Hypocrisy is a good look on you

***

- Итадори-кун. Что на тебе надето? Итадори невинно моргает и наклоняет голову на бок. - О! – Громко восклицает он, оценивая собственный наряд: традиционную школьную форму. Женскую. И это определенно не униформа Магического Техникума: слишком короткая и оборчатая юбка. Боже она выглядит как обычная мини-юбка. Это вообще законно? И его бедра такие… Кенто заставляет себя оборвать мысль. Цвет формы тоже другой, и мужчина на секунду задерживает дыхание, понимая, что это, вероятно, должно было быть первым, на что он обратил внимание. Он сглатывает и ждет ответа. - Видите ли, Годзе-сенсей… Нанами вытягивает вперед руку и тяжело вздыхает. - Уволь меня… Теперь, когда Нанами знает, что в этом балагане замешан Сатору, он не хочет слышать все остальное. Кенто направлялся в медицинский корпус к Сёко – он почти уверен, что у него легкое сотрясение мозга, и внезапное появление Итадори здесь, посреди кампуса, одетого в летнюю девчачью форму, с расстёгнутыми на половину пуговицам на белой блузке – на самом деле ни разу не облегчают ситуации. Он стискивает зубы. - Я прошу тебя вернуться в общежитие и переодеть все это. Итадори выглядит оскорбленным вполне разумной просьбой. - Нанамин! – драматично выдыхает он, - я не могу этого сделать. Я объясню: Фушигуро и Кугисаки… -Итадори-кун, - Кенто старается говорить как можно спокойнее. Но, к сожалению, чувствует, как дрожит его дыхание на выдохе. – Я говорю еще раз. Возвращайся в общежитие и переоденся. Неохотно он окидывает взглядом фигуру мальчишки, останавливаясь на юбке. Учитывая на сколько она коротка, Кенто ожидает увидеть полоску боксеров, но ни чего нет – даже намека на нужную ткань. И это черт возьми значит только одно: либо Итадори чертов коммандос, либо… Кенто снова сглатывает и старается остановить поток мыслей. От сотрясения у него кружится голова, и ощущение, что на череп давит гидравлический пресс. Итадори морщится, и становится похож на побитого щенка. - Нанамин… -Сейчас же. Легкий ветер, типичный для конца лета и начала осени, дарит необходимую прохладу. Кенто изо всех сил старается сосредоточиться на этом ощущении, а не на по-детски надутых щеках Итадори. Мальчишка еще сильнее раскрывает глаза и сводит брови. Кенто прикусывает язык. Он не собирается уступать. Он не может этого сделать. - Если бы вы только выслушали меня… - Итадори-Кун. Весьма прискорбно, что мне случилось преградить тебе дорогу. Но наша удача, скорее ее отсутствие, не меняет того факта, что мы оба здесь. И какое бы объяснение ты не думаешь мне предложить, оно не изменит моей позиции по данному вопросу. – Кенто стискивает зубы. – Итак, мне повторить? Мальчишка хмурится. Он подносит руки к голове, и ерошит свои, и без этого растрепанные ветром, волосы. - Уф… - Он скулит и морщиться, наконец, понимая, что партия была изначально проигрышной. – Отлично, но Вам придется жить с осознанием того, что наша встреча стоила мне месячной стипендии. Затем он разворачивается на каблуках и волочит ноги в сторону общежития. Кенто не может отвести взгляд, когда очередной порыв ветра, поднимает короткие полы юбки и представляет взору розовые кружевные трусы, аккуратно заправленные между упругих ягодиц. Нанами закусывает губу. Вина за то, что оставил мальчишку без месячной стипендии? Уморительно. Как будто у него нет гораздо более худших причин чувствовать себя виноватым.

***

Простая и умеренная жизнь – это все, чего действительно хотел Кенто. Работа мага – это как раз то, что больше всего подходит ему. Работа, результаты которой приносят наибольшее удовлетворение. У него нет грандиозных амбиций – в прошлом он разочаровывался во многом, но теперь он ясно понимает свои ошибки. Сейчас он помогает людям, делает их жизни немного менее дерьмовыми – вот и все. Его кредо простоты и умеренности, его вера в то, что человеческие жизни не имеют в себе глобального внутреннего смысла, его строгое следование правилам – ни что из этого не менялось многие годы. Но с тех пор как Годзё спасает этого ребенка, само существование которого ставит очень многие убеждения Нанами под сомнение, с тех пор как Годзё заталкивает этого шестнадцатилетнего ребенка в жизнь Кенто, все перестаёт быть таким простым. Желание, вожделение и тоска, оставляют неприятный привкус во рту Кенто – и он все равно ничего не может с этим сделать.

