У моей наркозависимости голубые глаза

Уснуть я не смогла. Думала о чем только можно, но не о сне. Еще с головы не выходил Йост. Я правда не могла понять свои чувства к нему. У нас нет с ним особого контакта, мы общаемся только «по рабочим» делам. А сегодня у меня был шанс выплеснуть ему все свои эмоции, но правильно ли это? Я едва ли знакома с ним, а уже буду ныть какая у меня плохая жизнь? У него жизнь не лучше, он потерял родителей в двенадцать лет. Это он должен жаловаться, а не я. Пролежала я с такими мыслями до десяти утра. Ощущение, что все это время я не лежала, а работала на шахте. Хотелось убиться об стенку, лишь бы не видеться сегодня с Клейном. Кое-как встав с кровати я побрела в ванную комнату, умыла лицо холодной водой, почистила зубы и собрала волосы в пучок. Правда, собрала я их «с божьей помощью», потому что волосы торчали во все стороны. Да и все равно, кому есть дело до моих волос? Никому. У меня есть еще три часа, завтракать я не хотела и выходить из номера тоже. Я решила просто перебрать свои вещи. Что может быть лучше? Для меня — ничего. Я люблю убираться. Перебрав весь чемодан я нашла вещи которые можно сочетать друг с другом. Это был короткий топ, который, фактически, закрывал только грудь и джинсы, нежно голубого цвета. Странное комбо для концерта, но все равно на меня не будут обращать внимание. Пока я перебирала вещи не заметила как мне написал Нолан. Нолан Доброе утро! Придешь на завтрак? Нолан Еще нужно обсудить когда улетаем в Амстердам Мы улетаем все вместе? Я собиралась лететь назад в Париж. Ками Доброе, я хотела вернуться в Париж вообще-то Нолан На счет этого и нужно поговорить. Мы на первом этаже, ждем тебя Я быстро переоделась в то, что подготовила для концерта, надела первую попавшуюся пару обуви, прихватила телефон с тумбочки и ключ-карту от номера. По лестничным пролетам быстро спустилась на первый этаж и сразу заметила парней за небольшим столиком. Нолан разговаривал с Йостом, а Апсон ел какой-то тост. — О, привет Ками, — даже не проживав кусочек тоста сказал Апсон, который увидел меня самый первый. — Привет, приятного аппетита, — белобрысый и зеленоглазый пили кофе и кивнули мне в знак приветствия. — Кам, надо обсудить твой переезд в Амстердам, — в каком смысле мой? Никого не волнует, что у меня есть свое мнение по поводу переезда? Да, я хотела переехать, но не обязательно в Амстердам. — Вы уже за меня все решили? — голос мой был грубоват. Но вы сами посудите, мои друзья решили все за меня, как тут не злится? — В принципе да, — Йост подключился к разговору, — Ты сама говорила, что хочешь переехать с Парижа и не знаешь куда. Мы подумали, что тебе будет хорошо в Амстердаме, учитывая, что твой лучший друг тоже живет там, — это все звучит как какое-то издевательство надо мной. — Вы серьезно? — меня бесила вся эта ситуация. Возможно я бы и согласилась сразу, если бы они не решали за меня, — А вы не подумали, что у меня есть личная жизнь в Париже? Работа, семья? — Ками, тебя в Париже ничего не держит, ты это говорила ни один раз, — Нолан, ну зачем ты раскрываешь все мои карты? — ты наоборот будешь рада жить дальше от своей семьи, я тебя знаю. Мы не настаиваем, а лишь предлагаем. Ты можешь пожить в Амстердаме сколько захочешь, а потом вернутся в Париж, в этом нет никакой проблемы, — да, он был прав, но теперь я принципиально не хотела соглашаться. — Правда, если захочешь — вернешься назад, — Апсон, который наконец-то доел свой тост, тоже принял участие в дискуссии. — А где я буду жить? — я надеялась, что они не найдут ответ на этот вопрос, но, твою мать, они все продумали наперед. — У меня есть вторая квартира, ты можешь пожить там, а потом, если захочешь, переедешь, — спасибо Клейн за твою любезность, теперь я в тупике, — Эта квартира как раз рядом с Ноланом, — блеск. — Давайте после концерта я подумаю над этим? — мне нужно было взвесить все за и против. Хотя мое сердце уже знало ответ, и оно было положительным. Мне хотелось бы проводить больше времени с Ноланом и поближе узнать Йоста. Как раз, за время пребывания в Нидерландах я смогла бы подружиться с ним побольше. Но есть одно «но» — моя мать. Она будет звонить, писать, говорить какая я плохая и «гореть тебе в аду, мразь!». Отцу будет все равно, иногда мне кажется, что он даже не помнит о моем существовании. Может, оно и к лучшему. Все сложно, я не хочу думать об этом, по крайней мере сейчас.

