеко не монстр. — Венти хихикнул в ответ.