Судьба: RWBY Непристойный Приказ

— Я защищу тебя, мастер! — крикнула Артурия, опустив голову и глядя на свою сестру/бывшую возлюбленную. Ее меч был направлен вниз и готов разрубить любого на своем пути. По мнению Артурии, это давно назревало, ведь Моргана косвенно послужила причиной конца Камелота. Это случилось бы, несмотря ни на что, но это было уже не важно. Вся эта история с «кражей ее псевдо секс-приятеля» была лишь глазурью на торте, чтобы напасть на Моргану, и отличным поводом для того, чтобы дать волю чувствам. Прана, отсутствовавшая в воздухе вокруг нее, собралась вокруг ног и рук короля, преобразовавшись из ауры, которую так изящно пожертвовало семя Жона. Она с силой рванула вперед. Расстояние между ними было более пятнадцати футов, но благодаря пране она преодолела его в одно мгновение, сделав всего один шаг. Артурия была достаточно близко, чтобы увидеть, как бледно-голубые глаза Морганы расширились от удивления, а затем сузились в знак превосходства. Меч был прижат к бледной шее Морганы, когда взмах остановился, и вуаль колдуньи дико распахнулась, обнажив ее ухмылку. — Дорогая сестра, к чему такая агрессия? За то, что забрала то, что принадлежит мне по праву? Или за то, что косвенно решила судьбу Камелота с помощью вон того ребенка? — спросила Моргана, пока невидимая сила сдерживала меч, которую Артурия не могла видеть. Ирония не покидала фехтовальщицу, когда она стиснула зубы. — Это случилось бы, несмотря ни на что. — Моргана прошептала, хотя невозможно было понять, было ли это сочувствие или гнев слушателя. — Что-то не так? — спросил Жон, используя свои блестящие способности к дедукции, чтобы понять, что между двумя сестрами существует вражда. Как он мог прийти к такому выводу, учитывая предыдущую страницу событий, диалоги и даже конец предыдущих глав, а может быть, и предшествующие им предвестия, мы, возможно, никогда не узнаем. — Все в порядке. — Сестры ответили ему тем же, направив на него свои взгляды, которые могли бы убить меньшего человека (и, вероятно, убили). Жон пожал плечами и вернулся к доеданию своего сэндвича, сидя рядом с Мордред. — Что с ними? — прошептал Жон с набитым едой ртом, обращаясь к Сейбер Красных (не путать с Красной Сейбер). — Мама и папа постоянно ссорятся. — Мордред ответила с удивительной бесстрастностью. В ее голосе, в отличие от обычного, было мало эмоций, словно она уже много раз видела нечто подобное и лишь не закрывала глаза, чтобы убедиться, что ее память не подводит. Жон фыркнул, совершенно не понимая ситуации, несмотря на то, что все было готово. — Это было довольно забавно. Мордред бросила на него странный взгляд, прежде чем Жон понял намек. — Подожди… Моргана — твоя мать? А Артурия — твой отец? — Ммх. — Она фыркнула, уже доедая свой сэндвич. Жон кивнул, хотя до сих пор не мог понять, как именно это произошло. Размышления об этом только навредили бы ему, поэтому он просто не стал об этом думать. Сестры все еще были заперты в неловком соревновании взглядов. Ключевым словом здесь было последнее слово — «соревнование». Это натолкнуло Жона на идею, которая, возможно, иногда помогала его мозгу. — Я не совсем понимаю, почему вы ссоритесь, но почему бы не устроить соревнование, чтобы решить, что бы вы там ни решали? Вместо того чтобы убивать друг друга? — Он предложил лучшую идею из всех, что они слышали за последнее время, и обе приостановились. Все еще не сводя глаз, они опустили руки и кивнули друг другу. — Соревнование… Да, это неплохая идея. — пробормотала Артурия, потирая подбородок рукой в перчатке. — Согласна. Вопрос только в том, какое. И какова будет ставка. — Моргана улыбнулась без намека на доброту, совсем как мать, стоящая в дверях кухни, когда ребенок крадет печенье. — Если я выиграю, ты будешь изгнана из этого места. — Артурия объявила свое пари. — Аналогично для меня. — А что я получу, если выиграю?! Сестры посмотрели на своего ребенка, который сейчас был на взводе больше, чем кто-либо из присутствующих. Причина ее волнения была проста: она услышала, что будет проводиться соревнование, и, независимо от всего остального, собиралась принять в нем участие и победить. За какой-то пока неизвестный приз. — Еще один сэндвич? — предложил Жон. — Договорились! — Мордред энергично улыбнулась. — Решим с помощью члена Жона! Кто заставит его кончить больше всех, тот и победил! Артурия ничего не ответила на это предложение, поскольку все еще мысленно отгораживалась от Мордред, но Моргана кивнула. — Конкретика требует доработки, но я думаю, что это приемлемо. Что ты думаешь, дорогая сестра? — О чем? — спросила Артурия, все еще не понимая, о чем идет речь. — Решать, кого изгонять, основываясь исключительно на том, насколько хорошо они могут доставить удовольствие моему мужу. — Он не твой муж… но ладно. — Артурия застонала, меч и доспехи исчезли. — Что касается времени начала… почему бы не через несколько