Жертва обстоятельств

      Адреналин ударяет в голову быстрее, чем доносятся звуки выстрелов. Олег не успевает даже подумать о том, что пули полетят ни в Грома, а в него самого. Первый, второй, а третий выстрел Волков уже не видит, но отчетливо слышит. А за ним последовало еще два. Перед глазами вспыхивает красная пелена, после чего Олег не может чувствовать, видеть и даже слышать.       Жгучая боль опаляет не только всю верхнюю часть тела, но и будто бы задевает что-то внутри. Сердце? Он до этого и сам не мог поверить, что оно все еще есть, все еще бьется и функционирует. Последние пару лет Олег ни жил — просто существовал. Получил новое задание, забрал деньги, поехал, выполнил — так из раза в раз. Никаких мыслей о Сереже, никаких воспоминаний о прикосновениях и сказанных на прощание слов. Ничего. Только он и бесконечная пустота. Ну, и как говорил один его товарищ, кровавые деньги. И куда эти самые деньги в итоге Волкова привели?       Опять к нему, к Сереже. И ведь достаточно было увидеть кровь на давно забытом, но родном лице по телевизору, чтобы сорвать с места и уже через гребенные пару суток оказаться в Питере. В городе больших мечт и давно разбитых надежд.       Дальше все будто бы шло своим чередом. Подкупил парочку врачей в психбольнице, пробрался через крышу в небольшую камеру (палатой это место Олег назвать никак не мог). И вот он — человек, ради которого Волков был готов горы свернуть. Но это было в прошлом, так ведь? Он сам не знал. Просто упал перед скрюченным рыжеволосым мужчиной на колени, не в силах что-либо сказать. Да Разумовский бы и не услышал. Олег позволил себе всего минуту на то, чтобы подавить всю боль и злость, которую испытал рядом с Сережей спустя столько лет разлуки. Разлуки по своей собственной вине. — Серый? — тихо произнес мужчина, позволяя наклониться ближе. Разумовский даже не мог сфокусировать на нем взгляд, не горя уже о том, чтобы услышать. — Эй?       Волков аккуратно взял до боли родное лицо в ладони, пытаясь привлечь внимание Сергея. Никакой реакции. Тот был похож на фарфоровую куклу, которую от одного неверного касания можно было сломать на тысячу осколков. Или же кто-то уже это сделал? Может, он сам? — Сереж, — чуть громче произнес Олег, раскрывая веки мужчины. Тем не менее взгляд словно стал яснее. — Это я.       Обветренные и искусанные губы пошевелились, привлекая внимание Волкова. У Сережи всегда были такие чувствительные губы, из-за чего ему все время приходилось таскать гигиеническую помаду. Воспоминание как ток пронзило голову, от чего мужчина поморщился. — Гр… — первый звук, который он услышал за последние четыре года из уст Разумовского. Первый звук с последнего «Я тебя ненавижу», прилетевшего Олегу в спину. Олег помнил каждый момент, какую фразу, каждую эмоцию любимого человека. Человека, которого бросил по глупости и подростковой гордости. — Что? — Олег жадно впитывал каждое дыхание, каждое движение губ. Ему так резко захотелось быть здесь и сейчас, быть рядом, несмотря на все, что произошло в прошлом. Ему не хватало осознания, что они находятся в одном помещении, дышать единым воздухом, а расстояние больше не имеет значения. — Гром. — наконец-то выдавил из себя Сергей.       Гром. Ни Олег, ни уж тем более Олежа. Чертов Гром. Игорь Гром. О да, Олег ознакомился с тем, что натворил его «благоверный». И кто виноват в том, что теперь Сергей потерял все, о чем так долго мечтал, чего так долго и упорно добивался. На что потратил всю свою жизнь. И виновником этого был Игорь Константинович Гром. — Я убью его. — Волков произнес это сквозь зубы, перечеркнул все планы, поставив одну единственную цель. Цель, от которой будет зависеть его собственная жизнь.       Знал ли он, что жизнь и правда встала на кон? Понимал ли, что может находиться в реальной опасности? Нет. Он лишь думал о тонких запястьях, на которых виднелись синяки от наручников, об обветренных губах, об отросших сухих волосах, которые даже в суровые студенческие годы выглядели ухоженными и блестящими. Он думал о нем и ничего не мог с собой поделать. Волков не смог удержаться от мимолетного касания к руке. Это все, что ему, казалось, было жизненно необходимо. Он здесь, настоящий, это больше не мираж. — Я убью его, — уверено произнес Волков. — Все сделаю, все.       