Один процент

Когда наступил вечер следующего дня, оба университета решили отметить свою встречу в дружеской обстановке. Блейз лично организовал вечеринку у себя дома, но перед началом он установил одно важное правило: «Никаких драк!» — Чертов Деминов! — хохотнул Седрик, чокаясь бутылкой пива с игроками Дурмстранга. Те, громко заулюлюкав, по-дружески потрепали Валентина, выкрикивая слова гордости и поддержки. Атмосфера, к удивлению Гермионы, стояла благоприятная. Казалось, проигрыш совершенно никак не повлиял на дружбу между двумя университетами. Возможно, именно в этом и скрывался секрет долгих прочных отношений. Если бы после каждого матча игроки стремились разбить друг другу лица, то вся суть ежегодных схваток пропала бы. Соперничество — хорошо, но, когда команды достойно принимают и поражение, и победу, это ценнее, чем мимолетная эйфория. Гостиная в особняке Забини поражала своими грандиозными размерами. В воздухе витал дух изысканности. Небольшая компания, наслаждаясь коктейлями, увлеченно играла в бильярд. У камина сидела группа студентов из Дурмстранга, среди них мелькал и Диггори. Соседняя гостиная с кухней была отделена только барной стойкой. Кто-то предпочел уютное место на стульях, наблюдая за мастер-классом от Гарри. Он с ловкостью смешивал шоты, крутил бутылки, ловко подбрасывая и вращая их на ладони. Одним словом – выпендривался. Вечеринка в честь победы футбольной команды Дурмстранга была в полном разгаре, и Гермиона Грейнджер наслаждалась каждой минутой веселья. Джинни принесла целый арсенал коктейлей от бармена и устроила их на уютном журнальном столике, окруженном цветами. Арка вела в уютную комнатку с пуфиками и мягким светом, но она уже была занята, поэтому молодые дамы выбрали место напротив – в зоне с домашними цветами, каким-то деревом в горшке и безумно удобным подоконником. Как раз на нем и расположилась Гермиона. Полумна примостилась в кресле-качалке слева, а Джинни, подвинув Грейнджер, пристроилась рядом с ней. — Я, конечно, расстроена проигрышем наших мальчиков, но, Господи, как же тут классно! Стоит почаще проигрывать, если Блейз будет каждый раз устраивать что-то подобное у себя дома, — Уизли заговорщически подмигнула, вставляя трубочку в салатовый коктейль. Сделав глоток, что-то довольно промычала, закатывая глаза. — Это лучшее, что я когда-либо пила! Попробуйте. Вы просто обязаны вкусить наслаждение. — О каком наслаждении речь, дамы? Виктор осмотрел цветочное пристанище, удивленно присвистнул, увидев кресло-качалку. — Я видела ее на втором этаже, — Лавгуд пожала плечами, отвечая на немой вопрос Крама. — Блейзу не говори, знаешь, каких сил нам стоило вытащить ее оттуда и притащить сюда, да еще и так, чтобы никто не заметил! Грейнджер еще раз осмотрела целостность кресла в надежде, что, пока они его несли, ничего не пострадало. Устоять против уговоров Полумны было невозможно, поэтому три девушки вместо подготовки к вечеринке пришли пораньше и тащили это чудо со второго этажа. Хвала небесам, Рон согласился отвлечь Блейза на себя. Не без угроз младшей Уизли, конечно. — Уютно вы тут устроились, — кивнул Крам, пододвигая свободный пуфик ближе к журнальному столику. Осмотрев весь набор коктейлей, усмехнулся. — А где остальные участники вашего ведьминского клуба? — Чего это мы вдруг ведьмы? — подала голос Грейнджер, вкладывая пустую рюмку из-под карамельного шота в руку Джинни. Вставать с подоконника было лень. — Не знаю, — Виктор пожал плечами. Взял стакан с виски, сделал глоток, облизнулся, в упор уставившись на Гермиону. — Ваш ученический совет всегда