***

Просидев еще час в ресторанчике отеля мы поехали в концертный зал. Он был невероятно огромный. Была вип зона и танцпол. Также в самом начале зала был бар. Сцена тоже была огромной, барабанные установки, электро-гитары — все это уже было на сцене. В гримерке нас ждала менеджер Йоста — Виктория. Милая светловолосая девушка, сразу встретила нас с улыбкой на лице. — Привет! Как дела у вас? — девушка не сразу обратила на меня внимание, потому что я стояла позади Нолана, но потом все же заметила присутствие постороннего человека, — О, у нас новый участник в команде? — она улыбнулась мне, ожидая ответ Йоста. — Да, это Камилла, подруга Нолана, — можно было просто сказать, что я новый диджей. — А какую роль она выполняет? — светлые брови девушки нахмурились, наверное ей хотелось более конкретный ответ на выше поставленный вопрос — Диджей, — Нолан ответил вместо Йоста, — Она встала вместо Кима. Кстати, он писал тебе, что с ним? С нами он третий день на связь не выходит. — Я же говорила Йосту, что он «уволился», — уход с команды странно называть увольнением, поэтому Виктория показала в воздухе кавычки. — Я забыл.., — ему стало стыдно? Он не смотрел на девушку, будто ожидая, что она будет ругаться, но она молчала, — В любом случае, теперь с нами есть Ками, — он посмотрел на нее невинным взглядом, а потом и вовсе заулыбался.

