Однажды и навсегда

…I'll be here, don't forget it

[ATEEZ — One day at a time]

      Сэын знает, что он ошибся. Грудная клетка ходит ходуном, дыхание отдаётся неприятным горячим воздухом, забивая и без того слабые лёгкие. Сэыну кажется, что он теряет связь с реальностью, когда из последних сил стоит перед приёмной комиссией.       Если сейчас ему скажут, что он не прошёл — умрёт прямо здесь.       Судьи смотрят сурово, атмосфера стоит серьёзная. Сэын понимает, что боится. Он совсем один в незнакомой стране и прямо сейчас решается его судьба. Чувствует, что где-то рядом стоит Хантер. Приходится приложить усилия, чтобы не улыбнуться.       Как же будет замечательно, если они вдвоём пройдут отбор и будут танцевать вместе. Ведь Хантер ему…       — Сэын-щи, — переводчик появляется резко, пугая Сэына, — ваши навыки были оценены по достоинству, но комиссия приняла решение вам отказать. Приносим наши извинения.       Кропотливо выстроенный мир Сэына рушится в один миг. Он криво улыбается, удивлённо хмыкая и кивая. Потом переводит взгляд на судей и совсем не разбирает, что они говорят. Моргает — и вот уже перед ним счастливый Хантер, который что-то воодушевлённо кричит.       Хантер прошёл. У Хантера получилось. Только у него, к слову. Остальные, как и Сэын, остались ни с чем. Злость постепенно сменяет усталость, и ему кажется, что он сейчас взорвётся. Недовольный взгляд прожигает тайца с ног до головы.       — Поздравляю, — выдавливает из себя Сэын, — сколько денег ты им заплатил?       Радость Хантера улетучивается сразу же, как только он слышит этот вопрос. Но Сэын непреклонен. Скорее всего, он даже не понимает, о чём сейчас говорит.       — Сэын-и, ты что такое несёшь, — хмурится Хантер, — я ничего никому не платил. Мы вместе тренировались, ты же сам всё видел… Мы практически не отлипали друг от друга, с чего ты вдруг вообще это взял?       — Да потому что такого не может быть! В чём я хуже… Что не так? Почему меня не взяли? Они слепые?       — Ну не переживай ты так, — куксится Хантер и пытается приобнять Сэына, — попробуешь на следующий год, что такого то?       Сэын закипает с каждой секундой всё больше и больше. Скинув с себя руки Хантера, он делает пару шагов назад.       — Какой следующий год? Учёба, отсутствие денег, родители против… Это был мой единственный шанс! И что теперь делать…       — Как я могу тебе помочь?       — Никак. Ты уже помог, когда занял моё место.       — Мне неприятно сейчас с тобой говорить, — Хантер почти повышает голос, — уходи. Если ты не в силах признать своё поражение, то я здесь бессилен. Желаю тебе удачи и…       — Себе пожелай, — выплёвывает Сэын, — надеюсь, мы больше никогда не встретимся.       Сэын уходит из студии и не замечает взгляд, полный тоски, которым на него смотрит Хантер.       А ведь Хантер ему нравится.