дней? — лукаво предложила Моргана. — Думаю, время для тренировок будет справедливо для тех, кто провел здесь меньше времени. Артурия утвердительно махнула рукой, сохраняя спокойствие. — Принято. Еще какие-нибудь условия? — Народ? Я должен уехать в Бикон через два дня. Дорога туда займет целую вечность, а мне действительно следовало уехать пару дней назад. — сказал Жон, объясняя первоначально брошенную сюжетную линию, которая была возрождена по прихоти. И которая была проигнорирована его возлюбленными. — Ха! Мне не нужна практика, но, может быть, отцу нужна, чтобы догнать меня по мастерству! Моргана и Артурия замолчали, и Жон с сочувствием похлопал ее по голой спине. — Три дня. — Артурия прервала молчание и отошла от сестры. — И никто не должен трогать моего мужа в течение этого времени. Как бы больно мне ни было… я включу себя в это постановление. — Моргана разочарованно вздохнула. Артурия еще раз утвердительно махнула рукой, проходя на кухню за едой. — А у меня есть право голоса? — спросил Жон, ища хоть какой-то контроль над ситуацией. Он дрейфовал на спасательной шлюпке с тремя штурвалами, ни один из которых он не контролировал. Три капитана даже не смотрели на него, управляя своими штурвалами и не думая о своем одиноком пассажире. Дни пролетали мгновенно, пока они втроем оттачивали свое мастерство. Они практиковались и учились всеми возможными способами. ПрахТуб, интернет, книги, фаллические предметы, украденные из комнат сестер, о которых Жон и думать не хотел, — все это использовалось в их тренировках. Кроме самого Жона, который чувствовал себя не иначе как добычей, которую преследуют. Странно, но в доме, полном женщин, особенно тех, с которыми он занимался сексом последние несколько дней, на него не обращали внимания. Но он не мог пожаловаться. Он проводил время за чтением, соблюдая режим тренировок, который навязала ему Артурия, и тренируя свое тело для Бикона. Было бы невероятно глупо явиться в боевую школу неподготовленным, и он чувствовал, что если приложит хоть немного усилий, это принесет свои плоды в будущем. Только вот весь последний абзац был ложью, его чертовски раздражало ходить вокруг и быть практически игнорируемым. Даже если не принимать во внимание тот факт, что у него был неплохой секс с тремя женщинами, а теперь он вынужден мастурбировать в одиночестве по ночам и наблюдать за тем, как полураздетые порнозвезды от души выебываются. Всякий раз, выходя из своей комнаты, Жон был вынужден видеть в коридоре проходящих мимо бойцов без одежды, которые занимались своими делами. Слышать, как Артурия в соседней комнате что-то хлюпает, булькает и кашляет в любое время суток. И хотя никто не мог до него дотронуться и обычно его игнорировали, Моргана не стеснялась улыбаться, облизывая губы, задирая черную юбку и демонстрируя полное отсутствие нижнего белья. Ему приходилось отворачиваться, краснеть и справляться с быстро растущим стояком — и так по порядку. Для растущего юноши это было сущей пыткой, и хотя Жон обычно не любил мстить, он начинал понимать и сочувствовать тем, кто мстил. Он понимал источник их гнева, их желание обрушить гнев на весь мир за все, в чем их обидели. Они обращались с ним так, словно его здесь не было, дразнили его, как будто его мнение не имело значения в решении, которое изменит всю его дальнейшую жизнь. Это было унизительно, и он не мог смириться с тем, что это пройдет. Они были его слугами, а он — мастером. Может, его язык и не был выкован из железа, но он понимал его достаточно хорошо, чтобы точно знать, что означает термин «мастер», и он позаботится о том, чтобы они выучили его, пусть и с некоторым опозданием. И вот, наконец, после долгих испытаний и безответной страсти, настал обещанный день. Жону любезно велели сидеть на кровати и выглядеть красавцем. По крайней мере, с одной из этих задач он справлялся превосходно. Три дня было не так уж много, но он использовал их как нельзя лучше. Все трое были одеты в микробикини, которые лишь едва прикрывали их женские прелести, а на самом деле лишь соблазняли зрителей поглазеть на их обнаженные ареолы, ягодицы и бугорки. Хотя каждая из них вела себя по-разному. Моргана держалась непринужденно, как подобает королеве, даже будучи обнаженной, и была абсолютно уверена в том, что ее тело непревзойденно и безупречно. Мордред злилась, но не из-за наряда, а из-за того, что микробикини было слишком велико для ее груди и больше висело перед сосками, чем прикрывало их. Артурия справлялась с этим хуже всех и яростно краснела, прикрывая (как она считала) невероятно мужественное тело. Она и не думала «тренироваться» в меньшем количестве одежды, чем обычно, и в этот момент расплачивалась за это уверенностью в себе. Теперь, Моргана выигрывала. Но это было обычным явлением, и ничего интересного в этом не было. Это было все равно что сказать: «Солнце взошло», это было допущением. Моргана