напоминал мне шабаш. — Ого! Примем за комплимент, смотри только не нарвись на пару-тройку заклинаний. Если кого-нибудь из нас обидишь, — Джинни покосилась на подругу, — то ненароком схватишь какое-нибудь проклятье. — Именно поэтому вы ведьмы. Все засмеялись. Грейнджер поправила выбившуюся прядь и посмотрела на Виктора. Пока шла непринужденная беседа между девушками и Крамом, Гермиона поняла одну простую и очень важную вещь: парень вырос. Из того маленького юнца он превратился в повзрослевшего высокого мужчину. Грейджер готова была поспорить, что через лет десять он будет до чертиков хорош, представляя собой статного сексуального полубога. Впрочем, и сейчас эта молодая версия не слишком-то отличалась от той, что представляла себе в голове девушка. Накаченный, но в меру, высокий и до безумия обаятельный. В мыслях возник образ ее мечты: молодой, но уже сильный и властный. Его взгляд был столь проницательным, что казалось, будто он способен прожечь даже самые толстые стены. — О чем задумалась? — раздалось совсем близко, отчего Гермиона подпрыгнула и спешно посмотрела на Крама, что сидел уже рядом с ней на подоконнике. Осмотревшись вокруг, Грейнджер хотела уже задать вопрос, но Виктор опередил, пояснив: — Они ушли помогать Парвати, кажется, ей стало плохо. Грейнджер кивнула, пытаясь унять быстро колотящееся сердце. Стоит быть внимательней, когда вот так прилюдно предаешься влажным мечтам. — Еще раз с победой, кажется, когда все выбежали на поле, я не удостоилась чести поздравить вас. Крам отмахнулся. — Зато сейчас ты лично поздравила капитана команды, так что мы в расчете. Разве что… Гермиона внимательно посмотрела на собеседника. Его черты были аккуратные, немного угловатые, придающие ему сильный и решительный вид. Темные и густые брови, слегка поднятые. И тот ровный, мужественный подбородок, который делал его брутальным, но без грубости. «И когда я начала видеть в нем мужчину, а не маленького мальчика?» Отвернувшись, чтобы не пялиться, Грейнджер решила осмотреть окружающую их обстановку. У камина толпилось уже больше людей, в бильярд почти никто не играл. Пьяные и веселые студенты отрывались под иностранную песню в центре гостиной. У лестницы целовались парочки, теснее прижимаясь друг к другу. Взгляд неосознанно остановился, переставая блуждать по гостиной. Среди тех парочек у перил в центре лестницы стояли Драко и Астория. Его руки блуждали по оголенной девичьей спине. Губы целовали длинную шею. Гринграсс выгибалась в ответ на ласки. — Разве что, могу ли я на правах победителя пригласить тебя, скажем, в кино? Гермиона перевела взгляд на Виктора, пытаясь уловить смысл его фразы. Заторможенная от алкоголя голова не желала работать, представляя только образы, которые она только что увидела. Как же хотелось вновь начать писать посты, послав всю подозрительность к чертям собачьим. Ей срочно нужно было что-то сделать, чтобы отвлечься. Найти другой выход для эмоций. Лихорадочно соображая, Гермиона поняла, что до сих пор не дала ответ Виктору. Спрыгнув с подоконника, она схватила первый попавшийся коктейль. Вдох-выдох. Соберись. Кинув мимолетный взгляд на парочку, Гермиона прикрыла глаза. Словно вдруг с предложением Виктора все стало неважно. Если уж Малфой стал счастлив и наконец-то остепенился, может и временно, но сделал шаг вперед, попробовал, то почему она не может рискнуть? Ее подруги давно уже судачили о том, что ей стоит найти парня, а с Крамом ей всегда было комфортно общаться. «Что ты теряешь? Почему не дашь себе шанс? Отпусти свои страхи и направь эмоции в водоворот новых отношений! Забудь