Ты пахнешь, как спокойствие

Я пахну, как селфхарм, пахну, как очень плохой план Пахну детской травмой и истериками до утра Неловкой паузой, комнатой непроветренной

Сереже 10, он сидит в их общей с Олегом комнате, простым карандашом чиркая в блокнотике, который этот самый Олег ему и подарил пару дней назад, когда они в очередной раз втихую сбежали за пределы детского дома. Волкова в комнате нет, он опять пытается достать еды с кухни, ведь ужин они пропустили. Время с Олегом всегда бежало слишком быстро, Сережа не замечал меняющее положение солнце, впрочем, про его друга можно было сказать тоже самое. Вдвоём им всегда хорошо, вдвоём им спокойно и интересно: Серый каждый раз пересказывает ему очередную прочитанную книжку с такой радостью и детской восторженностью… Олег любит его слушать, сам он читать не очень любил, нет, конечно, если надо, он прочитает, даже запомнит все настолько, что не прикопаешься к нему. Однако, Волков предпочитал внимать и не напрягаться. Когда Олег возвращается с двумя бутербродами, Сережа ему улыбается, двигается на кровати и, дождавшись, пока рядом плюхнется его друг, вытягивает из его руки хлеб, придерживая пальцем сползающую колбасу. — Добытчик. — шутит Разумовский и благодарно клюет в щеку.

***

Олег просыпается ночью от того, что кто-то настырно лезет под его одеяло, сонно рассматривая рыжую макушку рядом, Волков не задает вопросы, лишь подвигается, укрывает Сережу одеялом и засыпает. Это постепенно входило в привычку: засыпают они на разных кроватях, а просыпаются в одной. Олег не спрашивает, он знает, что Сереже часто снятся кошмары, суть которых для Волкова остается секретом. Волк просыпается, когда чувствует, что на его плечо капают слезы. Серого трясет во сне и Олег не знает, как поступить. Будить нельзя, где-то он слышал, что так можно сделать хуже. А что делать тогда? Мыслительные процессы занимают некоторое время, в течение которого Олег вытирает веснушчатые щеки и шепчет любую белиберду. Волков ложиться ближе, крепко обхватывая Разумовского в объятия, прижимает к себе. — Я здесь, Серый, ну, чего ты, я здесь, все хорошо, ты не один. — шепчет старший, гладит по макушке и смотрит в темноту комнаты. — это просто сон, плохой сон. На удивление, этого хватает, чтобы Сереже стало легче, он перестаёт дрожать, постепенно выравнивается дыхание, а слезы на щеках высыхают. Когда Олег засыпает, последнее, что он видит — это странное очертание на стене. Птица смотрит яростно, тянет когти к детям, но исчезает, так и не достигнув цели. Сережа успокаивается полностью. Олег снова не спрашивает, что ему снилось.

Мой запах — это стопроцентный кортизол Я прячу чувства за клоунской маской, лол Я пахну ревностью и ненавистью, но Не бойся, накажу сама себя потом

Им по 17 и единственное, о чем думает Сережа — как лучше сдать экзамены. Хотя нет, пожалуй, не единственное. Олег носится за какой-то девчонкой, дарит ей цветочки, собственноручно сорванные под окнами магазина, и шоколадку. Ее зовут Алёна. Сереже грустно, обидно и неловко. Он улыбается, когда Олег говорит, как они сегодня с этой самой Алёной хорошо погуляли, но никак это не комментирует. — Ты обиделся что ли? — спрашивает Волков, садясь рядом, подвигая разбросанные на кровати учебники. — Есть на что? — Сережа не отрывает взгляда от тетрадки, в которой добрая половина листа перечеркана. Олег не знает, что дальше говорить, поэтому подкладывает свернутую бумажку в учебник и встает с кровати, уходя на вечернюю пробежку вокруг территории. На той самой бумажке олеговым почерком выведено: прости: ( Сережа улыбается, качает головой и открывает тетрадку на другой странице, где короткими движениями карандаша вырисовывается лицо Волкова.

Я пахну, как боязнь смотреть тебе в глаза Как много лет искать слова, но так и не сказать

Они впервые целуются в маленькой каморке в день рождения Олега. Сережа дарит ему тот самый рисунок и кулон с клыком волка. Долгие разговоры под дешевую бутылку алкоголя из магазина перетекают в объятия. Лежать на полу неудобно и холодно, но Олег расстилает свою куртку и становится лучше. Сережа рассказывает о дальнейших планах и говорит очень серьезно, расписывая их дальнейшую жизнь. — Ты же со мной поедешь, Волче? — уточняет Разумовский и приподнимается на локте, чтобы заглянуть в сонные глаза. — Да куда ж я денусь, Серый, не дури. — Олег улыбается, на лицо в веснушках падает свет луны из маленького окошка. Волков засматриваемся, отмечает каждую точку на бледном лице и тычется носом в щеку. — Новая веснушка. — тихо произносит парень и почему-то улыбается. — Тебя опять солнышко поцеловало. Он всегда так говорит, когда замечает такие изменения в сережиной внешности. От этого всегда становится теплее. Они целуются неспешно, пробуя, осторожничая, щупая друг друга. Губы Сережи покусанные, чувствуется каждая ранка и Олег желает коснуться их всех, откладывает в памяти расположение, чтобы в следующий раз отругать, когда заметит, что Разумовский снова возьмется за свое. Теплой ладонью Волков гладит по спине, жмет Сережу ближе, обнимает долго-долго и крепко так, что воздуха не хватает и ребра начинают болеть. Сердце стучит бешено, ещё пара минут таких объятий и оно точно выпрыгнет из грудной клетки и остановится в руках Волче. Сережа доверяет ему всего себя. Это взаимно.

