Кузнечик-купидон

      Летний зной. В императорском дворце невероятно жарко. Даже ветра нет, что залетел бы и охладил разгоряченную кожу. Никто из служащих даже работать нормально не может, поэтому императором было наказано отдыхать всему дворцу. Служанки лишь приносили иногда перекусить, да попить и обратно уходили в беседку возле пруда.       День проходит лениво. Стоит тишина, нарушаемая лишь цикадами. Птицы не могут даже пошевелиться из-за такого ядерного солнца, чего уж там говорить о приветственном утреннем пении. Четыре принца приехали в отцовский дом для обсуждения с императором каких-то дел и также передохнуть от шумной столицы, где даже в дворце находиться невыносимо.       Долго церемониться они не собирались, поэтому собранию уделили всего несколько минут и разбрелись по своим покоям, дабы провести остатки дня в одиночестве и тишине. Чимин ждал этого почти полгода. Он самый первый оказался в комнате отдыха, заперевшись с парой тарелочек рыбных закусок и бутылей персикового вина.       Пак уселся на ложе возле распахнутого окна и наблюдает за роскошным садом, отпивая из пиалы сладкий прохладный напиток. Во дворе возле искусственного озерца с лягушками сидел беловолосый мужчина в лёгком ханбоке и занимался рассадой новых цветов по краю водоёма, которые недавно привезли из далёкого государства. Они очень красивые. Чимин настолько сильно засмотрелся на них и на красивого незнакомца, что не заметил как на него запрыгнул кузнечик, а когда понял, то завизжал и встал в ступор от страха. — Помогите! – выкрикнул он и, споткнувшись об подол своих одеяний, упал.       Садовник тут же отвлёкся от своих дел и заглянул в окошко. — Господин, что случилось? – белокурый слуга обеспокоенно осмотрел сына своего хозяина и, остановив взгляд на кузнечике, что безобидно скрипел, сидя на чёлке принца, понял в чём проблема.       Он аккуратно перебрался через окно в комнату, подкрался, дабы не спугнуть насекомое, и усадил малыша на палец, а после отпустил его в траву. Обернувшись к юному господину, поклонился и собрался уходить, но его окликнули. — Спасибо вам, а-... — Зовите меня Хосок, Господин, – не успел договорить Пак, как его перебил беловолосый. – и не надо благодарностей. Служить вам опорой и верностью – моя работа. Я, пожалуй, вернусь к незаконченному делу. — Хосок, – вновь окликает его Чимин, усаживаясь обратно на диван. – не могли бы вы составить мне компанию за чашечкой персикового вина? А закончить ваши обязанности я поручу другим, не переживайте. — Раз уж сам третий принц меня приглашает, то как я смею отказаться? – Чон кланяется и усаживается на колени возле стола, на против юного Господина.       Время за распитием спиртных напитков проходит довольно скоротечно. Чимин успел угостить своего собеседника разнообразными вкусами дорогих вин и накормить сотнями видов закусок. Хосок долго отказывался, ведь его статус не позволяет вкушать все эти роскошные блюда, тем более из рук принца! Но как же этому принцу похуй, поэтому сумел уговорить новоиспечённого "друга" попробовать всё хотя бы по крохотному кусочку.       Обсудили они достаточно много всего. Хотя как обсудили. Чимин рассказывал, а Чон просто слушал и сдержанно отвечал на вопросы. Невероятная выдержка и стойкость к крепким напиткам! В то время как юный Господин уже давным-давно пьян вусмерть, садовник всё также трезв, хотя пил он столько же, сколько и Пак. Возможно, этому поспособствовали гены, переданные от отца-пьяницы, что пил и нисколечки не хмелел. Поистине полезный навык в работе во дворце.       День успел уже смениться ночью, а Чимин ещё больше напиться. Чон как можно стойко держился перед попытками принца, что пытался соблазнить белокурого, но стена невозмутимости рухнула с грохотом, как только неугомонный парень уселся на его бёдра и положил на шею крест-на-крест свои руки. Алкоголь на пару с возбуждением наконец ударил в голову и сердце гулко застучало. — Хосок-а, – Пак приспустил верх ханбока, оголив взору мужчины свои хрупкие белые плечи. – я так хочу вкусить с ваших губ персиковое вино. — Извините, Господин, – светловолосый дышит тяжело, пытаясь оторвать взгляд от обнажённого участка тела принца. – но я столько вин выпил, что персиковое вино потерялось в океане из разнообразия вкусов. Вы не почувствуете того, чего хотите. — Вот ну и что! – возмущено хмыкает – портите всю романтику. Я хочу прикоснуться к вашим губам своими. Вы не против?       Чон громко выдохнул и закрыл глаза. — Это всё... неправильно, – держится на ниточке. Но он соврёт, если скажет, что не хочет нарушить все правила и наслаждаться вечером с принцем дальше. – я так не могу... и не хоч- — Врёшь, – отсекает Чимин, чувствуя под собой подёргивающийся время от времени бугорок. — Вру, – тут же признается. – но всё это и в правду неправильно... Мой титул слишком низок, чтобы заниматься таким с Его высочеством. — В эту ночь отринься от всех принципов и отведай запретный плод, что так сладок на вкус, – Пак встает на ноги перед Чоном и тонкая полупрозрачная ткань падает вниз, полностью обнажая прекрасную фигуру молодого парня. – насладись мною вдоволь.       Он тянет Хосока за руку и позволяет прикоснуться к своей нежной коже грубыми от труда руками. Чимин дрожит. Шершавые руки так чувственно идут по телу, словно по шёлку, не пропуская ни миллиметра. Принц уверенно ведёт мужчину за собой к сидению возле окна, где они начали сий вечер. Пак толкает его на мягкий матрац и он мгновенно опирается спиной на твёрдые подушки, а оголённый парень снова занимает своё полюбившееся уже место на бёдрах красавца и принимается развязывать тугие передние банты, распахивая хлопковый рабочий халат и открывая взор на подтянутое тело.       Чимин пальчиками проводит по мышцам груди, спускаясь всё ниже и ниже, пока не доходит до паха. Останавливается, решая оставить всё самое вкусное на десерт. Хосок набирается смелости и вклинивается в танец.       Он из внутреннего кармана на груди достаёт колбочку с маслом гвоздики, которую вообще собирался использовать как только ляжет спать, чтобы отпугнуть комаров, но тут придётся использовать по другому его назначению. Всё-таки не хочется вредить столь величественному телу.       Хосок капает масло на свои тонкие и длинные пальцы, поднося их к сокращающемуся колечку мышц. Чимин кладёт подбородок и руки на плечи мужчины, крепко сжимая ткань. Тут же из уст вылетает неожиданный тихий вскрик из-за так легко вошедших внутрь фаланг среднего пальчика и постепенно присоединившегося безымянного. Чон как можно тщательнее растягивает узкое анальное отверстие под прекрасную музыку из стонов юного Господина, дабы безболезненно провести акт соития.       Закончив, он вытаскивает два пальца из Пака и заставляет его облизать их. После укладывает одну из своих рук на шикарные бёдра, а второй направляет головку члена к дырочке. Принц тут же сам насаживается до упора на всю длину. Он слишком долго ждал, чтобы делать всё медленно. Уже хочется стать единым целым с этим невероятно привлекательным цветочником. Хочется, как бы это похабно не звучало, чтобы тот вытрахал всю душу из юного тела в эту ночь под светом луны, что сейчас так открыто их разглядывает.       Мужчина сжимает чужие бока, толкаясь внутрь как можно глубже и ласково гладит талию, полностью подчиняясь своим желаниям. Свечи догорают и в какой-то момент нагота парней освещается лишь отражёнными от сырной планеты лучами солнца, нагоняя на них ещё больше интимной атмосферы, в которой они доставляют друг друга до полного физического и духовного удовлетворения.       Пьяные туши буквально забылись, растворились в друг друге и уснули на узеньком диванчике в обнимку.