***

У Кенто ужасная рваная рана в верхней правой части груди: кое-как наложенные марлевые повязки, которыми он обмотал торс, теперь липкие и тяжелые, а кровавые пятна уже пропитали рубашку. Подобные травмы – дело привычное, и физическая боль – не самое страшное чувство в мире. С ней можно справиться, как и с большинством проблем в жизни Нанами. Большинством, но не с Итадори Юдзи. Он замечает, что снова идет к Сёко той же дорогой, что и неделю назад, во время неприятного инцидента со школьной формой. Кенто сильнее сжимает зубы, когда понимает это. Он знает, что все произошедшее было абсолютным совпадением, и понимает, что встретить Итадори сейчас в четыре часа утра, во вторник, совершенно невероятно, но все же внутренне остаётся настороже. К счастью, сегодня все происходит без сюрпризов. Сёко лечит его без каких-либо усилий, и, без особого энтузиазма, читает лекцию об осторожности во время миссий, но Кенто знает ее уже много лет, и понимает, что она не слишком обеспокоена. Неприятности случаются после. Как только Кенто снова облачается в свою окровавленную рубашку – он готов вернуться домой, в свою квартиру и впервые за больше чем сутки нормально поспать – в кабинет заглядывает Годзё. Кенто стонет, проклиная свою удачу. Ухмылка Сатору как всегда искрометна и неподдельна. Он небрежно кладёт руку на плечо Кенто, сует ему в руки коробку с тортом кастелла и просит занести ее в студенческое общежитие. Кенто знает, что вопросы Годзё лучше не задавать. Но это не отменяет того, что вопросов у Нанами много. Какого черта ты здесь в 4:53 утра? Хрен ли ты просишь меня относить, чёртов, торт? У самого руки отвалятся? Но он знает, что ни на один из этих вопросов ответа не будет. Существо под именем Сатору Годзё невозможно понять, его можно только терпеть. К тому же, если бы Кенто отказался, Годзё еще несколько дней терзал бы его чувством вины и, в конце концов, заставил сделать что-то по-настоящему бессмысленное. Отнести торт в студенческое общежитие – это быстро и безболезненно. Сатору заставлял его делать куда более худшие вещи, поэтому Кенто сдается и идет относить торт. Начинается рассвет и прекрасная золотистая дымка парит над зданиями Техникума. Спускаясь по знакомым мощеным дорожкам, Кенто начинает чувствовать умиротворение. Территория кампуса большая, а студенческие общежития находятся на противоположной стороне. Хотя утренняя прогулка приятна. Охраны в Магическом Техникуме нет – она и не нужна толком. Все строения настолько старые, а маги настолько сильно полагаться на охранный купол, что войти в общежитие не составляет ни какого труда. Кенто не был здесь несколько лет, но, насколько он помнил, кухня была по коридору направо, поэтому он направляется именно туда. Догадка оказалась верной: кухня действительно была здесь, но видимо на счет сложности просьбы Сатору Годзё, Нанами невероятно сильно ошибся. Занести торт в студенческое общежитие – теоретически быстро и безболезненно. Теория часто не отражает реальную картину мира. А картина была такова, что мальчишка, завладевший темными уголками разума Кенто, сидел здесь, на кухне. На столешнице. Без рубашки. В одних тонких серых трусах, которые ни черта не скрывали очертаний его… Кенто тяжело сглатывает. Яркие кухонные лампы очень плохие союзники. Кенто думает, что во времена его обучения освещение и в половину не было таким ярким. И если бы света было хоть немного меньше, тогда, возможно, он мог бы притвориться слепым. Мог бы притвориться, что не видит всего этого – бедер Итадори, его нелепо сложенного тела, его аккуратных сосков… Проходит секунда. Это все что может позволить себе Нанами, разглядывая бесстыдное мальчишеское тело, затем он отводит взгляд. - Итадори-кун. – Он даже не пытается скрыть свое раздражение. – Что ты здесь делаешь в пять часов утра? Мальчишка замечает Кенто, и его глаза невольно расширяются. Он откладывает телефон, который крутил в руках. - Нанамин! – Вскрикивает он, спрыгивая со столешницы, - У вас кровь идет. - Уже нет, только на рубашке пятна остались. Сёко уже все обработала. – Лаконично объясняет Кенто. Ему требуется вся его выдержка, чтобы не отводить взгляд. – Вернемся к делу. Что ты здесь делаешь? В такое время все это слишком… Кенто не может отделаться от ощущения, что его здесь ждали. Бред, какой-то. Как и на прошлой неделе, мальчишка растерянно моргает и наклоняет голову на бок. - Я тут учусь? Кенто вздыхает. - Довольно оскорбительно, с твоей стороны, думать, что я этого не знаю. Ты определенно не дотягиваешь до профессионально мага. Итадори краснеет. - Это подло, - он надувает губы, и сердце Нанами пропускает удар. - Пожалуйста, сосредоточься и ответь серьезно. Что ты тут забыл в пять утра? – Сидишь на этой столешнице в одних трусах. Растрёпанный и заспанный. - Я думаю, что более важный вопрос заключается в том, что здесь делаете вы, Нанамин. – уклоняется от ответа Юдзи, разглядывая руки Кенто. – Торт для нас? Кенто моргает: ему требуется секунда, чтобы осознать, о чем вообще говорит Итадори. Точно, торт. Он ставит его на стол. - Годзё попросил занести его. Глаза Итадори сверкают, и, кажется, даже слюнки текут. Мальчишка разворачивается, чтобы поставить кружку на стол, и Кенто прекрасно видит всю ширину спины Итадори. Его крепкие мышцы и широкие плечи, плавный изгиб спины и высокие, подтянутые ягодицы. Шестнадцать. Кенто напоминает себе, что Итадори Юдзи всего шестнадцать лет. Мальчишка разворачивается и Нанами приходит в себя. Он спрашивает еще раз, но Итадори смотрит в пол и неловко чешет затылок. Он выглядит почти смущенным. Так, видимо, ничего не получиться, поэтому Нанами решает зайти под другим углом. - Ладно, тогда другой вопрос. Почему ты не одет? Итадори наваливается на столешницу и смущенно краснеет. - Я недавно проснулся, а сплю я так, потому что вентилятор в моей комнате сломался, кондиционером тут и не пахнет, а в комнате стоит ужасная духота. Теперь, когда Итадори об этом упомянул, Кенто чувствует, что в помещении действительно жарко, но он не уверен причиной этому его костюм тройка, или шестнадцатилетний Итадори одетый в одни трусы. Нанами старается сдерживаться, но проблема в том, что глубоко внутри Кенто слабый, очень слабый человек, который очень хочет видеть неподобающие эмоции на совсем неподходящем для этого лице. Он подается вперед, ставя обе руки побокам от мальчишки, зажимая его между кухонной столешницей и своим телом. Итадори негромко вздыхает, напрягается и Кенто невольно осознает насколько близко его ладонь находится к заднице мальчишки. Кенто старается избавиться от этой мысли, прежде чем она перерастет во что-то большее. Он просто хочет получить ответ на свой вопрос немедленно. И если он собственноручно выроет себе могилу, то так тому и быть. - Итадори-кун. Я спрашиваю тебя в последний раз. Кто вытащил тебя на кухню в пять утра? Итадори часто моргает. Теперь его румянец не ограничивается лицом, а по груди стекает небольшая капля пота. Часть Кенто хочет слизать ее, и сейчас он не в состоянии оценить насколько большая часть. - Эм… Нанамин, вам не кажется, что вы слишком… Кенто нетерпеливо цокает языком. Итадори вздрагивает и нервно сглатывает. Проходит одна секунда, вторая, тре… - Хорошо! Ладно! Я не должен был вам этого говорить, но Годзё-сенсей разбудил меня и велел ждать здесь, когда он вернётся. И я понятия не имею, что происходит, но видимо это было действительно важно… Эй, куда вы уходите, Нанамин? Кенто отстраняется, покидает кухню и выходит из корпуса. Он не оглядывается. Найти Сатору не составляет труда. Они с Сёко переместились в секционную: Иэири занята вскрытием, пока Годзё что-то негромко рассказывает. Кенто не слышит о чем идет разговор, но это и не важно, потому что он перебивает их, как только заходит в зал. - Годзё-сан, не мог ли ты мне объяснить, в чем смысл всего этого трюка? Это абсурд. Все в этой встрече невероятно абсурдно. Настолько по-детски, но странно запутанно, что инициатором это хрени мог быть только он. Сатору Годзё, собственной персоной. Сёко отрывается от искалеченного трупа, ее усталые глаза бегло осматривают рану Кенто, что бы убедиться, что с ней все в порядке. Кенто ценит ее беспокойство. Годзё сидит на одном из металлических стульев для посетителей, широко раскинув длинные ноги. И этот человек имеет наглость выглядеть разочарованным, когда видит Кенто. - О. Ты уже вернулся. - А ты ожидал, что я там останусь? Губы Сатору растягиваются в хитрой и взволнованной улыбке. - Эй, я сделал тебе подарок. Юдзи-кун даже спит без пижамы. Все было идеально! Кенто не спал уже больше тридцати часов. Он очень устал от лечения Сёко – методы обратной проклятой энергии подобны мгновенному исцелению, но физически они истощают. Он вздыхает, снимает очки и прикрывает ладонью глаза, массируя виски кончиками пальцев. Возможно, решение вернуться в мир магов было большой ошибкой. - О чем ты думал? Кенто рад, что не видит невыносимой ухмылки, которая, несомненно, красуется на физиономии Сатору. Нанами, не без обоснования боится, что это станет последней каплей. - Все сложилось как нужно, в свое время и на своем месте. Я просто немного повернул ситуацию в нужное русло! - Значит, ты все это спланировал. - Не стоит преувеличивать мои заслуги. – Отмахивается Годзё, выглядя слишком довольным собой. Вероятно, он считает себя гениальным, придував столь идиотскую шутку. – Все произошло спонтанно, когда я увидел, как ты идешь на лечение. Просто у меня под рукой оказался торт, а ты просто был здесь. Все что я сделал, это разбудил Юдзи и отправил тебя в дорогу. Идеально, правда? - Годзё-сан. – Кенто даже не знает, что на это ответить. Ему неловко, что он вообще оказался втянутым в этот глупый, сложный и незрелый заговор. Возможно, ему нужно пересмотреть свою политику «Ничего не спрашивать» когда дело касается Сатору. - Я думаю, что тебе было бы полезно отпустить себя. – Настаивает Годзё, вставая и подходя к Кенто. Он наклоняется и отпускает руку на плечо Нанами. – Ты выглядишь немного рассеянным, последнее время. Все. Грядущие последствия кислым вкусом оседают во рту Кенто. Он отталкивает руку Годзё и смотри на него. Его голос спокоен – настолько спокоен, что даже пугает его самого. - Итадори-кун – не игрушка, с которой ты можешь играть, и он не тот, кого ты можешь кому-то подарить. – У Кенто пересыхает в горле, но он говорит самое важное, - Итадори ребенок. И Кенто действительно не знает, кому именно он это говорит. Губы Сатору снова изгибаются в ухмылке, и он слышит тихий смех. - Если он ребенок, - он говорит настолько тихо, что, без сомнений, слышит его только Нанами, - тогда почему ты на него так смотришь? Кенто вздрагивает. - Как сморю? Прошло совсем немного времени с инцидента с Ёсино Дзюнпеем, и Кенто может вспомнить только пару раз, когда он находился в одном помещении с Итадори и Годзё, и если этой пары раз хватило, что бы Сатору… Нанами сжимает челюсть. Он больше не может продолжать этот разговор. Он не хочет этого признавать. На пути к выходу Годзё еще раз хлопает его по плечу, смотрит на дверь и негромко говорит: - Тебе действительно нужно задавать этот вопрос, Кенто-кун? Затем Сатору со свистом покидает помещение, как будь-то ничего и не произошло. Несколько секунд, Кенто просто смотрит ему вслед, ругаясь, что позволил выставить себя идиотом. Сёко апатично продолжает вскрытие – и, похоже, ее даже отдаленно не интересовали его перешептывания с Годзё. Кенто вздыхает с облегчением – хоть кто-то в этом чёртовом месте умеет не совать нос в чужие дела.

