безнадежный романтик

      ты можешь быть неприлично богатым, гениальным во всем, почитаемым во всем мире человеком, но без любви ты ничто. сменяемые партнеры каждый день не закроют пустоту сердца, заложив туда маленький недостающий пазл. гениальные идеи и творения не перекроют дыру чувств, сочащихся наружу, словно руки, тянущиеся за тобой в кошмаре, чтобы забрать к себе и поглотить, дать захлебнуться в этом водовороте эмоций и желаний.       люцифер безнадежный романтик. ему никогда не понять большинство людей, которые интересуются только половыми связями, мимолетными разовыми встречами. ему нужно не только слияние тела, но и души.       он верил в эту самую искру, когда ты видишь человека, взгляды пересекаются, а давление повышается. сердце бьется так, что кажется, будто бы оно пробьет кости и вырвется наружу.       ему нравится жить в своем воздушном замке с сахарными мечтами о прекрасном принце, который ворвется в его жизнь и перевернет ее с ног на голову.       для люцифера любовь была везде: идущие мимо парочки держащиеся за руки и о чем-то весело болтающие; флористы смотрящие на свои букеты, перебирающие лепестки, а после завязывающие красивые бантики на шелестящей упаковке; бариста делающие ароматный напиток и желающие доброго утра и хорошего дня; матери укачивающие на руках детей, напевая какую-то мелодию, улыбчиво смотря на своего ребенка.       у люцифера была своя маленькая любовь, хранящаяся в сердце, со всеми оттенками красного.       — знаю, что любовь есть, потому что вижу на какую любовь способен я.       у аластора красные волосы, напоминающие бушующее пламя, и люцифер как мотылек, летящий на огонь, сгорает в нем. у него изящные пальцы, которыми он поправляет выбившуюся прядку волос. ноги к которым будто бы должен упасть весь мир, а имя этому миру «люцифер». и хитрый прищур глаз, смотрящий на мужчину, всколзь так, но этой секунды хватило, чтобы блондин покраснел, пряча лицо за книгой. у аластора прекрасный голос, завораживающий как и весь его образ загадочного парня.       а как звучит его голос, когда аластор говорит слова о любви?       — может мне бы и хотелось этих милых подростковых отношений со всей романтикой, конфетно-букетным периодом, но меня тошнит от признаний любви, касаний и отношений в целом. так что оставь меня в покое наконец-то.       воздушный замок стремительно падает на землю, а весь светлый пейзаж с ярким солнцем сменяется тучами и сгнившим садом. таким же гнилым как и осадок оставшийся после этих слов.       — я прошу лишь один шанс, умоляю.       аластор тяжело вздыхает, а брови сводятся к переносице. он молчит пару секунд, но до чего же долгих и мучительных.       — ладно, дорогуша. ты сам подписался на это.       упорные месяца попыток сблизиться с аластором не прошли даром, а признание в чувствах вышло не такое уж и печальное.       у аластора приятный запах, куда лучше дорогих парфюмов. когда он наклоняется близко, чтобы поцеловать или когда обнимает перед сном, поглаживая по волосам, люцифер чувствует этот запах и тянется ближе, будто бы пытаясь впитать его в свое тело, запомнить.       он чудесно готовит и приносит завтрак в постель, улыбаясь своей фирменной улыбкой и смотрит так… до дрожи в коленях.       его касания самые нежные, желанные, когда он гладит по спине, чтобы успокоить люцифера, слишком выгоревшего за день и уставшего.       приятные слова ласкают слух всегда. и этот смех, что до сих пор вызывает смущение.       и запах…       не аластора. кого-то другого. чужого.       ощущается на рубашке, когда люцифер разбирал вещи для стирки.       плохо застиранная помада, оставшаяся на рубашке, какого-то отвратительного, по мнению люцифера, цвета. и эти ужасные сладкие духи. воротит нос.       и ком подкатывает в горлу.       полгода спокойствия рухнули, но люцифер утешает себя как может.       скорее всего случайность. просто совпадение.       не глупи, милый. кто-то врезался в воротник рубашки губами? а потом случайно сбил грузовик с парфюмом? какое совпадение.       холодная постель приветствует в свои объятия. вторая часть пустует. и сердце люцифера побаливает, а паника как-то вязко ползет по телу. мозг подкидывал странные идеи, неприятные.       больше никто не целует, не обнимает, не радует утром своей улыбкой и шутками под звуки радио.       аластор не появляется ночью, а иногда и двое суток. больше не желает трогать. всегда отворачивается и говорит, что устал, и конечно же:       — я говорил, что не люблю прикосновения.       а люцифер руку убирает, не смеет больше тревожить. просто смотрит на чужую спину и чувствует как щиплет в глазах.       — он просто устал. работа же. все пройдет и будет хорошо. он же не робот. людям свойственно выгорать.       аластор никогда не позволял себе обидные выражения, но после попытки выяснить что случилось, откуда следы на рубашке, да что вообще за странное поведение, бросил пару оскорбительных слов и пропал на три недели.       — все в порядке. моей любви хватит на нас двоих.       одиночество скребло, пожирало беспощадно.       оставшиеся следы от ногтей на руках, дурная привычка, не заживали, а оставляли шрамы. прямо как на сердце люцифера, сидящего в одиночестве на кухне.        «приходи, поговорим. даже если не любишь. даже если меня»       воздушный замок почти рухнул, оставляя после себя руины, сгорая в красном пламени.       звук шагов, приближающихся к люциферу вывел его из своих мыслей. совсем пропустил приход гостя.       — чай? я сделаю.       мужчина встает, утирая покрасневший нос, ставя чайник на огонь, как руки на его талии смыкаются, прижимая к себе, а мягкие губы касаются за ушком, оставляя после себя короткий поцелуй.       — я скучал, mon amour.       в комнате снова пахнет духами. и это снова не запах аластора.       люциферу кажется, что он задыхается.