Верь только мне

Когда Гром ушёл из комнаты, Разумовский рассмеялся. Ну да, когда младенец плачет, его нужно кормить. Сергей поднялся, пошёл в ванную, умылся, привёл себя в порядок и пришёл на кухню. — Я постараюсь вести себя адекватнее. — Постепенно всё нормализуется, не переживай. Уже девять вечера, а мы только есть садимся. — Игорь усмехнулся. — Вообще, жрать хочу до безумия. Вот бы не подумал, что сам к плите встану. — А из меня помощник пока никакой!.. — Сергей вздохнул, опустил взгляд, и принялся есть. Медленно, явно наслаждаясь едой. — Ещё какой, знаешь, мне приятна твоя компания, с тобой легче и веселее, да и, к слову говоря, я теперь слишком много болтаю, раньше такого не было. — Продолжай, мне нравится твой голос. Игорь... Я запутался, совсем, чем дальше, тем больше. Что здесь происходит, а?.. Пожалуйста, объясни. — Несчастный взгляд. Даже сердце сжалось, и Гром в который раз ощутил себя конченной мразью. — Я украл тебя из психушки, стараюсь привести в нормальное состояние. Хочу, чтобы у тебя был шанс на новую жизнь. Ещё вчера я был уверен, что натурал, сегодня уже сомневаюсь в этом. Может, я сам с катушек съезжаю, а? — Я. Боюсь. Полюбить. Тебя. — Слова, между которыми огромные паузы. Вздох. — Полюбить так, как любит Птица. Слепо. Беспрекословно. — Боишься, что брошу, что предам.... Я понимаю это. Сам боюсь. — Боюсь, что поймёшь, что парни, всё же, не твоё. А мне что потом делать? — Сергей нахмурился. Птица такими вопросами как-то и не задаётся. Любить так любить. Сжигать так сжигать. — Пока я сам ничего не понимаю. Я изучаю тот факт, что меня тянет к тебе. — Сейчас это не было ложью. — И я не хочу играть твоими чувствами. Впервые в жизни я открыт настолько перед кем-то, и мне это тоже нелегко даётся, но я хочу попробовать. — Давай. Давай попробуем, я постараюсь не быть сложным. Идёт? — Тёплая улыбка. — Постарайся быть собой, и если что-то беспокоит, если что-то не так — не бойся говорить об этом прямо. Потому что, я тоже не подарок, и не всегда знаю, как надо и как правильно. — О, да у тебя хоть какой-то опыт! Это я — тридцатилетний девственник. Моя единственная дама — электронная программа. — Смех. — Кстати, об электронных программах. Давай с тобой обсудим, какой комп тебе нужен. Постараюсь раздобыть для тебя технику. — Ну... Если можешь — встреться с Олегом Волковым, он передаст тебе именно мой ноут, там всё идеально, уже все настройки, все программы, и всё под меня. Не бойся, Олег нас никогда не сдаст, и от слежки, если что, он избавляться мастерски умеет. — Разумовский закусил губу, нервно теребя край футболки. — Хорошо, договорись с ним о встрече. — Сейчас их не слышал никто, пока Игорь разогревал еду, он осторожненько так, будто бы случайно, вырубил тут камеры. Сергей кивнул, взял мобильный Игоря, и начал писать. — Ты только скажи, когда тебе удобнее. Завтра днём сможешь? Я, эм... Вечером тут один боюсь, даже с Птицей боюсь! — Да, хорошо. Ты уверен, что справишься? — Игорь был взволнован. — Конечно. Еды заодно закупи, не бесконечные ж у нас запасы. — Сергей улыбнулся. — Я взрослый мальчик, Гром! — И, всё же, ты ещё не до конца пришёл в себя. — Вздох. — Игорь, ничего, не страшно, хочешь, я просто спать лягу, если тебе так спокойней? — Я всё равно буду переживать. Но продукты нам и правда нужны, да и тебе нужно заниматься сетью. Это твоё детище. — Я тут в безопасности, из домика не выйду, клянусь! Олег предлагает