***

Все то время, которое он знает Сатору, Кенто его не любит. Уважает – да. От него зависит судьба этого мира не просто так – но не любит. И хотя высокомерие Сатору обоснованно, как человек он просто невыносим. Он ни к чему не может относиться серьезно, обращается со своими учениками как с игрушками, толкает шуточки на уровне ребенка и гораздо, гораздо проницательнее, чем хочет казаться. Нанами Кенто не любит Сатору Годзё.

***

Левое предплечье Кенто сломано — закрытый перелом, уже стабилизирован и перевязан, так что сейчас это не самое худшее, что может случиться в жизни. Он усмехается и терпит. Когда Нанами заходит в кабинет Сёко, он ожидает очередной вялой лекции; прошло всего три дня с момента его последней травмы – всего три чертовых дня, с тех пор как Годзё выкинул свою абсурдную, невероятно неуместную шутку с тортом – и вот он снова полагается на ее обратные проклятые техники. В последнее время он рассеян; это уже не вопрос. Причина его рассеянности... это тоже не вопрос, но сейчас Кенто не хочет этого признавать. Однако его жизнь всегда складывалась забавно. - Итадори-кун, - ровным голосом приветствует его Кенто, вздыхая и прислоняясь к дверному косяку. Он снимает очки и кладет их на ближайший стол. Он инстинктивно проклинает Годзё, но Сатору в командировке в Фукуоке, и обстоятельства слишком уж безобидно просты, для того, что бы в этом мог быть вовлечен особый уровень. - Нанамин! - Не дергайся, тупица, - ругается Фушигуро, яростно глядя на Итадори. Кугисаки раздраженно фыркает, ударяя мальчишку раскрытой ладонью по лбу. Кенто снова оценивает происходящую перед ним картину и тяжело вздыхает. Итадори сидит на краю кушетки, в одних плавках с рыбками. Его волосы еще влажные, капли воды оседают на загорелой коже, и медленно стекают по животу. Отвратительно яркие плавки, помимо прочих грехов, еще и сидят слишком низко, и, словно издеваясь над здравым смыслом Кенто, демонстрируют ему острую V-образную линию тазовых косточек. И, черт, они тесноваты ровно на столько, что очертания члена мальчишки вполне себе заметны для глаз Кенто. Нанами с усилиям отводит взгляд. Кугисаки и Фушигуро тоже в купальных костюмах. Сёко заканчивает фиксировать бандаж на колене Итадори. Ситуация патовая. Даже хуже чем инцидент с тортом, хотя бы, потому что здесь есть свидетели. - Я почти закончила, Кенто. – Сёко, даже не поворачивается, что бы поприветствовать его. Но, в конце концов, Нанами нет до этого никакого дела, его внимание сосредоточенно совершенно на другом. - Итадори-кун, что с тобой случилось? Мальчишка чуть не вскакивает, что бы объясниться, но Фушигуро хватает его за волосы и с силой усаживает назад. Итадори дуется, но выглядит это на удивление мило. - Мы плавали в бассейне с второкурсниками, и этот идиот решил, что сделать сальто и покрасоваться, это отличная идея. Только вот поскользнулся на плитке. - Заткнись, Фушигуро. Я просто вывихнул колено. – Итадори снова пытается встать, и на этот раз Мегуми помогает, позволяя закинуть руку на свое плечо. - Тц, - ворчит Кугисаки, упирая руку в бедро, - все равно поплавать не получилось. И прежде чем Итадори успеет возразить, Кенто решает прервать спор. - Итадори-кун, я думаю, что тебе было бы неплохо научиться проявлять благоразумие. - Блин, - скулит Итадори, надувая губы. – Вы тоже плохо выглядите. И в последний раз, когда я вас видел, Вы тоже были ранены. - Действительно, - Кенто прикусывает губу. Итадори хмуриться еще сильнее, разглядывая импровизированную перевязку, а Кенто все еще пытается не разглядывать его промежность. — Вы сломали руку? Кенто откашливается, снова переводя взгляд на лицо Итадори. - Я сломал руку. - Проклятье было сильным? Это было стандартное первоклассное проклятье, может быть, немного слабее. Сильное, но не сильнее чем обычно. Кенто должен был прикончить его всего за пару ударов и уж точно без каких-либо травм, но… В последнее время он рассеян. Отвлеченный мыслями о шестнадцатилетнем мальчике в откровенной девчачьей форме, мальчишке, сидящем в одних трусах на кухонной столешнице в пять часов утра. Мальчишке, который говорит ему быть осторожнее перед миссиями, говорит ему, что он потрясающий. В его словах не было хитрости и уловок, только какая-то убийственная искренность. Шестнадцатилетний мальчик, который улыбается, как солнце, и смотрит на него снизу вверх медовыми, яркими, искрящимися восторгом глазами. - Да, - отвечает Кенто, - проклятье было сильным. Затем на лице Итадори расцветает теплая улыбка, и сердце Кенто на секунду разрывается. - Тогда я рад, что по большей части с вами все в порядке! Мальчишка имеет ввиду только то, что говорит. Итадори всегда имеет ввиду то, что говорит. Черт, с самого начала это было проигрышная партия. И чем дольше затягивается этот фарс, тем хуже чувствует себя Кенто. - Пожалуйста, будь осторожнее, Итадори-кун. Итадори моргает. - Вы тоже, Нанамин. Фушигуро и Кугисаки вежливо кланяются и помогают Итадори выйти из медицинского пункта. Кенто вздыхает с облегчением, слыша их пререкания из коридора. - Не волнуйся об Итадори, дети есть дети, - Вздыхает Сёко. Ее руки скрещены на груди. – Однако тебе оправданий нет! Кенто ничего не отвечает. К сожалению, он лучше, чем кто-либо другой, знает, что у него нет оправданий. Он просто подходит к Сёко, садиться на кушетку, на которой сидел Итадори, и обнаруживает, что искусственная кожа под ним все еще теплая. - И так, - начинает Сёко, - что на этот раз?

***

Кенто верит в умеренность. Он верит в правила и положения. Больше всего он верит в тот факт, что взрослым человека делает ни его возраст или жизненный (или смертельный) опыт, а все те мелочи, которые он теряет с прожитыми годами. Итадори многое потерял с тех пор как встал на магический путь – например, нормальную и свободную жизнь, но у него все еще остались мелкие радости. Он любит Наруто и Блич, беззастенчиво читает пошлые журналы, ест шоколадные батончики, а от мороженного у него не болит желудок. Он может месяцами питаться жареной пищей и чувствовать себя отлично. Его сердце доверчиво, а в глазах… В них можно увидеть его душу, если приглядеться. Чистый и искренний, несмотря на все попытки мира его убить. В Итадори Юдзи нет полумер: все или ничего, пан или пропал. Он все еще ребенок.