***

      Сэын хочет разбить лицо об стену, вспоминая об этом спустя два года. Ему не то, чтобы слишком стыдно, но явно неловко. Он соврёт, если скажет, что не думает об этом по ночам. Но тут вес имеет не сама ситуация, а конкретный человек.       Да, Сэын всё ещё сох по Хантеру, как крапива в саду. И это было равносильно смерти палки в жопу, потому что контролировать такие мысли никак не получалось. Они настигали совсем неожиданно и слишком резко. Сэын мог мыть посуду, разучивать новую танцевальную связку или слушать про котят от Юджуна. В такие моменты очень часто в мыслях появлялся Хантер.       — Сэын-а, ты меня слушаешь вообще?       — А? Да, Шики-хён, да, — ему приходится вынырнуть из своих мыслей, — тебе очень идёт эта панама, покупай.       — Спасибо. О чём задумался хоть?       — А почему Сумин сегодня не с нами?       Сэын слишком умело переводит тему, лишь бы не говорить никому о том, что на самом деле его тревожит.       — А, они с Хёну хрен пойми где, я так и не понял, — отвлекается Джиншик и достаёт карточку.       — Понятно.       И что-то подобное происходило с Сэыном каждый раз ровно до того момента, пока он не увидел Хантера с Фаритой в их танцевальной студии.       Старые обиды всплыли слишком резко, он даже не успел осознать, что натворил, когда они с Хантером уже сцепились чуть ли не в драке. И внутри него было столько противоречивых ощущений, что хотелось кричать, бегать в разные стороны, всё-таки продолжить драку с Хантером и одновременно с этим прижать его к себе и просить прощения.       Он ненавидит себя за такое тупое поведение. Потому что потом расстраивается Минджэ, злится старший Уён, а Сан отчитывает их слишком явно. И хочется что-то объяснить, сказать хотя бы пару слов, но его тупая привычка «моя хата с краю — ничего не знаю» не даёт этого сделать.       Со стороны Сэын выглядит, как последний мудак. Так и есть, он не отрицает, но у него тоже есть чувства. И что тогда, что сейчас — они были задеты. Даже если он и ведёт себя неправильно, это не значит, что всех собак надо спускать только на него.       — Надеюсь, что за перерыв вы успеете хотя бы поговорить друг с другом. Не подведите меня, ладно?       Ему всё ещё не хочется подводить Минджэ, поэтому приходится кивнуть и попытаться собрать все мысли в кучу. Сэын смотрит на расстроенного Хантера и резко у него в голове что-то щёлкает. Доходит, наконец, что они увиделись впервые за два года и вместо тёплого приветствия уже успели поругаться.       — Пойдём, есть одно место, — Сэын перехватывает кисть Хантера, — нам и правда есть, что сказать друг другу.       — Ты всё ещё хочешь обвинить меня во всех смертных грехах?       — Твой корейский стал определённо лучше.       — А ты всё такой же невыносимый.       Сэын хмыкает и пожимает плечами. Хантер был прав. Минуя главный коридор и пару тренировочных комнат, они оказываются в небольшой раздевалке. Сэын включает свет и закрывает за ними дверь, чтобы им точно никто не помешал.       — Это наша старая раздевалка, тут нам никто не помешает, — резюмирует Сэын.       Хантер усаживается на стол и кивает. И тишина. Они оба не знают, с чего начать разговор, хотя тем и вопросов накопилось достаточно много. У Сэына точно, насчёт Хантера он не уверен, конечно, но… Но не одному же ему тогда показалось, что между ними и правда пробежала искра?       — Возможно, мне стоит извиниться первому, — начинает Сэын, царапая ногтями собственную кожу на руке, — и за сегодня, и за то, что случилось два года назад. Я был не прав.       Хантер усмехается, и его улыбка выглядит слишком криво и неестественно. Сэыну хочется, чтобы парень расслабился и снова растянул уголки губ так, как умеет только он. Серьёзно, за эти два года Сэын не встретил никого с похожей улыбкой.       — Не понимаю, почему ты всегда ко мне цепляешься и делаешь меня виноватым, — выдыхает Хантер, — для чего сейчас ты испортил мнение о нас с Фаритой? Ладно я, но она тебе что сделала? Почему ты полез в драку, а не стал разбираться?       — Ты сам сцепился, хотя мог бы проигнорировать, — фыркает Сэын, — знаешь же, что я завожусь с полоборота.       — Ты идиот, Сэын, — качает головой Хантер, — просто катастрофический. Совсем не изменился за эти два года.       — Ты расстроен?       — Весьма.       Они прожигают друг друга взглядами, в которых, кажется, ничего нет и есть слишком много одновременно. Там плещется всё: от обид и оскорблений, до попыток понять, принять и простить. Атмосфера снова сгущается, напряжение между ними осязаемо, его можно потрогать рукой.       Сэын не выдерживает первый. Отводя взгляд (он опять проиграл), он отворачивается. Хантер выдыхает слишком шумно, чем выдаёт собственное волнение. Неужели, они думают об одном и том же? Или только Сэын заводится от мысли, что раздражает Хантера прямо сейчас?       — Знаешь, в одном ты всё-таки немного не прав, — прерывает молчание Сэын, — я изменился, ты просто не поймёшь это за несколько часов. Но кое-что во мне оставалось неизменным эти два года.       Каким-то образом расстояние между ними сокращается. Сэыну кажется, что атмосфера стала немного спокойнее. По крайней мере во взгляде Хантера больше нет той спеси, что была до этого.       — И что же это? Желание быть первым во всём?       — Нет. Это связано с тобой.       — Интригуешь, — Хантер наклоняет голову в бок.       Сэын издаёт смешок и кивает. Он стоит прямо перед Хантером и разъединяют их, разве что, ноги тайца. Взгляды снова пересекаются, а уверенность в Сэыне крепнет с каждой секундой.       — Ты всё ещё мне нравишься. Я думал, что это пройдёт, но нет. Предвещая все твои вопросы: я пытался начать отношения и переключиться, но ничего не вышло. Ты сидел в моей голове все эти два года безвылазно. Я ничего не мог с этим сделать.       Хантер, кажется, почти не удивлён. Сэын смиренно продолжает стоять на своём месте и не двигается. Сейчас всё зависит только от реакции Хантера. Сэын уже сделал всё, что мог. Он рассказал самое сокровенное. Осталось посмотреть, что будет делать Хантер.       — Ты не пытался со мной связаться, — констатирует факт младший, — разве так поступают люди, когда им кто-то нравится?       — Я же сказал, что сначала пытался забыть, — вздыхает Сэын, — всё-таки я был очень зол и растерян. Сначала мне было не до чувств. Родители каждый день сидели на ушах, мне приходилось учиться без остановки, чтобы они отстали от меня.       — Иронично, — неловко улыбается Хантер, — я удалил твой номер сразу же, как только вышел из студии тогда…       Сначала начинает смеяться Сэын, следом подхватывает Хантер. И вот уже кажется, что ничего плохого и не было. Руки сами тянутся к чужим плечам, Сэын снова свалит всё на то, что не может себя контролировать.       — Да, поэтому… Я хотел бы заслужить твоё прощение?       — Почему спрашиваешь?       — Потому что не уверен, чего хочу больше.       — А между чем стоит выбор?       — Получить твоё прощение и поцеловаться прямо сейчас.       Хантер расплывается в какой-то слишком довольной улыбке, и Сэын уже не уверен, что он контролирует ситуацию.       — А если я тебе скажу, что ты можешь одним выстрелом убить двух зайцев?       Сэын не успевает среагировать должным образом, когда Хантер притягивает его к себе за ворот майки и резко целует. Кажется, что вокруг них всё взрывается, потому что это так неожиданно и приятно, что Сэын даже не теряет время, чтобы привыкнуть. Он просто подстраивается под темп чужих губ, перехватывает Хантера за шею и углубляет поцелуй.       Их языки сталкиваются в страстном танце, а губы пухнут слишком быстро. Сэын тяжело дышит и сходит с ума, когда Хантер начинает тихо постанывать. Удобно вклиниваясь между ног тайца, он не оставляет между ними ни сантиметра расстояния.       В маленьком помещении становится душно, они периодически отрываются друг от друга, чтобы вдохнуть хотя бы немного воздуха. В такие моменты их затуманенные взгляды фокусируются только на лице напротив. Затем они снова цепляются своими губами и продолжают горячо целоваться.       Руки блуждают по шее и плечам, Сэыну хочется большего: он запускает ладони под широкую футболку и оглаживает очертания пресса, заставляя Хантера резко втянуть живот.       — Нам нельзя сейчас, — сорванным голосом произносит Хантер, еле отрываясь, — не здесь…       Сэын просто кивает, но всё равно пытается урвать ещё пару поцелуев. Слишком вкусно и сладко, хочется ещё. Надо же, как быстро такое может вызвать привыкание.       — Я заберу тебя сегодня к себе.       — А Фарита?       — Она не маленький ребёнок, — Сэын перехватывает Хантера за талию и помогает ему слезть со стола, — ну или мы что-нибудь придумаем.       Они возвращаются и дальше всё, как в тумане. Сэын абсолютно ничего не помнит из того, чем они занимались. В голове был только Хантер, их поцелуй и желание побыстрее оказаться дома, чтобы продолжить. Потому что хотелось. До зудящих ладоней и обкусанных губ. До возбуждения, в конце концов…       Сохраняя прежнюю невозмутимость, они покидают студию одними из последних. Рука с хмурым видом забрала с собой Фариту. Кажется, сказала что-то про то, что «мужикам никогда ничего доверять нельзя, девушку — тем более». Сэын боится с ней спорить.       Дорога до дома проходит в молчаливом напряжении и предвкушении. Хантер молчит, не решаясь подливать масло в огонь, а Сэын еле держит себя в руках. Им должно быть стыдно за сегодняшнюю сцену перед всеми, но думают они сейчас совершенно о другом…       Сэын прижимает Хантера к стене, снова целует и забывает обо всём. Как же это всё странно, им обязательно нужно ещё поговорить и окончательно всё выяснить. Но сейчас хочется страсти, любви и таких вот поцелуев вместе с горячими касаниями.       — Твоё тело, — выдыхает Сэын, когда снимает с Хантера футболку, — вау. Просто вау.       — Спасибо, — хмыкает Хантер, оставляя Сэына без джинсов и белья, — а у тебя прекрасная нижняя часть тела.       Их голые тела слишком красиво смотрятся рядом, и Сэын впервые благодарен родителям за зеркало возле кровати. Он периодически залипает туда, пока Хантер восседает на его бёдрах и исступлённо зацеловывает кожу на шее. Светлые руки Сэына так правильно лежат на смуглых ягодицах Хантера, что, кажется, он может кончить только от одной этой картины.       — Что, любуешься?       — Грех не смотреть на такого тебя, — кивает Сэын и выдавливает на пальцы смазку, — покажешься?       — Я и так красуюсь тут перед тобой.       Сэын упивается таким открытым и отзывчивым Хантером. Того подбрасывает от резкой волны возбуждения, когда в нём оказывается сначала один палец, а потом и второй. Сэын разрывает, он не знает, куда смотреть. То на лицо перед собой, чтобы считать и запомнить каждую эмоцию, то в зеркало, чтобы жадно разглядывать то, как красиво Хантер выгибается в спине.       — Ты сводишь меня с ума, — тяжело выдыхает Сэын, — я не могу.       Хантер только ухмыляется и виляет бёдрами, а потом громко стонет, когда Сэын плавным движением входит в него.       И этого всего так много. Так правильно, так красиво, так жарко, так горячо и так раздирающе изнутри, что они оба хватаются друг за друга, как за спасательный круг. Толчки становятся активнее, стоны громче, а поцелуи короче из-за нехватки воздуха.       Хантер путает волосы Сэына между своих пальцев и просит ни в коем случае не останавливаться. Сэын целует и покусывает кожу на ключицах и груди, потираясь об неё носом.       Первым кончает Хантер, сжав член Сэына в себе до безобразия сильно, а следом за ним идёт и сам Сэын, спуская на смуглую загорелую спину. И ему хочется закричать, потому что этот момент он отчётливо увидел в зеркало.       Они валятся на кровать и устало смотрят друг на друга с лёгкими улыбками. Сэын находит милым то, как Хантер нашёл их руки и соединил их.       — Мы должны будем извиниться перед остальными, — выдыхает Хантер, — и… Решить, что мы будем делать дальше. Кто мы друг другу?       — Если ты дашь мне второй шанс, — уклончиво ведёт Сэын, — то я постараюсь не разочаровать тебя. И хочу, чтобы мы встречались. Что скажешь?       Хантер улыбается и пожимает плечами, потягиваясь. Сэын целует его в макушку, когда тот устраивается на его груди. Какое-то время они лежат молча.       — Скажу, что у тебя есть все шансы. Потому что ты тоже мне нравишься.