А ты пахнешь, как спокойствие, как в голове тишина Ты — как десять часов непрерывного сна Ты — четверг, ты — 16:00, ты — ромашковый чай и покой

Жить в маленькой квартирке вдвоём, начинать взрослую жизнь вот так, имея в качестве опоры лишь друг друга и любовь, что теплится в их укромном уголке. Сережа учится усердно, каждый день уделяя книжкам безумное количество времени. Олег — с божьей помощью. Ему не нравится, ему скучно, это не для него. Решение забить на учебу — стало лучшим, по мнению самого Олега. Разумовский на это лишь недовольно сверкает глазами. Зато по вечерам он смотрит влюбленно, слушает мелодию гитары и лежит на теплом плече, улыбаясь. Сережа счастлив.

Вечно плачу, а ты пахнешь, как эти шампуни без слёз Как забота, как дом, как способность всерьёз И надолго любить, бесконечно любить

Теплые касания на разгоряченной коже, влажные поцелуи на шее, темнеющие метки на плечах и ключицах. Олег чувствует себя художником, он водит пальцами по любимому телу, легонько кусает, затем, извиняясь, зализывает. Сережа млеет, его ведет от запаха, от ощущений, от губ… Его ведет от Олега, нависающего над ним, держащегося на весу на одной руке, вторая бережно сминает бедро. Он мог бы захлебнуться от одних касаний, поглаживаний, редких укусов и долгих, приятных поцелуев, но Волков не останавливается, трется щекой о плечо, обхватывает пальцами член, урчит довольно. Плавные движения, скрипящая кровать, сбившееся к чертям дыхание. Сережа стонет негромко, стены тонюсенькие, а будить кого-то в третьем часу ночи не хочется. Олегу откровенно плевать на соседей, он хочет слышать громче, чувствовать сильнее, входить глубже и быстрее. Они переплетают руки, жмутся ближе друг к другу и засыпают в обнимку.

Я пахну, как отстой, но я умоляю тебя, постой Многого не попрошу, у меня запрос простой: Пожалуйста, позволь залечь на тебя пластом

Жизнь Сережи меняется, когда Олег уходит в армию, он остается один. Единственное, чего он боялся — одиночества. Разумовский теряется в череде дней, особо не запоминает, что и как он делает, все происходит на автомате. Сережа не спит ночами, ест и пьет всякую дрянь из магазина, работает. Жизнь превращается в порочный круг, в котором все составляющие — это 9 кругов ада: учеба, работа, перерыв на еду, перерыв на 5 минут выйти на балкон, пересмотреть старые фотки в телефоне, написать очередное сообщение, которое останется непрочитанным, созвониться с заказчиком, полистать новости, поспать. Сережа устал, у него нет сил ни на что, но он продолжает делать одно и то же каждый день. Чтобы не сойти с ума он покупает ворону.

Я пахну, как боязнь смотреть тебе в глаза Как много лет искать слова, но так и не сказать И в этом смысле тебя очень пронесло А то сам понимаешь, было бы ни то, ни сё

События последних лет Сережа либо не помнит, либо помнит очень плохо. Он вообще сейчас не способен нормально соображать. Олег. Огонь. Гром. Птица. Стрельба. Рубинштейн. Зеркала. Птица. Для Сережи все происходит слишком быстро, слишком непонятно, слишком больно. Он не помнит даже то, как выстрелил, но взгляд Олега он запомнит навсегда. Боль и предательство. Что чувствовал Волков, когда в него 5 раз выстрелил единственный любимый и родной человек, ради которого он взорвал половину города, ради которого он… продолжает жить? Гром сейчас волнует меньше всего, прояснившиеся голубые глаза с ужасом смотрят на собственные руки, ноги сами идут, сами заставляют опуститься на колени. — Олег. — дрожащий шепот в тишине, нервно скользящие по чужой груди пальцы, бегающий взгляд. — Волче… Сережа прилагает усилия, чтобы опустить темную макушку на свои колени, осторожно трясет за плечи, пытаясь привести в чувство. Он же претворяется, точно, это же Олег, он не мог вот так. Минуты тянутся долго, Сережу трясет, он чувствует липкую кровь на своих руках и не ощущает ее в своем теле. Слезы сами стекают по щекам. — Волче, пожалуйста.! — голос надрывается, паника нарастает, Разумовский наклоняется, лбом касаясь чужой груди и крепко стискивает ткань одежды в пальцах. — Я… я люблю тебя… — в кровь искусанные губы касаются в невесомом поцелуе, пальцы зарываются в темные волосы и поглаживают бережно, сердце стучит медленно, почти не слышно. Олег не слышит, не чувствует, не знает. Больше нет.

А ты пахнешь, как спокойствие, как в голове тишина Ты — как десять часов непрерывного сна Ты — четверг, ты — 16:00, ты — ромашковый чай и покой

Олег просыпается, окруженный ярким белым светом больничной палаты. Дышать тяжело и удается не с первого раза. В коридоре виднеется красная футболка и отросшие рыжие волосы.