***

Несмотря на то, что теперь Кенто признает в нем мага, Итадори все еще сущий ребенок. Вот почему он запрещает себе такие мысли. Он не Годзё, у Кенто есть моральные ориентиры и стандарты которым он следует. И все это останется только мыслями и желаниями. Просто мыслями. Просто желаниями. Они никогда не станут чем-то большим. - Пожалуйста, не заляпай сиденье мороженным, Итадори-кун. Кенто почти смирился со своей участью быть наставникам Итадори. Годзё все чаще уезжает в командировки, большинство из которых зарубежные, по-этому на Кенто перекладываются определенные обязанности. Тем не менее, учитывая постоянное неподобающие поведение Годзё по отношению к Фушигуро, Нанами думает, что лучше подходит для наставничества. Он ни в коем случае не хороший учитель, просто по сравнению с Годзё, Кенто меньшее из двух зол. Все как обычно сводиться к доверию, а себе он доверяет намного больше. Иногда приходиться жертвовать ради общего блага, и в данном случае высшим благом является защита Итадори от безответственности Годзё Сатору. Кенто везет их в начальную школу на окраине Токио. Школа граничит с небольшим лесом, который сам по себе безвреден: однако Кенто изучил его историю и обнаружил, что в древности лес был местом для проведения обрядов, наказаний и испытаний. Идиотизм, что такое количество проклятой энергии оставалось не замеченным ни кем из взрослых, пока не стало слишком поздно. За последнюю неделю пропало почти двадцать детей. И в лучшем случае можно надеется на то, что задействованное проклятье было слабым, а дети все еще живы, но слишком напуганы и прячутся в лесу. Худущий сценарий означает проклятие первого или особого уровня, а значит, что все дети мертвы, а их тела искалечены и деформированы. - Эй, я не ребенок… - Ребенок, - вздыхает Кенто, сильно сжимая руки на руле. – Именно что. Он бросает взгляд на Итадори, чьи губы непристойно сжимаются вокруг мороженного, розовые, влажные, слегка испачканные белыми сливками и шоколадом. Кенто старается не съехать на тротуар. Его взгляд снова устремляется на дорогу. Светофор впереди загорается желтым. Нанами вздыхает – он уже много раз бывал на этом перекрестке, и если попасть на красный то две, три минуты простоя гарантированы. - Если вам тоже хочется, можем заехать в магазин… - Мы на работе. Своевременность, важная черта, несмотря на то, чему тебя учил Годзё-сан. - Да ладно, у нас в запасе почти полчаса. Есть время, что бы заехать. - Нет. Загорается красный. Кенто недовольно цокает языком и отпускает левую ногу на педаль тормоза. Он снова смотрит на Итадори и с облегчением видит, что тот наконец-то покончил с мороженным, которое принес из общежития, и облизывает остатки лакомства с деревянной палочки. Но в уголке его рта все еще остается белое сливочное пятнышко. Итадори, вероятно, этого не заметил. Этот ребенок точно убьет его. Кенто молиться, что бы сигнал светофора волшебным образом переключился на зеленый, но секунды тянуться без каких-либо изменений. Он снова смотрит на мальчишку, который не собирается убирать мороженое с губ. Красота Итадори действительно не справедлива: загорелая кожа, очаровательные маленькие морщинки под глазами, растрепанная розовая макушка, золотистые глаза, глубокие ямочки на щеках, когда он улыбается своей юношеской, нахальной улыбкой. Кенто обрывает себя – он за рулем, он не может себе позволить отвлекаться на красивого мальчишку, с пятном от мороженого на губах. Но горит красный, а на дороге пешеходы. Секунды текут, а Нанами продолжает смотреть. Часть его хочет стереть мороженое, хочет прижать большой палец к губам Итадори и провести по розовой, мягкой плоти, нежной как цветок. Может, это не так уж и плохо? Не так уж и не уместно? Возможно, ему бы удалось хоть раз нарушить правила. Может быть, он смог бы стать лицемером хотя бы раз в этой жизни. Возможно, ему бы удалось погрузить большой палец в рот Итадори. Может быть, мальчишка так сладко бы посасывал его пальцы, прижимая язык к шершавой коже на его руках. Возможно, у Итадори бы красиво заслезились глаза, если бы Кенто сильно надавил ему на горло. Возможно, Итадори сделал бы все, что он ему скажет. Нет-нет. В этом не может быть никаких сомнений: Итадори Юдзи по сути своей стремиться быть хорошим для окружающих его людей. Может быть… - О, так вот оно что… Это был… Это не голос Итадори. На правой щеке мальчишки сформировался глаз, кроваво-красный на выкате, и злобно ухмыляющийся рот. Кенто моргает. Итадори стонет и с силой хлопает себя по щеке. - Простите он… На этот раз рот и глаз формируются на тыльной стороне кисти, а голос проклятья становиться громче и насмешливее. - Да ладно, паршивец, даже такой идиот как ты не может быть настолько не внимательным. Очевидно же, что твой драгоценный наставник хочет… Итадори так сильно бьет себя по руке, что Кенто уверен – останется синяк. Но на этот раз Сукуна исчезает полностью. - Извините, он иногда делает так, - Итадори вздыхает. – Эй, все в порядке? Выглядите бледным. Кенто снова моргает. Ощущение, словно время, проходит мимо него. Он никогда не видел Сукуну в физическом проявлении. Слышал об этом от Годзё, что время от времени проклятье может по своему желанию обретать малую физическую форму в разных частях тела Итадори, даже когда его подавляют. Слышал о черных печатях на коже Итадори, которые проявляются, когда командует парадом Сукуна. Но… Слышать об этом не тоже самое, что увидеть. И похоже в подавленной форме, Сукуна менее безвреден, чем думал Кенто: проклятье практически не действует на нервы. Однако он все еще не может успокоить свое сердцебиение по другой причине. Неужели он она столько жалок, что даже Сукуна, легендарный Король Проклятий, счел необходимым поднять голову, что бы поиздеваться над ним? - Я в порядке. Естественно, Кенто знает, о чем собирался сказать Сукуна, но не знает, понял ли это Итадори. Он мог бы спросить прямо – и он даже почти делает это – но задавать этот вопрос опасно, любой разговор с Итадори прямо сейчас, это неизбежные вопросы со стороны мальчишки. Вопросы о том, что имел в виду Сукуна, и неизбежная реальность, когда Кенто придётся столкнуться со всем этим лицом к лицу. Кенто смотри вперед и видит зеленый свет. Он газует, набирая обороты двигателя, и наблюдая за дорогой, старается максимально успокоиться. Проходит всего несколько секунд, когда он слышит тихий и неловкий голос мальчишки. -М, Нанамин. - Что? – Кенто не смотрит на него: просто не может после всего произошедшего. - Я почти уверен, что нам нужно было свернуть направо. Нанами требуется несколько секунд, что бы понять, о чем идет речь. - Черт, - говорит он, пытаясь подавить отчаянное чувство смущения. – Ты прав. - Вы уверенны, что все в порядке? Мне кажется, что вы немного рассеянны в последнее время. - Со мной все нормально, - лжет Кенто. Все настолько плохо, что даже Итадори заметил. Он займётся самобичеванием позже. Сейчас в приоритете добраться до места – даже не смотря на то, что он рассеян, Кенто четко помнит их цель. Он включает поворотники и паркуется на обочине, что бы развернуться. Он поворачивается, смотрит в заднее стекло и начинает сдавать назад, боковым зрением замечая, что Итадори покраснел и застыл, явно смущенно и нервно. Кенто едва удается держать себя в руках, что бы завершить маневр. Когда он убирает руку с сиденья Итадори и откидывается обратно на спинку водительского сидения, мальчишка вздрагивает и чуть слышно вздыхает. Кенто закусывает губу и продолжает вести машину. Инцидент в начальной школе решается легко. Легко, но не просто. Проклятье не было выдающимся – в лучшем случае второй уровень, но пропавших детей уже не вернуть. Их безжизненные, окровавленные тела были связанны за руки и развешаны между деревьев, словно цепочка бумажных кукол. Зрелище ужасное – Кенто много чего повидал за время своей работы магом, но к подобным делам он, вероятно, не привыкнет никогда. Ему потребовалось время, чтобы прийти в себя и усмирить гнев. С другой стороны, Итадори, не колеблясь, взобрался наверх и начал спускать тела на землю, хладнокровно и сосредоточенно. На самом деле в этом мальчишка был действительно хорош. На столько, что это даже пугало. Подумать только, а ведь не так давно этот ребенок был обычным учеником школы, которого втянули в магический мир, не дав права выбора. Он очень хорошо приспосабливался или этот выбор устраивал его с самого начала. Кенто таким не был – ему потребовалось много времени, чтобы смириться с постоянными жертвами, запахом смерти и не определённым бедующим. Часть его все еще не смирилась – он до сих пор чувствует себя побежденным. Но это меньшее из двух зол. Лучше чем увековечивать бессмысленный, жалкий, лишенный благородности цикл богатства и капитализма. Может его и нельзя назвать счастливым человеком, но если бы он умер прямо сейчас, то со спокойной совестью, зная, что прожил хорошую жизнь. Он свободный человек, настолько свободный, насколько это возможно в таком мире. А Итадори нет, но это не его выбор. Но даже если и его жизнь больше не принадлежит ему, он, вне всякого сомнения, сам может решать, как именно ее прожить. Кенто не может этим не восхищаться. - Хорошо поработал сегодня. – Говорит он Итадори, когда они возвращаются в Магический Техникум. Он отвез его обратно и проводил до общежития – солнце, к тому времени уже начало садиться, и кажется правильным составить мальчишке компанию. Итадори фыркает, его глаза расширяются, а щеки красиво краснеют. Он выглядит мило, до такой степени, что Кенто хочется погладить его по голове. - Вы не можете просто так говорить… Это слишком внезапно. – Лепечет Итадори. - Я просто отдаю тебе должное. – Отвечает Кенто на удивление ровным голосом. Он решает позволить себе подразнить мальчишку. – К тому же, разве ты не всегда просишь хвалить тебя? Юдзи краснеет еще сильнее. Ему требуется некоторое время, что бы ответить. - Да, но… Неважно. Увидимся Нанамин. Кенто кивает, и Итадори радостно машет ему рукой, заходя в корпус. Кенто почти уходит, когда розовая макушка снова мелькает в дверном проеме. - Ой, подождите, прежде чем уйдете, - кричит Итадори, высунув голову за дверь, - Я думаю, что вы сегодня тоже отлично поработали! – Говорит он, снова краснея, но его яркая улыбка перебивает румянец на щёках. Прежде чем Кенто успевает ответить, Итадори закрывает дверь. Нанами откашливается, пытаясь успокоиться, старается не дать этим словам стать нечто большим, чем они есть на самом деле – простыми словами поддержки, от человека, который стал ему достаточно близким. Кем-то ценным. Тем, кого он хочет защитить. По дороге в машине у него спирает дыхание – он вспоминает вид Итадори, милый и взволнованный, краснеющий от похвалы – и, возможно понимает, почему Годзё все время его подначивает. Осознание того, что он может быть единого мнения в подобном вопросе с Сатору, заставляет Кенто замереть как вкопанного. Это тревожный звонок, самый ужасный из всех возможных. О, черт. Что этот мальчишка с ним сделал?