обладала самой грубой сексуальной привлекательностью из всех, кто был ее дочерью и мужем, с толстыми бедрами и грудью, а также лицом, способным свергнуть королевства. Однако был один важный вопрос, который занимал умы всех трех женщин и на который еще не было ответа: кто будет первой? Это был нерешенный вопрос, который не только не обсуждался, но и никто не хотел его задавать, опасаясь проиграть в последующем решении — в том числе и сама Моргана. Кто бы ни была первая, она задаст планку, к лучшему или худшему, и, возможно, произведет лучшее впечатление на судью. — К черту все, камень-ножницы-бумага, кто первая. — предложила (или скорее потребовала) Мордред, раздраженная своим нарядом. Никто из остальных участников не нашел в нем ничего предосудительного (как и Жон, мнение которого они, скорее всего, все равно бы проигнорировали), и они согласились сделать именно так. И после жаркого турнира «камень-ножницы-бумага», в котором едва не участвовали два меча и посох, Артурия стала победителем, выбив 8 камней подряд, чего Моргана никак не могла предвидеть. Ведь хотя солнце встает каждый день, в этом кроется предсказуемость и эксплуатация со стороны луны. Хотя Моргана хорошо знала свою сестру, она никак не ожидала, что стратегия, которой они пользовались в детстве, проявится именно сейчас, когда на кону стоит так много. Королева прикусила губу от разочарования, но не позволила себе расстроиться. Такие вещи, по крайней мере, в какой-то степени зависели от удачи. А вот последующее состязание, которое она с легкостью выиграет, — нет, и ей пришлось напомнить себе об этом. Артурия выиграла битву, но не войну. Артурия чертовски развеселилась, издав громкое «УУУ Я КОРОЛЬ», затем прикрыла рот и неловко откашлялась, после чего приняла свой обычный облик невозмутимости. Она была просто счастлива, что наконец-то впервые за три дня займется сексом. Опустившись на колени рядом с кроватью между ног Жона, она смотрела на него с вожделением, возбуждением и решимостью. Жон уже был на взводе, а это означало, что ему придется приложить больше усилий, чем обычно, чтобы не кончить мгновенно. А это было нелегко, учитывая, что он с трудом сдерживался даже под горячим дыханием Артурии на своем члене. Она еще даже не прикоснулась к нему, а уже вдыхала его мускус. За последние несколько дней он уже изрядно накончал, но это ничуть не мешало его нынешнему возбуждению. Даже то, как Артурия двигалась, заставляло его пульсировать. — Поторопись. — раздраженно сказала Мордред. В основном потому, что она шла второй. А еще потому, что по ее ногам стекали капли соков. Ее определенно не устраивал хотя бы частично тот факт, что она будет наблюдать за тем, как ее отец занимается сексом. Это было неважным фактором, но она была очень возбуждена. На самом деле все девушки были «довольно» возбуждены. Просто Моргана лучше всех умела скрывать это в данный момент за своим холодным взглядом, не таким ледяным, как у сестры, но таким же смертоносным. Как, впрочем, и Артурия, хотя ее тело не могло лгать, несмотря на годы тренировок. Жон застонал, когда Артурия наконец прикоснулась к его члену, но не руками, а ртом. Она медленно скользнула по всему его члену, не сводя с него глаз. И отстранилась, когда его член стал мокрым и скользким от слюны. — Твой рот очень приятен, Сейбер. — Он сказал это честно, помня о своем плане, который должен был вот-вот осуществиться. И только тогда король начал действовать по-настоящему, обхватив пальцами его ствол и медленно двигая вверх-вниз. Не желая его перегружать и перевозбуждать, она постепенно наращивала темп. Пальцы девушки тихонько хлюпали по его члену, дополняясь их слаженными стонами и дыханием. Жон не мог найти никаких претензий к этому более медленному и целеустремленному стилю. То, как она двигала руками вверх и вниз по его члену, было гораздо лучше, чем раньше. Она двигалась более целеустремленно, с большим опытом, чем вначале. Она не просто бездумно терла его руками вверх-вниз, пытаясь возбудить, — за каждым движением, за каждым толчком стояла мысль. Была гребаная страсть. Если для Артурии сосание члена было искусством, то она создавала версию Моны Лизы в Ремнанте. Когда она взяла в рот кончик его члена. Жон чуть не кончил прямо тогда, и ему пришлось вцепиться в простыни, пока она «приклеивалась» к его члену. Ее рот был таким мягким и теплым, что невозможно было оставаться спокойным. Особенно когда ее язык кружился вокруг кончика его члена, облизывая уретру. Она не делала глубокую глотку, но ей это и не требовалось. Ее губы массировали его головку, надавливая на нее, пока она творила свое волшебство. Воздух наполнился ее развратными стонами и чмоканьем. — Б-Блядь, как хорош твой язык, Сейбер. Продолжай сосать и дальше. — сказал Жон, протягивая руку и поглаживая светлые волосы Артурии, когда она слегка покачивалась вверх-вниз. Не для того, чтобы направлять