Игра началась, в тот момент, когда Разумовский поднял голову. Глаза, которые снились Олегу по ночам, глубокие озера, в которых в былые времена он тонул без оглядки. Они изменились, как изменился и сам Сергей. Время безвозвратно утекло, и Волков уже не мог ничего с этим поделать. — Есть идея получше, — произнес Сережа, растягивая обветренные губы в устрашающей улыбке. Раньше такая улыбка приводила Олега в ужас, а по коже бежали муржки. Тонкая и без того поврежденная кожа лопнула, и цвет крови придал образу фарфоровой куклы хоть какой-то человеческий вид. — Выполню все, о чем попросишь, — еле выдавил из себя Олег, не смея разрывать зрительный контакт.       В тот момент Разумовский поведал ему весь план. План, в котором должно было погибнуть огромное количество людей. Олегу было плевать на это, плевать было и на то, что сам он может попасть в лапы полиции на любой стадии исполнения задачи. Больнее всего отзывалось, что он должен был оставить Разумовского здесь, в чертовой психиатрической больнице, где над ним издевались. Волкову пришлось приложить все свои усилия, чтобы оставить Сергея, бросить его на произвол судьбы и доктора Рубинштейна. Но ведь Олегу ни в первой бросать Разумовского, так?       Так мерзко от себя самого, что он при первой же возможности ударяется со всей силы о бетонную стену своего укрытия. Плевать на себя, плевать на чертов Питер. Впереди Волкова ждет год, не меньше, подготовки гениального плана, в котором должен будет страдать Гром. Олег решил жить этой местью, наслаждаться каждой секундой подготовки. И может тогда, когда обидчик Сергея будет мертв, Олег сможет выдохнуть, сможет задышать полной грудью и получить долгожданное искупление.       Но все случилось не так как планировалось. Взрывы в центре Питера, загадки, от которых репутация Грома была уничтожена, встреча с наемниками Августа Ван дер Хольта, а после захват боевых дронов для исполнения последнего шага. Все шло так идеально, все, как и говорил Сережа. Гром морально уничтожен, лежит перед ними на полу, готовясь умереть. — Сними пистолет с предохранителя, злодей. — усмехается Волков, наблюдая за чуть не провалившейся попыткой Разумовского расправиться с Игорем. Сергей был так прекрасен в своем безумии, что Олег не мог оторвать взгляда. А стоило бы.       Секунда, и направление руки с оружием меняется. И вот пистолет уже направлен на Волкова. Ну а потом выстрелы.       Олег открывает глаза и пытается понять, что произошло. Голова гудит так сильно, что мысли не могут собраться воедино. Волков чувствует жгучую боль, которая приводит его в чувства. Черт, Разумовский. Подняться было сложно, но еще сложнее было поверить в происходящее. Сережа выстрелил. Выстрелил не в Грома, а в Олега. Игорь сломал ему жизнь, разрушил все, чего Сергей добился, но тот тем не менее выстрелил в Волкова? — ТЫ ПРИКАЛЫВАЕШЬСЯ?! — Олег не кричит, он воет от гнева. Лезвия сами выскакивают из костюма.       В моменте Волков был готов прикончить Серёжу своими руками. Тот посмел предать его, несмотря на то, что Олег буквально разрушил Питер только лишь из-за одного его слова. И чем он отплатил? Не понятно чтобы случилось с Разумовским, если бы не ворвавшийся через окно Хольт. Ситуация была настолько абсурдна, что на секунду наемный убийца даже растерялся. Хольт явно решил закончить начатое и отомстить за своих людей. — Да вы издеваетесь!..       Пришлось выпустить Разумовского и Грома из поле зрения и сосредоточиться на Хольте. Тот явно возомнил себя Тони Старком, какой самоуверенный юнец. Хотя на самом деле является ходячей герляндой, которую периодически замыкает. Олег даже внутренне рассмеялся от такого сравнения.       