***

Если бы вы спросили Кенто, когда все это началось, когда он начал смотреть на Итадори Юдзи так, как ни один взрослый не должен на него смотреть, он бы не знал что вам ответить. Просто Нанами знает, что где-то в процессе, что-то сильно и неумолимо изменилось. Хотя, возможно, это было не столько изменение, сколько осознание?Хотя, осознание чего? На этот вопрос он тоже не мог дать ответа. Когда Кенто той ночью возвращается в свою квартиру, солнце почти полностью зашло. Он ставит сумку рядом со столом и устало садиться. С тяжелым вздохом, он откидывается на спинку стула и определяет два дальнейших правила. Первое: ему следует ограничить контакты с Итадори. Не полностью, но ровно настолько, что бы он мог сосредоточиться и перестать так часто травмироваться. Второе: он ни при каких обстоятельствах, не будет заниматься сексом с Итадори Юдзи, независимо от того, насколько его чувства и желания очевидны для окружающих. Как бы ему ни хотелось заполучить его, он не станет. Это принцип. Он звонит Сёко и рассказывает ей о своих правилах. Она заслуживает доверия, у нее много своих собственных секретов, и, несмотря на дружбу с Годзё, она вряд ли сдаст его, поэтому Кенто полагает, что она лучший вариант из тех, к кому он может обратиться по этому поводу. Плюс, она воочию видела ущерб, который ему нанесли чувства к Итадори. К тому же несколько советов тоже не будут лишним, но настоящая цель звонка – просто рассказать кому-нибудь, в надежде, что это послужит сдерживающим фактором для него самого. Однако единственное, что он получает в ответ, это громкое фырканье и нерешительное: - Удачи тебе с этим, Кенто.