ты уже о мимолетных интрижках!» — Знаешь, — Гермиона обернулась на Крама, что спрыгнул с подоконника следом за ней. — Почему бы и нет? Можно сходить. Виктор улыбнулся Грейнджер во все тридцать два зуба, подходя к ней ближе. Карие глаза встретились с черными. Гермиона готова была поклясться, что эта глубина засасывала ее с головой, как черная дыра. Одной рукой Крам собственнически приобнял девушку за талию, второй поднял стакан с виски чуть выше плеча. Хищно улыбнулся попавшей в капкан его объятий Гермионе, подмигнул и выкрикнул в гостиную: «За победу!» И черт его знает, за какую победу именно он пьет. Ребята со всех уголков гостиной отвлеклись от разговоров, выкрикивая повторение тоста. Несмотря на уединенную атмосферу в цветочном уголке, Гермионе казалось, что все на них пялятся. Она чувствовала на себе взгляды людей, теплое прикосновение руки Виктора и какой-то необъяснимый холодок на лопатках. Обернувшись, она поняла, что Малфой не стал исключением. Он так же, как и все остальные, уставился на них. Только взгляд был острым, следящим за каждым движением рук Крама. Гермиона усмехнулась, ближе пододвигаясь к Виктору. Ей безумно это нравилось. Нравилось ощущать себя в объятиях Крама, ровно так же, как и чувствовать на себе прожигающий взгляд Малфоя. «Как там говорится в футболе? Замена игроков?» Отвечая улыбкой на радостный взгляд Виктора, Гермиона подумала, что готова попробовать для себя что-то новое. Возможно, именно к Краму ее и вела судьба все это время? Когда Виктор слегка наклонился и аккуратно заправил выбившийся у Гермионы локон за ухо, на телефоне Грейнджер раздался громкий писк. Руководствуясь своим собственным правилом «не смотреть входящие уведомления при посторонних», Гермиона решила, что уделит время телефону дома. А сейчас ее ждало интересное продолжение вечеринки в компании Виктора Крама. *** — Давай-давай! Перед ее глазами происходило настоящее чудо: скромная и застенчивая Чжоу превратилась в настоящую царицу вечера под влиянием Макмиллана, который умудрился уговорить ее принять вызов. Грейнджер не знала, что поспособствовало тому, что Чанг все-таки согласилась, но теперь девушка выпивала шоты один за другим под громкое улюлюканье толпы. Казалось, такой расклад Эрни совершенно не нравился. Гермиона усмехнулась. Да, парнишка определенно не знал, что недотрога Чжоу может кого угодно обставить. Понаблюдав за триумфом подруги, Грейнджер осмотрелась, пытаясь разглядеть Полумну. — Если ищешь свою подружку, то та, кажется, убежала в сторону туалета, — подмигнул Крам, кивая в сторону коридора. Вокруг столпились его товарищи, поэтому, оставив парня, Гермиона направилась на поиски Лавгуд. Просторный коридор тянулся параллельно гостиной, в которой расположилась большая часть студентов с вечеринки. Пара ребят общалась у выхода, наблюдая за происходящим со стороны. Вдоль стен по коридору растянулись антикварные консоли с вазами и скульптурами, а в нишах горели ароматические свечи, наполняя пространство приятным ароматом. Впервые попав на вечеринку к Забини, Гермиона была уверена, что кто-то курил кальян и запах шел именно от этого. Каково же было ее удивление, когда Грейнджер узнала, что ароматические свечи расставлены по всему дому. Как сказал Блейз: «Это особый фетиш моей матери». Подходя ближе к туалету, Гермиона навострила уши, понимая, что подобное столпотворение не может быть вызвано ничем хорошим. Девушки стояли полукругом у выхода из туалета и завороженно наблюдали за дракой. Грейнджер протиснулась внутрь, намереваясь вмешаться. — Ты хоть представляешь, как