Petrichor.

— ... в конце концов, цикл круговорота воды в природе был нарушен, и люди были вынуждены начать борьбу за своё выживание и сохранение как можно большего количества прочих живых существ. Впоследствии человечество пришло к серьёзному решению: люди объединились перед лицом произошедшей катастрофы и направили все имеющиеся ресурсы для строительства множества подземных селений, соединённых между собой тысячами тоннелей для возможности передвижения специального транспорта от одного к другому. Благодаря сплочённой работе всего человечества, людям удалось закончить все необходимые приготовления к концу первого столетия после прекращения выпадения осадков. Общий враг в лице погибающей природы заставил человечество развиваться с невиданной ранее скоростью, вследствие чего столицы всех стран мира удалось оставить на поверхности нетронутыми, скрыв их за куполами с искусственно воссозданной эко-системой. Всего за один век человечеству удалось совершить достаточный скачок прогресса для того, чтобы увеличить доступ к геотермальной энергии на двадцать семь процентов, что помогло немного поднять колоссально ухудшившийся уровень жизни... — чуть механический, но достаточно приятный голос всё продолжал вещать, отбиваясь от тёмных стенок и возвращаясь обратно лёгким эхом.       Ники слышал эти слова столько раз, что даже если его разбудить посреди их вечной ночи, он смог бы повторить всё до последней запятой. Старенький проектор тихо жужжал, отображая в тёмном пространстве подземелий видеоряды из прошлого. И сколько бы раз Хэммик не слышал и не видел их запечатлённую предшественниками историю, ещё ни разу не посмел оторвать взгляда от фильма, что из раза в раз транслировался новым поколениям для просвещения. Он тихо шевелил губами в такт роботизированному голосу и наблюдал за тем, как стремительно приходилось развиваться человечеству, и как столь же быстро изменялись ландшафты их некогда голубой планеты.       Сложно было сосчитать точно, сколько раз он видел, как в этих фильмах воспроизводилась погибель мира: зелёный покров стирался с поверхности Земли, точно кто-то провел пальцем по пыльному стеклу, превращая оставленный след в раскалённую пустыню, а многие, теперь уже давно не существующие виды животных, вымирали один за другим — засуха убивала растения, забирая у травоядных без того низкие шансы на выживание, что впоследствии осложняло охоту и приводило к дефициту питания уже хищников. Тогда стало очевидно, что прекратившиеся дожди — глобальнейшая из их новых проблем. И чем больше человечество желало спастись, тем больший урон оно было вынуждено нанести планете. Всё большее количество ресурсов приходилось класть в жертву людскому желанию жить. И им это удалось. Даже если ради этого пришлось завести себя в жесточайшие рамки. Даже если ради этого пришлось пожертвовать всем остальным.       Уже не один век люди жили под землёй, продолжая развитие в меру возможностей. Подземелья имели строгий — его можно было назвать даже непреложным — свод правил и законов. Нарушение их чаще всего несло за собой смерть. Хэммик мог бы назвать это здешней религией. Нет, закон вовсе не предполагал, чтобы люди убивали друг друга самостоятельно. Нарушителей ждало что-то куда более бесчеловечное — тяжкие проступки карались изгнанием из подземелья без провианта и снаряжения. Менее же тяжёлые нарушения несли за собой определённый срок в карцере и голодовку.       Ники не хотел думать, каково это, и можно ли подобное назвать жестокостью. Куда более простой задачей ему казалось плыть по течению. Куда проще было слушаться. И существовать идеальной деталью их неидеальной схемы выживания. В конце концов, едва ли именно он был тем, кто может повлиять на чужое мнение или исправить окаменелый от своей древности уклад жизни. Он был сыном главы местного подземного поселения. И даже имел за собой некоторый список заслуг и достижений. Но сейчас он занимался своей новой рутинной работёнкой — проводил урок для подрастающего поколения. Его нынешней задачей было выявить среди