***

Примерно в половине одиннадцатого раздается стук в дверь. Кенто откладывает книгу и идет открывать. Наверное, это соседи – молодая пара, живущая пососедству, считает его каким-то странным медиумом после того, как его поймали за изгнанием низкоуровневого проклятья в подъезде, и теперь они продолжают к нему наведываться со странными просьбами. С тяжелым вздохом он отпирает дверь, и его сердце чуть не выпрыгивает из груди. Это не соседи. - Итадори-кун. – Подлинный, настоящий шок окрашивает слова Кенто, - Что ты… - Я, наконец, понял это, - говорит Итадори. На нем простая футболка с эмблемой его прежней старшей школы и красные баскетбольные шорты, и по какой-то причине при виде этого у Нанами пересыхает во рту. Или может это просто от присутствия мальчишки. Возможно, Кенто зашел слишком далеко. - Понял, что? - Ну, технически, все понял Сукуна, - отвечает он, скидывая кроссовки и проходя вглубь квартиры. Кенто запирает дверь, слишком ошеломлённый, чтобы как-то отреагировать на вторжение в личное пространство. Он не может сказать, что помешан на контроле, но ситуация некомфортная на столько, что сбивает с толку. Итадори останавливается, разворачивается и, слегка запрокинув голову, смотрит прямо на Кенто, полными холодной уверенности глазами. - Вы меня хотите? На долю секунды мир останавливается, и Кенто только и может, что выдохнуть жалкое: - Что? Ему следовало этого ожидать; на самом деле он думал, что Сукуна поделится своими наблюдениями с Итадори как только они останутся вдвоем. Возможно, Кенто слишком привык к Годзё, с его запутанными выходками и сбивающими с толку интригами, благодаря которым он добивался своего, не объясняя ничего напрямую. Он действительно не думал, что кто-нибудь тыкнет мальчишку лицом в факты. И, учитывая то, насколько эти факты были очевидны, он искренне удивлен, что для осознания его чувств потребовалось так много времени, не говоря уже о личном участии Рёмена Сукуны. - В последнее время, вы всегда смотрите, - продолжает Итадори, - Я не самый умный человек в мире, но даже для меня это было очевидным. Фушигуро и Кугисаки тоже однажды это подметили. Сукуна просто собрал все части воедино. Кенто вздрагивает. Все это просто невероятно смущает. Его непрекращающиеся разглядывания, его резкие, раздраженные реакции, то, что произошло на кухне, не говоря уже о вездесущем Сукуне – все это с самого начала было бомбой замедленного действия. Черт, даже если бы Сукуна не взял на себя роль свахи, Кенто уверен, что через пару тройку недель до мальчишки бы и так все дошло. - Я думаю, мне не стоит напоминать тебе, насколько вся эта ситуация неуместна, - Кенто сжимает челюсть, - Я бы посоветовал тебе вернуться в общежитие. Если нужно я вызову такси. - Ты собираешься избегать проблемы? – Хмуро спрашивает Итадори, выглядя крайне разочарованным. – Это совсем не круто с твоей стороны, Нанамин. Капля пота скатывается по шее Кенто. На нем только белая рубашка и брюки, но сейчас ему жарко на столько, что он пропускает своевольный переход на «ты». Он не избегает проблемы, он пытается обезвредить бомбу. - Итадори-кун, зачем ты приехал сюда? Кенто чувствует себя потерянным. Итадори мог обвинять его где угодно – не было необходимости ехать к нему домой в половине десятого ночи. Черт, Итадори просто должен был доложить не него руководству Техникума. Или может он уже это сделал? Приехал к нему, что бы лично оповестить, что Кенто теперь безработный? Нет-нет. Итадори не такой человек. Был бы таким, и на Годзё жалобы поступали бы ежедневно, с момента зачисления Итадори в Техникум. И что вообще за человек Итадори? Кто-то, кто готов не обращать внимания на неподобающее поведение Годзё, особенно если в этом замешан Фушигуро? Но Кенто не такой, если он хоть раз это увидит, то будет считать себя соучастником. Маги вообще все немного сумасшедшие - это чуть ли не первое требование к работе, поэтому многие противозаконные действия, чаше всего остаются незамеченными. Кенто всегда думал, что он исключение из правил, но, учитывая, что последние несколько недель он еле сдерживается, чтобы не отыметь шестнадцатилетнего мальчишку, это суждение невероятно глупо. Дерьмо. Кенто действительно ничем не лучше Годзё. Нечто более постыдное даже придумать сложно. Кенто паникует, ожидая ответа. Он не может найти ответ на вопрос сам, не может придумать причины, по которой мальчишка заявился к нему домой. - Разве это не очевидно? – Спрашивает Итадори. Кенто собирается ответить: «Нет-нет, это не так», но Итадори стягивает с себя футболку, и все становится на свои места. Нанами тяжело сглатывает. Возможно, причина визита Итадори действительно очевидна. Возможно, Кенто просто не хотел допускать возможность того, что его чувства взаимны. Что его желания будут прияты. По мнению Кенто, это самый опасный расклад из всех возможных. И, вероятно, Кенто знал об этом с той самой секунды, когда мальчишка переступил порог его квартиры. Знал, но не хотел признавать. Вероятно, часть Кенто знала об этом с самого начала. Возможно с самой первой их встречи, он знал, что восторженный взгляд Итадори и розовый румянец на его щеках, когда он говорит с Кенто, слишком сильно отличаются от того, как он говорит с Годзё, более сильным и близким для Итадори магом. Все это было настолько очевидно, что может быть, Кенто понял это с первого взгляда? Но он не хотел об этом думать. Он делал все возможное, что бы просто не замечать этого. Он запрятал мысли о том, что Итадори искренне и наивно влюблен в него, настолько далеко в свой разум, что сам забыл о них. Он пытался превратить суровую реальность, во что-то более терпимое. - Пожалуйста, одень свою футболку. – Голос Кенто не дрогнул. Итадори дуется, а Нанами чувствует слабость в коленях. - Эй, я проделал весь этот путь ради тебя. – Голос Итадори дрожит, впервые с начала визита. Кенто понимает, что мальчишка хорошо скрывал свое волнение. Итадори всегда все делает хорошо. Мальчишка подходит ближе, и прежде чем Кенто успеет осознать, врывается в его личное пространство на расстояние вдоха. - Да ладно, я только что узнал, что мужчина, который мне нравится, хочет, ну… меня. – Итадори слабо улыбается. – Я был очень взволнован этим, понимаешь? Кенто чувствует себя отвратительным человеком. Еще хуже он чувствует себя, когда упирается мальчишке ладонями в плечи и отодвигает от себя на длину рук. - Итадори-кун. Он резко осунулся. - Только не говори мне, что Сукуна все не правильно понял? Потому, что все это будет чертовски забавно.… Ну, понимаешь. Это. Он выглядит подавленным. Разбитым. Расстроенным. Маги – дерьмо, но Кенто, возможно, худший из них. Он почти наяву видит как Итадори разворачивается, хватает футболку и убегает. Он знает, что после этого, между ними никогда и ничего не будет так, как прежде. Он почти кожей чувствует, как Итадори отстраняется и избегает его… И разве это не было изначальной целью? Разве Кенто не желал этого с самого начала? Быть свободным от этого? Освободиться от него? Жить без «Будьте осторожнее» перед миссиями и «Я рад, что с вами все в порядке» после них. Быть без… Нет. Кенто не хочет этого, он не хочет ломать Итадори. По крайней мере, не так. - О боже, так я действительно ошибся? Черт, как же стыдно-то. Пожалуйста, просто забудь… Кенто рукой обхватывает затылок мальчишки, и притягивает ближе, пока его лицо не утыкается ему в плечо. Итадори теплый, пышущий жаром. - Нанамин? – В голосе Итадори сквозит недоверие и осторожность. Кажется, он испуган, но Кенто совершенно этого не хочет. Это была проигрышная партия, ровно с той секунды, когда Итадори постучал в его дверь. Кенто должен был это предвидеть. Маги – дерьмо, и глупо было думать, что он хоть немного лучше остальных. Он – взрослый, а Итадори – ребенок, и долг Нанами ставить интересы Итадори выше себя, своих убеждений и своей гордости. Сдаться – вероятно, было лучшей идеей с самого начала. Итадори откидывает голову назад и смотрит на Кенто широко раскрытыми глазами, полными надежды. Его губы приоткрываются, но мальчишка не издает ни звука. Другой рукой Кенто, скользит вверх по его плечу, обхватывает челюсть, большим и указательным пальцами. Итадори издает короткий сдавленный вздох, когда Кенто касается его нижней губы. Нанами думает о сегодняшней поездке на машине и чувствует, как что-то встало на место. Чувствует, как яма желания в животе растет, растет и растет, и именно в эту секунду понимает, что зашел слишком далеко. Болезнь неизлечима, и Кенто перешел точку невозврата. Он осторожно проводит двумя пальцами мимо податливых, мягких губ Итадори, скользя их подушечками по языку. Зрачки мальчишки большие и темные, но он не сопротивляется — просто берет все, что Кенто решает ему дать. Затем губы Итадори смыкаются вокруг его пальцев, и мальчишка нежно посасывает их, глядя прямо в глаза Кенто. Дерьмо. - Ты убьешь меня, рано или поздно, знаешь? Он вытягивает пальцы, и от кончиков пальцев ко рту Итадори тянется ниточка слюны. Кенто стиснул зубы и глубоко вздохнул. Что-то заставляет его провести этими скользкими пальцами по влажному красивому рту Итадори. Мальчишка чуть вздрагивает и трогательно краснеет. Кенто чувствует тошноту, но ни одна его часть не способна остановиться. Он знает это. Уверен в этом, как ни в чем другом. Для него нет пути назад, так что все, что он может – это выложиться на полную. Итадори заслуживает только лучшего.

