В одних из комнат музыкального кружка, где звучание нот и мелодий создавало атмосферу волшебства, начинался один из самых скучнейших для учеников уроков — урок музыкальной теории.
Занятия, после освобождения школы от большой опасности, стал вести дух–покровитель самостоятельно, а это значило, что учиться нужно будет с закатанными рукавами.
Урок был длинным и тянулся, как будто мёд капал из ложечки на стол.
У всех настроение было поникшим: все были невыспавшимся, голодными, а время, будто остановилось и часы не желали двигать своими стрелками дальше.
Но такую всеобъемлющую грусть победила фраза учителя:
«Урок окончен. Можете уйти на перемену»
Все быстро ушли, как и Брокколи–тян и Симона.
Девушки выйдя из душного помещения, сели на скамейку рядом с озером.
Солнце ласково гладит по щекам девушек и воздух, пропитанный свежестью, пьянит их легким ароматом распускающихся цветов.
Воздух чист и свеж, пропитан ароматами пробуждающейся природы.
На дорожках академии еще видны следы снега, но их уже затмевает яркая первая зелень.
Всё вокруг дышит радостью и надеждой, будто сама академия набирается сил.
Брокколи–тян смотрела на озеро и как она только не старалась придумать причину для разговора, всё равно ничего не шло в голову.
Симона тоже молчала: её внимание больше привлекла драка между тренера Костовой, Николая и Бомж–чела.
—Ну, как тебе новый альбом Babymetal?
Неожиданно для собеседницы задала вопрос гитаристка и заставила девушку напротив срочно поднять взгляд.
Брокколи–тян всплеснула руками и протараторила:
—Да, послушала, очень хорошие песни!
—Хочешь ли, послушать ещё?
После кивка собеседницы, Симона вытащила телефон и проводные наушники.
Вторые, как обычно были спутанные и пока гитаристка искала нужную музыку в приложении, барабанщица распутывала наушники.
Щёчки обеих невольно краснели от такой романтичной обстановки: милые птички расселись и пели свои прекрасные песни около них, весна наставляла на любовь, а наушники заставляли приблизиться друг-другу.
Симона, даже положила свою головушку на Брокколи–тян из-за разницы в росте.
Барабанщица разрушила приятную для мозга тишину вопросом:
—Симона, а ты когда-нибудь влюблялась?