учеников различных возрастов тех, кто имел потенциал и желание для будущей работы в отделе разработки технологий, позволяющих ещё более углубиться в недра их несчастной земли и увеличить процент добываемой для человечества энергии. Это было скучно, нудно, но необходимо. И, к сожалению, даже он сам едва ли смог бы назвать кого-то более подходящего для работы с детьми и подростками среди сотрудников из их отдела. В конце концов, он был одним из "счастливчиков", рано выбившихся в люди. Дети, которым сейчас транслировался фильм, уже должны были начать определяться со своим будущим, ведь принести пользу городу, стране или планете было единственным способом наверняка прожить долгую мирную жизнь.       Каролина-2. Такое название имело их подземное поселение. Одно из множества поселений на территории когда-то штата Южная Каролина. Оно развивалось так же, как, должно быть, развивалось и любое другое подземелье их нового мира. И вместе с тем, как оно развивалось, ничего здесь не изменялось. Каждое утро начиналось одинаково: с общих сборов и приготовлений к работе — некоторым приходилось вставать значительно раньше, чтобы продолжать рыть очередную новую дорогу, ведущую к тому или иному близлежащему подземному городу, а кому-то нужно было рыть вглубь, выкапывая ещё одну шахту или новый уровень жилых и рабочих отсеков. Каждый день люди работали в искусственно воссозданных теплицах, фермах, шахтах. Каждую ночь открывались первые врата сети тоннелей, ведущих на поверхность, потому что установленные среди песков ветряки и солнечные батареи то и дело нуждались в уходе и починке, а выбираться наружу в наиболее тёмное время суток было куда безопасней, нежели в адское пекло дня. Раз в неделю, в одно и то же время вторые врата к подземному тоннелю отворялись для того, чтобы выгрузить в склады их поселения необходимое количество провианта, поставленного из Вашингтона, и забрать пустые тары из-под опреснённой и переработанной воды.       Их поселение было не из бедных. Оно было построено вокруг нескольких удачно подвернувшихся подводных озер. Не каждый подземный городок мог похвастаться хотя бы одним. Поэтому каждый человек в этом месте был обязан доказать, что зачем-то нужен. Каждый являлся деталькой общего механизма, а значит должен был функционировать. Ещё нигде и никогда нельзя было так просто понять, что незаменимых не существует. Ведь тесное пространство подземелий напоминало, что стоять на месте нельзя. Неважно: альфа, бета или омега — работы хватало всем. Впрочем, Ники едва ли осмелится оспорить, что закон не щадил последних и одновременно с тем был в некотором смысле лояльнее к ним. Несколько раз в год все омеги от пятнадцати до сорока лет были обязаны тянуть жребий, позволяющий или, должно быть, стоило сказать, принуждающий их к зачатию новой жизни. Это прославлялось в виде высшей формы счастья, но, откровенно говоря, счастливыми выглядели лишь уже состоявшиеся пары. Когда процедура выбора заканчивалась, всегда открывались третьи ворота, увозящие «счастливчиков» на несколько недель или же месяцев в другое селение, где их уже ждали альфы-победители жребия на оплодотворение. Точно так же новые омеги прибывали в Каролину-2 — здесь они дожидались дня начала своей течки, а потом проводили её с незнакомыми, но выбранными для них в точно таком же жребии альфами, и возвращались обратно к себе, как только беременность подтверждалась. Иногда, такие жеребьёвки проходили реже, омеги и альфы возвращались позже или же уезжали навсегда — их отправляли намного дальше близлежащих городов, увозили в подземные селения других стран. Это было необходимо для того, чтобы человечество не вырождалось и излишне не уродовалось посредством многочисленных близкородственных связей. Должно быть, это можно было назвать обновлением крови. Исключениями в подобных перевозках были лишь те редкие «истинные» или же уже успевшие сформироваться ячейки подземного общества. Возможно, когда-то люди сказали бы, что это неправильно, однако, прошлая мораль уже давно была вывернута наизнанку и беспощадно покромсана. А возможно, она тоже, точно как и человечество, эволюционировала в существующих здесь законах и порядках. Поэтому, люди рождались, жили и уходили умирать на поверхность, когда для этого приходило время.       