***

— Расслабься, Итадори-кун. Ты зажимаешься. Итадори лежит на спине, с согнутыми в коленях ногами и сильно разведенными бердами. Он зажмурился, закрывая предплечьем одной руки глаза, а другой, поддерживая себя под колено. Его член твердый, изогнутый к животу, плотный, жилистый и блестящий от преякулята. Взгляд Кенто снова возвращается к его лицу: его губы приоткрыты, слюни стекают по подбородку. Он полностью обнажен, и, боже, какое же это зрелище. Кенто поглаживает пальцами живот Итадори, и пресс мальчишки дрожит под его прикосновениями. — Нанамиииин, — стонет он, тяжело вздымая грудь, и из его рта вырывается постоянный поток тихих всхлипов. — Мы едва начали, — вздыхает Кенто, изображая разочарование, — а ты уже умоляешь? Затем он вводит третий палец, под громкий аккомпанемент стонов. Когда Итадори шел к порогу его дома, он верил, что Кенто позаботится о нем. Итадори доверяет ему. Доверие — очень драгоценная вещь, и Кенто не посмеет предать доверие Итадори. Так что, если он собирается это сделать, он сделает это правильно. — Могу я, могу ли я… Кенто обхватывает рукой основание члена Итадори. - Посмотри на меня. Итадори отрицательно качает головой. Кенто почти рычит, и вводит в мальчишку свой мизинец. Задница Итадори сжимается еще сильнее; упругое кольцо мышц красное и растянутое. Мальчишка всхлипывает. - Настолько хорошо? Только от моих пальцев? – спрашивает Нанами, медленно и осторожно растягивая Итадори. – Или мне стоит остановиться? -Нет! – хнычет мальчик, слишком поспешно и настолько восхитительно, что это трогает Кенто до самого сердца. – Не останавливайся, не нужно… просто я никогда не… Кенто не нужно слышать остальную часть, его уже тошнит от осознания того, что сегодня он будет тем, кто отнимет у Итадори еще одну часть его молодости. Но желание пересиливает отвращение к себе. - Разве ты не хочешь быть хорошим для меня, Итадори-кун? - Д-да. - Молодец. Тогда убери руку от лица и посмотри на меня, — приказывает Кенто, наполовину вытягивая пальцы и сохраняя их неподвижными. Медленно Итадори удаётся оторвать руку от лица, наконец, позволяя Кенто как следует рассмотреть себя. Он раскраснелся, на щеках красуются влажные дорожки от слез, а губы стали ярко красными от того, как часто он их кусал. Он драгоценен. В качестве награды или, может быть, в качестве наказания за то, что Итадори так долго выполнял настолько простую просьбу, Кенто прижимает пальцы к простате, вызывая прекрасную реакцию - мальчик зажмуривается и резко вскрикивает. Кенто сжимает основание члена Итадори в качестве предупреждения, и мальчишка, кажется, понимает намек, потому что он быстро открывает глаза. Слезы скатываются по щекам, веки тяжелые, а ресницы слиплись от слез. Его тело становится податливым, и он снова начинает кусать губы, пытаясь, успокоится. - Ты хочешь кончить? Уже? Итадори яростно кивает головой, его щеки краснеют от стыда. - Да. Да, пожалуйста. Кенто пристально смотрит на него, смотрит на член Итадори: он, конечно, красивый: розовый и невероятно твердый в кулаке Кенто. Он слегка поднимает руку вверх, чтобы большим пальцем можно было потереть головку. Однако прежде чем Итадори успевает кончить, Кенто скользит обратно вниз и сжимает основание, не давая нарастать оргазму. — Ты уверен, что заслуживаешь этого? — спрашивает он, снова сгибая пальцы, касаясь кончиками простаты Итадори. — Нанамин, — жалобно охает мальчишка, судорожно выпрямляя одну ногу, упираясь пяткой в кровать. В качестве компенсации он сильнее притягивает другую ногу к груди. - Пожалуйста. Он смотрит на Кенто своими большими темно-золотыми щенячьими глазами, блестящими от слез. Такой взгляд намного сильнее ударяет по самообладанию Нанами, чем он готов признавать. - Смотри на меня, я хочу, чтобы ты не отводил от меня взгляда. Пока ты сморишь, можешь кончать, когда захочешь. Он хочет, чтобы Итадори было хорошо, даже если и сам мальчишка не оценит его внимательности. Это нормально, совершенно нормально. Кенто сможет научить его. Многому. В конце концов, он обязан взять на себя ответственность. - Сделаешь это для меня? Итадори энергично кивает, и просто восхитительно, как он стремится угодить, как он стремится быть хорошим. Кенто готов поспорить на что угодно, что Итадори просто ждет похвалы. Но ее придется заслужить. Кенто в последний раз сильно сжимает его член, просто чтобы убедиться, что он не кончит в ближайшие пару минут, и похлопывает мальчишку по внутренней стороне бедра. - Если хочешь, можешь положить ноги мне на плечи. Итадори вздрагивает от удивления и быстро моргает. - Я, э-э, не, э-э… Кенто ухмыляется. - «Не» что? Мальчик нервно смотрит в сторону, прежде чем снова перевести взгляд на Кенто. Он прикусывает нижнюю губу и свободно закидывает лодыжки на плечи Кенто, приближаясь еще ближе. Прямо сейчас Итадори обнажен, но Кенто полностью одет, за исключением того, что его галстук валяется где-то на полу. А в новой позиции, единственное, что находится между задницей Итадори и членом Кенто, — это его собственная рука, полностью заполнившая мальчишку, и несколько слоев ткани. — Ты так и не ответил на мой вопрос, Итадори-кун, — напоминает он. Взгляд Итадори скольщит к пальцам Кенто внутри него. Технически он все еще смотрит на него, поэтому Кенто прощает эту ошибку. Он действительно слаб, когда дело касается Итадори, да. — Просто… быть так близко к тебе, это… - Он замолкает, опуская руки на бедра Кенто, поверх классических бежевых брюк. — Трудно поверить, понимаешь? С мягким стоном, Кенто обхватывает голень Итадори, наклоняясь вперед, и погружая пальцы настолько глубоко в мальчишку, насколько это вообще возможно. - Отчего же? Итадори закрывает глаза, и отчаянно стонет. Его девственная задница невероятно сильно сжимает пальцы. - Сфокусируйся. Неужели так сложно выполнить такую простую просьбу? Мальчику требуется мгновение, чтобы прийти в себя. - Я, э-э. - Он изо всех сил пытается вспомнить вопрос, но Итадори хороший ученик; он должен быть в состоянии справиться с чем-то подобным самостоятельно. И все же Кенто не может не относиться к нему снисходительно. Он касается лица Юдзи, большим пальцем, стирая пару слезинок. - Ты хочешь меня разочаровать, Итадори-кун? Мне показалось, ты сказал, что будешь хорошим? Итадори хмурит брови, глаза расширяются от паники, и кажется, что маленький шантаж Кенто удался, потому что, в конце концов, он начинает говорить: - Я, это просто… я, ах, ты мне так долго нравился, так что все это просто… ммм, много. Это много. Кенто задумчиво хмыкает, замечая, что член Итадори так сильно прижат к его животу, что эрекция кажется немного болезненной. Нанами ухмыляется, чувствуя себя удовлетворенным. Хотя это чувство быстро сменяется чувством вины, и Нанами думает, что такие противоречия в ближайшее время вряд ли исчезнут. - Ты думал об этом раньше? – спрашивает он, сильнее надавливая на голень мальчишки. - Д-да. Часто. Черт, после того как ты утром заносил торт в общежитие, я дрочил как ненормальный. Ах… Черт, зачем я вообще это говорю? Кенто удивлен – в то утро он был чертовски не выспавшимся и раздраженным из-за очередной бестолковой прихоти Годзе. Он действительно плохо соображал, и еще хуже контролировал свои действия. Но, подумать только, его импульсивность так сильно повлияла на Итадори… Кенто чертыхается себе под нос. - Тебе так понравилось? - недоверчиво спрашивает он, грубым, гортанным голосом. — Я почти ничего с тобой не сделал. Все это и правда можно посчитать грязными разговорами, но Кенто действительно хочет знать, что твориться в голове у этого мальчишки. Потому что… Подобные влюбленности – дело мимолетное. Итадори молод. Он – ребенок, а Кенто – не что иное, как яркая фантазия, превратившаяся в реальность. Нанами знает это, хотя осознание и болезненно. Это одна из главных причин, по которой он вообще не хотел связываться с Итадори, за исключением аморальности и противозаконности. Кенто не сможет прыгнуть выше собственной головы. Он не может позволить тешить себя надеждой. Только суровая правда и холодная реальность. - Ты не понимаешь, да? - Итадори смеется, выглядя прекрасно под Кенто, его губы растягиваются в фирменной улыбке, которой никто не может противостоять. Такая улыбка Итадори Юдзи вдохновляет Кенто, дает ему надежду и выбивает весь воздух из его легких. Такая улыбка, дарит ему удивительные чувства. Кенто не следовало просить Итадори смотреть на себя, потому что теплый взгляд мальчишки прикованный к Кенто, сводит с ума. - Нанамин, ты сильно недооцениваешь, насколько ты мне нравишься. Суровая правда и холодная реальность их ситуации заключается в том, что Кенто находится в затруднительном положении. Он хочет потешить себя, хочет обмануть себя, думая, что, возможно, у них есть будущее, после сегодняшнего вечера, что чувства Итадори будут долгими. В реальности их Кенто не сомневался — он не осмелился бы принижать Итадори, отрицая обоснованность его чувств. Никогда. Но чувства изменчивы и ненадежны. Неважно, пятнадцать тебе, двадцать семь или ты глубоко стар. Итадори Юдзи можно доверять, как и размаху его чувств, но насколько они долговечны? В этом Кенто не так уверен. Но сейчас, в этот момент Кенто не будет думать об этом, не будет думать о таких тривиальных вещах, как мимолетность и неопределенность будущего, он продолжит быть трусом. В этот момент он позволяет своим губам вцепиться в шею Итадори, оставляя синяки на его коже, в попытке отвлечь его. Он обхватывает рукой член мальчишки и дрочит, пока тот не кончает, разбрызгивая сперму по всему животу и груди. Он следит за тем, чтобы его пальцы были максимально глубоко – чтобы Итадори понял, как приятно чувствовать себя заполненным во время оргазма. Это меньшее, что он может сделать. Кенто заставил своего мальчика ждать достаточно долго.