сложно видеть тебя каждый день в университете и не пытаться выблевать завтрак? — Браун склонялась над сидевшей на полу Паркинсон, сжимала в кулак ее волосы и с отвращением рассматривала вызывающий макияж. По разбитой губе Пэнси стекала тонкая струйка крови, дыхание было сбитым, а левая щека покраснела от удара. Гермиона на мгновение застыла, представив, сколько времени уже длится побоище. Пэнси лишь по-кошачьи прищурилась, усмехаясь, чем еще сильнее взбесила Лаванду. — Ты что, завтракаешь? Я думала, что, чтобы сбросить пару лишних кило, ты итак из туалета не вылезаешь. И в этом явно нет моей вины. — Ах ты, маленькая сука! Браун кивнула своим подружкам и отошла на пару шагов в сторону, те окружили Пэнс. — Пора преподать ей урок. Освежиться не желаешь? — одна из подружек Браун схватила Пэнс за волосы и с силой потянула в сторону унитаза. Паркинсон зашипела, вцепившись ногтями в руки обидчицы. Брыкаясь и отбиваясь ногами, она выплевывала проклятия и оскорбления в сторону самодовольной Лаванды, что с удовольствием наблюдала за расправой. Грейнджер задохнулась от подступившей рвоты. Только что на ее глазах происходила травля, впервые при ней избивали человека. Стоящие рядом девушки только перешептывались, наблюдая за происходящим. Никто не вмешивался, лишь поощряя нападающих. Толпа желала хлеба и зрелищ. Обидчицы же в полной мере выполняли немую просьбу стоящих зевак: устраивали завораживающее представление. Гермиона не могла сопоставить происходящее с реальностью, для нее было непонятным, когда в университете буллинг стал нормой. Возможно, где-то кто-то кого-то недолюбливал, но за все время учебы Грейнджер не могла припомнить настолько очевидного издевательства. Ходили слухи о том, что Пэнс слишком выделялась и своим внешним видом, и буйным нравом, который отнюдь не цеплял золотую молодежь университета. Воспитанные в благородных традициях, они чересчур неблагородно прессовали пигалицу-Паркинсон. Все началось с безобидных шуток, на которые Пэнс отвечала своенравными недвусмысленными намеками. Вмешиваться друзьям девушка строго-настрого запрещала, говоря о том, что она должна уметь постоять за себя сама, а уж с обычными глупыми девчонками ей справиться — раз плюнуть. Как бы Блейз и Драко ни старались уберечь ее от конфликтов, Паркинсон все равно находила самую глубокую лужу, чтобы, если тонуть, то по макушку. Положение усугубилось, когда отец Паркинсон ушел в отставку, продав часть активов компании отцу Браун. Прочувствовав власть и вседозволенность, Лаванда и ее свита начали действовать агрессивнее. Браун как-то сказала: «Проституткам, что раздвигают ноги от одного только свиста, не место в Хогвартсе». Тогда Грейнджер лишь закатила глаза на странный выпад однокурсницы, не беря в расчет ее импульсивность. Во-первых, не было никаких доказательств распущенности Паркинсон, во-вторых, Гермиона была уверена, что невозможно соблазнить того, кто верен своему выбору. Так что проблема не в Пэнс, а в том парне, которого они не поделили. Если вообще было что делить. А оскорблять девушку лишь за ее внешний вид — глупо. Но, если говорить честно, Грейнджер не понимала, почему Браун так сильно зациклилась, будто это ее личная вендетта — усложнять жизнь Паркинсон. Проблем между Лавандой и Пэнси была уйма: начиная от конкуренции в бизнесе между семьями, заканчивая потаенными обидами. Лаванда всегда хотела являться примером, быть гордостью для своей семьи, в то время как Пэнси своими выходками мозолила глаза и действовала Браун на нервы. Если слух о разрушенных отношениях действительно правдив, то именно он