Существовало много вариантов попасть наверх: стать частью ремонтной бригады или военным, время от времени ходящим в патруль; заболеть чем-то опасным и заразным, навредить развитию человечества, отказавшись выполнять свой долг перед городом, или совершить тяжкое преступление. Однако, вернуться обратно могли лишь первые. Способов остаться внутри было многим меньше: нужно было стать достаточно полезным и важным для своего города. Ведь быть нужным — самый простой и вместе с тем самый сложный способ стать "избранным". А быть "избранным", значило участвовать в жеребьёвке лишь по своему собственному желанию. Быть "избранным", значило возможность прожить до старости и к концу своих дней попросить разрешения, вместо долгих предсмертных мучений в пустыне, стать навеки усыплённым. Зачать детей, когда решишь сам. С тем, с кем захочется, а не с кем получится. Это держало всех в тонусе, заставляло двигаться дальше, достигать большего и пробиваться к заветному званию.       Николас никогда не был исключением из этого правила. Он подолгу грыз твёрдые драгоценные породы знаний и усердно протаптывал себе дорогу к привилегиям под давящими взглядами своих родителей, вечно требующих ещё больше, чем он уже достиг. Но и у него была своя цель. И альфе казалось, что она этого стоила. Признание населения города давало большое количество бонусов, в числе которых была не только неприкосновенность. Признание позволяло использовать электричество, вырабатываемое ветряными мельницами и солнечными батареями, даже во время, обозначенное как "ночь"; стоять в первых строчках графика питания, мыться чаще остальных, получать медицинскую профилактику, насколько она возможна, и, самое главное, иметь светлую надежду на то, что однажды третьи ворота будут открыты не только для того, чтобы увезти очередной десяток омег в разные соседние селения для оплодотворения, но и для того, чтобы увезти очередного добившегося признания не только в своём селении "избранного" в Вашингтон или, быть может, даже какую-либо иную столицу мира.       Это было вовсе не фантазией. Такова была реальность. Те, кто добивался большего, имели возможность попасть в незнающую подземельных бед столицу. Хэммик видел сам лично, как несколько особенно отличившихся военных, инженеров и программистов покидали свой родной город, призванные отныне работать на благо человечества в «Центре Единства». Возможно, это было самое светлое из всех возможных вариантов будущего для каждого отдельно взятого человека. Во всяком случае, все, кого когда-либо знал или видел Ники, мечтали стать сотрудниками этой легендарной организации, когда-то прекратившей бесконечный ряд войн за ресурсы и давшей возможность людям продолжать своё существование даже в столь ужасающей, как случившийся несколько веков назад апокалипсис, ситуации. Тогда «Центр Единства» стал новой надеждой для человечества. И, откровенно говоря, он оставался этой надеждой и по сей день.       Нескольких веков оказалось достаточным, чтобы наладить бесперебойную связь всех со всеми, забыть о глупостях вроде расовых и национальных угнетений и создать единый для всех язык, окончательно стерев барьер вербального непонимания между людьми. Всё это позволяло людям не застывать навечно в одном месте и циркулировать по планете, точно кровь по организму, где тоннели заменяли вены, артерии и капилляры, а поселения являлись необходимыми органами. Столицы — жизненно важными среди них.       