***

Мы обговорили какие-то технические моменты, выбрали очередность песен и дело оставалось за малым — настроить микрофоны и свет. А если точнее перепроверить их работу. Парни ушли курить, а Виктория попросила меня остаться чтобы помочь с настройкой света и микрофонов. Со светом легко — нужно просто стоять и ждать пока подберут цвета для начала концерта. А с микрофонами тяжелее — нужно петь. Мне всегда говорил Нолан, что я красиво пою. А раньше я играла на фортепиано и ходила на вокал, по факту, трудностей не должно быть. — Сначала просто поговори в микрофон, можешь какой то стишок рассказать, без разницы, — звукорежиссер, по совместительству и световик, давал мне «задания» Mon triste coeur bave à la poupee, Мне на корме не до утех Mon coeur couvert de caporal : Грохочут котелки и дверцы, Ils y lancent des jets de soupe, Слюной тоски исходит сердце Mon triste coeur bave à la poupe : Под градом шуток, полных перца, Sous les quolibets de la troupe Под гогот и всеобщий смех. Qui pousse un rire général, Слюной тоски исходит сердце Mon triste coeur bave à la poupe, Мне на корме не до утех. Это был единственный стих который мне запомнился со школьной программы. Правда, у него еще есть продолжение, но его я не помню. — Аж на французском заговорила, молодец! — темноволосый мужчина похвалил меня и дальше давал поручения, — Теперь спой что-то и, если сможешь, потяни ноты, — прикрыв глаза я начала вспоминать какую песню можно спеть. Первое что пришло на ум - песня с Евровидения. Écoutez moi Слушайте меня, Moi la chanteuse à demi Наполовину певицу, Parlez de moi Говорите обо мне À vos amours, à vos amis Своим любимым, своим друзьям, Parler leur de cette fille aux yeux noirs Расскажите им о той черноглазой девушке Et de son rêve fou И ее безумной мечте. Moi c'que j'veux c'est écrire des histoires qui arrivent jusqu'à vous Что я хочу — так это писать истории, которые дойдут до вас, C'est tout Вот и все. Voilà, voilà, voilà, voilà qui je suis Вот, вот кто я есть, Me voilà même si mise à nue j'ai peur, oui И вот я здесь, хоть мне, обнаженной, и страшно. Наверное единственная из моих любимых французский песен с Евровидения. В прошлом году тоже была красивая, но я не люблю такие песни. Ноты потянуть получилось и даже без фальши. Я открыла глаза и увидела трех парней которые докурили свои сигареты и вернулись в зал. — Почему ты не говорила, что так хорошо поешь, — Йост был.. удивлен? Наверное, да. На его лице красовалась довольная улыбка. «Он опять что-то задумал» — Камилла, ты шикарно поешь! Я в восторге! — Виктория стояла вместе с звукорежиссером наблюдая внимательно за процессом. Их слова меня засмущали. Щеки покраснели, сердце начало биться быстрее из-за легкого волнения, — Так, до концерта час.. В принципе все готово, можете пока заняться своими делами. В 18:45 будьте все в гримерке, пожалуйста. Я двинулась в сторону «курилки». Нужно было успокоить нервы и расслабиться. Слава богу, никто не захотел обсуждать со мной какой у меня «шикарный» вокал. Вокал как вокал, ничего особенного.

***

В 18:45, как и просила Виктория, мы все были в гримерке. Какая-то девушка поправляла на мне макияж, нанося три тонны тональной основы и пудры. «И как я это буду смывать?» — только и крутилось у меня в голове. В зал уже начали запускать людей, я слышала как они кричали, но не могла разобрать что. Я немного переживала. Хотя кому я вру, я очень переживала. Было ощущение, что я забуду где какая кнопка, что случайно споткнусь пока буду выходить на сцену. Еще проблема была в том, что выходила я самая первая. Мне нужно было выйти самой первой, включить музыку, «раскачать толпу», чтобы потом уже вышел Йост, Нолан и Апсон. Руки тряслись, сердце билось в разы сильнее, будто сейчас выпрыгнет из груди. Я не слышала о чем говорили ребята в комнате, я была занята своими мыслями. — Ками, тебя так трясет, как-будто на морозе в одних трусах стоишь, — Виктория подошла ко мне и присела на колени, чтобы я обратила на нее внимание, — У тебя все нормально? — Она всегда так, — Нолан мой спаситель. Я была не в состоянии сейчас ответить на вопрос, — Она эмоциональная и переживает за все. — Ну это не очень хорошо может сыграть на твоем здоровье, Ками, — я знаю, но ничего не могу с этим поделать. Я волнуюсь буквально из-за каждой мелочи, — Сейчас, — она подошла к столу, взяла с него сумку и найдя какую-то таблетку протянула ее мне, — Держи, нервы успокоит, — я взяла таблетку, положила на корень языка и запила водой. — Тебе через 5 минут выходить, — напомнил мне голубоглазый и сел на соседнее кресло. Одним движением он повернул мое кресло ближе к себе. Клейн смотрел своими голубыми, как океан в котором хочется утонуть, глазами прямо в мои темно зеленые и взяв меня за руки, поднес их ближе к себе, — У тебя все получится. А если даже не получится, мы сможем выкрутиться, не переживай, — он мягко улыбнулся, а на его щеках появились милые ямочки. — У меня все получится, — повторила я шепотом его слова, стараясь успокоить себя.