или удерживать ее чудесное горло на его члене, а для того, чтобы поощрить и хоть в какой-то мере вернуть удовольствие, которое она дарила. Для Жона это был рай, он точно мог бы жить так вечно с ее ртом на его члене, покачивающимся вверх-вниз с техникой и любовью. — Я сейчас кончу, Сейбер! — воскликнул Жон, пытаясь сдержаться, чтобы не кончить прямо там и тогда. Его яйца пульсировали спермой, готовясь к тому, чтобы в конце концов выплеснуться в жадный рот Артурии. Разумеется, он тут же кончил, когда она провела рукой по его яйцам. Именно это и привело к тому, что всякое подобие самоконтроля покинуло его, и он взорвался в горле Артурии. Его бедра подрагивали с каждой волной спермы, и она приняла это как должное. Заглатывая каждую струйку, ее рот и руки работали сверхурочно, чтобы высосать все из его яиц. Стоны Жона становились все глубже и реже по мере того, как сперма покидала его яйца, и вскоре он остался пустым и невероятно довольным. Артурия проглотила все, что осталось, и показала ему свой чистый, пустой рот. Если раньше ее лицо было красным от смущения, то теперь на нем не было и намека на стыд. Она покраснела совсем по-другому — так, что стало жаль, что ее время в центре внимания закончилось. Даже если она очень хотела перейти к следующему шагу, чтобы удовлетворить свои потребности, ей придется подождать своей очереди. Особенно если она хотела овладеть Жоном прямо здесь и сейчас, чтобы в нее вошло еще больше его семени. Чтобы оплодотворить ее еще больше (такого не бывает). Король поклонилась и заняла свое место в галерке, по ее бедрам стекала еще одна струйка соков. Сейчас она была возбуждена как никогда, но держала себя в руках, стоя рядом с сестрой. Пока все ждали результатов, две другие участницы были взволнованы выступлением Артурии гораздо больше, чем они думали. Она серьезно отнеслась к тренировкам и значительно улучшила свои результаты. Она была не из слабаков, и практика у нее была не из легких. Сто дрочек, сто минетов и дюжина доек шариков на том фаллическом предмете, владельца которого Жон так и не захотел узнать. Но это не означало, что Мордред просто потеряет свой шанс на еще один сэндвич. Сам сэндвич, как подразумевалось и, возможно, говорилось ранее, был для нее скорее поводом посоревноваться с отцом (не совсем, впрочем, с матерью). Что-то, чем она могла бы похвастаться в качестве приза, когда неизбежно одержит победу благодаря своему превосходному мастерству в сексе. — Это было хорошо, отец, но я тоже тренировалась! — объявила Мордред и, подойдя к Жону (бикини на ней все еще не сходилось и колыхалось при движении), приказала ему лечь. Жон послушно подчинился, Мордред стояла над ним со злой или игривой ухмылкой, в зависимости от того, как падал на нее свет. С того места, где сидел (или лежал) Жон, эта ухмылка выглядела не самой приятной. Он изо всех сил старался сдержаться, чтобы не сглотнуть, но неизбежно не смог. Он сглотнул. Мордред потянулась к спине и достала бутылочку со смазкой из места, о котором никто не знал, а может, и не хотел думать. Не наклоняясь, она прямой струей вылила немного ледяной субстанции на его член. Жон заскрипел зубами от холода и заскулил от неприятных ощущений. Но неприятные ощущения длились недолго: нога Мордред потянулась и ловко захватила его полуэрегированный член между большим и длинным пальцами, нежно поглаживая его. Это было совсем не то, чего ожидал Жон, и гораздо приятнее, чем он предполагал. Это было… приятно, особенно по сравнению с тем, как Мордред за несколько дней до этого ублажала его ногами, и Жону пришлось притворяться, что он в восторге, чтобы выжить. Но Жон был вполне доволен: ее ноги не создавали трения или дискомфорта, а жесткость была уникальным, интересным ощущением. Он протянул руку, чтобы коснуться ноги Мордред, но другая ее нога прижала его руку к кровати, продолжая поглаживать пальцами его ствол. — Откинься назад и наслаждайся, мастер. — Мордред мягко улыбнулась. Двое зрителей опустили челюсти без особых церемоний, переглянувшись между собой. Хотя, если кто и спрашивал, Артурия, как обычно, игнорировала своего несуществующего сына. Но их смутила мягкость и взгляд Мордред. Она никогда не отличалась суровостью, но это было… довольно мило. Пусть она и прижимала Жона к себе ногами, но это, несомненно, меняло ее характер. Они не задумывались, но Мордред знала, что нужно работать не только над техникой. Личность также должна быть принята во внимание, и, хотя она явно уделяла время тренировкам, именно день медитации, который она заставила себя провести, принес ответ. Жону не понравилось их последнее общение, и это тоже могло быть причиной. Несмотря на то что окружающие и даже самые близкие люди считали ее просто свиньей, не способной измениться, она была довольно пугающей, когда перед ней оказывалась цель, которую она действительно хотела получить. — Тебе приятно, Жон? — спросила