Ники не брался считать, какова была в этом доля его личной удачи, давления матери и влияния отца, но всё же, его труды окупились ещё шесть лет назад. Он стал "избранным" в шестнадцать лет, и всё, что ему осталось с того момента, как его личность оказалась признана полезной для их общества — идти вперёд. Его цель была проста: когда «Центр Единства» кого-либо замечал, забирая, он позволял взять с собой одного члена своей семьи, если кто-нибудь из неё на тот момент всё ещё был жив, не завёл собственной семьи, не был отправлен в другое поселение и не нарушал правил хотя бы в течение одного года. Поэтому он хотел увести с собой Аарона — омегу восемнадцати лет с приятным, пусть и неизвестным доподлинно, пряным запахом, чуть резковатым характером и в противовес достаточно мягкими для того, чтобы на него заглядывались некоторые альфы и беты Каролины-2, чертами лица. Он был сыном женщины, которую по молодости его отец решил считать своей сестрой и защищать. И поэтому, когда она вернулась после жеребьевки с младенцем на руках, Ники больше никогда не сомневался в том, что он обязан оберегать этот сморщенный комок, приходящийся ему теперь названным братом. Аарон был одним из самых близких и важных людей, которых он имел. И спасти его от участи обычной подземельки было дня Ники высшим приоритетом.       Однако, претворить этого в жизнь не позволял несколько бунтарский настрой, многочисленные мелкие нарушения местных заветов и открыто выраженное мнение о том, что люди, несмотря на прогресс, похожи на забитых своим существованием крыс, эволюционировавших в кротов лишь ради того, чтобы не подохнуть в следующие несколько сотен лет. Недовольство системой и её вечная критика были одним из многочисленных минусов Аарона. И если бы Ники раз в несколько недель не приходилось забирать его из карцеров, «Центр Единства» уже давно отправил бы за ним своих послов. Ведь, откровенно говоря, альфа получил первое приглашение ещё пару лет назад. Но он всё ещё был вынужден мириться с очередными извещениями о новых проступках брата, а Миньярд всё ещё продолжал усугублять своё положение в обществе, чем портил не только свой собственный рейтинг гражданина, но и тем самым превращал цель старшего в призрачный мираж. Каждый запрос на вывоз омеги заканчивался отказом Центра в связи с повторяющимися мелкими нарушениями, и потому Хэммик точно так же то и дело отклонял приглашение — он не собирался покидать Каролину-2 до тех пор, пока вывоз Аарона не окажется одобренным.       И всё же, сколько бы альфа не просил его вести себя хоть чуть тише, это было бесполезно. Младший на дух не переваривал ничего связанного с подземельями, Каролиной-2, и наземной столицей в частности. Перспектива жить в условиях фальшивой, по мнению омеги, атмосферы, ничем не отличалась в его глазах от перспективы прожить пустую жизнь в поселении. Мальчишка бредил жизнью на поверхности, такой, какой она была. В глазах Ники, он был глупцом в рассвете максимализма, и, откровенно говоря, альфа едва ли нашёл бы в себе силы понять его взгляды до конца. — Николас, — прошипел отвлекающий его от раздумий голос из передатчика, — пройдите в сектор «D». К нам поступил...       Хэммик устало усмехнулся и, так и не дослушав сообщение, отключил поступивший сигнал. Только в этот день он хотел немного отдохнуть, согласившись провести в учебном отсеке лекцию по своей специальности, как ему снова поступило малоприятное известие: сектором «D» называли самую непритягательную часть Каролины-2 — карцеры, что значило лишь одно — Аарон снова что-то натворил. Наверное, ему не стоит об этом думать. Не сейчас.       И всё же, признаться, альфа не знал, чего хочет больше: немедля сорваться с места, отправляясь за Миньярдом, или же не появляться в секторе «D» больше никогда в своей жизни. Возможно, сильнее всего он хотел не привлекать к себе никакого внимания, и даже этого было ему не дано. Дети то и дело отвлекались от фильма для того, чтобы посмотреть на одного из «избранных» воочию. Уйти незамеченным было невозможно. Избежать проведения лекции уже не представлялось чем-то реальным — заинтересованные героем местного масштаба дети уже вцепились в него своими взглядами, улыбками и неизменным вниманием.       