* * *

      Утро началось с пения птиц и цикад, что выбрались из своих домиков ещё засветло дабы подготовиться к традиционной игре ансамбля природы. Сквозь бамбуковые стены еле слышно ходят слуги и о чём-то шепчутся между собой. Парни всё также лежат вдвоём и посапывают, но их идиллию разрушает чей-то голос из-за закрытых дверей. — Господин, – служащий негромко произносит. – вам принести завтрак или вы присоединитесь к Его Высочеству Императору?       Пак сквозь сон пробирается и сначала пару секунд он кряхтит и потом уже подаёт признаки жизни: — Принеси две порции в мои покои, – сонным голосом хрипит Чимин, прижимаясь к чужой обнажённой груди сильнее. — Хорошо, Господин, – прислуга шуршит ханбоком и практически мгновенно удаляется на кухню.       Через какое-то время он возвращается, легонько стучит по двери, снова выдёргивая парня из Морфея царства и, услышав одобрение, заходит в комнату с большим подносом еды. Ставит его на столик и спешно уходит, закрывая за собой дверь. Тут же Хосок резко просыпается и отодвигается от своего Господина. Быстро напяливает на себя одеяния и падает на колени перед диванчиком, пытаясь осознать, что творил всю прошедшую ночь с Его Величеством. — Господин Пак, – Чон виновато опустил голову и сжался. – прошу простить меня за моё отвратительное поведение. Я поддался животным инстинктам и не смог держать над собой контроль. Накажите меня за то, что посмел прикоснуться к вам.       Принц хихикает и сползает к садовнику, кладя свою голову на его плечо. — Я же дал вам разрешение на это, – парень не стесняется своего красивого голого тела. Он чмокает мужчину в напряжённую скулу и продолжает спокойно лежать на Хосоке. – поэтому вы не виноваты ни в чём и наказания не понесёте. Я не позволю. Вам положено лишь вознаграждение... — Ваша милосердие ко мне уже как награда, – перебивает Чон, но опомнившись резко замолкает, вызывая у Чимина улыбку на лице, которую он чувствует своим плечом. — Вы такой милый, Хосок-а, – Пак приподнимается и, рукой двигая голову Чона на себя, смотрит в глаза напротив. – желаете перекусить со мной? — Желаю, – мужчина глазами сверкает, утопая в лисьем взгляде.       Оба усаживаются возле низенького столика на полу и приступают к трапезе, во время которой вели беседу. Юному принцу всё-таки удалось разговорить старшего и тот рассказал много историй, связанных с ним вне дворца и в нём. Опьяняющая восхитительность Блондина напрочь проломила каменную ограду в голове садовника, позволив говорить открыто, но с прежним стеснением. На душе спокойствие и лишь капля тревожности.       Вот бы сказка осталась реальностью навсегда.