Мордред, убирая ногу с его руки и позволяя ему отвести ее назад. — Д-Да, приятно. — Он ответил, немного растерявшись. Он понятия не имел, как реагировать на эту внезапную смену личности, и стоит ли вообще комментировать такие вещи. Однако его член точно знал, как реагировать на то, что она делает своими ногами, и сделал это, не нуждаясь в дополнительных указаниях. Он пульсировал, красный, сердитый и полный сил от массажа, который он получал. И он был почти готов взорваться, хотя и не совсем. Все шло по плану Мордред. Вместо того, чтобы действовать более жестко, она со скрипом опустилась на деревянную подножку в конце кровати, ухватившись за нее обеими руками, и обхватила ступнями его член. Сначала она начала медленно, двигаясь вверх-вниз и наблюдая за лицом Жона, пока он все больше и больше привыкал к движениям, а затем постепенно ускорилась. Ее бедра и ноги все время двигались вверх-вниз, напрягаясь, когда она использовала свои подтянутые и тонизированные внутренние мышцы бедер, которые так восхищали. В то время как Жон получал все удовольствие, она не могла не провести пальцем по обвисшему микробикини и не потрогать сосок, застонав и прикусив губу. На самом деле Мордред никогда не испытывала подобных ощущений. Она никогда не испытывала такого удовольствия от того, что дарит наслаждение, тем более такое. Но ее тело стало еще горячее, чем обычно, и она перестала себя контролировать. Другая рука спустилась к нижней части ее бикини, нежно поглаживая нижние губы и клитор. Теперь она балансировала на подножке только задницей, все остальные конечности были заняты какой-то важной миссией. — Потрясающие ли у меня ноги, Жон? Я чувствую, как сильно пульсирует сейчас твой член~ Моргана и Артурия отвели взгляд, не зная, что сказать о человеке перед ними, самозванке, выдававшей себя за их дочь. Но их глаза вернулись и долго не отрывались, в них поселился голод, и они неосознанно прикоснулись к себе. — Да! Ощущения потрясающие! — наконец ответил Жон, изо всех сил стараясь не выплеснуть свою струю на ее ноги и ступни. Это было испытание, которое большинство Охотников не смогли бы пройти даже с минимальными потерями, но Жон пока держался. Он вцепился в простыни и держался. — Тогда кончай! — приказала Мордред со зловещей ухмылкой, ускоряя движения ног, которые двигались в тандеме вверх и вниз по его стволу. Совместными движениями она чисто доила его член и делала это с потрясающей эффективностью. Бедра Жона подрагивали, яйца вздымались, когда его семя выплескивалось на волосы, а ноги Мордреда не останавливались даже во время его оргазма. Они продолжали работать, даже когда сперма волнами вытекала из кончика, полностью покрывая ее ноги, ступни и нижнюю часть тела. Ее тело дрожало от сильного жара и удовольствия. И только после этого она кончила, ее палец уже был глубоко в ее пизде, когда она застонала, наклонившись вперед и выплеснув соки на кровать. Она удовлетворенно вздохнула, ее ноги в этот момент могли только подергиваться, а сперма Жона все еще капала на них. После того, как они оба получили время для восстановления сил, Мордред взяла полотенце, очистив их обоих от всех жидкостей и веществ, которые смогла найти, и встала рядом со своими соперницами, как ни в чем не бывало. Те же участники предполагали, что битва будет просто между собой, но после того, как Мордред показала себя, им пришлось пересмотреть свои мысли. Воистину интересно, не притупили ли их разум гордыня и самоуверенность? Моргана не стала делать глубокий вдох, прежде чем шагнуть вперед, хотя и приготовилась. В конце концов, Жон был ее мужем и, несомненно, выбрал бы ее, несмотря ни на что. Но ее долг — помогать ему изо всех сил, а значит, она будет выкладываться на полную, даже если на кону не будет никакого соревнования. — Дорогой муж, ты готов? — спросила Моргана, глядя ему прямо в глаза. Жон кивнул. И хотя ему потребовалось мгновение, чтобы убедить себя в том, что его план все еще стоит осуществить, он сделал это и поднял глаза. Он был мастером, а не слугой, как бы хороши ни были проклятые спермодемоны в своем деле. Моргана опустилась на колени, словно перед алтарем, открыв Жону вид на свою пышную грудь и лицо с аурой самодовольства, которая не понравилась ему. — Мое тело доставляет тебе удовольствие? — знойным тоном спросила Моргана, не сводя глаз с Жона после того, как поправила бретельки своего микробикини. — Да. — честно ответил Жон. — Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. С другого конца комнаты донесся возмущенный возглас, который они оба проигнорировали. Моргана была чертовски сексуальна, и они могли с этим смириться. Просто они не были так элегантны, как королева. — Тогда какая часть меня доставит тебе наибольшее удовольствие, муж? — спросила Моргана, проводя рукой по груди, отчего она соблазнительно покачивалась. При этом она вовсе не пыталась привлечь его внимание к