стал последней каплей терпения Браун, поэтому та решила действовать так радикально. — Остановитесь! — не своим голосом прошипела Грейнджер, отпихивая рядом стоящую девушку и врываясь внутрь помещения. Слишком много людей на квадратный метр, маленькое пространство не давало никаких шансов как-то втиснуться между Пэнси и ее обидчицами, поэтому нужно было потянуть время, возможно, кто-то из стоящих в коридоре позовет на помощь. — Что здесь происходит? Браун обернулась. — Грейнджер, это наше дело. Просто решили наказать одну пташку, что слишком поверила в себя. Девчонка, что держала Паркинсон, отпустила ее волосы и отпихнула от себя. С таким отвращением, будто только что трогала слизь. Гермиона внимательно осмотрела жертву. Пэнс сидела на полу, прислонившись спиной к стене, смотрела в ответ на Грейнджер из-под полуопущенных ресниц. Стерев тыльной стороной ладони с губы кровь, Паркинсон склонила голову и нахмурилась. Макияж у Пэнси немного смазался, но продолжал приковывать к себе взгляды. Грейнджер слышала, что так девушка самовыражалась: с помощью длинных стрелок, накладных ресниц, вычурного наряда. Она всегда и везде хотела быть заметной. Но это никак не относилось к ее характеру или манере поведения. Несмотря на яркий вид, Паркинсон никогда не была доступной. Грейнджер из первых уст знала о том, что Пэнс слишком избирательна в своих партнерах. — И за что вы решили так с ней разобраться? — Гермиона скрестила руки на груди. Когда если не сейчас пользоваться привилегиями члена ученического совета? — Во-первых, драки в университете запрещены. Но, так как мы находимся не в кампусе, это правило можно обойти. Увы, вам не совсем повезло, — Гермиона обвела собравшихся взглядом. — Забини четко дал понять, что в его доме запрещен мордобой. А вы, девушки, решили наплевать на правила того, кто вас сюда пригласил. Не считаете, что после этого вас вряд ли куда-либо позовут? Лаванда поджала губы и кинула взгляд на своих подруг, пытаясь найти в них поддержку. Те лишь пожимали плечами и сконфуженно переминались с ноги на ногу. Было видно, что проблем они не хотели. «Как трое на одну идти, так они всегда «за», а как отвечать за свои поступки, так струсили…» — Вы хоть подумали бы своими куриными мозгами, чтобы сложить два плюс два, — подала голос Пэнс. Она немного хрипела, но продолжала держаться так, будто это она хозяйка положения, а они лишь жертвы ее атаки. — Вы решили избить меня в доме моего же друга. Смекаете? Она подмигнула Браун и прыснула со смеха. Девушки стушевались. Позади Гермионы раздались перешептывания, толпа начала расходиться, поняв, что продолжения представления не будет. — Больно надо. Откинув волосы назад, Браун и ее свита ретировались из туалета. Гермиона выдохнула. Одной проблемой меньше. Подойдя к Пэнс, Грейнджер присела возле нее на корточки и внимательно осмотрела с головы до ног, пытаясь понять степень повреждений, нанесенных девушке. — Жить буду. Пэнс гордо отпихнула руку помощи и самостоятельно поднялась. В дверях показался Драко, за ним маячила обеспокоенная Лавгуд. Кажется, увидев драку, Полумна решила позвать на помощь тяжелую артиллерию. «А ты додумалась самостоятельно полезть на рожон». Паркинсон остановилась перед Драко, кажется, между ними произошел немой диалог. Они смотрели друг на друга пару секунд. Пэнс уткнулась лицом ему в грудь и тяжело выдохнула, когда он приобнял ее за плечи. Поцеловав девушку в макушку, он ободряюще похлопал ее по спине. Посмотрев на Гермиону, Драко одними губами прошептал: «Спасибо». Где-то в гостиной раздался разгневанный голос Забини.