в три часа дня. Как тебе? — Сергей погрыз край телефона. Он вновь проверил сводки новостей. Нет. Их не искали. Странно... — Идёт. Я постараюсь быстро, Серёж. — Гром сжал его руку. — Хорошо. Игорь, главное не быстро, главное — осторожно, обещай, что будешь себя беречь. — Серьёзный и даже строгий взгляд. — Обещаю. Иначе я не Игорь Гром. Если что, у меня тоже кое-какие связи имеются, не совсем законные. — Уверен, всё пройдёт гладко. — Сергей встал, подошёл и обнял Игоря. Игорь обнял его в ответ, уткнулся носом в шею, и улыбнулся самому себе. Как же приятно это было, даже неожиданно. — Я сделаю всё, чтобы так и было. — Спасибо. — Сергей поцеловал Грома в висок. Тёплый и, почему-то, столь близкий мужчина. К нему тянуло, ему хотелось верить. — Пока ещё и не за что. Какие у тебя планы на будущее? — Эм... Планы на будущее? Никаких, слушаться тебя и быть с тобою, это всё. — Пусть это будет твоим твоим маленьким заданием, подумай, как ты видишь будущее, чего ты хочешь. — Гром улыбнулся. — Договорились, Игорь. У тебя красивая улыбка. — Смущённо. — У тебя красивее, Рыжик. — Хах, ты совсем меня засмущал!.. Гром, мне всё порой кажется, что я сплю, а ты — мой сон. И я так боюсь проснуться!.. — Я не сон, хочешь ущипну? — Ага, ущипни. Игорь слегка ущипнул его за бочок, хотя, щипать там, по сути, было не за что. Серёжа был худенький совсем. — Аха-ха, больно! — Пискнул Разумовский. — Ну вот, значит, не спишь! Ладно, ешь. — И Гром незаметно включил камеры. — Чем займёмся? — После ужина поинтересовался Игорь. Сергей тут же нарисовал себе в воображении кучку самых пошлых картинок, щёки его вновь покрылись румянцем, а Птица радостно рассмеялся. — В... Шахматы поиграем, я видел тут. Умеешь? Гром удивился. — Что ж, давай. Я давненько не играл. — А я играю хорошо, мы часто играли с Птицей. А давай на желание, м? — Голубые глаза вспыхнули азартом, Сергей оживился. — Победитель загадывает. — Давай. Я тоже играю неплохо. — Гром сам вспыхнул азартом. Давно у него не было достойного соперника, в детстве с отцом они часто играли. Разумовскому выпало играть за белые. Играли они увлечённо, прямо сражаясь, этакая нешуточная битва в несколько часов, и вдруг... Шах и мат?! Разумовский обалдевше смотрел на доску. — Хэй!.. Да ты крут! Загадывай, что же. Грому понравилось, это реально была битва. Они даже не заметили как наступило утро. Ни про какие желания Игорь и не думал. Эта просьба поставила его в ступор. — Желаю, чтобы загадал желание ты. — Гром, не честно! — Сергей рассмеялся. Желание... Желание... — Идём со мной в душ, вместе! Когда ты помогал мне мыться, всегда хотелось, чтобы ты стоял под струями воды со мной. — Хорошо, идём. — С лёгкостью согласился Игорь. — Так даже интереснее, помыть тебя, когда ты бодр. — Отлично! — Сергей привёл Грома в ванную, держа за руку, точно бы опасаясь, что тот сбежит, или потеряется. Хотя, ему было несколько неловко и страшновато фактически признаваться Игорю в своём желании к нему. Дверь Разумовский замкнул, хоть их и было лишь двое в домике, стащил с Грома футболку, расстегнул на нём брюки, снял рубашку с себя. Гром помог раздеться Сергею, разделся сам, и смотрел с нескрываемым интересом, он не ожидал, что желание в нём пробудит парень, уж тем более, не представлял, что этим парнем окажется Разумовский. Теперь они стояли друг напротив друга, полностью обнажённые, и изучали друг друга взглядами. Сергей явно был смущён, Гром — абсолютно невозмутим. Игорь сам включил душ, выровнял температуру, и за руку притянул Сергея. Гром не отрываясь смотрел на то, как рыжие волосы Разумовского темнеют под струями, как по бледной коже струится вода, и это было прекрасно, произведение искусства, это будоражило, заводило до дрожи. Желание, столь явное, ощутимое каждой клеточкой тела. Сергей кусал губы, вода по коже, он обнял Игоря, прижался к нему, было странно ощущать тепло его тела всей кожей, и ещё более странно — чувствовать его желание, понимать, что и он ему нравится. Слишком приятно и слишком интимно, желание и нервозность, удовольствие и страх тугим клубком где-то в районе живота. Если кто-то там говорил о бабочках, то Разумовскому казалось, что у него в животе ощетинились ёжики. Игорь бережно обнял его, прижал к себе. Спешить он не хотел, Серёжа был слишком особенным. Потому Гром взял гель для душа, и принялся намыливать его, тепло мягко, плечи, шея, грудь, живот, спина, ягодицы, скользя, массируя, изучая. Теперь это было иначе. — Ты красивый, очень. Сейчас касания были совсем другими, не как тогда, когда Игорь просто помогал отмыться. Это было эмоционально и тонко. Сергей и сам взял геля на пальцы, и мягко скользил по коже мужчины. Стоны удавалось сдерживать с трудом, Птица наблюдал со стороны, но сейчас Сергею было плевать. — И ты... Безумно красив, Игорь... На теле Игоря были шрамы, синяки. Да и на лице тоже, весь такой, как покоцанный кошак. Но ему были приятны касания Сергея, такие робкие, несмелые, до мурашек, он едва не застонал в голос. Ни одна женщина не касалась его так. С искренней любовью. Было тепло, впервые в жизни. Вдох-выдох, счастье от близости, Сергей потянулся и мягко поцеловал Игоря, всё ещё неумело, робко, пробуя на вкус его губы, пальцами скользя по спине, спускаясь на ягодицы. Тепло. Приятно. Слишком. Игорь медленно поцеловал Серёжу в ответ. Он будто и правда учил его целоваться, учил близости и доверию, и учился этому сам, и ему нравилось греть, и касаться в ответ. Уже даже не смущало, что перед ним парень. Какая, к чёрту, разница, если обоим это нужно. Сергею нравилось то, насколько Игорь был открыт и расслаблен, это было отдельным удовольствием — ощущать, что ему тоже приятно. Вскоре Сергей совсем расслабился, увлекаясь поцелуями, лаской, даже позволяя себе негромкие стоны, не сдерживаясь больше. И он уже почти не смущался, им обоим было тепло, тонкое уютное доверие. — Мне с тобою так хорошо, Серёж, по-моему это было моё лучшее решение в жизни... Забрать тебя. Я впервые пошёл против всех своих принципов, и не жалею. — Мне с тобою тепло. Я люблю тебя... Трепет, нежность, хотелось большего, продолжения этих ласк, но Сергей не хотел торопить Грома, и сам проявлять инициативу пока боялся. Да и, он ничего и не умел почти, так что... Касаниями по животу, вниз, по напряжённому члену Сергея. Разумовский копировал все его движения, ласкал Грома в ответ. — Игорь, м... — Всё хорошо. — Улыбка, тёплый поцелуй в висок. Игорь руками довёл Сергея до оргазма, и сам кончил от его касаний и ласк. Шумное дыхание, глаза в глаза, вода по коже и долгий чувственный поцелуй, как кульминация близости. Потом Гром вымыл себя и совсем расслабленного Сергея, замотал Разумовского в большое пушистое полотенце, и унёс в постель. Был уже полдень. А Сергей почти что засыпал, довольный и удовлетворённый, и сейчас не осталось места для сомнений, только тихий восторг.