какому-то конкретному месту. За последние несколько дней она определенно не отработала технику работы с грудью до такой степени, что могла бы выжать молоко из огурца. Она неосознанно облизнула губы в предвкушении, ее тело уже было готово и ждало. В этот момент Жон как будто дразнил ее, как будто это он собирался доставить ей удовольствие и делал это нарочно. Но Моргане казалось, что это не соответствует ее новообретенному мужу, и она отбросила эту мысль как невозможную. — Твоя грудь. — ответил Жон, глядя на большие, завораживающие округлости, которые приковывали взгляды многих мужчин и сестер. Легенда гласила, что в нее можно было нырнуть с трамплина и быть в полной безопасности. При желании можно было даже утонуть в ее груди. И, получив возможность рассмотреть ее вблизи, Жон согласился бы, что эти легенды были преуменьшением. Наклонившись вперед, Моргана осторожно взяла его член в руку. Он стал еще тверже и запульсировал в ее мягких пальцах. Она нежно поглаживала его по макушке, не сводя с него глаз. Ему не потребовалось много времени, чтобы достичь этой точки, особенно с ее ловкими и осторожными руками. На самом деле он превзошел все ожидания Морганы, пульсируя в ее руках почти болезненно. — Не стоит слишком волноваться, дорогой. Мы еще не добрались до основного блюда. Скоро его принесут~ — Моргана поддразнила его, коснувшись пальцем кончика его члена и размазав стекающий предъэкуляр между большим и указательным пальцами. Моргана вытерла ее о свою грудь, получив более бурную реакцию, чем она могла надеяться, и заметила, как Жон крепче вцепился в кровать. Жон не ожидал, что она возьмет его член и будет тереть им свои груди. Она размазала предъэкуляр по своим идеальным грудям, заставив их блестеть. Это пробудило в Жоне первобытное желание, заставив его напрячься еще сильнее, чем он уже был, до такой степени, что Моргане стало трудно свободно двигать членом. — Знаешь, дорогой, твое тело возбуждает меня не меньше~ — Моргана улыбнулась, проводя пальцем по его обнаженной груди, вызывая собственные чувства в глубине сердца… и чресл. — Может быть, я… — Нет. — Таково было единодушное решение присутствующих. Моргана бросила на них раздраженный взгляд, после чего снова превратилась в идеальный образ грации и вожделения перед Жоном и со вздохом убрала пальцы. Жон, в свою очередь, тоже был несколько разочарован, хотя это было сродни разочарованию от того, что в лотерее на миллион долларов тебе досталось всего 900 000 долларов — жаловаться было бы ребячеством. Поэтому он остался сидеть сложа руки и предоставил Моргане выполнять работу. Не было особых церемоний, когда Моргана обхватила его член своей грудью, не снимая микробикини, но для Жона разница была как день и ночь. Внутри ее складок было тепло и мягко, и на ощупь она была почти как киска. Вот только кончик его члена пылал и упирался в верхнюю часть груди Морганы. — В твоей груди так жарко. Слишком хорошо. — прокомментировал Жон, вызвав румянец на лице королевы, который она не смогла скрыть. Она начала медленно. Двигая грудью вверх-вниз, она просто позволила ему привыкнуть к движениям. Привыкнуть к новому удовольствию. Ведь если бы она начала быстро, то ей некуда было бы стремиться. Некуда будет наращивать темп или соблазнять Жона. Поэтому она действовала методично, просто двигая грудью вверх-вниз с трением и позволяя новым ощущениям закрепиться в Жоне. По мнению Жона, это было потрясающе. Это было не совсем как в киске, но гораздо лучше, чем футджоб. Это было всеобъемлющее и чистое удовольствие. Он не был уверен, что нравится больше минета, но это… определенно было хорошим дерьмом. Он застонал от удовольствия, его член оказался зажатым в ее груди. Не то чтобы у него было какое-то намерение вырваться из нее. Он уже боялся, что его член когда-нибудь вырвется на волю, и был бы доволен тем, что до конца дней останется в этой теплой тюрьме. Особенно когда Моргана начала постепенно двигать грудью все быстрее и быстрее. Не применяя больше техники, а просто увеличивая скорость. И хотя Жон не был близок к тому, чтобы кончить, он был не так уж далек от этого. А значит, ему пришлось стиснуть зубы и сдерживать себя, пока он получал лучший пайзури в своей жизни. Он гладил Моргану по голове, ощущая ее мягкие, светлые волосы. Несмотря на кровное родство, они были совсем другими, чем у Артурии. Если у Артурии они были более жесткими и твердыми, то у Морганы — более мягкими, естественными и приятными на ощупь. И уж точно Моргана не собиралась жаловаться на это, наклонив голову так, чтобы можно было дотянуться до разных участков кожи головы. Его прикосновения были теплыми, приятными и радушными. И хотя было очевидно, что он — на стороне получателя, его прикосновение разжигало в ней огонь. Раздуло его. И за это она не могла не отплатить ему взаимностью. Она начала применять изученные приемы в движениях, сжимая груди, двигая