Оглядев учеников, Ники не знал, что должен чувствовать, глядя на них. Он не мог перестать думать о том, что прямо в эти секунды ему довелось увидеть будущее своими собственными глазами. Собравшись с мыслями, Ники начал свою часть лекции о геотермальных источниках и доступных человечеству ресурсах, способных помочь им в выживании и развитии. Ему стоило признать: полтора часа пролетели незаметно. На удивление, большинство детей слушало заинтересованно, некоторые задавали свои вопросы, надеясь получить после обязательную похвалу и несколько баллов. К концу лекции альфа имел по крайней мере девять имён в списке тех, кому будет позволено посетить лаборатории и углубиться в тему для дальнейшей работы. Этот результат показался ему неплохим, он предполагал, что прошедших будет не более четырёх.       Женщина средних лет произнёсла прощальную речь, и как только она сказала поблагодарить Ники за познавательно проведённое время, аудитория с детьми разных возрастов захлопала ему, а уши заложило от почти синхронно звучавших благодарностей и прощаний. Некоторые после объявления окончания занятий спешили сорваться со своих мест, чтобы задать лично несколько вопросов. Дети хотели знать, каково это быть "избранным", и почему Николас Хэммик всё ещё не присоединился к миротворцам «Центра Единства». Многие видели в этом свою собственную мечту и совершенно не желали отпускать одного из избранников человечества до тех пор, пока не узнают у него ответы на все свои вопросы, касающиеся темы лекции лишь косвенно. Маленькие альфы, омеги и беты смотрели на него с крайней степенью заинтересованности и желанием прикоснуться. И каждому, захотевшему подать ему ладонь, Хэммик с неизменной улыбкой протягивал руку. Новое подрастающее поколение наверняка добьётся чего-то большего, и пусть сейчас ещё совсем небольшие, как только подрастут, эти беты, омеги и альфы станут новыми путеводителями человечества. Ему нравилась эта мысль, она позволяла расползтись по груди приятному теплу. Должно быть, именно это называлось надеждой. Однажды, возможно, он будет так же горд, что знает кого-то из этих детей, как те сейчас горды личным знакомством с ним самим. И это распаляло тепло по груди ещё сильнее.       Но всему хорошему когда-то обязательно приходит конец. Ещё одно напоминание, запрос из сектора «D», пропищало из айди-браслета на руке неприятно высоким монотонным звуком три раза, прежде чем начать мигать красным. Ники был вынужден распустить желавших разузнать у него побольше детей. Попрощавшись со всеми, он поспешил прочь из учебного сектора. На выходе его уже ждал помощник - Роланд. — Сектор «D»? — с усмешкой спросил он, кивнув на мигающий браслет Ники. — Так очевидно? Надеюсь, там ничего серьезного, хахах, - неловко рассмеялся альфа, забираясь в вагончик, что должен был доставить его на место. — Он просто хочет привлечь немного внимания, будь снисходительней. К тому же, его рейтинг всё ещё желтый. Единственное, о чём тебе стоит побеспокоиться - в восемнадцать у него до сих пор нет детей. Может быть, если ты будешь порасторопней и согласишься участвовать в жеребьевке на оплодо... — Боже, Роланд, нет. Я не вижу в нём пару, мы не в таких отношениях, — Ники скривился, стоило ему только подумать об этом. - Он мне как брат. — По документам это не так. — Это просто формальность для его безопасности. Не хочу, чтобы с ним обращались как с инкубатором. Я обещал его защищать. — Глядя на количество его проступков, и то, как ты их разгребаешь, я задаюсь вопросом, не тебе ли вместо него нужна защита, — Роланд засмеялся в голос, и Ники тут же возвёл глаза к потолку. — И ты в любом случае не сможешь уберечь его от участи залететь. Он либо сделает это с тобой, либо в конце концов от кого-то другого. Я имею ввиду, Лютер не будет терпеть это слишком долго. Если вы не сделаете это сами, он точно сплавит Аарона в другой город, и кто-то другой грубо и прямо "остепенит" его уже там. Слишком большая уж заноза твой Миньярд. — Когда мы уедем в Вашингтон, всё изменится. Я уверен, — Ники старался не думать о том, что говорит это с той же частотой, с которой Аарон попадает в карцер за очередной проступок, — в этот раз всё будет иначе. У меня всё под контролем.