Бой был тяжелым, чего уж греха таить. Волков не был готов к тому, что противник будет буквально парить над землей. С таким Олег в своей жизни сталкивался впервые. Пару раз Хольт смог его ранить, и, на удивление, Волков все еще стоял на ногах. При этом не стоит забывать, что какое-то время назад в Олега было выпущено пять пуль, которые не сильно, но ощущаемо нанесли урон. И даже несмотря на все это Волков держался.       Ему казалось еще чуть-чуть и мужчина сдастся. Было некое предчувствие, которое еще ни разу не подводило Волкова. И Хольт действительно выдохся. Все было бы хорошо, Олег даже просчитал как ударить так, чтобы противник наконец-то оказался на полу, но все пошло не по плану. Костюм Вольта заискрился, Олег понял это слишком поздно. Он уже был в прыжке, когда ударная волна отбросила их друг от друга. Боль вспыхнула в каждой части тела, заставляя завыть настоящим волком.       Олегу сложно сказать как долго он провалялся в отключке. Второй раз потерять сознание за день для него не в первой. Все-таки он прошел ни через одну войну. Подняться во второй раз удалось лишь на половину. Сил хватило лишь встать на корточки и оглянуться. Хольт был без сознания, возможно даже уже и не живой. Олег хотел было подползти и проверить, но внезапные резкие звуки выстрелов заставили того упасть ничком и закрыть голову руками. Следом послышался удар чего-то об пол.       Волков поднял голову, чтобы понять, что случилось. В пару метрах от него дымился полицейский дрон. Но в кого он стрелял? Внезапно ужасная догадка накрыла Олега волной паники. Мужчина перевел взгляд на экран, где были изображены фотографии люди, которые стали целью дронов. Вместо того, чтобы увидеть их, на весь экран располагалась фотография Игоря с Разумовским, опубликованная явно во время боя. — Нет…       Олег как ошпаренный вскочил на ноги, несмотря на то, что за минуту до этого сил даже встать у него не было. Он побежал к укрытию, за которым находился Сергей и Игорь. Пульс бил набатом, а сердце было готово вот-вот выскочить наружу, пробить чертову грудную клетку. Волков не успел…       Перед глазами предстала ужасающая картина. Сергей лежал на коленях у Грома, а посредине белой рубахи расплывалось алеющее пятно крови. Он не успел. Игорь с окаменевшим выражением лица, держал бездыханного Разумовского и что-то шептал. Сережа умер на его руках. Умер. — Серый! — Олег кинулся к Грому, наплевав на собственную безопасность. Игорь отбросил тело Разумовского и откатился в сторону. Тот даже не мог подумать, что Волкову его персона с этого момента была совсем неинтересна. — Не смей так с ним поступать! — взревел Олег, прижимая все еще теплое тело к груди.       Его начало трясти. Олег не веря в происходящее, стал ощупывать родное тело, пытаться привести Сергея в чувства. Он просто не мог поверить, что Сережа умер. Он не мог! В груди закололо от боли. Олег укачивал мертвое тело, словно то был ребенок на руках матери. Так больно, так беспощадно больно. Из горло послышался нечеловеческий рев, это даже нельзя было назвать криком. В голове у Волкова словно заевшая пластинка крутилось: Не успел, не успел, не успел. — Пожалуйста! Пожалуйста, нет!       Олег заплакал впервые за долгие годы. Последний раз он позволил себе такую слабость, когда бросил Сергея, наговорив всяких глупостей. В ту ночь он слонялся по дешевым кабакам, в одном из которых разрыдался прямо в туалете на глазах нескольких изрядно пьяных мужиков. — Не умирай! — Волков умолял его вернуться к жизни, словно это было возможно.       Дыхание жгло горло, он не хотел продолжать существовать. Олег отказывался верить, что Сережа мертв. Почему он не успел его спасти? Почему позволил умереть на руках у Грома, позволил испустить последний вдох в чужих объятиях? Перед глазами все поплыло. — Сережа…       Он не успел попрощаться, не успел извиниться за все, что случилось между ними. Да, черт возьми, Олег бы простил эти пять чертовых пуль, если бы это могло вернуть Разумовского к жизни! Но это было не возможно. Конец был неизбежен. — Прости меня, Сереж! — Олег уткнулся в окровавленную рубаха, сжимая уже похолодевшие запястья. Все должно было случится не так. Совершенно не так.