ими в разных направлениях, — все для того, чтобы Жон почувствовал себя лучше. И это сработало, как она поняла по тому, как дернулась его рука на ее голове, как запульсировал его член под ее прикосновениями. Для жены высшим наслаждением было знать, что она исполняет свой долг, и Моргана гордилась тем, что исполняет его хорошо. — Ты готов кончить, муж? — спросила Моргана. — Н-Нет, еще нет. — ответил Жон с прерывистым дыханием. Это было почти ложью, потому что он определенно был близок к тому, чтобы кончить. Настолько близко, что если Моргана сделает еще что-нибудь, он взорвется. Это было достаточно сложно, учитывая то, что она уже делала. Но как только он увидел ее ухмылку, он уже знал, что это предрешено. Она еще больше ускорилась, и звук ее груди, ударяющейся о его член, разнесся по комнате, смешавшись с их ворчанием и стонами. Он был почти у цели, и она это знала. Моргана вывернула шею и с дьявольской ухмылкой лизнула кончик торчащего члена Жона. Он застонал, не в силах остановить поток спермы, вырвавшийся из его члена и разлившийся белой горячей лавой по ее груди и лицу. В это время Моргана продолжала доить его, высасывая все больше и больше спермы из яиц Жона. Время от времени она облизывала его кончик, чтобы вызвать очередную струю. Сердце Жона вырывалось из груди, когда последняя волна спермы вытекла из его члена, а грудь и лицо Морганы оказались полностью покрыты его белым семенем. Она раздвинула груди, обнажив мостик из спермы между грудями и липкие лужицы, образовавшиеся в долине. — Ты доволен, муж? ~ — Да, Моргана. — Жон ответил странно холодным тоном, от которого Моргана нахмурилась. Тем не менее она взяла полотенце, вытерлась и встала рядом с остальными членами семьи. Все они были взволнованы. Они выстроились перед ним в ряд, с нетерпением ожидая оценки. Чтобы узнать, кого изгонят из дома навсегда. Или кто получит сэндвич. Постороннему человеку призы и наказания в этом конкурсе могут показаться однобокими. И это потому, что так оно и есть. — Получу ли я свой гребаный сэндвич? — спросила Мордред, не скрывая недовольства. — Нет. — Жон ответил прямо. — Значит, моя сестра изгнана? Как и положено, спасибо муж… — Нет. — сказал Жон, прерывая Моргану. Глаза Артурии широко раскрылись. — Я выиграла? В глазах Жона появился блеск, который Артурия приняла за ответ на свой вопрос. Невыразимое восхищение охватило ее тело, заставив погрозить кулаком. В отличие от предыдущего случая, в этом не было и намека на извинения, когда она надвигалась на свою сестру/любовницу. — Желаю тебе всего хорошего, Моргана. Не стесняйся разрушить другое королевство. Я лучшая в сексе. — злорадствовала Артурия. Моргана опустила глаза. Она действительно потеряла мужа, вот так просто. Но если Моргана и была кем-то, так это точно не той, кто умеет проигрывать. — Я требую реванша. — Моргана контролировала свои эмоции, но не настолько, чтобы признать поражение. — Нет. Вы все проиграли. — сказал Жон, складывая руки. Он смотрел на них разочарованно. — Я даже не хотел этого делать. Я предложил устроить соревнование, чтобы вы могли сделать это без моего участия. Никто из вас не выиграет. За исключением, пожалуй, Мордред, которая все еще может съесть этот сэндвич, если захочет. — предложил Жон. Вот только он забыл об одном важном компоненте королевской семьи. Дело было не в том, что Моргана сама по себе не умела проигрывать. Все члены семьи были такими. — Непостижимо… — Мать твою… — Невероятно… — Выбери одну из нас, муж. Таково было правило помолвки, и оно будет соблюдено. — Моргана сказала это с огнем в глазах. — Нет. Вам просто придется научиться ладить друг с другом. Я приказываю это как ваш мастер. Жон был чертовски горд тем, что придумал этот мастерский план. План, который мог бы посрамить любого босса ограбления, был разрушен тремя его «слугами», которые дружно рассмеялись. Дошло до того, что Артурия покосилась на Мордред, а Моргана показывала пальцем и смеялась. Неудивительно, что мальчику это показалось унизительным, и ему пришлось терпеть приступ смеха еще не меньше минуты, прежде чем он утих. — Теперь… Он был прерван возобновившейся какофонией, и ему пришлось вытерпеть еще минуту смеха за свой счет, прежде чем он окончательно утих. Им троим удалось успокоить себя, ограничившись лишь фырканьем. — Муж, мы не обязаны выполнять все твои прихоти только потому, что ты наш мастер. Возможно, если бы у тебя была командная печать, но… у тебя ее нет. Дорогая сестра, сын. Что бы вы сказали о… «продолжении» нашего соревнования? — Моргана хитро улыбнулась, не скрывая своего обычного лица. — Не могу не согласиться. — без колебаний сказала Артурия. — Сын? Троица была так сосредоточена, что отбросила свои мелкие разногласия, и даже Мордред не заметила признания своего отца. — Да. Если я выиграю, то получу два сэндвича. Если раньше, когда они приближались, соблюдались приличия и согласие, то