***

Итадори напряжен. Внутри него чертовски тесно. Ясно, что до сегодняшнего дня, до Кенто, внутри него никогда ничего не было. И все же, вот он: член Кенто входит все глубже, чувствуя каждый спазм тугих мышц. — Дерьмо, — стонет Кенто, когда яйца, наконец, прижимаются к заднице Итадори. Его рука сжимает бедро мальчишки, сильно прижимая его к груди. Положение должно быть болезненным, Кенто уверен в этом, но у мальчика, похоже, нет никаких претензий. Одна пятка Итадори, больно давит на поясницу Кенто, в то время как руки тянут волосы, слабо царапая обстриженными ногтями, кожу головы. — Нана… ааа, Нанамин, — стонет Итадори. Кенто еще даже не двигается внутри него — он все еще пытается привыкнуть к напряженности Итадори. Даже с презервативом это слишком: Кенто никогда раньше не чувствовал себя так, но, справедливости ради, раньше он и не трахал никого в двое моложе его. На животе и груди Итадори все еще сперма, подсыхающая и вязкая. Он великолепен. От его вида захватывает дух. Вид их соединяющихся тел гипнотизирует, — блестящие от слишком большого количества смазки; Итадори растянут настолько сильно, насколько это возможно, и все для того, что бы принять его, Кенто. Он задается вопросом, насколько сильно он извращён. Нанами отводит бедра назад, почти готовый начать медленно и со вкусом трахать мальчишку, но все же останавливается. - Я могу начать двигаться? – Мысль, кончено запоздала, но Кенто все же нашел в себе здравомыслие. - Д-да! - Итадори подчеркивает свои слова кивком и дрожащей улыбкой. Ебать. Кенто не заслуживает его. - Хороший мальчик, — говорит Кенто, особо не задумываясь над своими словами, но сразу после этого с губ Итадори срывается непристойный стон, он краснеет и утыкается лицом в простыни. Всего лишь на мгновение — на одно мгновение, затаив дыхание, — Кенто позволил себе потерять самообладание. Он подносит два пальца к щеке Итадори, побуждая мальчика посмотреть на себя. - Тебе это так нравится? — спрашивает он, хотя знает ответ. Итадори краснеет еще сильнее. — Тебе нравится быть хорошим мальчиком? - Кенто проводит подушечками пальцев по гладкой нижней губе Итадори. — Моим хорошим мальчиком? Это занимает пару секунд, но медленный кивок Итадори — единственное подтверждение, которое нужно Кенто. Мой, мой, мой. Он сжимает бедро Итадори чуть крепче, оставляя синяки на золотой коже и начинает трахать его по-настоящему. Он трахает его медленными и размеренными толчками, тяжело выдыхая каждые несколько движений. Итадори стонет и плачет, умоляет, хнычет, скулит и отдает всего себя. Кенто выходит, оставляя внутри одну головку, а затем толкает себя внутрь, пока яйца тяжело не прижимаются к коже мальчишки. В процессе Итадори немного расслабляется — он все еще крепко сжимает член Кенто, настолько сильно, что это почти больно, почти невыносимо, но Кенто плевать. Все, что имеет значение, это то, что он заставляет Итадори чувствовать себя хорошо, дает Итадори то, что он хочет - он пришел на порог Кенто, ожидая, что его оттрахают… — Нанамин, — хнычет Итадори. — Я собираюсь, могу я… ххх… Взгляд Кенто скользнул к члену Итадори, он щелкнул языком, когда увидел, что мальчишка снова полностью тверд. - Ты хочешь кончить? Снова? - спрашивает Кенто, обхватывая рукой член мальчишки. - Пожалуйста, пожалуйста, можно мне? Ммм, мне нужно, хочу… Он рассеян, и кажется, не совсем понимает как именно высказать свое желание, но это нормально, Кенто знает. Нанами наклоняется вперед, пока его рот не оказывается всего в нескольких дюймах ото рта Итадори. Мальчик выглядит так, будто хочет, чтобы его поцеловали - рот слегка приоткрыт, взгляд сосредоточен на губах Кенто. И Кенто действительно хочет этого. Он думает о поцелуе с Итадори, думает о том, как соединить их рты и языки. Он думает о том, чтобы облизать уголки его губ, думает о том, чтобы позволить большому пальцу поиграть с нижней губой Итадори, и погрузить палец в рот. Кенто такой жадный, он прокручивает в голове все интимные, потрясающе возможности, воображая, мечтая, размышляя… Но он его не целует. Он не будет этого делать. Хочет, но не будет. Во всяком случае, не сейчас. Сегодня вечером уже произошло слишком много неожиданных вещей — вот он по самые яйца в объекте своей привязанности, после того как пообещал себе сделать совершенно противоположное. Поцелуй с Итадори может стать переломным моментом. Кенто боится, что не сможет здраво мыслить, боится, что не вернется в реальность. Он не может этого допустить — он взрослый, а Итадори — ребенок. Это его ответственность, его долг быть в здравом уме, его долг поставить интересы Итадори выше своих собственных. Кенто эгоистичен, как и все остальные взрослые. Он ужасен, как и все остальные маги. Он хочет поцеловать Итадори всеми фибрами своего существа, но не будет. Нанамин, ты недооцениваешь, насколько ты мне нравишься. Черт. Он ускоряет темп, поглаживая член Итадори. Мальчишка задыхается, его губы влажные и блестящие от слюны, словно умоляют о поцелуе. Может быть, он сам поцелует Кенто, или просто попросит его об этом. Но Нанами не сделает это. Это единственная просьба Итадори, в которой он откажет, потому что не может, и, возможно, это просто самосохранение. Может быть, это потому, что Кенто знает, что не сможет сдержаться, если почувствует вкус рта Итадори. Возможно, он знает, что после этого не сможет остановиться, даже если мальчишка будет умолять. Возможно, он знает, что если он пересечет эту черту благополучие Итадори, перестанет иметь ведущее значение. Нанами Кенто – реалист. Он отвлекает Итадори, не особо нежно погружая два пальца мальчишке в рот. Но, черт возьми, похоже, Кенто самолично роет себе могилу, потому что Итадори совершенно спокойно принимает его, пока пальцы Кенто не задевают заднюю стенку горла. А затем Итадори закатывает глаза, и бурно кончает во второй раз, забрызгивая спермой себя и Кенто. Осознания этого хватает, что бы Нанами, с громким стоном излился в презерватив.

***

— Итак, это все? Кенто в замешательстве смотрит на Сёко. Напротив них, на секционном столе, стоят два стакана и початая бутылка виски. Годзе отправили в очередную командировку, поэтому Кенто со спокойной душой рассказывает Сёко о сегодняшней ночи. Она помешивает виски в стакане, затем смотрит на Кенто холодным взглядом. - Ты отымел парня, позволил ему воспользоваться твоим душем и привез его обратно в колледж. На этом все? Кенто поджимает губы. Он полагает, что должен быть благодарен за ее прямолинейность, но ему все еще сложно уложить в голове все произошедшее. — Что ты имеешь в виду? Потому что все было именно так, как она только что произнесла. Он помог Итадори привести себя в порядок, убедился, что с ним все в порядке и отвез его обратно в Техникум. После чего решил зайти к Сёко. Женщина ставит стакан обратно на стол и громко вздыхает. - Я имею ввиду: собираешься ли ты повторить все это? Черт. Кенто смотрит на медово-янтарный виски на столе и делает вид, что думает над ответом пару секунд. В конце концов, есть только один приемлемый ответ, который он может дать. — Нет, конечно, нет. Потому что… Нанами Кенто — реалист, но еще он немного лжец. Лжец и трус. Возможно, вся его жизнь была одним огромным противоречием, одним бесконечным лицемерием. Но какое это имеет значение? Сёко понимающе ухмыляется. В итоге, вряд ли у Кенто получилось обмануть хоть кого-то. Даже себя.