теперь этого не было. Мордред первой бросилась в атаку, вцепившись в приоткрытые губы Жона. Но, к счастью, обида так и не была высказана, и они растворились друг в друге. Хотя между Мордред и будущим охотником не было такой любви, как между Морганой и Жоном, между ними определенно существовало притяжение. Подтверждением тому стала готовность Жона ответить на поцелуй спустя мгновение. Оба оторвались друг от друга, задыхаясь. И снова погрузились друг в друга, поглощенные друг другом так, что Жон едва заметил, как кто-то взял в руки его ствол. Этим кем-то оказалась Артурия, которая тут же воспользовалась своими навыками. Облизывая его вдоль и поперек, Жон ощущал, как дрожит от ее языка и пальцев. И в довершение всего Моргана проявила большой интерес к яйцам Жона, которые были готовы к массажу, облизыванию и поклонению. Что она, как его жена, и делала с большим успехом. Моргана чувствовала, как все его тело реагирует на нежные и осторожные движения ее пальцев, и практически ощущала, как сперма накапливается от ее движений, готовая вот-вот взорваться. И под их неустанным натиском это произошло гораздо быстрее, чем кто-либо из них ожидал. Жон застонал в рот Мордред, его руки обвились вокруг ее талии, крепко сжимая ее, а его член выплеснулся на лица двух других возлюбленных. Он покрывал их лица и груди горячим, липким семенем. А Моргана в это время доила его все сильнее и сильнее, нежно сжимая и целуя его яйца, чтобы семя никогда не останавливалось. На мгновение они забыли о своих кровных узах и стыде, слизывая семя друг с друга и очищая член Жона, пока он не был полностью готов и ждал. И сцена повторилась, снова и снова. Менялось только то, кто в какой позе находился. Жон как в тумане целовал Моргану, Артурию и, наконец, вернулся к Мордред. И тут ему пришлось перевести дух — как и его слугам. Все четверо были покрыты соками, устали и блаженствовали. Мало что удерживало их в сознании, кроме силы воли, которая быстро истощалась. Кроме Жона, который все еще чувствовал себя странно… неудовлетворенным. За последние несколько дней он еще не успел ни с кем пообщаться, и, хотя его член, яйца и бедра болели, работа еще не была закончена. И поэтому он переполз к Мордред, которая была ближе всех к нему, и притянул ее к себе. Ее стоны были уже не такими громкими, как раньше, а поведение — более мягким, пока его член скользил внутри нее. Он лениво поцеловал ее, и она ответила поцелуем, обхватив его руками, пока он двигался для них обоих. Казалось, прошло совсем немного времени, но он продержался довольно долго из-за оцепенения, наступившего после повторных оргазмов, и они наслаждались прикосновениями друг друга. Когда он кончил в нее, он затопил ее матку, точно оплодотворив ее, если она еще не была оплодотворена. Ни у кого из них не было слов, чтобы что-то сказать, но у них хватило сил хотя бы застонать. Сперма Жона вытекала из ее киски и капала на кровать. Артурия лежала лицом к нему, и Жон даже не спрашивал, раздвигая ее ягодицы и проскальзывая в нее, не давая королю опомниться. Он чувствовал, как ее киска, словно тисками, обхватывает его, слышал ее приглушенные стоны под простыней. Это заводило его еще больше, давая ему второе дыхание, необходимое для того, чтобы снова опорожнить свои яйца в ее матку, хотя ее беременность уже была гарантирована. И наконец Моргана легла на спину, с интересом наблюдая за испытаниями Жона. Она раздвинула ноги, обнажив свою влажную, блестящую киску. — Я твоя, мой муж. Жону не потребовалось дополнительных усилий, чтобы войти в Моргану, а также погрузиться с ней в глубокий поцелуй. На последних остатках сил он стал долбить ее киску, прижимая член прямо к ее матке. — Наполни мою матку своим семенем, муж. Дай мне наследника. — взмолилась Моргана, когда они отстранились, чтобы отдышаться, и между ними остался след слюны. И Жон подчинился, в последний раз войдя в нее и переполнив ее матку своим семенем. Сперма хлынула потоком, когда он освободился, и он не помнил ничего, кроме теплых объятий трех своих возлюбленных, когда потерял сознание.

Три месяца спустя

На буллхеде было мало людей, в основном потому, что это был последний шаттл, прибывший в Бикон до начала церемонии вступления. И только восемь человек представляли интерес. Четверо, с которыми нас уже познакомили, три женщины, стоящие вокруг одинокого мужчины, и четверо, которых официально не представили, но вы наверняка знаете. К сожалению, путь Жона расходился с путями остальных четверых, даже если он изредка встречался и разговаривал с ними. Ведь в данный момент он был гораздо больше сосредоточен на трех женщинах, окружавших его. Все они, как бы это помягче выразиться, набрали вес. Они сами по себе набирали вес, и это не было такой уж большой проблемой, но иногда, поздно ночью, когда никто не спал… Он задавался вопросом, кто, черт возьми, сказал ему, что слуги не могут забеременеть.